Серия «"Д'Артаньян и три мушкетера"»

Вас никогда не интересовало, как простая галантерейщица смогла получить место при дворе королевы? Это вам не за прилавком в мужниной лавке стоять. Констанция Бонасье (на самом деле Бонасьё, но Бонасье нам привычней) была кастеляншей у самой Анны Австрийской! А кастелянша (в мужском варианте кастелян) это человек, который отвечает за хранение белья, в данном случае - белья королевы. Для такой почти деликатной работы - ведь кастелянша фактически являлась хранительницей интимных тайн королевской особы - не нанимали первых встречных.

Итак, вопрос - как простая галантерейщица смогла получить должность при дворе да еще лично при королеве? Для этого стоит разобраться с тем, кем была  Констанция по происхождению и сословию.

О прошлом своей жены нам рассказывает её супруг, милейший господин Бонасье:

- Меня женили на ней вот уже года три назад. Хотя приданое у нее было и небольшое, но зато господин де Ла Порт, старший камердинер королевы, приходится ей крестным и покровительствует ей...

Заметили, да? Старший камердинер королевы некий господин де ла Порт является крестным Констанции и заодно покровителем. Всё было бы ничего, если бы господин де ла Порт не был бы реальным историческим лицом - Пьер де ла Порт на самом деле был старшим камердинером королевы. Как следует из его фамилии, он был дворянином, а как следует из высокой должности, которую он занимал, он был богат и имел связи при дворе, ведь в то время на хорошую должность при дворе людей с улицы не брали.

Однако есть одно "НО": Д'Артаньян и Констанция познакомились в 1625 году. Констанции было 25 лет. Значит, родилась она в 1600-м году. А вот господин де ла Порт родился в 1603 году, то есть, он был на три года моложе Констанции. Мог ли он быть её крестным? С натяжкой - мог при условии, что Констанцию крестили лет в 10. Могло ли такое быть? Могло. И бывало. Констанция из мещан. Возможно, её отец тоже был торговцем. А среди европейских торговцев в те времена было очень много лиц ближневосточной национальности. Чтобы не привлекать к себе внимание на случай погромов, они часто принимали крещение и брали себе христианские имена. Вполне могло быть, что родители Констанции с этой целью крестились всей семьей, когда девочке было уже лет 10, может, и больше.

Простой подсчет показывает, что де ла Порт и Констанция получили свои места при дворе почти одновременно: де ла Порт стал камердинером с возрасте 18 лет, то есть, в 1621 году. Констанцию же выдали замуж в 1622 году - Бонасье в 1625 г. говорит, что они женаты три года, а Констанция пошла на должность с условием видеться с мужем 2 раза в неделю. Значит, она получила место после свадьбы. Всё легко и просто - Пьер де ла Порт, вступив в должность, начал подтягивать "своих" людей. У него, естественно, были свои интересы при дворе. Так из-за своего крестного, ведь именно он был наперсником королевы в её амурных делишках, Констанция и оказалась замешанной в интриги. То есть, королева давала тайные задания де ла Порту, а уж тот привлекал Констанцию для поручений, в которых ему нужна была ловкая девица, не вызывающая подозрений. Кстати, образ Констанции Дюма взял из мемуаров этого самого де ла Порта

Однако остается открытым вопрос: как приезжему еврейскому торговцу удалось заполучить в крестные для дочери знатного французского дворянина?

Давайте немного пофантазируем. А что если Констанция не являлась биологической дочерью своего отца? Вполне могла сложиться ситуация: некий знатный дворянин де ла Порт увидел молодую красивую еврейку и воспылал к ней страстью. Муж женщины против визитов богатого покровителя возражать не стал - за возражение вполне можно было поплатиться жизнью - в то время в ними особо не церемонились. Родилась девочка. Семья получила хорошую дотацию, а затем, когда они крестились, де ла Порт сделал своего сына крестным единокровной сестры. А брата с сестрой, видимо, связывала дружба, раз Пьер потом не только подыскал для неё теплое местечко при королеве, но и выгодно выдал замуж - милейший господин Бонасье был богат. Подобные истории были не так уж и редки в то время.

