user10689599

Библейский ответ

Вторая заповедь звучит очень ясно: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им; ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвёртого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои» (Исх. 20:4-6).

Обратите внимание: именно ко второй заповеди Бог дал такое подробное объяснение. Не к «не убий» или «не кради», а именно к запрету на изображения и поклонение им. Почему? Потому что Господь знал: это будет одной из самых больших ловушек для человечества в будущем.

Ещё одно место: «Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на Хориве из среды огня, дабы вы не развратились и не сделали себе изваяний, изображений какого-либо кумира, представляющих мужчину или женщину…» (Втор. 4:15-16).

Бог прямо говорит: не пытайтесь изображать Меня или кого-то из Моего мира. Почему? Потому что любое изображение искажает. Люди начинают приписывать Богу человеческие черты — гневливость, мстительность, корысть. И тогда им кажется, что к такому «Богу» страшно подойти напрямую, нужны «заступники» помягче.

Но Бог совсем другой. Он Сам говорит: «Не следуй за большинством на зло» (Исх. 23:2). Даже если все вокруг поклоняются образам, это не делает такое поклонение правильным.

Пророк Исайя передаёт слова Господа о тех, кто делает идолов: человек рубит дерево, частью топит печь, жарит мясо, греется, а из остатка вырезает бога и кланяется ему, говоря: «Спаси меня, ибо ты бог мой». Господь называет это безумием: «Он гоняется за пылью; обманутое сердце ввело его в заблуждение… Не обман ли в правой руке моей?» (Ис. 44:9-20).

Ещё яснее: «Так говорит Господь: не учитесь путям язычников… ибо уставы народов — пустота: вырубают дерево в лесу, обделывают его руками плотника… покрывают серебром и золотом… Они — как обточенный столп, и не говорят; их носят, потому что ходить не могут. Не бойтесь их, ибо они не могут причинить зла, но и добра делать не в силах» (Иер. 10:2-5).

«Кому уподобите вы Бога? И какое подобие найдёте Ему?» (Ис. 40:18).

Апостол Павел объясняет, почему люди начали поклоняться изображениям: «Познав Бога, не прославили Его как Бога… но осуетились в умствованиях своих… и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку… то и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте… они заменили истину Божию ложью и поклонялись и служили твари вместо Творца» (Рим. 1:21-25).

Библия запрещает:

делать любые изображения Бога или небесного;

поклоняться любым изображениям и предметам;

приписывать им силу слышать, видеть или помогать.

Изделия человеческих рук не имеют силы — это ясно сказано. Силу им придают только те, кто следует языческим традициям.

Бог хочет, чтобы мы общались с Ним напрямую, без посредников в виде картин, статуй или освящённых предметов. Он не нуждается в «наглядных пособиях». Он — Дух, и поклоняться Ему надо «в духе и истине» (Ин. 4:24).

Поэтому когда мы ставим икону, чтобы «легче молиться», или носим ладанку «на удачу», мы невольно повторяем путь древних язычников, о которых Господь сказал: это мерзость в Его глазах.

Бог не гневливый тиран, от Которого нужно прятаться за «заступниками». Он любящий Отец, Который Сам отдал Сына, чтобы каждый мог прийти к Нему напрямую. «Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас» (Мф. 11:28) — это Его личное приглашение.

Выбор прост: верить людям и традициям или Слову Божьему. Библия говорит ясно: никаких изображений, никакого поклонения им. Только прямое общение с живым Богом через Иисуса Христа. Всё остальное — человеческие добавления, которые Господь называет пустотой и обманом.

Параллельно с возвышением культа людей в разных областях Римской империи стали «чудесным» образом находить останки апостолов и их сподвижников, таких как Лука, Андрей, Тимофей. К этим могилам потянулись бесконечные потоки паломников. Около 400 года от Рождества Христова были «обнаружены» останки израильского судьи, пророка и первосвященника Самуила, жившего около 1000 года до нашей эры. «Его прах, положенный в золотую вазу… переходил из рук одних епископов в руки других… Толпа зрителей образовала непрерывную процессию от Палестины до ворот Константинополя», как писал английский историк Эдуард Гиббон, живший с 1737 по 1794 год. Будучи автором фундаментального труда по истории Рима и придерживаясь атеистических взглядов, Гиббон описывал события беспристрастно, не подстраивая их под доктрины какой-либо конфессии. Вот вывод этого исследователя: «В долгий тысячедвухсотлетний период времени, протекавший с воцарения Константина до Реформации Лютера, поклонение святым и мощам исказило чистую и цельную простоту христианской религии, и некоторые признаки испорченности можно заметить даже в первых поколениях, усвоивших и лелеявших это вредное нововведение. Духовенство знало по опыту, что мощи святых были более ценны, чем золото и драгоценные каменья, поэтому оно старалось размножать эти церковные сокровища.

