В то лето мы выкопали на участке пруд. Не очень большой, метра три в длину, около двух в ширину и глубиной где-то с метр. Наполнили его водой, и дети начали просить запустить в него рыбок. Разузнав особенности ухода за японским карпом, я поняла, что завести красивых дорогих рыб мы не сможем, потому что глубина пруда недостаточна, зимой вода будет промерзать. Поэтому я отправилась в ближайший супермаркет и купила там двух обычных карпов. Хрупкая продавщица на мой вопрос, не может ли она отличить особей по полу, сонно пожала плечами:
- Я не понимаю в них.
Судя по тому спокойствию, с которым она восприняла вопрос, я не первая, кто обращался к ней с такой просьбой.
- Хорошо, - сказала я, - тогда выловите мне двух наименее облезлых.
Огромный сачок опустился в аквариум, где задыхались от тесноты с полсотни рыбин. Им было настолько тесно и душно там, что сачок не произвел на них никакого впечатления. Среди этой кишащей чешуей и плавниками массы найти двух здоровых рыбин оказалось непросто. Но все-таки минут через десять в пакете заплюхали хвостами два лаптя общим весом более чем три кило.
Через четверть часа я была уже дома. Я разорвала пакет и вытряхнула рыбин в воду. Очумевшие карпы плашмя плюхнулись в пруд и поплыли на боку, выкатив глаза. Дети, увидав меня из окна, догадались, что происходит что-то интересное и выбежали во двор.
- Рыбы! Рыбы! - закричали они. - Мама, откуда они взялись?
Они, конечно, знали, что я купила их в магазине, но им хотелось какой-нибудь необыкновенной истории.
- А вот, мы воду когда из пруда заливали, - ответила я, - попали с ней икринки, и из них вылупились карпы.
- Нет, нет! Ты купила их! - закричали мальчишки, сияя при этом улыбками от уха до уха.
- Скажи правду, мама! Ты купила их!
- Ну конечно, купила, - согласилась я.
Мы наблюдали за рыбами еще с полчаса. Потихоньку они приняли нормальное положение - спиной вверх и принялись обследовать то место, в котором оказались.
Я не знаю, свойственны ли рыбам эмоции или какие-то переживания, но было очень похоже на то, что карпы радовались внезапно обретенной свободе. Они тыкались носами в берега и дно пруда, шныряли туда-сюда, и очень скоро успокоенно стали дефилировать вдоль водоема.
- Ну вот и хорошо, - сказала я. - Теперь у нас на два домашних животных больше.
- Мам, смотри, там один зеленый, а другой фиолетовый! - сказал младший сын. Я присмотрелась. И верно. Чешуя одного карпа явно имела зеленоватый оттенок, а у второго - фиолетовый. Так у нас и получилось - Зеленый и Фиолетовый.
Я ушла в дом заниматься обычными хозяйскими делами, а дети остались у пруда, наблюдая рыб. Через некоторое время они промаршировали в дом, весьма предовольные собой:
- А мы знаем! - сообщили они, - Там один мальчик и один - девочка!
- И как, интересно, вы это установили? - поинтересовалась я.
- Очень просто! Зеленый - это мальчик, а Фиолетовый - это девочка!
- А почему не Фиолетовый мальчик?
Старший ребенок посмотрел на меня с укором:
- Ну мам! Ну где ты видела фиолетового мальчика?
Действительно, фиолетовых мальчиков мне пока еще видеть не приходилось.
- Ну, хорошо, - согласилась я, - девочка, так девочка.
С этого дня каждое утро начиналось у нас одинаково: дети, едва проснувшись, мчались в сад к пруду, посмотреть, как там рыбы. Она рассказывали мне всякие фантастические истории про них: я постоянно выслушивала, как они посмотрели, как они сделали хвостами, как они играли, как они проплыли, как одна рыба подарила другой листик... Но сказки сказками, а между этими хладнокровными тварями установилась совершенно очевидная дружба. Они все время проводили рядом друг с другом и много раз мы наблюдали их совместную игру. Особенно интересной было подобие "догонялок", когда они поочередно гонялись друг за другом по пруду у самой поверхности воды, при этом еще и переворачиваясь вокруг своей оси животами вверх. Несколько раз мы видели, как они спинными плавниками поднимали вверх небольшой фонтанчик воды - прямо как киты. А теплыми вечерами карпы выпрыгивали из воды на полметра и смачно плюхались обратно, сверкая серебряными боками в закатных лучах.
