Серия «седьмая коробка для воспоминаний»

У моего отца была большая машина, поскульку и папа был двух метров от земли. Бывали такие моменты, что нам с ним приходилось куда-то везти маму и там ждать. Пока она наберёт нужных продуктов или выбирает пряжу, ткань, прочие дела. Мама всегда ездила на заднем сиденьи со мной. За папиной спиной мы оба чувствовали себя в безопасности. Когда она уходила, я перебирался вперёд, папа на меня смотрел и вздыхал:".... Ээээ сейчас мы придумаем чем тебя занять...". Открывался бардачок или просто шарил в поисках по салону, по карманам. Он брал "что-то" и придумывал находу. Мы играли и мне было интересно. С одной стороны он был человеком с которым не бывает скучно, с другой, мне было интересно всё подряд! Почти всегда в машине была пачка леденцов. Они везде тогда у нас продавались. В прозрачной пачке и каждый в прозрачной упаковке. Цветные - фруктовые, белые-мятные, почти чёрные - мятные экстримально. Эти самые леденцы часто становились фишками, заработанными очками, прочее. Мне даже нравилось сидеть и ждать маму. Папа включал музыку и расказывал про то, что мы слушали. Часто мы получали награду, когда возвращалась мама, приносила нам мороженое. Если нет, приходилось довольствоваться лединцами. Я предпочитал выбирать зелёные и жёлтые. Однажды случилось, что цветные кончились и я попробовал мятный, хотя был уверен, что не люблю мяту, но в тот день произошло изменение! Я выяснил, что мятные мне нравятся. (Может дорос) Потом освоившись с белыми, перешёл на тёмную сторону и я подсел.)))

С возврастом мой интерес к сладкому почти сошёл на нет, конфет себе не покупаю, в сторону тортиков не смотрю страстно, только мятные леденцы. Они всегда есть у меня в ящике рабочего стола.

Вот. Командировка. Еду. Сунул руку в карман сумки за наушниками, а там пакетик мятных лединцов, подложен тайком, казалось бы безделица, а словно пальцем задел острый осколок воспоминания о леденцах, казалось бы не велико событие, а забота и нежданная приятность. Это вызвало улыбку и погрузило в восроминания.

Я о том, что небольшая мелочь может стать приятным событием. Ведь не сложно подметить предпочтения близкого, не очевидные мелочи, а человек обязательно оценит ваше внимание, ну, если не эгоист и падлюка!))

Первое, что мы увидели, когда выгрузились – магаз! Обычный магаз в поселке и да, там и хлеб можно купить. От остановки нужно было тащиться минут сорок вдоль реки, чтобы оказаться на нужном месте, что мы и сделали. Природа, красота, поставили палатки, выкопали холодильник и туалет, давай отдыхать. Кто-то купался, кто-то обустраивался, желающие ели хлеб.

Как-то мы отправились в тот самый магаз, купить что-то поесть на собранные со всех у кого были деньги. Я, Морковка и Батон. Прогуляться 40 минут в один конец, для бешеной собаки не крюк, как говорят. Мы добрели до места, стали в очередь. Я хотел есть. Морковка стояла первой, за ней Батон, за широкой Батоньей спиной я. Мы с ним контрастный дуэт. Он лысый бородач с фигурой Хоттея, я длинный, шклявый и лохматый. На прилавках в коробках лежало развесное печенье. Продавец суетилась, чтобы отпустить скопившихся покупателей и я… стал жрать печенье втихую. То, что было поближе. Не горстями, конечно, а так, аккуратно по одному. Батон обернулся, что-то спросить, я стоял с совершенно скучающим видом. Он вздохнул: «Печенье воруешь, гадюка?». Возмутиться я не мог, у меня был во рту комок из сладкого месива. Я просто возмущённо поднял брови и раздул ноздри. Батон молча ухватил меня за загривок и стал тереть рукавом по моей образине: «Предурь… вся морда в сахарной пудре, кто так ворует, а?». Наша возня внимания не привлекла, но то, что я не умею воровать, он вспоминает мне уже больше 10 лет. Мы купили колбасы, консервы, крупы на кашу и двинули в лагерь. Недалеко от остановки местные продавали немного фруктов, яйца, дохлая курица. Батон указал на мешок с огурцами: «Отец, по чем огурцы, если мешок заберу?» Сторговавшись с мужичком, он вскинул на плечо заполненный на 2/3 мешок, хрумкнул огурцом, подхватил сумку с продуктами и двинул в сторону лагеря.