Без всякого уважения к правде или правдоподобию оно стало придумывать имена для скелетов и подвиги для имен. Славу апостолов и святых людей… оно омрачило религиозными вымыслами. К непобедимому сонму настоящих и первобытных мучеников оно присовокупило мириады мнимых героев… Но распространение суеверий было бы менее быстро и менее успешно, если бы духовенство не прибегало, для укрепления веры в народе, к помощи видений и чудес, удостоверявших подлинность и чудотворную силу самых подозрительных мощей».

В описаниях священников святые обрели характерные черты языческих божеств. «Такие низменные страсти, как гордыня, корыстолюбие и мстительность, казалось бы, должны быть недоступны для небесных духов; тем не менее, сами святые снисходили до того, что с признательностью одобряли щедрые приношения своих поклонников и грозили самыми страшными наказаниями тем нечестивцам, которые… не верили в их сверхъестественную силу». И, наконец, стоит задуматься над тем, что возмутило даже атеиста Гиббона и что часто упускается из виду: «Если бы в начале пятого столетия Тертуллиан и Лаптанций, деятели ранней христианской церкви, могли восстать из мертвых и присутствовать при праздновании какого-нибудь популярного святого или мученика, они были бы охвачены негодованием при виде тех нечестивых зрелищ, которые заменили чистое и духовное богослужение христианских конгрегаций. Лишь только растворились бы церковные двери, они были бы поражены курением ладана, ароматом цветов и блеском лампад и восковых свеч, разливавших, среди белого дня, роскошный, вовсе не нужный и, по их мнению, святотатственный свет. Если бы они направились к балюстраде алтаря, им пришлось бы проходить сквозь распростертую толпу молящихся… в состоянии опьянения от фанатизма… Эти люди осыпали поцелуями стены и пол священного здания, а их горячие молитвы… были обращены к костям или праху святого, по обыкновению прикрытым от глаз толпы полотняным или шелковым покрывалом… Один и тот же первообразный дух суеверия должен был… обманывать людей легковерных и действовать на чувства толпы… Самые почтенные епископы пришли к тому убеждению, что невежественные поселяне охотнее откажутся от языческих суеверий, если найдут с ними сходство… в христианских обрядах. Религия Константина, императора Византии, при котором империя в четвертом веке приняла христианство, менее чем в одно столетие довершила завоевание всей Римской империи, но сами победители были мало-помалу порабощены коварством своих побежденных соперников». Да, верно отмечает Гиббон, порабощены коварством, но в первую очередь не людей, а сатаны. Не сумев уничтожить христианство силой, дьявол избрал иную тактику, смешав его с язычеством.

Распространяясь по разным странам, культ христианских святых сливался с дохристианскими верованиями. Отсюда берет начало почитание святых как покровителей ремесел, различных сторон хозяйства и быта, защитников от болезней, покровителей стран и городов. Эта тактика, несмотря на расхождение с изначальными традициями, была принята церковью. Только за первую половину двадцатого века было канонизировано, то есть возведено в ранг святых, восемьдесят два человека, а восемьсот пятьдесят девять человек были приняты в кандидаты. Чествование одних святых признано церковью необязательным, других — обязательным.

В средние века при монастырях создавались, по сути, фабрики по производству мощей и «продукции» новых «святых». У простодушных и необразованных людей выманивали последние сбережения за возможность поклониться святым останкам. Сегодня хорошо известно, как разыгрывались сцены чудес на могилах святых. Мы не хотим никого оскорбить, но это историческая правда, факты, которые невозможно опровергнуть. На Руси этот процесс мало отличался от западного образца. Христианство пришло на Русь из Византии уже в сильно искаженном виде, и Русь внесла в него свои национальные языческие праздники, обычаи и своих святых.