К слову, де ла Порт прослужил на посту старшего камердинера несколько десятилетий аж при двух королях. А его брат Шарль породнился с Мазарини, стал маршалом Франции, а затем суперинтендантом финансов.

Статья написана в рамках рубрики "Безумные теории автора"

Кто бы что не говорил, а образ миледи в "Трех мушкетерах" один из самых ярких и запоминающихся среди всех прочих. Действительно, незаурядная женщина, которая за 25 лет своей жизни наворотила столько, что на несколько биографий хватит. Одних имён у неё столько, что запутаться можно: леди Кларик, Шарлотта Баксон, Анна де Бейль, леди Винтер баронесса Шеффилд, графиня де Ла Фер. Воровка, убийца, распутница, профессиональная интриганка, охотница за наследством и титулами.

Что интересно, Дюма не посчитал нужным рассказать читателям, в какой же семье и при каких обстоятельствах могло вырасти такое очаровательное чудовище, этот монстр в обличии хрупкой голубоглазой блондинки с обворожительным голоском. Кто она, откуда - внимательному читателю приходится собирать эти сведения по крупинкам. Удивительно то, что находятся те, кто считает её жертвой мужского шовинизма. Дескать, довели злобные мужики бедную девочку. Но так ли это на самом деле?

Итак, что мы знаем точно. Настоящее имя миледи Анна де Бейль. Об этом говорит палач в романе "Двадцать лет спустя". Несколько лет она провела в Тамплемарском монастыре бенедиктинок и даже стала там монахиней, но сбежала примерно лет в 14. Об этом рассказывается в XXXV главе "Трёх мушкетеров". Возникает вполне закономерный вопрос: как Анна оказалась в монастыре да еще в столь юном возрасте? Откуда такое религиозное рвение?

Обращает на себя внимание тот факт, что монастырь принадлежал ордену бенедиктинцев, а попасть в такой монастырь и стать в нем монахом (монахиней) было очень непросто. Помимо довольно сложного ритуала вхождения в монастырь в буквальном смысле - желающий прибывал к стенам монастыря и несколько дней должен был провести у его ворот под открытым небом, чтобы доказать серьёзность своих намерений, - за право примкнуть к общине надо было заплатить конкретный материальный взнос - деньгами, драгоценностями, землями. Чем больше был взнос, тем быстрее рядовая послушница могла стать монахиней. В некоторых случаях при особо богатых взносах светская дама, вчера преступившая порог монастыря, на следующее утро уже могла получить должность аббатисы - настоятельницы. В 16-17 веках дошло до того, что бенедиктинцы вообще принимали в свои ряды лиц исключительно дворянского происхождения. В компании с простолюдинами, видимо, молилось хуже.

Выходит, миледи дворянка?

Да!

На это указывает, во-первых, наличие "дворянской частицы" de в её имени - де Бейль. Во-вторых, на это указывает её воспитание - неспроста же она быстро смогла стать первой дамой провинции после свадьбы с графом де Ла Фер. У неё были благородные манеры, которым не выучишься за пару недель, эти навыки прививаются с детства. И в-третьих, сам факт, что Анна стала монахиней в бенедиктинском монастыре, говорит о том, что за её поступление в него был уплачен солидный взнос, который был возможен только для знати. Но как в монастыре могло вырасти такое чудовище? Уже лет в 14 она могла соблазнять, плести интриги, лгать, подстрекать на преступления. Не в монастыре же её этому научили. И такими не становятся вдруг - просто встала с утра пораньше - замочку-ка я парочку мужей и соблазню священника. Подобные черты, проявляющиеся в детстве, чаще всего имеют причину в поврежденной психике.

