vburkin

Она убеждала клиентку, что без ее услуг здоровье еще больше пошатнется вплоть до летального исхода.

Почти полгода она сжигала купюры, тайно заменяя деньги потерпевшей на фальшивки. Общая сумма ущерба составила 3 миллиона 150 тысяч рублей.

«Фисенко виновной себя не признала, заявив в суде, что является целительницей и помогает людям справится с трудными жизненными ситуациями… Суд отсрочил исполнение приговора до достижения 14-летия ее младшего ребенка.

Гадалка была признана виновной по части 4 статьи 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере). Приговор был обжалован, однако апелляционная инстанция не нашла оснований для его изменения.

Источник: РАПСИ и объединенная служба судов

В 1974 году, его, совсем молодым человеком, судили за убийство. Дело темное и странное. Все указывает на фальсификацию и оговор, но Аслан был приговорен к высшей мере – смертной казни.

До приведения приговора в исполнение добился пересмотра уголовного дела.

Верховный суд РСФСР разобрался и вернул дело на доследование, но и после доследования опять приговор и опять расстрел. На этот раз Верховный суд согласился с приговором, но расстрел хотя бы заменил на 15-летний срок. В этом преследовании, скорее всего невиновного человека, много чего знаменательного и омерзительного. Сразу задело вот что.

Выдержка из заявления коллег, обвиняемых по совхозу Псекупс, под которым подписались 190 человек:

«Выступавшие выразили общее мнение коллектива о том, что нет места убийцам на нашей земле. Просим областной суд Адыгейской автономной области вынести убийцам самый строгий приговор — расстрел. В нашем социалистическом обществе созданы все условия для всестороннего развития личности каждого человека. У нас нет социальных условий для совершения преступлений. Убийцы являются отщепенцами нашего общества и им нет места в наших рядах»

Это приемы советских управленцев. Они были омерзительны: показать, что такое-то решение не индивидуальное, не исходящее от одного, хоть и ответственного партийного деятеля. Нет. Оно вынесено по требованию масс, по просьбам трудящихся, как говорилось тогда.

Так советская номенклатура пыталась снять с себя ответственность за злостные деяния. А массы были рады стараться. Ведь нет пределов человеческой подлости. Этот прием - вещать от лица масс, высмеял Булгаков в «Мастер и Маргарита.

В Варьете идет представление, в ходе которого должен состояться сеанс черной магии с разоблачением. Маг приезжает в театр с Коровьевым и котом-бегемотом.

Председатель зрелищной комиссии московских театров Семплеяров просит разоблачить магов, так как этого якобы требует вся честная аудитория.

Семплеяров: Нет, виноват! Разоблачение совершенно необходимо. Без этого ваши блестящие номера оставят тягостное впечатление. Зрительская масса требует объяснения.

Коровьев: Зрительская масса как будто ничего не заявляла? Но, принимая во внимание ваше глубокоуважаемое желание, Аркадий Аполлонович, я, так и быть, произведу разоблачение. Но для этого разрешите еще один крохотный номерок?

Семплеяров: Отчего же, непременно с разоблачением!

Коровьев: Слушаюсь, слушаюсь. Итак, позвольте вас спросить, где вы были вчера вечером, Аркадий Аполлонович?

И дальше идет по полной разоблачение глупого чиновника.

* Для тех, кто всегда спрашивает номер дела и разного рода "пруфы", прикрепляю фото документа где указан номер дела, может у кого-то все-таки получится найти его на ГасПравосудие)

Каким бы юродивым ни был приговор, но он приговор, и он вступил в законную силу. Всем казенным ведомствам, прежде всего судам, его надлежит уважать и признавать. А приговором буквально признано: «договор инвестирования не породил никаких обязательств для общества, так как, оплаченное обществу было обращено директором в свою пользу, то есть похищено. Все надлежит взыскать лично с директора. Из чего следует, что заключенная сделка реальной не являлась, была использована в качестве способа для хищения. Исполненное стороной сделки взыскано ею посредством уголовного процесса».

Простыми словами, сторона договора через уголовный процесс расторгла договор и взыскала оплаченное. Соответственно, никаких прав на объект недвижимости у УФСБ не возникло.