Обращение Руси было лишь внешним. Рядом с христианством продолжала существовать, облаченная в христианские формы, целая система пережитков народной религии. Не будучи в силах добиться подлинного превращения жителей Днепровского региона в христиан, видя тщетность убеждений, что языческих богов не существует, а есть лишь один христианский Бог, церковь признала реальность существования всех многочисленных славянских божеств, приравняв их к бесам. Она признала святость традиционных мест и сроков старого культа, возводя храмы на месте прежних идолов и капищ и назначая христианские праздники примерно на те же дни, к которым ранее приурочивались языческие.

В противовес прежним богам церковь выдвинула своих христианских духов-специалистов — ангелов и святых. Она стала проповедовать, что есть духи с особыми функциями, отвечающие за горы и реки, источники и колодцы, за волов и овец, за гром и град, за мороз и зной, за весну и осень, день и ночь, сон и мир, победу и удачу, и что к каждому человеку приставлен особый ангел-хранитель, охраняющий своего подопечного днем и особенно ночью. Болезни и несчастья церковь приписала действию бесов, для борьбы с которыми были составлены особые церковные заклинания, причем для их совершения священник должен был получать от епископа особое благословение.

Это двоеверие, вместе с фетишизмом мощей и икон и магией таинств и обрядов, стало той основой, на которой произошло слияние днепровской религии с византийским христианством. В христианских святых и священных реликвиях, которым церковь присвоила чудотворную силу, житель Приднепровья вновь обрел утраченных было специальных богов-покровителей и фетишей. В непонятном для него культе он находил замену прежним волхвованиям, а на монахов и священников смотрел как на волхвов. Наконец, византийские погребальные обряды легко соединились с первобытным культом мертвых. Этот процесс синкретизма облегчался еще и тем, что по сути все указанные элементы христианских верований и культа происходили от тех же анимистических предшественников.

В такой ситуации рядом с христианским клиром продолжали существовать и пользоваться влиянием прежние профессиональные посредники между людьми и «потусторонней силой». Более того, именно эти последние, а не представители духовенства, считались подлинными оракулами божества. Такие юродивые, пророки обоих полов, в которых якобы вселялось само божество, были желанными гостями и чудотворцами не только для простого народа, но и для всего общества того и более позднего времени, включая его духовных и светских глав. Знаменитым юродивым при Иване Грозном, например, был Василий, ходивший и зимой и летом совершенно нагим и объявленный после смерти святым. Его мощи поместили в Покровском соборе на Красной площади, который в связи с этим получил название собора Василия Блаженного.

Историки канонизации русских святых отмечают, что число святых, почитавшихся всей церковью до соборов шестнадцатого века, было крайне незначительно: максимум семь святых из шестидесяти семи, канонизированных в тринадцатом — шестнадцатом веках. И даже из этих семи лишь пять имели несомненно общецерковный характер. Но из последних трое — Борис, Глеб и Феодосий Печерский — были унаследованы от Киевской Руси, а двое других, московские митрополиты Петр и Алексей, были канонизированы в связи с объединительной политикой Москвы. В тринадцатом — пятнадцатом веках по общему правилу святой почитался обычно только в той местности, где родился, жил и создал себе репутацию святого, как гласит рукописное житие Прокопия Устюжского, где перечисляются главнейшие русские области и города с обозначением местных святых. «И каяждо убо страна и град блажит и славит и похваляет своих чудотворцев». Местный святой был патроном почитающей его области. Функции святого характернее всего изображаются в том же житии Прокопия: «Имеем тя (Прокопия) вси, яко стража и хранителя, и заступника граду нашему, яко никогда убо ты не воздремлеши, ниже опочиеши, но всегда сохраняя отчину твою, великий град Устюг, и окрестные пределы, и веси, и вси живущие ту людие». Соответственно, Новгород считался городом святой Софии, во имя которой был построен новгородский собор, и той же Софии считались принадлежащими новгородские пригороды и волости. Псков считался городом святой Троицы — по Троицкому собору, а Москва по Успенскому собору была городом Богородицы. Речка Угра, отделявшая Московское княжество от Литвы, называлась «поясом Богородицы». В роли патронов прежде всего выступали местные князья. В тринадцатом веке удельные княжества наперебой старались обзавестись такими покровителями: во Владимире канонизируется князь Александр Невский, в Суздале — княгиня Евфросиния, в Твери — князь Михаил. От них не отставали Чернигов, Рязань, Муром, где канонизировали одну за другой две княжеские семьи. В четырнадцатом веке такими же патронами обзаводятся Ярославль, Псков и Новгород. За канонизацией князей в четырнадцатом веке начинается канонизация местных епископов: канонизируются четыре новгородских епископа, Авраамий в Смоленске, Исаия в Ростове, Петр Московский. Одновременно идет канонизация основателей монастырей, и таким образом каждый из многочисленных монастырских миров, образовавшихся в тринадцатом — четырнадцатом веках, также получает своего патрона.