Давайте вспомним её преступления, совершенные в более зрелом возрасте. Она убила Констанцию Бонасье, Бризмона, своего мужа лорда Винтера - это только те убийства, о которых известно. Жертв на самом деле может быть намного больше. Её косвенными жертвами стали совращенный ею священник, герцог Бэкингем и лейтенант Фельтон. Она подстрекала Д'Артаньяна к убийству графа де Варда и несколько раз пыталась убить самого Д'Артаньяна. Она искала способ убить своего деверя - другого лорда Винтера. Она соблазнила сына тюремщика, чтобы тот помог ей бежать из тюрьмы. Она ловко и беззастенчиво манипулирует людьми, вынуждая их помогать ей. Миледи - жестокое, злобное и беспринципное существо, чуждое всякого проявления эмпатии. Она чем-то напоминает знаменитую советскую отравительницу Тамару Иванютину - та тоже убивала ради имущества и просто из-за того, что кто-то ей не нравился.

Так почему некий французский дворянин де Бейль не рискнул выдать свою дочь замуж и отправил её в монастырь? В начале 17 века девочка лет с 13-ти считалась достаточно взрослой для вступления в брак. Однако Анну замуж не отдали. Вряд ли девочка сама желала уединенной жизни - характер не тот. Значит, у её родителей для этого были веские причины. И я думаю, что этими причинами были как раз начавшая просыпаться в Анне патологическая жестокость и немыслимая распущенность. Очень часто эти наклонности проявляются с началом подросткового периода. Возможно, она мучила животных, возможно, издевалась над прислугой, может быть, даже пыталась убить братьев и сестер, чтобы получить наследство, а может быть, она и родителей пыталась убить. И велика вероятность того, что Анна начала разгульную "взрослую" жизнь с мужчинами. Психиатров в то время не существовало, таких слов как социопатия, психопатия и им подобных не знали, а такое поведение объяснялось просто: человек одержим демонами. Скорее всего, по округе начали расползаться слухи о бесоодержимой дочери де Бейля, желающих жениться на такой радости не найдется. А поскольку учение бенедиктинцев устанавливало главной целью нахождения в монастыре борьбу с диаволом, то отец Анны решил поместить дочь в монастырь в надежде на исцеление. А когда стало известно, что Анна не только не исправилась, но и сбежала из монастыря со священником, он вычеркнул дочь из своей жизни. Возможно, ради избежания "неудобных" вопросов соседям было объявлено о её смерти. Впрочем, надо думать, что Анна этому была только рада: она наконец-то получила то, о чём мечтала - полную свободу действий.

Статья написана в рамках рубрики "Безумные теории"

Продолжаем мушкетёрскую тему. И сегодня поговорим об Атосе и его жене Анне де Бейль.

Один из самых неоднозначных моментов в романе Дюма "Три мушкетера" это расправа Атоса над его юной супругой. Читатели, узнав о вероломстве Анны де Бейль, дружно встают на сторону графа де Ла Фер. Ну еще бы: несчастный в своем опьянении страстью к белокурой прелестнице граф внезапно обнаружил, что жена его не так уж и чиста, как он думал. Ради неё он преступил через собственную гордость, родовую честь, взял её, девицу без роду без племени, без состояния в жены, а она ему отплатила таким жестоким обманом. К тому же Дюма преподносит Атоса как положительного персонажа. Такой роковой мужчина с тайной в глазах. Но это, на мой взгляд, немного нечестно, потому что читатели, а тем паче зрители, в курсе злодеяний миледи, совершенных ею уже потом. В отличии от графа - все преступления его жены на момент расправы с нею еще не состоялись, они в будущем. Поэтому огромное количество читателей и зрителей, во-первых, убеждены в правильности его поступка, во-вторых, в том, что он убил свою жену в состоянии сильного эмоционального потрясения. В состоянии аффекта, говоря научным языком.

И мало кто придает значение словам Атоса, сказанным, когда граф в пьяном угаре повествовал Д'Артаньяну печальную историю своей жизни:

- Бедная девушка была воровкой.