Мы с Морковкой, она барышня одухотворённая, актриса и временами пребывает в образе по ситуации. Батон ушёл вперёд, мы отставали, беседовали, любовались рекой. По другую сторону небольшой лес и огороды местных жителей. Один из которых манил шелестом листвы кукурузы. Морковка огляделась: «Давай кукурузы наломаем? И дорогу срежем через огород.». Я согласился, думая, что мы выберем штук пять крупных и всё, но как же я был наивен. Морковка вошла в азарт. Она ломала кукурузины, запихивая под футболку себе, а потом и мне в тельняшку, карманы. Мы прошлись по этому огороду, как не крупный комбайн. Когда огород закончился и мы вылезли через небольшой заборчик, чтобы вернуться к тропе, на этой самой тропе стоял мелкий дедок с козой на верёвке и с интересом рассматривал нас, я замер. Дед: «Здравствуйте, девочки.». Морковка: «В чём дело?». Дед: «Это ж чужой огород!». Морковка: «Спасибо». И мы побежали. Я не до, не после этого не бегал с кукурузой везде. Мы её сварили и сожрали. Тогда я подумал, что для местных приезжие подобны саранче.

В вопросах добычи пропитания проявлял смекалку Яков. Это довольно сообразительный парень не крупных габаритов. Яков напоминает нефора-интеллигента. Он умудрился куда-то сходить, выполнить какую-то работу, а рассчитались с ним пол-литровой банкой самогона без крышечки. Нёс он свой заработок крайне бережно. У нас был надувной матрас. На нём он и плавал. Отдыхающим предлагалась услуга, вы переплывете, забираетесь на скалу, принимаете затейливые позы, Яков сидя на плав средстве осуществляет фото съёмку с воды. С ним несколько раз рассчитывались пивом понаехавшие отдыхающие. Как-то он умудрился выменять палку на большую луковицу.

Мы с Батоном любили ходить за дровами. Я собирал ветки покрупнее, а вот мой друг предпочитал найти сухое дерево и отломить у основания, если требуется (чего два раза ходить?). Возвращаемся и наблюдаем картину. В нашем лагере непотребство! Девчонки, в компании незнакомых нам молодых людей, хихикают и непринуждённо проводят время. Я был возмущён: «Непонятные личности, едят наши запасы, пьют наше пиво и мацают наших женщин!». Справедливости ради, замечу, парочка в нашей компании была одна, остальные дамы в количестве четырех были незаангажированны, ну, исключая случайности (знаете, когда проснулся и всем весело, а тебе стыдно). Однако, мы успели к тому времени несколько одичать и что-то первобытное взыграло, заставляя рваться отстаивать свои права на территорию и ресурсы. Я был настроен на жёсткий разговор, а вот судя по Батону и ещё паре моих товарищей возможно было всё, вплоть до физической расправы. Девчонки постарались конфликт замять, мол, это гости они френдли и всё норм их никто не обижает. Мы со скрипом приняли ситуацию. Вот прав Дробышевский, самок всегда интересуют самцы из других поселений, главное, чтобы не такой, как имеющиеся. Однако, пришлые стали наглеть и быковать, нещадно уничтожая наши запасы, причем картохой они интересовались слабо, а вот пивом и мясом активно. А мы сами любим пиво, мясо и женщинами тоже многие из нас вполне интересуются. Конфликт таки состоялся. Общими усилиями чужих выгнали, женщин пристыдили. Драки не было и это хорошо, не люблю я это.