Умерший святой почитался не как невидимый небесный покровитель княжества, города, области или монастыря, а как реально присутствующий в своей отчине в виде своих мощей. Поводом к почитанию прежде всего служила могила святого, на которой якобы совершались чудеса, за чудесами открывался их виновник — мощи святого. Этот культ был, по сути, тем же фетишизмом, только переменившим название и соединившимся с византийским культом святых. К местному святому обращались за помощью во время войны.

Так образовался феодальный русский пантеон, состоявший из представителей того же класса, который правил на земле. Этот пантеон вместе с пантеоном чудотворных икон затмил собой христианского Бога. Апостолы почти полностью исчезли со сцены, а Мария, мать Иисуса, была заменена десятками «богоматерей» по числу чудотворных икон.

В процессе борьбы с удельным феодализмом при царе Иване Грозном, при содействии митрополита Макария, были созваны два собора, в 1547 и 1549 годах, на которых была проведена канонизация в качестве общемосковских не менее тридцати наиболее крупных местных святых. Эти новые общегосударственные святые были присоединены к четырем прежним московским «чудотворцам» — митрополитам Петру, Алексею, Ионе и основателю Троицкой лавры Сергию. До конца шестнадцатого века были канонизированы еще двадцать пять святых.

В заключение вновь приведем слова профессора Б. Н. Путилова: «Люди постоянно обращались к святым по самым бытовым поводам: за помощью в делах хозяйственных, семейных, общественных, надеясь на их участие в избавлении от болезней, разных бед и напастей. Постепенно сложился церковно-народный месяцеслов, где абсолютно органично соседствовали христианские и языческие представления о святых».

Последствия отступления

Отнятие у Христа посреднического служения, на которое имеет право только Он. Подвиг Иисуса и Его ходатайственное служение, которое Он совершает перед Богом-Отцом за людей, были отвергнуты и умалены. Тем самым была разорвана живая связь человека с Богом. По сути, с потерей Христа христианство перестало быть христианским.

Извращение характера Бога. Вместо любящего Творца, отдавшего за людей Своего Сына Иисуса, предстал суровый, жестокий тиран, к Которому напрямую обращаться было нельзя. Якобы, только через святых Он может услышать молитву человека.

Нарушение второй заповеди Закона Божьего, изложенной в Библии, в книге Исход 20:1-17: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху и что на земле внизу… Не поклоняйся им и не служи им…» (Исход 20:4-6). Кроме того, в Библии приведены слова Господа на этот счет: «Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на Хориве из среды огня, дабы вы не развратились и не сделали себе изваяний, изображений какого-либо кумира, представляющих мужчину или женщину…» (Второзаконие 4:15-16). Вместо этого были введены святые, которым поклонялись и возносили молитвы, к чьим мощам и изображениям прикладывались.

Ограбление верующих. Быть может, кому-то это слово покажется резким и несоответствующим истине — ведь деньги люди отдавали добровольно. Да, добровольно, но за обман, за то, что не слышит, не видит и не может ответить и помочь. Изготовление, продажа, спекуляция мощами грабили людей, вынуждая отдавать последнее.

Фанатизм. Поклонение святым часто сопровождалось и сопровождается битьем головой об пол, тысячными поклонами, изнуряющими постами.

Лицемерие и обман в церкви. Для поддержания «имиджа» того или иного святого приходилось разыгрывать сцены чудес в церкви. Или именовать неизвестные останки или чьи-то части скелета останками какого-либо апостола, мученика или пророка.

Вавилонское вино. Из всех вин древнего Вавилона это вино получило наибольшее распространение в нашей стране и за рубежом, и люди его часто пьют, если поклоняются святым, приписывая им силу. Если обращаются к Богу через святых, а не через Иисуса Христа, как на это указано в Библии.