А теперь давайте прочитаем концовку рассказа Атоса:

— Так она умерла? — пробормотал д′Артаньян.
— Еще бы! — сказал Атос. — Давайте же ваш стакан... Ветчины, бездельник! — крикнул он. — Мы не в состоянии больше пить!
— А ее брат? — робко спросил д′Артаньян.
— Брат? — повторил Атос.
— Да, священник.
— Ах, священник! Я хотел распорядиться, чтобы и его повесили, но он предупредил меня и успел покинуть свой приход.
— И вы так и не узнали, кто был этот негодяй?
— Очевидно, первый возлюбленный красотки и ее соучастник, достойный человек, который и священником прикинулся, должно быть, только для того, чтобы выдать замуж свою любовницу и обеспечить ее судьбу. Надеюсь, что его четвертовали.

Что обращает на себя внимание: на момент этого разговора Атос ничего не знал ни о судьбе мнимого брата Анны, ни о том, что они были любовниками. Он только предполагал, что "священник" был её любовником: ..."Очевидно, первый возлюбленный красотки и ее соучастник, достойный человек, который и священником прикинулся, должно быть, только для того, чтобы выдать замуж свою любовницу". И граф почему-то решил, что его жена была заклеймена за воровство. Не как государственная преступница, не как еретичка, а именно воровка. Каким образом Атос пришел к этому выводу? Кто ему об этом сказал? Ведь сообщник миледи, тот самый священник, успел бежать, и Атос не успел с ним переговорить. Ни Анну, ни её любовника в этих краях никто не знал. О том, что произошло на самом деле и как миледи получила клеймо, Атос узнает только несколько месяцев спустя, когда лилльский палач вываливает почтенной публике историю своего брата. Так кто же сказал ему, что Анна де Бейль, графиня де ла Фер была когда-то воровкой?

Сделать это могла только сама Анна. Таким образом, картина вырисовывается следующая: через пару месяцев после свадьбы граф де Ла Фер устраивает охоту, в которой участвует юная графиня. Во время погони за зверем графиня падает с лошади и теряет сознание. Граф разрывает на ней платье и видит клеймо. Дюма описывает Атоса как крайне хладнокровного человека, не склонного к искрящемуся фонтану чувств. Атос, увидев клеймо, со свойственной ему хладнокровностью решает разобраться и приводит жену в чувство, либо дожидается, пока она сама очнется, и устраивает ей допрос. А теперь представьте себе ситуацию глазами миледи. Она приходит в себя и понимает, что находится на волоске от смерти. Естественно, она хочет спастись. И она говорит, что что-то там когда-то украла. Почему она не сказала правду? Да очень просто - в то время быть воровкой было куда менее предосудительно, чем быть совратительницей монаха. Скажи она правду, Атос вменил бы ей целый ряд преступлений: совращение священника, ограбление церкви, сокрытие от правосудия. А тут - ну да, была воровкой, что-то украла, но так и наказание уже понесла. То есть, шанс выжить у нее был. Однако Атос был настолько оскорблен, что эта уловка не помогла, и он сделал то, что сделал.

Это значит, что Атос совершал самосуд над женой, полностью отдавая себе отчет в том, что делает. Этим поступком он восстанавливал поруганную родовую честь, с его точки зрения он поступил совершенно справедливо. Однако это было неправомерно с точки зрения закона, и ему пришлось скрываться под чужим именем в Париже.

___________

Дорогие читатели! Я планирую продавать книги (фэнтези, СЛР) на Литгороде, кому не лень, подпишитесь на профиль: https://litgorod.ru/profile/673172

Многие из тех, кто читал роман или смотрел фильмы по нему, задаются вполне справедливым вопросом: как Атос мог не замечать клейма у своей жены? Тем более на плече. Он что, не спал с ней?