В дальнейшем ООО «СинтОйл» получило от своих контрагентов объекты недвижимости. Видимо помимо похищенных директором денег, были какие-то другие деньги, и они были направлены на покупку объектов. Так как никаких обязательств более перед региональным УФСБ не имелось, квартиры стали законной собственностью фирмы.

…Прошло 20 лет с даты заключения договора, признанного приговором суда «прикрытием хищения» и в этом году управление Росимущества области обратилось в арбитраж с иском к фирме об истребовании квартир в собственность государства. Основанием указывается тот самый договор от 2005 г.

То есть сначала забрали оплаченное, а теперь и само имущество требуют!

Что самое потрясающее в этой истории, так это то, что судья Арбитражного суда Свердловской области Ефимов Д.В. на полном серьезе рассматривает дело и даже принял обеспечительную меру – запрет на регистрационные действия, в то время как сторона по договору давно по суду взыскала все деньгами с физического лица, а приговором суда договор был признан «прикрытием хищения, не породившим никаких гражданско-правовых отношений».

Событие чрезвычайное - само же государство покушается на свои устои!

Общество имеет право поднимать дискуссию о незаконности приговора. А вот органы власти его обсуждать не могут, и должны принять написанное в нем на веру.  

В описываемом случае приговор беспредельный, что и подтверждает иск Росимущества – ведомство считает договоры нормальными, реальными, поэтому передайте квартиры.

Только вот приговор по уголовному делу обязателен для всех органов власти в силу ФКЗ «О судебной системе», в нашем случае для арбитражного суда.

Расскажу о развитии судебного процесса, а также сделаю все, чтобы беспредельное решение не состоялось.

Когда сотрудник моей фирмы вступил в дело, рассмотрение в суде уже вошло в решающую стадию - суд на полном серьезе рассматривал иск мужчины к бывшей жене, поданный через три года после дарения недвижимости. Якобы недели за две до подписания договора дарения, мужик находился в глубочайшем запое, вышел из него благодаря наркологам и в аккурат ко дню сделки его посетила белая горячка. Несмотря на то, что доводы истца звучали невероятно, уфимская комиссия психиатров поверила ему и признала, что действительно в день принятия решения о дарении доли дочери он находился в состоянии, исключающем возможность осознавать характер своих действий. Якобы он даже не знал о том, что совершил отчуждение своего имущества в апреле 2015 года, а узнал об этом только через два с половиной года, когда бывшая жена обратилась в суд о снятии его с регистрации в этой квартире.

Истец и его представитель - адвокат в подтверждение серьезной болезни на дату заключения договора, принесли в суд медицинские карты из частной клиники, из которых было видно, что больной якобы обращался за помощью в состоянии запоя. Суд на основе этих документов назначил экспертизу, эксперты-психиатры благополучно их приняли и дали нужное заключение. Было понятно, что медкарты нарисованы, причем незадолго до подачи иска. Поэтому наркология дала только копии этих медкарт, якобы оригиналы уничтожены потопом.

Но нам даже не пришлось доказывать подложность этих карт, этого для выигрыша дела не потребовалось. Истец в суде настаивал, что о факте подписания договора дарения он узнал только тогда, когда бывшая жена подала иск о снятии его с регистрации – конец 2017 года. А раз узнал только в конце 2017 года о состоявшейся сделке, то и годичный срок исковой давности оспаривания сделки начал течь только с этого момента. Весной 2018 года он благополучно обратился в суд и по всему выходило, что срок исковой давности он не пропустил. И если не получится оспорить заключение психиатров, то дело закончится победой истца.

Но истец, а самое главное его адвокат, не учли одной детали (так часто бывает как люди занимаются подлогами). Истец забыл, что в 2015 году, летом, он подписывал некоторые документы, из которых следует, что он знал о совершенной сделке. Эти бумаги оказались в нашем распоряжении.

Процесс в районном суде завершился полным проигрышем истца, так как он был уличен во лжи. Мы доказали, что летом 2015 года он знал о дарении доли, а значит срок исковой давности начал течь с этого времени – июль 2015 года.

Им бы уняться после этого, однако проигравшие обжаловали решение суда в апелляции. Я начал предполагать, что в апелляции теперь начнут доказывать что и в июле 2015 года истец находился в состоянии белой горячки.

Апелляцию выиграть истцу не удалось, но стараниями адвоката она была растянута на несколько месяцев. В итоге адвокат к репутационным потерям, добавила своему доверителю и финансовые – немалые суммы были потрачены на различные экспертизы, расходы на которые возместить теперь обязан истец.