В заключение хочется отметить, что память об апостолах, патриархах, пророках, людях, отдавших жизнь за Христа, достойна самого большого уважения. Но между уважением и поклонением лежит огромная пропасть. Если бы апостол Иоанн мог, он остановил бы поклоняющихся ему в храме, сказав те же слова, которые сам в свое время услышал из уст ангела: «…смотри, не делай сего… Богу поклонись».

Жизнь этих христиан отнюдь не всегда была идеальной — у них были грехи, порой тяжёлые. Почему же их называют святыми? Потому что слово «святой» означает «отделённый» — отделённый от власти сатаны, от мирских обычаев, посвящённый служению Богу и ближним. Петр призывает всех верующих: «Посему, возлюбленные, препоясав чресла ума вашего, бодрствуя, совершенно уповайте на подаваемую вам благодать в явлении Иисуса Христа. Как послушные дети, не сообразуйтесь с прежними похотями, бывшими в неведении вашем, но, по примеру Призвавшего вас Святого, и сами будьте святы во всех поступках; ибо написано: будьте святы, потому что Я свят» (1 Пет. 1:13-16).

Таким образом, святыми Библия называет не отдельную группу «сверхправедников», а всех, кто уверовал во Христа.

Теперь посмотрим, как Писание представляет тех, кого позже начали называть святыми-посредниками, безгрешными ходатаями. В житиях их часто изображают идеальными с детства, никогда не грешившими. Но Библия рисует совсем другую картину — честную и правдивую.

Апостол Пётр показан обычным человеком: вспыльчивым, слабым, способным ошибаться. В Гефсимании, в самый тяжёлый час для Христа, он вместе с Иаковом и Иоанном спал, хотя Спаситель просил их бодрствовать и молиться (Мф. 26:35-45; Мк. 14:32-42; Лк. 22:33-34). Тот же Пётр, клявшийся идти за Господом до конца, из страха трижды отрёкся от Него (Мф. 26:69-75; Мк. 14:66-72; Лк. 22:54-62; Ин. 18:25-27). После распятия ученики, разочарованные, вернулись к прежнему ремеслу — ловле рыбы (Ин. 21:2-3). Иаков и Иоанн просили у Христа лучшие места в Царстве, вызвав негодование остальных (Мк. 10:35-44). Они же хотели вызвать огонь с неба на самарянское селение (Лк. 9:52-56). Фома отказывался верить в воскресение, пока не увидит сам (Ин. 20:24-29).

Все апостолы представлены слабыми, грешными людьми, побеждавшими только благодаря Христу. Библия не скрывает их ошибок — потому что её Автор Бог, Который не лжёт и не приукрашивает.

Когда Пётр и Иоанн исцелили хромого, народ в изумлении смотрел на них, но Пётр сразу сказал: «Мужи Израильские! Что дивитесь сему, или что смотрите на нас, как будто мы своею силою или благочестием сделали то, что он ходит? …Ради веры во имя Его, имя Его укрепило сего… и вера, которая от Него, даровала ему исцеление сие пред всеми вами» (Деян. 3:1-16). Они не присваивали себе славу, а указывали на Христа.

Мария, мать Иисуса, — достойная женщина, достойная глубокого уважения. Но и она нуждалась в Спасителе: «Величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моём» (Лк. 1:46-47). Она с Иосифом потеряла двенадцатилетнего Иисуса в Иерусалиме и три дня искала Его (Лк. 2:42-51). Родные Христа, включая Марию, однажды пришли за Ним, считая, что Он «вышел из Себя» (Мк. 3:21, 31-35). Когда женщина воскликнула: «Блаженно чрево, носившее Тебя», Иисус ответил: «Блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его» (Лк. 11:27-28). Даже на кресте Он заботился о матери, поручая её Иоанну (Ин. 19:26-27).

Нигде в Библии — ни в словах Христа при жизни, ни после воскресения — нет указания молиться Марии, апостолам или кому-то ещё. Нет ни слова о их безгрешности, вознесении или посредничестве.

