Всё чаще вспоминается басня дедушки Крылова.

Предлинной хворостиной
Мужик Гусей гнал в город продавать;
И, правду истинну сказать,
Не очень вежливо честил свой гурт гусиной:
На барыши спешил к базарному он дню
(А где до прибыли коснется,
Не только там гусям, и людям достается).
Я мужика и не виню;
Но Гуси иначе об этом толковали
И, встретяся с прохожим на пути,
Вот как на мужика пеняли:
«Где можно нас, Гусей, несчастнее найти?
Мужик так нами помыкает,
И нас, как будто бы простых Гусей, гоняет;
А этого не смыслит неуч сей,
Что он обязан нам почтеньем;
Что мы свой знатный род ведем от тех Гусей,
Которым некогда был должен Рим спасеньем:
Там даже праздники им в честь учреждены!» —
«А вы хотите быть за что отличены?»
Спросил прохожий их.— «Да наши предки...» — «Знаю,
И всё читал: но ведать я желаю,
Вы сколько пользы принесли?» —
«Да наши предки Рим спасли!» —
«Всё так, да вы что сделали такое?» —
«Мы? Ничего!» — «Так что́ ж и доброго в вас есть?
Оставьте предков вы в покое:
Им по-делом была и честь;
А вы, друзья, лишь годны на жаркое».

Петух, желая страсть в Наседке пробудить,
Решил её дарами щедро завалить:
То зерна лучшие несет ей из амбара,
То ищет червяков изысканных для дара.
Но сколько ни дарил, всё Куре было мало:
Дары глотала, но любви не отдавала.
В итоге наш герой, оставшись без гроша,
Узнал: любовь за деньги не стоит и шиша.
Едва последний грош в кормушке заблестел
Объект его страстей к другому улетел.
Тогда Петух решил: «Займусь я закромами!»
И стал песок копать упорно, днями.
Нашел ячмень, овес и гору проса впрок
Набил зерном под крышу каждый закуток.
И что ж? Едва успел избыток накопиться,
Как к куче золотой слетелись все девицы!
И та, что раньше нос вертела от него,
Теперь поет: «Милей нет друга моего!
Ты стал собой хорош, и гребень твой огнист!»
И тянет клюв к нему, как самый нежный лист.

За девой гнаться кошелек терять,
А при деньгах девиц не сосчитать.

В лесу, где хищный зверь всегда над слабым волен,
Слух пролетел такой: мол, Лев лесом недоволен,
И хочет, чтоб отныне в нем царил покой,
А каждый зверь доволен был судьбой такой.
Повесили везде картинки да плакаты:
«У нас и Волки сыты, и Овцы все богаты!»
На них лиса в чепце сулит всем пироги,
И шепчут Овцы: «Сгинули враги!
Теперь настанет век любви и доброй сказки».
И верят, бедные, закрыв от счастья глазки.

А что ж на деле? В глуши, за частоколом,
Где Волк с Лисой ведут совет под старым долом,
Они не басни чтут, а делят честный пай:
Кому копытца, кому же шерсти край.
Обман так тонок был, что стадо и не зрит,
Как нож на кухне у Хозяев уж блестит.

Увы, и в людях так: под шум рекламы гладкой
Вершат дела свои дельцы украдкой.
Пока ты веришь в «добрый эпилог»,
Тебя уж делят вдоль и поперек.