Но что еще интересно. Как я узнал, общаясь с осведомленными людьми, оспаривание сделок с недвижимостью по таким основаниям в Уфе, да и по стране, давно поставлено на поток. Якобы психиатры не чураются давать нужные истцам заключения, опираясь на копии медицинских документов, в которых вся клиническая картина болезни написана со слов пациента. Ни суд, ни адвокаты противной стороны на это не обращают внимания. Отсюда и спрос на такие "услуги" лжеэкспертов и лжеадвокатов.

Уфимка добивается освобождения своего мужа, которого за одно и то же преступление судили трижды. Два раза присяжные его оправдали, но эти решения были отменены. В итоге на третий раз мужчину посадили на 19 лет за двойное убийство, которого он, как утверждает, не совершал. Его супруга теперь подала обращение к главе СК и генпрокурору России — она считает, что дело сфабриковано, и есть множество оснований для его пересмотра. UFA1.RU изучил детали и рассказывает их.

Эта история началась в 2015 году, когда уфимца Виля Г. задержали силовики. Его обвинили в том, что он в 2013 году поругался с соседом по даче в Иглинском районе, убил его, а потом сжёг дом, где был ещё один человек. Пожар он устроил якобы для сокрытия следов преступления. Также в обвинение добавили избиение другого жителя деревни и угон его машины.

Виль ни на следствии, ни в трёх судах вину не признавал. Да, судов было три — и вот почему.

Дело после окончания следствия направили в Верховный суд Башкирии, где его рассматривала коллегия присяжных. В ноябре 2016 года она вынесла оправдательный вердикт. В таком случае судья должен подтвердить её решение и освободить человека, что и было сделано. Прокурор, однако, не согласился и подал жалобу в Верховный суд России (ВС), где оправдательный приговор в феврале 2017 года отменили.

Апелляция посчитала, что адвокат и подсудимый заявляли о неполноте следствия, тем самым «пытались дискредитировать обвинения» и «опорочивали показания потерпевших». Суду не понравилось высказывание Виля Г., где он сказал: «следователь, понимая, что по убийству доказательств нет, решил подстраховаться и навесить еще пару статей, чтобы прикрыть себя».

Были и другие моменты в речи адвокатов, где оспаривалось обвинение, а свидетели обвинялись во вранье. В этом случае, говорится в апелляционном определении ВС, судье нужно было пояснить присяжным, чтобы они не обращали внимания на эти слова. А раз этого сделано не было, то это нарушение.

Как пояснил UFA1.RU юрист Виталий Буркин, который представляет интересы Виля Г., такого быть вообще не должно — чтобы суд называл слова адвокатов о предвзятом следствии нарушениями.

— Это функция защиты — опорочить все доказательства обвинения. Ну это [действия суда] вообще глупость. Может, тут есть какая-то политическая подоплёка, что на уровне государства решили побороть дух народовластия. Суд присяжных это же проявление власти народа: если решили 12 присяжных — ну, значит, решили, уважайте их мнение, — высказал юрист.

Ещё коллегии ВС не понравилось, что прокурору не дали возможности представить показания свидетелей: те говорили, что видели Виля Г. на месте преступления. Другая причина отмены — то, что присяжные пошли выносить вердикт в 23:06, а вышли в 00:52. Работать весь день на заседании и потом ночью для них могло быть затруднительно, посчитал ВС.

В августе 2017 года, после второго рассмотрения дела Верховным судом Башкирии с присяжными, снова вынесли оправдательный приговор. Отменили и его — потому что защита опять высказывала сомнения в правильности расследования, называла свои версии причин смерти потерпевших. Например, что они могли умереть от угарного газа. Эти высказывания, говорится в определении, остались без замечаний судьи.

Дело отправили на новое рассмотрение — и уже в Стерлитамак. В мае 2018 года суд признал уфимца виновным и назначил ему 19 лет строгого режима.

Из приговора следует, что Виль Г. сначала убил соседа из-за личной неприязни, а потом сжёг дом вместе со вторым, чтобы никто не узнал о преступлении. Адвокаты в жалобе в Верховный суд России говорили, что прокурор позволял себе оценочные суждения, назвал подсудимого «сверхдзерзким», «агрессивным» и «конфликтным». Один из свидетелей, по словам защиты, состоял на учёте у нарколога и психиатра, но это оставили без внимания.