Этапы возвышения Марии начались позже: в 431 году на III Вселенском соборе в Ефесе её объявили Богородицей; с XII века распространилось предание о непорочном зачатии её самой; в 1854 году это стало догматом католичества; в 1950 году — догмат о телесном вознесении; в 1964 году Павел VI назвал её Матерью церкви; с 1993 года собирают подписи за догмат о Соискупительнице — якобы без её ходатайства спасение невозможно.

Культ «Великой Матери» существовал у всех древних народов: у славян — Лада, Макошь, Мать Сва; у греков — Артемида. Эти черты перешли на образ Марии, ставшей в народном сознании покровительницей земли, воинов и России.

Библия же ясно говорит о посредничестве: «Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус» (1 Тим. 2:5). «Нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян. 4:12). Спасение — только через Христа (1 Фес. 5:9; Кол. 1:20; Деян. 10:43).

Молитва к умершим праведникам или Марии — это не библейское учение, а позднее заимствование из язычества. Даже ангел в видении Иоанна запретил поклоняться себе: «Смотри, не делай сего; …Богу поклонись» (Откр. 22:8-9).

Итак, по Библии:

святые — все верующие во Христа;

единственный Посредник — Иисус;

только молитвы во имя Его доходят до Бога;

поклонение кому-либо, кроме Бога, запрещено — даже ангелам;

апостолы и Мария были обычными людьми, нуждавшимися в Спасителе;

в Писании нет ни одного указания молиться им или считать их ходатаями.

Бог хочет прямого, личного общения с каждым из нас через Христа. Он не нуждается в «посредниках второго уровня». Он Сам сказал: «Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас» (Мф. 11:28). Вопрос в том, кому мы поверим — Божьему Слову или человеческим традициям.

Но дальше оказывается, что всё гораздо сложнее: нужно точно знать, к кому и по какому поводу обращаться. «Преподобному Максиму Греку молятся о заступничестве за вдов и сирот, мученику Неофиту — при слабом учении детей» (Православный календарь, 1998, 3 февраля). В трудных случаях советуют Николая Угодника. У каждого имени и дня рождения свой «небесный покровитель». В честь святых освящают тысячи храмов, устраивают крестные ходы и праздники.

Откуда взялась эта система? Почему она так похожа на язычество?

История показывает, что поклонение святым выросло из попытки примирить христианство с прежними культами. В IV веке, при Константине, появилась идея «религиозного мира»: признать одного Верховного Бога под нейтральным именем Divinitas (Божество), в которое каждый мог вкладывать свой смысл — христиане своего Бога, язычники всех своих богов вместе взятых. Константин, оставаясь верховным жрецом язычников и одновременно «епископом по внешним делам» церкви, мечтал объединить подданных одной религией. «Бог свидетель, — говорил он, — моим первым намерением всегда было привести все народы к согласному взгляду на божество».

Так прежние боги не исчезли, а получили новые имена и «христианские» биографии. Древнеславянский Перун стал Ильёй Пророком, Велес — Власием, Ярило — Георгием Победоносцем. Праздник рожениц превратился в Рождество Богородицы, день Перуна — в день Илии, Ивана Купалу заменил Иоанн Креститель. Даже атрибуты остались прежними: Илья ездит на огненной колеснице и мечет стрелы-молнии, Георгий поражает змея, Николай приносит дары зимой.

Современные учёные это открыто признают. Академик Б.А. Рыбаков и профессор Б.Н. Путилов пишут: Илья Пророк унаследовал колесницу, стрелы и связь с громом от Перуна; Георгий Победоносец слился с Ярилой и Перуном; Николай занял место рядом с Христом и даже вытеснил Его в народном сознании; Власий получил черты Велеса; Флор и Лавр стали покровителями коней вместо языческих божеств. Даже Богородица в русском сознании слилась с образом Матери-сырой-земли.

Библия же даёт совершенно иной ответ.

К кому обращаться в молитве?

«Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус» (1 Тим. 2:5).

«Приходящих чрез Него к Богу» Он «может всегда спасать», потому что «жив, чтобы ходатайствовать» (Евр. 7:25).

«Если чего попросите у Отца во имя Моё, то сделаю» — обещает Сам Иисус (Ин. 14:13-14).

«Если исповедуем грехи наши, то Он… простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды» (1 Ин. 1:9).