Так они прожили недели три. А потом в одно утро, выйдя к пруду, мы обнаружили Зеленого сильно израненным. Спина и бока были у него изодраны в клочья. Судя по ранам, птица, скорее всего, чайка, которых у нас тут в изобилии, пыталась схватить его, но не удержала в когтях. Зеленому явно было плохо - он почти не двигался, висел на одном месте, едва шевеля плавниками. Фиолетовый крутился около него, беспокойно метался туда-сюда. К сожалению, помочь Зеленому мы ничем не могли. Осталось только уповать на Божие милосердие к нему. Пошли дни, один за другим. Постепенно Зеленый немного пришел в себя. Ему становилось то лучше, то хуже, спина у него распухла, на ней появилось подобие горба. Но, по крайней мере, он начал опять двигаться, а еще через несколько дней и играть. И мы снова могли любоваться странной дружбой рыб. Более того, Фиолетовый как будто охранял и оберегал своего раненого друга. Однажды, когда мы подошли к воде, то увидели Зеленого спящим на камнях. Фиолетовый находился рядом. Завидев нас, он метнулся было на глубину, но потом вернулся, толкнул носом Зеленого, разбудил его и вместе с ним ушел на дно.
Лето подошло к концу. Сентябрь начался с дождей и холодов. И скоро мы обнаружили, что карпы перестали всплывать на поверхность. Дождями подняло муть со дна и мы их совсем не видели. Видимо, решили мы, они готовятся к зимовке. А через неделю как-то утром, младший сын пришел из сада расстроенный:
- Мам, рыба умерла.
Я вышла к пруду. Накануне дождя не было и в отстоявшейся прозрачной воде мы увидели, что Зеленый, уже занесенный тиной, с побелевшими глазами, лежит на дне. Фиолетовый плавал около него и трогал носом своего неподвижного друга, возможно, пытаясь его пошевелиться. Я при сачком вытащила Зеленого из воды. Судя по запаху, он погиб несколько дней назад. Теперь стало ясно, почему рыбы не показывались на поверхности - Зеленый умер, а Фиолетовый, как верный друг, все это время находился рядом.
Мы похоронили Зеленого в поле. А Фиолетовый остался один плавать в своем пруду. Он больше уже не играл, и медленно плавал по пруду, без интереса и прежней живости. Иногда он подплывал к тому месту, где лежал на дне его умерший друг и исследовал песок. Он словно потерял интерес к жизни. Ни редкие солнечные деньки, ни лягушка, поселившаяся вскоре в пруду, не развеселили его. Посовещавшись, мы приняли решение выпустить Фиолетового в большой деревенский пруд. Не без труда мы выловили его, торжественной церемонией всей семьей отнесли его к пруду и выплеснули в воду. Фиолетовый сначала нырнул в глубь, но тут же выплыл на поверхность и стал крутиться около мостков, на которых стояли мы.
- А почему он не уплывает? - спросил старший сын.
- Наверное, он думает, стоит ли уплывать, - ответила я.
- А, может, нам его обратно забрать? - предложил младший.
- Да нет, мы же знаем, что ему там скучно. А тут он найдет себе новых друзей. Да к тому же зима скоро, его все равно надо отпускать.
Фиолетовый тем временем немного еще покрутился у берега и медленно поплыл к центру водоема, постепенно погружаясь все глубже и глубже. Еще чуть-чуть - и мы перестали различать его в коричневатой толще воды.
- Мам, а он нам хвостом вильнул! - сказали дети - Ты видела?
- Конечно, видела! - ответила я.