Адвокаты вновь подали жалобу в Верховный суд России.

— Не подтверждает свои показания, данные на предварительном следствии, и показал, что видел человека, похожего на Виля Г., точно сказать не может, лицо невозможно увидеть издалека, сумерки, только один фонарь на улице, а дом в 50 метрах от фонаря, вспышки он не видел: «это следователь уже добавил», — приводится жалоба в определении ВС.

Виталий Буркин рассказал UFA1.RU, что первые две коллегии присяжных засомневались, что местный житель мог кого-то увидеть.

— Там обвинение строилось на том, что свидетель, живший в будке, видел, как в феврале, ночью, в пургу где-то с расстояния 100-150 метров через деревья увидел, как в дом потерпевших зашёл Виль Г. Якобы за пару минут до пожара. Когда присяжные его [свидетеля] послушали, то посмеялись. Тем более он сам сказал, что не давал таких показаний — его там били, он их подписал, — сказал юрист.

К тому же старшина присяжных была знакома с секретарём суда, но скрыла это, что, по заявлению защиты, является нарушением. ВС с этим и другими замечаниями не согласился. По мнению Виталия Буркина, это тоже основание для пересмотра дела.

— У них [секретаря и старшины] дети ходят в одну школу для детей с особенностями. Они там вместе интервью давали местной газете. Ну то есть понятно, что они знакомые. Это было укрыто. А потом газета исчезла из материалов дела, — рассказал юрист.

Несмотря на то, что ВС не согласился с этими доводами, Виталий Буркин утверждает: старшина и секретарь точно знакомы, так как являются друзьями в соцсетях, а их дети не просто в одной школе — в одном классе.

— Это же абсурд. Маленькая школа, маленький класс, дети с редкими заболеваниями, родители очень тесно общаются между собой ввиду того, что у них такая беда. Конечно, они друг друга знают, — констатировал юрист.

Ещё одно основание для пересмотра дела, по его мнению, — то, что присяжные были жителями города, в котором состоялся суд.

— Такого быть не должно. Потому что присяжных выбирают из числа жителей территории, на которую распространяется юрисдикция суда. То есть если дело рассматривает Верховный суд Башкирии, то присяжные выбираются из числа жителей республики. А тут из Стерлитамака взяли. Это было сделано для того, чтобы обеспечить обвинительный приговор, — считает Виталий Буркин.

Он добавляет, что в первые два раза присяжные оправдали Виля Г. почти единогласно, потому что «обвинения были смехотворные».

Теперь жена осуждённого Алина Г. написала обращение к главе СК России Александру Бастрыкину и генпрокурору Игорю Краснову (есть в распоряжении редакции). В нём она говорит, что отец четверых детей преступлений не совершал.

— Виля обвинили в том, что он поджёг дачный дом соседей в Иглинском районе Башкирии с целью убийства. Но на самом деле поджога не было, и это было доказано защитой в суде — источник возгорания был внутри дома. Погибшие были в этот день сильно пьяны, видимо, по этой причине допустили пожар, — говорится в обращении.

Юрист Виталий Буркин пояснил, что причина смерти потерпевших осталась неизвестной — эксперты не смогли её определить. Поэтому защита полагает, что она наступила из-за отравления угарным газом, так как экспертиза не установила факт поджога.

— Мотив тоже не установлен. Зачем ему убивать? Он вообще же не убийца, нормальный, законопослушный мужик. Ему вменили кражу пива, но он чувак денежный, у него свой бизнес. Единственное, что было правдой, это конфликт с другим жителем, но тот претензий уже не имел, они помирились, — добавил он.

Жена Виля считает, что нужно возбудить новое производство по делу — «по вновь открывшимся обстоятельствам». К ним, например, относится знакомство секретаря со старшиной присяжных, о котором говорилось выше.

— Но нам не удалось отменить приговор. Сейчас все инстанции пройдены и единственный способ оправдать моего мужа — это возбудить производство по вновь открывшимся обстоятельствам. Оснований много, — утверждает Алина.

Виль, по её словам, даже был готов пойти на СВО, но по состоянию здоровья не может. Алина говорит, что не раз обращалась в СК и генпрокуратуру, но её обращения отправляют обратно в Башкирию — «к тем, кто сфабриковал дело».