Мы не группа отдыхающих, мы – племя. Пришёл к выводу я. Вождя, как такового у нас не было, но были более авторитетные члены, чьё мнение было ощутимо весомым. Вообще отдыхали культурно, не мусорили, старались дружить со всеми, кто был вежлив. В выходные наехали отдыхающие и местные к скале. Наш лагерь привлекал внимание и мы казались им забавными. Алтарь с мешком огурцов, флажки, гамак, Батон читал стихи, его голос разносился по округе, а глотка у Банона ого-го. «Бородино». Стоит его мощная фигура на небольшом обрывчиком у реки, в руке литровая эмалированная кружка пива, он поглаживает брюшко и : «…Два дня мы были в перестрелке. Что толку в этакой безделке?…», в низу в тине чумазые дети с раскрытыми ртами слушают... величественно!

Всего, конечно было много. Сейчас я с трудом угадаю где 2/3 этих замечательных людей. А тогда… Зарыли бутылку водки, чтобы откопать на следующий год. (Откопали) Купались, орали песни, прыгали со скалы, дурачились, философствовали, чувствовали, что мы живые, дурные и счастливые, а впереди ещё дохрена всего.

Всё так складывалось, что мы с Иркой стали созваниваться, общаться, я взбодрился, она поселилась в моём мире капитально, в квартире появились её вещи, я засыпал в ворохе медных локонов, спустя год, похожая на Ирку женщина, по видеосвязи звала меня зятем, я почти перестал заниматься уборкой и готовкой, она задалась целью меня откормить( я шклявый и длинный). Однако, теперь я реже мог позволить себе тунеядствовать. Душевные поиски уже не были уважительной причиной. В принципе, я парень не капризный, берусь за всякую работу в своей области и был довольно загружен. Однако, временами мы выходили в театр, бар, выставка кошек, парк, прочее.

Как-то мы отправились на рынок, типа барахолка, блошка, там продают старьё, но можно найти какую-то редкость, интересную вещь или что-то из народного творчества. Мы некоторое время прогуливались, отлучались посидеть в кафешке, я курил, встречал знакомых. В какой-то момент, Ирка потянула меня за рукав: «Посмотри!». Её внимание привлекла яркая, написанная акрилом картина, где-то 70х30 см. На ней в мультяшной стилистике была изображена ветка и на ней пять шарообразных птичек. Ирка вцепилась в мой рукав второй ручонкой: «Правда прелесть? Давай купим!». Я застыл, разглядывая её лицо, пытаясь понять это шутка или серьёзно.

Я хз, как, но у меня знатно подгорело в ту же секунду! Прямо полыхнуло, можно осветить пару районов. Возможно, не так отреагировал бы на что-то выходящее за рамки моих возможностей или даже детский рисунок, это особое искусство, но холера, пять птичек! Моё самолюбие получило под дых. Мне хотелось спросить: «Ох, Мой сладкий сахар, я – художник, так-то. Да, не Айвазовский, но мне за работу платят, что-то покупают, уж пять птичек со вздутием кишечника я тебе смог бы организовать. Холера, Ир, это китч!» Но я молчал.

Она склонила головку на бок и по-детски оттопырила нижнюю губу: «Тебе не нравится?». Она не понимает. Я сам не ожидал, что это настолько меня заденет. Просто сказал: «Нет». Мы пошли дальше.

Дома я попытался начать разговор, но Ирка сочла эту историю ерундовой. Я тоже попытался убедить себя в этом. Время многое меняет, сейчас, я купил бы это и не морочился, но тогда был моложе и не ожидал, что это меня, как творца и моё эго-го может быть так сильно задето пятью пузатыми птичками. Я до сих пор помню их))).

Представьте, что вы готовите на стол. Ждёте гостей, вы купили продукты, старались, вкладывали душу в каждый салат и бутерброд, а гости: «Неееее, а давайте закажем пиццу!».

Да, тогда меня это задело. Я спросил, «Ты думаешь, я такое не смогу сделать?» Она парировала: «Я никогда не видела, чтобы ты такое рисовал!». Мы друг друга не поняли и просто оставили эту тему.