Это вопрос, конечно, интересный, как говаривал один мегапопулярный в СССР комик. В самом деле - после свадьбы прошло какое-то время. Какое именно - неизвестно. Но мы знаем, что достаточное для того, чтобы графиня вошла в роль хозяйки земель своего мужа:

Он взял ее в свой замок, и она сделалась самою важною дамой провинции, и надо отдать ей справедливость, она превосходно держала себя в этом положении.

Клеймо он обнаружил случайно, когда новоиспеченная графиня во время охоты упала с лошади и потеряла сознание. Граф режет на ней платье, но платье с плеч ползет само, а там - ну нифигa себе! - клеймо.

Спрашивается, что, Атос ни разу не видел свою жену обнаженной?

А вот представьте себе - мог и не видеть!

Вариантов тут может быть несколько.

Первый. Наиболее вероятный. Если вы помните, в романе сказано, что миледи предпочитала предаваться любви в полной темноте. Собственно, почему бы и нет? "Ах, милый, я вся такая чистая и невинная, я стесняюсь, я никогда не видела мужского "о-го-го", мне страшно, давай сделаем это в темноте". Ну мало ли, прихоть такая была у девицы. Тем более что внешне она была сущим ангелочком. Атос жену любил, почему бы не пойти ей навстречу? Ему, небось, еще и приятно было, что его жена такая целомудренная.

Второй. Маловероятный, но не невозможный. Да, у них еще ничего не было. В те времена с этим не торопились, и консумация брака в зависимости от обстоятельств запросто могла случиться через несколько месяцев, а то и лет после его заключения. Судя по рассказу Атоса, времени после свадьбы прошло не очень много, вряд ли больше пары месяцев. "Милый, я устала". "Дорогой, извини, у меня болит голова". "Граф, простите, я не могу вас принять на этой неделе". Женщины знают тысячи уловок избежать близости. А там, возможно, была запланирована скоропостижная кончина графа от какой-нибудь неприятности, и тайна юной прелестницы так и осталась бы тайной.

Третий. Тоже вполне себе вероятный. В те времена считалось грехом обнажаться полностью перед кем бы то ни было. Особенно у высшего сословия. При всеобщей распущенности нравов предстать голым перед взглядом другого человека - ни боже мой. Ужас-ужас. Прямиком в ад. Даже ванны принимали в сорочках. И если вы в фильме видите, что какая-нибудь маркиза или какой-нибудь герцог лезет в ванну в рубашке, то это не актер стесняется, а дань исторической реальности. В более-менее состоятельных семьях у супругов были раздельные спальни. Чем состоятельней, тем раздельней. У представителей высшего сословия вообще могли быть разные флигели, а встречались супруги только за столом. При этом муж имел право входить в покои жены в любое время, а жена могла явиться в покои мужа только в крайних случаях - пожар там или гугеноты наступают. В своей кровати мужчина или женщина могли спать обнаженными - никто же не видит. Или в ночной сорочке типа вот такой:

Рубахи были до пола. Чем богаче была семья, тем больше кружев, вышивки и рюшек использовали. И в то время мужу с женой было неприлично предаваться страсти "где застукало". Низзя. Грех. Поэтому, если супруг намеревался сделать визит в покои жены для отдания супружеского долга, он предупреждал ее об этом заранее, допустим за ужином, а лучше за обедом, чтобы благочестивая женщина могла приготовиться к этому волнующему событию. Облиться благовониями, соскрести грязь и плесень, а главное, надеть специальную "срамную" рубашку:

На фото женская льняная рубашка "для этого", XVII век, Франция. Надпись гласит: "Даст Бог, так и будет", что соответствует русскому выражению "На все воля Божья". Что характерно, у мужчин тоже были такие рубашки, только отверстия на них по понятным причинам были круглыми:

В такой рубашке не то что клеймо - любовника спрятать можно. Так что бедолага граф де ла Фер вполне мог не видеть клейма на плече у жены.

Мой канал "Кинодом": https://dzen.ru/kinodom