Ранее Виталий Буркин вместе с уфимцем Фатхуллой Исхаковым, отсидевшим 13 лет за чужое преступление, подал иск на возмещение потерянного заработка за время в колонии. Юрист вместе с оправданным насчитали более 3 миллионов рублей».

P.S. ссылка на статью в СМИ https://ufa1.ru/text/criminal/2024/12/19/74894570/

Очень странные подходы Верховного суда к толкованию понятий хищения и обмана привели к абсолютно дикой практике: банк пишет заявление в органы об обмане заемщиком. Возбуждается уголовное дело.

При этом банк сделку, то есть кредитный договор, признать недействительной через суд не просит и продолжает насчитывать свои конские проценты. А потом выносится приговор, где суд признает, что банк был обманут. В это же самое время банк подает иск в гражданский суд, где взыскивает все проценты по договору. В этом процессе ни о каком обмане банк не заявляет, а наоборот утверждает, что договор реальный, возмездный и законный. А ведь понятно, что одно должно исключать другое.

А в одном известном мне деле произошла совсем лютая дичь: уже после возбуждения уголовного дела организация вернула банку всю сумму кредита. Но банк засчитал их процентами.

Такое поведение банков - основание не только для вывода о невиновности фигуранта, но и повод для принятия серьезных мер ответственности в отношении самого банка. Это входит в круг задач Банка России.

Вообще, тема криминализации банального неисполнения гражданских обязательств по сделке – больная. Судебная практика полностью извратила истинное значение хищения путем обмана (мошенничество). Если объяснять на простом языке, то хищение при совершении сделок есть только тогда, когда истинный выгодоприобретатель не виден, а сама сделка является только прикрытием.

То есть возникла ситуация, когда предъявление иска в гражданском суде не решит проблему. Об этом много раз писал в своих решениях Конституционный суд России.

Применительно к кредитному мошенничеству, это такая ситуация, когда кредит оформлен на подставных лиц, или на организации без активов, в результате сговора с банковскими работниками. А бенефициары в сделках не видны, не идентифицируются. Вот мошенничество.

У нас же судебная практика пошла по пути, когда обычное неисполнение обязательств по кредитному договору с помощью словоблудия подводится под мошенничество. Тогда как весь вопрос разрешается в рамках гражданского иска – сделка реальная, заемщик настоящий.

В ситуациях же с кредитными договорами, нет не только самого хищения, но и обмана. Для этого надо просто вникнуть в процедуру одобрения кредитной заявки, которая разработана Банком России.

Сотрудники банков, преследуя цель выполнить кредитный план, зачастую сами провоцируют потенциальных заемщиков представить банку недостоверное сведение о себе или своем доходе. А потом представляют ситуацию криминальной.

В действительности обмануть банк какими-либо сведениями совершенно невозможно. Особенно сейчас. Банк отчетливо видит все недостоверные сведения и принимает решение о заключении кредитного договора, учитывая эти сведения. А отсутствие обмана исключает возможность вести речь о мошенничестве.

Но после тог, как заемщик по каким-то причинам перестал гасить кредит, службы безопасности банков пишут заявления о возбуждении уголовного дела, в заявлениях настаивают на обмане заемщиком банка. Печально, что расследования и судебные рассмотрения уголовных дел проходят строго в рамках, которые обозначил заявитель, то есть банк.

Печально и то, что защита по известным мне делам о по обвинению в кредитном мошенничестве выстраиваются неверно – адвокаты, как правило, констатируют бессмысленность защиты и склоняют подзащитных к признанию.

Это тоже следствие незнания ключевых вещей.

Прежде всего, следователи, а потом и суды, делают выводы об обмане заемщиками сотрудников банк), не изучив нормативную базу Банка России, которая обязательна для всех банков России – Положение Банка России от 28 июня 2017 года, №590-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, ссудной и приравненной к ней задолженности».

Некоторые из судей даже не подозревают о существовании вышеназванного положения.

Это Положение регулирует всю процедуру рассмотрения банками кредитной заявки, - методику проверки финансового положения заемщика, оформления решений об одобрении, либо неодобрении кредитной заявки, определения условий кредитного договора в каждом конкретном случае, правила формирования резервов по каждому кредиту, определения категории качества заемщика, правила оценки предмета залога.

Все банки должны следовать нормативам Банка России.