Зал наполнился звуками, сплетающимися в диковинные арабески музык, кажется это был Прокофьев. Ник снял очки, прикрыл глаза, застыл в расслабленной позе. Я что-то чёркал в блокноте. Морковка реагировала эмоционально, переигрывая, ну, актриса немого кино, не меньше.)) Батон сидел тихо. Через минут 20, после начала, он стал ёрзать, вошкаться, мешал. Мы все обернулись к нему. Его круглая, приятная образина выражала сожаление и чувство вины. Он прошептал: «Друзья, у меня вот…» и продемонстрировал пухлую ладонь с растопыренными пальцами, на один из которых был намертво надет номерок! Палец начал опухать и выглядел темнее остальных.

Морковка принялась его чихвостить, мол, детский сад, как это было вообще возможно и прочее. Я достал свой номерок, мой палец входил и выходил без проблем, отверстия большие, но и Батон не мелкий… Мы с Ником пытались придумать, как снять номерок не повредив, ибо Батон способен к регенерации в отличии от куска пластмассы. Мы мешали окружающим, на нас цыкали и мы затихали, но мысль про проклятый номерок не давала покоя. Кое как мы досидели до антракта. Вышли в фойе. Попытки избавить Батона от номерка продолжились, как и шутки про ампутацию. В туалете при помощи мыла и адских стараний, он был спасён. От идеи выпить чаю в буфете пришлось отказаться.

Мы уселись, отсмеявшись, отругавшись, теперь ничего не стояло между нами и искусством. Музыка разливалась между рядами… Батон сказал скорбным голосом: «Друзья…» и поднял руку с номерком на пальце. Оркестр грохнул раскатом нот, заглушив Морковкино резкое: «Вы что, у него эту хрень не отобрали!??!»

-Что там, норм? Я могу идти?

Она вздохнула:

-Скажите, а может сейчас подъехать кто-то из родственников?

Вот, что это за формулировка? А?

В смысле? Меня словно чем-то по башке ударили большим, но лёгким, честно говоря немного потерялся. Я сказал, что совершеннолетний и вполне адекватен, чтобы получить информацию о результатах. Она скорбно хмурила брови и отрицательно качала головой. Я спросил, если Ирка приедет норм? Мамы, папы у меня нет уже. Спросил, потому, что формулировка странная. Докторша могла сказать, мол пусть Ирка подъедет, она её видела, но сказала «кто-то из родственников». Вот, не поверите насколько меня это поломало и выбило из колеи.

Я вышел во двор больницы, позвонил Ирке, она вызвала такси и приехала. Вернулся. Докторша нам объясняла, что анализ у меня очень плохой, что грозит мне смертью от рака в ближайшее время. Почему меня не направили в онкологию и как можно ставить диагноз такого рода по анализу крови? Это вы такие умные и я (сейчас). Тогда я просто получил информацию и мой мозг не думал, он пребывал в состоянии "озадачен". Это психология, так вероятно цыгане действуют. Ошарашить, а потом всё остальное.

Ирка признаться побледнела и стала паниковать. Я не понял на кой она приехала и не ощутив опоры рядом, просто слушал о том, как жить дальше. Нужно срочно заказать уколы, не помню сколько штук и стоят они как крыло от самолёта и мне нужно будет приходить и колоться там у них под наблюдением. Иначе могу закончиться без врачебного присмотра ибо побочка! Звучало это довольно убедительно, но... Докторша спросила «накогда» меня записать приехать колоться?

Я сказал, что подумаем и на днях позвоним. Мы ушли. Я пребывал в состоянии человека, которому сказали, что он скоро умрёт. Во мне не было протеста, стадии отрицания. Каждый раз, во время приближения смерти, я, почему-то, испытываю смирение. Дома я сразу отправился к соседке по тамбуру, которая работала и работает сейчас медицинской сестрой. Поведал о своей проблеме и спросил её мнения. Илона сказала, что нужно посоветоваться и пошла звонить.

Позже мне была вручена бумажка на которой имелась вся необходимая информация. У Илонки мать когда-то ездила на черешню* с какой-то тёткой и вот эта тётка работает всю жизнь в кожвендиспансере и мне нужно поехать завтра к ней (координаты прилагаются) и изложить ситуацию, меня встретят. Я поблагодарил.

