Самолётом управлял 44-летний командир - опытный пилот с общим налётом более 9 200 часов, из которых свыше 6 400 часов он провёл именно за штурвалом Boeing 767. В правом кресле находился 30-летний второй пилот. Его общий налёт был заметно меньше - около 1 850 часов, но при этом почти 1 600 часов он налетал на Boeing 767. То есть в кабине находились не новички, а хорошо знакомые с этим типом самолёта пилоты.

Полёт проходил без серьёзных отклонений. Но к моменту захода на посадку экипажу передали, что в районе Нариты дует сильный и порывистый юго-западный ветер. Именно из-за него командир попросил посадку не на назначенную полосу, а на другую - более длинную.

Погода при этом не выглядела по-настоящему пугающей. Видимость была хорошей, грозы над аэродромом не было, о наблюдаемых сдвигах ветрах на этой полосе диспетчеры не предупреждали. Но проблема была в другом: ветер в районе аэропорта резко менялся по силе и направлению, а рельеф местности вокруг Нариты усиливал болтанку на глиссаде.

Экипаж заходил на посадку в ручном режиме. На последних десятках метров высоты самолёт начало заметно раскачивать. Скорость то падала, то снова росла, второй пилот несколько раз предупреждал командира об отклонениях. Несмотря на это, заход продолжили. Формально ситуация ещё была контролируемой. Но у самой полосы самолёт оказался в комбинации из опасных факторов - порывистый боковой ветер, изменения скорости и неустойчивое положение машины перед выравниванием.

Боинг пересёк торец полосы. Командир начал выравнивание, но скорость снижения погасить как следует не удалось. Сначала полосы коснулась только правая основная стойка. Самолёт подпрыгнул - произошло козление. Это был тот самый момент, после которого ещё можно было попытаться исправить ситуацию и уйти на второй круг. Но командир не распознал козление. Вместо этого он стал опускать нос, чтобы как можно быстрее прижать переднюю стойку к бетону и сохранить направление при сильном боковом ветре.

Именно это решение стало роковым. Передняя стойка жёстко ударилась о полосу. Затем последовал ещё один сильный удар. Со стороны всё выглядело как очень грубая посадка. Пожара не произошло, самолёт сам доехал до стоянки, а серьёзных жертв удалось избежать. Лёгкие травмы получили четыре бортпроводника.

Происшествие попало на видео:

Но уже после остановки выяснилось, что нагрузка оказалась настолько большой, что у самолёта деформировалась носовая стойка. А в передней части фюзеляжа появились серьёзные повреждения - трещины, деформация обшивки и силовых элементов.

Расследование показало, что главную роль сыграло сочетание сложной погоды и ошибочных действий в самый критический момент. Ветер над полосой был нестабильным, с сильными порывами, но не настолько, чтобы сработало штатное предупреждение о сдвиге ветра. Это могло создать ложное ощущение, что ситуация хоть и неприятная, но контролируемая. На деле же посадка была нестабилизированной. А после первого касания командир совершил ошибку - слишком активно опустил нос.

В отчёте есть и особенно показательная деталь. Ещё за несколько месяцев до этого происшествия в авиакомпании выпустили материалы о риске жёсткого удара передней стойкой и отдельно напоминали пилотам, что нельзя резко "вдавливать" нос самолёта после касания. Boeing тоже давно предупреждал об этой опасности в своих учебных материалах. Но в реальном полёте, под давлением погоды и за считаные секунды до посадки, теория уступила место инстинктивному решению опытного пилота.

Таким образом самолёт получил серьёзные повреждения из-за жёсткого удара передней стойки после отскока при посадке. Отскок вовремя не распознали, а попытка поскорее "прижать" нос к полосе только усугубила ситуацию. Дополнительным фактором стали сильный боковой ветер и порывы в районе полосы. После этого в авиакомпании усилили подготовку экипажей по распознаванию козления и отдельно сделали упор на правильные действия после касания.

Лайнер, судя по всему, был восстановлен и продолжил выполнять полёты.

Канал Расследования авиакатастроф