В Писании мы не найдём ни одного примера молитвы к умершим праведникам, ни одного указания выбирать «своего» святого по дню рождения или профессии. Нет там и разделения на «более сильных» и «менее сильных» ходатаев. Есть только один Ходатай — Иисус Христос, и прямой доступ к Нему для каждого, кто приходит с верой.

Когда люди говорят: «Святые ближе к Богу, поэтому их молитва действеннее», они невольно ставят под сомнение в слова Христа: «Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас» (Мф. 11:28). Получается, что Иисус как будто не может или не хочет слышать нас напрямую, и нам нужен «более надёжный «посредник». Но это противоречит всему Евангелию.

Поклонение святым и иконам, распределение «сфер ответственности» между ними — это не изначальное христианство, а позднее заимствование из язычества, принятое церковью после IV века, чтобы облегчить переход бывших язычников в новую веру. Вместо того чтобы полностью отвергнуть идолов, им просто сменили имена и биографии.

Поэтому когда мы молимся «святому по специальности» или просим умерших ходатайствовать за нас, мы невольно повторяем путь древних, о котором Бог сказал: «Не делай себе кумира и никакого изображения… не поклоняйся им и не служи им» (Исх. 20:4-5).

Бог хочет прямых, личных отношений с каждым человеком. Он не нуждается в «секретарях» и «помощниках». Он Сам сказал: «И будет в тот день: к кому возопиёт девица, тот услышит её» (Ис. 30:19 — в Синодальном переводе: «народ, живущий на Сионе… к Кому возопиёт, Тот услышит его»).

Вопрос остаётся открытым и сегодня: к Кому мы пойдём — к Тому, Кто Сам сказал «придите ко Мне», или к тем, кого люди поставили вместо Него? Ответ каждый даёт сам. Но от этого ответа зависит, услышит ли нас Бог.

Точно так же поступали люди и столетия назад. И именно неудовлетворённость внешними обрядами стала одной из главных причин Великой Реформации.

Библейский ответ

Что говорит Бог о прощении грехов? Откроем Писание.

«Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды» (1 Ин. 1:9).

«И если чего попросите у Отца во имя Моё, то сделаю, да прославится Отец в Сыне» (Ин. 14:13-14).

«А Сей, как пребывающий вечно, имеет и священство непреходящее, посему и может всегда спасать приходящих чрез Него к Богу, будучи всегда жив, чтобы ходатайствовать за них» (Евр. 7:24-25).

«Дети мои! сие пишу вам, чтобы вы не согрешали; а если бы кто согрешил, то мы имеем Ходатая пред Отцом, Иисуса Христа, Праведника» (1 Ин. 2:1).

«Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, Человек Христос Иисус» (1 Тим. 2:5).

История отступления

До IV века церковь следовала этим ясным словам. Но в 323 году, когда Константин сделал христианство государственной религией, всё изменилось. Пресвитеры из служителей превратились в господ, получили земли, власть и богатство. Чтобы удержать духовный контроль над людьми, нужно было лишить их прямого доступа к Христу. Так появились два главных инструмента: индульгенции и обязательная исповедь перед священником.

Индульгенции (от лат. indulgentia — милость) — папские грамоты, отпущение грехов (прошлых, настоящих и даже будущих) за деньги или заслуги перед церковью. Официально объяснялось, что церковь якобы распоряжается «сокровищницей добрых дел» Христа, Марии и святых и может «покрывать» ими грехи людей (Христианство: Словарь под ред. Л.Н. Митрохина. М., 1994, с. 162-163). Сначала индульгенции давали за покаяние и дела, потом просто продавали. Епископы брали право их распространения в аренду за ежегодный взнос (Брокгауз, Ефрон. Малый энциклопедический словарь. Т. 2, с. 1844).

Библия же говорит прямо противоположное: праведник своей праведностью спасает только себя (Иез. 14:20); спасение и прощение — даром, по благодати, без денег (Ис. 55:1; Откр. 22:17; Рим. 3:24; Откр. 21:6-7).

Исповедь перед священником стала обязательной с 1215 года под страхом смерти (введена раньше, в 508 году). Без неё человек лишался прощения и спасения. Непокорных отлучали, проклинали, объявляли вне закона. Целые страны подвергались интердикту: закрывались храмы, прекращались таинства, умерших хоронили без отпевания.

Последствия отступления

Извращение характера Бога: Он стал выглядеть корыстным и жестоким.