Человек отправляющийся в такое заведение чувствует себя неприятно, хотя, кто-то может туда, как домой, но я испытывал довольно неприятные эмоции. Я вот вроде и не брезгливый… но иногда брезгливый. Нужная мне тётка оказалась дамой в годах, совершенно обычной внешности. Посмотрела мои бумажки, расспросила, выписала сдать кровь у них, всё как-то довольно обыденно, спокойно и бесплатно. Честно говоря, наша беседа настроила меня как-то жизнеутверждающе. Приехал за результатом, она надела очки, посмотрела на анализы и отмахнулась: «Иди домой. Всё у тебя нормально!» Я уточнил, а как же смЭрть? Она смотрела на меня так, будто я задаю в высшей степени идиотский вопрос и указала мне на дверь. Я благодарил, извинялся.

Ну, ок. Я поехал домой. С Илонкой мы пришли к выводу, что единственное объяснение, это в числе первых анализов положительный анализ на ПВЧ (папиллома вирус человека) он вроде может быть причиной рака чего ни будь. Однако, не факт. Что мне собирались колоть? Хз, может вакцину от ПВЧ. Почему это было так дорого и жутко обставлено, опять же ХЗ. Ещё эта восхитительная формулировка: «Скажите, а может сейчас подъехать кто-то из родственников?». Вот, холера!, кто это придумал?

Я сказал Ирке, что больше мы к этой докторше не пойдём. Тогда мне показалось, это совершенно верное решение, разбираться не стал. Затянулась эта история в целом примерно на неделю. На меня тогда это сильно повлияло. На какое-то очень краткое время я реально думал, что месяца через 4 умру. Это бодрит и дарит возможность посмотреть на жизненные обстоятельства и приоритеты под иным углом. Это был полезный опыт, скажем так. Пока не умер, папилломами не оброс.

*«Ездить на черешню» - оказывается была такая практика, желающие приезжали в сады и собирали черешню, за выполнение нормы, можно было взять сколько-то черешни себе бесплатно.

Мы сидели на лавочке, я ел яблоко, бабуля беседовала с какой-то знакомой, которую встретила. Яблоко было большое и сладкое. Поодаль на лавке парочка и у них была на поводке обезьянка. Я хз, макака какая-то, вот такие в роликах у туристов всё отбирают. Я попросился пойти посмотреть. Бабушка разрешила, но строго сказала близко не подходить, указала ориентир, с которого я могу наблюдать примата, потому, что обезьяна может кусаться.

Я приблизился и стал рассматривать зверушку. Я ем яблоко, макака ест виноград. Ей не до меня. НО! Всюду были осы, им до этого был интересен виноград, а теперь и яблоко. Обезьяна настоящая, в подгузнике, шортах на лямках. Передние лапы, как маленькие ручки, интересно. Вот хз, как вышло, но я откусил это самое яблоко вместе с осой. Жуткая боль во рту и я заорал. Тут же возникла бабушка, хозяева макаки переполошились, и зверюга стала нервничать. Я ору никто ничего не понимает. Язык начал распухать. Бабуля меня осматривала, я показал в рот, там остатки яблока и осы́. Она тут же меня подхватила и поволокла к ближайшему кафе, у черного хода какой-то парень в поварской курточке вынес ей бутылку уксуса, мой платочек был намочен и совершён компресс. (кажется его развели водой) Мне было больно и кончик языка продолжал увеличиваться. Бабуля в очках ищет жало в, сплюнутом мною ей в руку, жёванном яблоке. Есть!

Все радуются, что укус пришёлся в кончик языка, а не в горле, мне скормили какую-то таблетку, успокоили. Мы поехали домой . К истории с осой бабуля оказалась не готова! Я сколько-то мучился, рот не закрывался, и я ходил с глупым выражением лица, выставив язык.))) Я хз, сколько это продлилось. Не помню.

Вот так, и на обезьяну посмотрел, и уксуса попробовал, и язык проветрил!