user9640899

Скажите чётко и ясно: "Это чисто политические решения. Ранее дружественное государство взяло курс на то, чтобы стать нам противником, поэтому мы разрываем с ними экономические связи."

Да, это именно оно и есть. На языке дворовой дипломатии это называется "наезд не по понятиям" и "мы быканули - ваш ответный ход!" Только никто этого не скажет, ибо нехуй. Политесы с формальностями должны быть соблюдены. А то дипломатам будет кушать нечего и придётся всех их распускать. Экономия для бюджета, конечно, но тогда придётся вернуться во времена средневековой морали окончательно и бесповоротно (и вам это не понравится)

Зачем весь этот цирк, для кого?

Для международной прессы и для ООН. Чтоб было чего писать, обсасывать в своей "манялитике" и чтоб резолюции принимать

Для жителей РФ? Ну мы же не долбоёбы, мы же в большинстве своём понимаем, почему это всё происходит.

У меня есть две банальные истории про деревья. Очень и очень банальные, даже как-то стесняюсь их писать. Сосна моя ровесница, или даже старше на три-четыре года, я её помню в возрасте примерно 5-6 лет. Но именно эту сосну мы наряжали каждый Новый год, пока она была чуть ниже гаража. Гирлянды на ней зажигали. И даже хороводы вокруг него водили

Потом прошло 15 лет, я стал старше, сосна вымахала так, что пришлось обрезать нижние ветки, которые царапали за машину. А примерно в 2010-м году мы с отцом ехали мимо лесничества, где нам просто так отдали парочку саженцев ели, мягко говоря, непрезентабельного вида. Елочки мне эти так приглянулись, что я не удержался, забрал домой парочку, хотя вообще не имел понятия, как их выращивать. Ну, знал, что елку надо в песчаный грунт тыкать, натаскал песка, рассыпал потом... В общем, мы те саженцы подобрали, высадили. Одна елочка погибла, а вторая, которую я своими руками посадил на участке, живет до сих пор - и вон какая вымахала. Каждый раз радуюсь, когда её вижу напротив маминой кухни. Надеюсь, ёлочка будет жить и после того, как меня не станет. В нашей деревне такое повсеместно

Не знаю, чего ждут юристы, но бывают ситуации, когда даже самого никчемного сотрудника в моменте некем заменить. Разумеется, это проёб в кадровой политике, но вышло, как вышло: пока никчемыш худо-бедно выполняет свою работу, другие сотрудники имеют возможность заниматься более значимыми проектами и не отвлекаться на рутину.

У меня на прошлой работе была девочка Люся, которая, судя по ядреному утреннему перегару, нехило так закладывала за воротник. Редакция дружно делала вид, что не замечает, откуда духман, и поначалу смотрела на Люсю с жалостливым недоумением. Косяки, естественно, начались почти сразу. Всё, что девочка Люся умела - это рерайтить пресс-релизы и изредка ходить на прессухи, где только старательно стенографировала речь спикера. Самостоятельно информацию Люся никогда не добывала, фактуру копать ленилась. Зато частенько припадала на уши коллегам женского пола и жаловалась на своего "мужа-козла", видимо, в расчете на женскую солидарность. А ещё девочка Люся любила ходить на больничные, придумывая себе то ОРВИ, то отравление грибами, то боли в пояснице, то ещё какую пиздецому. А иной раз вовсе прогуливала работу, даже не утруждая главреда объяснениями. Ну, всем было понятно, что Люся в эти дни просто бухала, либо валялась с похмелья.

У моего деда было четверо старших братьев и сестра. Муж сестры, дед Петр, к началу ВОВ был уже взрослым дядькой с двумя детьми, поэтому ушёл на войну в первых рядах и почти сразу пропал без вести. Как оказалось, попал в плен под Вязьмой. Ну, все знают, какой пиздец творился в сорок первом: котлы за котлами. И Вяземский котёл более чем известен.

В общем, так дед Петр стал военнопленным, но ему крупно повезло: деревенских крепких парней приехал отбирать на работу один бюргер-латифундист, поэтому Петр угодил не в концлагерь, а на полевые работы. Так в общем он до самого освобождения и прогужевался где-то в Нижней Силезии. Жили батраки в отдельном бараке, который сами же себе построили, ишачили день и ночь, но зато питались не объедками. Бюргер оказался адекватным, за "имуществом" хорошо присматривал и кормил сносно. Да и спиздить чего-нибудь иногда удавалось.

Ну а как наши освободили всех из плена, деда Петра вместе с остальными без разговоров укатали на шесть лет в колонию за пособничество. Домой он вернулся только в начале 50-х.