Отвержение Христа как единственного Ходатая.

Отсутствие необходимости внутреннего изменения: заплатил — и греши дальше.

Самообман: человек успокаивал совесть обрядами, но оставался в грехе.

Злоупотребления духовенства: тайна исповеди — орудие шантажа, проклятия — средство наживы.

Дискредитация церкви: вместо источника живой воды она стала символом алчности и лицемерия.

Вавилонское вино

Сегодня мы пьём то же вавилонское вино, если считаем, что пожертвование на храм «покроет» наши грехи, — это современная индульгенция. Если думаем, что поставленная свеча или посещение службы на Пасху «зачтётся» нам, несмотря на всю остальную жизнь, — это тот же самообман. Если идём на исповедь к человеку, ставя его выше Христа, — мы повторяем ошибку средневековья.

Бог простил грехи раз и навсегда на Голгофе. Чтобы получить это прощение, нужно только одно: прийти к Нему лично, через Иисуса Христа, покаяться и просить очистить сердце. Никакой священник, никакие деньги, никакие свечи этого сделать не могут. «Все согрешили и лишены славы Божией» (Рим. 3:23), и «нет праведного ни одного» (Рим. 3:10) — ни среди мирян, ни среди духовенства.

Только Христос — наш Ходатай, только Его кровь очищает нас полностью и навсегда. Всё остальное — вавилонское вино, от которого человек никогда не получит настоящего покоя.

О каком же вине говорит апостол Иоанн, предсказывая события последних дней? «Пал, пал Вавилон, город великий, потому что он яростным вином блуда своего напоил все народы» (Откр. 14:8).

Ко времени Иоанна древний Вавилон уже шесть столетий лежал в руинах. Но в видении апостолу показано его существование в конце времён. В 17-й главе Откровения образ ещё ярче: женщина-блудница сидит на багряном звере среди многих вод, держа золотую чашу, полную мерзостей блудодеяния своего. На челе её написано: «Тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным» (Откр. 17:1-5). Воды — это народы, племена и языки (Откр. 17:15). Зверь — земная власть, царство (Дан. 7:17). Вино — ложное учение. Блудодеяние — духовная измена Богу, отступление от Его Слова (Чис. 15:39; вся 3-я глава книги Иеремии). Блудница — отступившая от Бога церковь, в отличие от истинной, названной чистой девой (2 Кор. 11:2; Откр. 19:7-8).

Итак, перед нами символическая картина: отступившая церковь, опирающаяся на государственную власть и народы, поит мир вином своего лжеучения. Почему именно Вавилон? Почему не Персия, не Греция, не Рим? Потому что Вавилон — колыбель всех богопротивных религиозных систем. Именно оттуда вышли и распространились по земле главные черты язычества:

соединение церкви и государства;

жрецы-посредники между человеком и Богом;

спиритизм и общение с «духами умерших»;

множество обрядов и праздников вместо изменения сердца;

поклонение идолам, мощам и священным предметам;

политеизм и обожествление героев;

роскошные храмы и пышные церемонии;

вера, основанная не на личном познании Бога, а на предписаниях жрецов.

Эти черты в полном наборе встречаются только в Вавилоне, а оттуда разошлись по всему миру. Именно поэтому Бог называет всю отступившую религиозную систему духовным Вавилоном и её учение — вавилонским вином.

Вавилон в Библии — символ всего, что противостоит Богу: первая кровавая империя Нимрода, башня человеческой гордыни, разрушитель Иерусалима, пир Валтасара — открытый вызов Небу, город высокомерный, жестокий и самоуверенный (Ис. 14; Иер. 51; Ис. 47).

История избранного народа началась с призыва Аврааму выйти из вавилонских земель. Сегодня история достигла финала, и голос с неба вновь звучит одинаково для всех: «Выйди от неё, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах её и не подвергнуться язвам её; ибо грехи её дошли до неба, и Бог воспомянул неправды её» (Откр. 18:4).

Вавилон пал физически, но его вино — ложные учения, смешавшие истину с заблуждением, — продолжает опьянять мир. И пока люди пьют это вино, они не замечают, как становятся духовно слепыми, морально глухими и физически больными. Единственное противоядие — чистое вино Царства Божьего, неразбавленное Слово Божье. Вопрос только в том, из какой чаши мы выберем пить сегодня.