Но обвинительные приговоры выносятся как если было нормативной базы не существовало. В каждом приговоре обязательно будет пространная формулировка о том, что сотрудники банка были введены в заблуждение полученными от заемщиков сведениями.

Такой вывод в приговорах делается, прежде всего, на показаниях представителя банка – сотрудника службы безопасности. Однако даже не указывается какое конкретно должностное лицо банка было введено в заблуждение. Не говоря про конкретные обстоятельства обмана.

Описывая таким образом обязательный признак состава мошенничества (обман), суды признают, что банк возможно ввести в заблуждение какими-либо недостоверными сведениями заемщика, и банк чуть ли не заложник такой ситуации, он не обязан и не в состоянии проверить достоверность сведений, которые представляет заемщик.

Между тем, если бы стороны уголовного процесса и суд вникали в важные вещи, то результат был бы иным.

Если переводить обязательное для банков Положение Банка России и другие нормативные акты на простой язык, то суть его в следующем: при рассмотрении каждой заявки на кредит банк определяет степень риска, для чего формирует резерв. Программа, используя прежде всего данные из бюро кредитной истории, дает или не дает одобрение на заключение кредита. Если лицо имеет положительную кредитную историю, то второй этап проверки не требуется – достаточно решения программы.

Если по скорринговой программе невозможно принять положительное решение, то применяется второй этап – так называемая ручная проверка.

При этом банк, что важно, имеет всю информацию о заемщике в налоговом органе и пенсионном фонде, так как заемщик дает согласие на запрос этих сведений через «Госуслуги».

То есть у банка давно нет нужды делать запросы, сотрудники банка видят все сведения о заемщике из ФНС и Пенсионного фонда.

Таким образом, выводы судов о том, что банк возможно ввести в заблуждение поддельными справками о трудоустройстве и доходах, заведомо абсурдны.

Банк невозможно обмануть такими сведениями.

Если банк сделал одобрение кредита в условиях, когда заемщик представил недействительные сведения, это лишь означает, что банк действовал не под действием обмана, а сознательно – зная истинное положение дел.

Сотрудники банка, как правило, заинтересованы в выполнении кредитного плана, то есть в заключении как можно большего количества кредитных договоров. При этом банк, согласно требованиям Банка России, может одобрить кредит при выявлении ложных сведений заемщика о своем финансовом положении, но в этом случае банк должен выявить риск, присвоить категорию качества заемщика и пополнить на сумму кредита резерв. А это невыгодно банкам.

Простыми словами, банки в таких условиях сознательно не фиксирует выявление ложных сведений заемщика и одобряет кредит. То есть без фиксации того факта, что ложные сведения заемщика выявлены.

То же относится к проверке предмета залога – банк невозможно обмануть.

Далее.

Все сведения о рассмотрении кредитной заявки конкретного заемщика фиксируются в кредитном досье заемщика, в нем должно в обязательном быть профессиональное суждение о качестве заемщика. Из досье и профессионального суждения видно, на основе каких данных принято решение о заключении кредита, в какой момент, какие критерии повлияли или не повлияли, какие сведения и каким образом были проверены, какая категория качества присвоена заемщику.

Банки при принятии решений о заключении кредитных договоров обладали полнотой всей необходимой информации о заемщике. Все устанавливается исследованием кредитного досье и профессиональным суждением, а также допросами компетентных сотрудников банка.

Важным является установление следующего:

- обратился ли банк в суд о признании кредитного договора недействительной сделкой по специальному основанию в Гражданском кодексе – заключение сделки под влиянием обмана, если нет, то по какой причине, начисляет ли проценты, предусмотренные договором;

- обратился ли банк с иском взыскании на предмет залога, реализован ли предмет залога, за какую сумму реализован предмет залога;

В качестве итога:

- нужна нормальная, здравая корректировка законодательства и судебной практики, ведь статья 159.1 УК – есть архаизм и полное недоразумение. Нужно внести изменения в соответствующие Постановления Пленума Верховного суда. Там идет совершенно нелепое толкование хищения и обмана. Полностью противоречащее позиции Конституционного суда.

- В каждом случае защите писать обращения в Банк России с требованием проведения проверок в отношении банков, закидывающих органы ложными заявлениями.

Сохраняйте, проблемы могут возникнуть у любого! Всем удачи в борьбе с произволом и глумлением над правом!