В детстве мне папа прививал вкус к музыке с помощью группы "Мираж". Потом было ещё что-то популярное современное.
Бабушка по телевизору смотрела концерты и комментировала, что приличные артисты это те, которые стоят по стойке "смирно" и не дергаются на сцене лишнего. То есть вся старая школа, и отрицание любого новья.
У отца был магнитофон и целая одна аудиокассета, которую он много раз перезаписывал. Потом кассет становилось всё больше. Начали появляться буржуйские "Beatles", "ABBA", "Arabesque", "Boney M", "Secret Service" и так далее. Всё старое, отцовской молодости, и всё попса. Никакого металла или рока. Даже иностранного(за бугром же всё самое лучшее, не то что у нас, в родных осинах), не говоря уж об отечественном.
Мой сосед по парте, кроме того, что занимался в музыкальной школе, сам по себе любил Цоя. И слушать, и на гитаре лабать. Мне такие песни ни капли не понравились, ни в том, ни в другом виде.
Что сам этот Цой что-то уныло и немузыкально гундел, что одноклассник мой своим детским голоском повизгивал.
Музыка была примитивная и ни разу не задорная. Тексты были какими-то непонятными и нелогичными. То ли дело "Сектор Газа". Ржака, позитив, годнота, сюжет.
Так мы с одноклассником разошлись во вкусах в разные стороны. Я, с уверенностью, что он слушает всякую лажу. Он, с убеждением, что я тупой и настоящее искусство понять не в силах.
А через несколько лет, уже в старших классах, я случайно услышал песню Цоя по радио.
Сидел дома, игрался в приставку, спасал там мир.
Отец что-то починял паяльником и слушал радио. Ведущего не было, песни никто не объявлял, но я сразу узнал этот неповторимый стиль: унылый голос, простенький музон, странный текст.
Песня меня вынесла в космос.
Простенький музон нужен был лишь для того, чтобы отстукивать ритм и наполнять текст стремительностью.
В тексте была будто выжимка из сотни приключенческих книжек или сотни фильмов. Камера прыгала от сцены к сцене с каждой новой строчкой, без всякого лишнего. Слова пронизывали сюжетное пространство гиперпрыжками, и в голове от таких скачков взрывался эпичный сюжетный удивляйтунг. Я не успевал его осознавать, меня просто штормило.
Унылый голос был уныл не сам по себе. Он насыщал текст эмоцией.
Это был рассказ бессмертного воина, который тысячу лет воевал, и отчаялся понять – ЗАЧЕМ?
Это было грустное воспоминание единственного выжившего на планете человека, что со скалы смотрит на руины когда-то цветущего города, ныне заметаемого радиоактивным песком.
Это была озвученная история древних рун, выбитых на камне, и не поддающихся переводу, потому что этот язык мертв уже давно.
Я отложил джойстик и замер.
А потом финал песни на добивание сделал внезапный сюжетный вот-это-поворот, уронил мозг подсечкой и победно улюлюкая поскакал в закат.
Какая была следующая песня, я не услышал. По мне гусиным строем маршировали мурашки. В голове искрил процесс мышления. Кажется, я только что повзрослел и малость поседел в висках. Дорос до Цоя!
Немного обидно, что до меня дошло на несколько лет позже, чем до одноклассника, но зато я комиксы рисовал лучше, чем он. И ростом я выше. Так что не всё так плохо.
Интернета нет. Друзья у меня слушают всяких Раммштайнов с Продиджи, да Муммий Троллей с Земфирами. Цоя не достать. На летних каникулах до одноклассника не достучаться.
На том я забил и успокоился.
Песенка же, очень тщательно упакованная, чтобы не растрясти эмоции, легла на особую полочку в сердце. Специально я её как-то не искал, а сама по себе она мне не попадалась. Парочку других песен Цоя я слышал, но они гораздо слабее задевали.
Вот что значит импринтинг и первая любовь.
А ещё через несколько лет, я случайно узнал, что моим первым Цоем был Вячеслав Бутусов и его песня "Берег".
