Серия «"Собака на сене"»

А сегодня опять поговорим о знаменитой комедии Лопе де Вега "Собака на сене".

Давно-давно, когда я еще не читала текст пьесы, во время просмотра фильма я была озадачена тем, что Диана называет Марселу родственницей:

К тебе же, милая Марсела,
Мою привязанность ты знаешь
И родственное отношенье.

Можно было бы подумать, что Диана просто хорошо - по-родственному - относится к своей служанке, но далее по тексту тема родства опять повторяется, причем еще более конкретизируя их, теперь уже из уст Марселы:

Я ей родня,
Она и жалует меня.

Вот такой пассаж. Казалось бы - где графиня и где служанка? Как они вообще могли быть родственницами?

Могли и еще как. Вариантов множество. Самый первый: Диана сама из обедневшего дворянского рода или вовсе из простых, которой посчастливилось выйти замуж за графа, вот она и взяла к себе в прислуги, почти в компаньонки дальнюю родственницу - чисто из благотворительных целей. Какую-нибудь племянницу. Надо же девочке помочь.

Однако на мой взгляд, эта версия не очень - Диана уж слишком аристократична для простолюдинки, а вот у Марселы манеры вполне крестьянские.

Где-то на просторах интернета мне встретилось предположение, что Марсела - незаконнорожденная дочь Дианы. Мол, Марсела говорит Диане "У ваших ног созданье ваше" (в оригинале - творение). Но она не выдерживает никакой критики. Марселе лет 15-16 - она как раз в брачном возрасте. Диана - "молодая вдова", а значит, ей не более 22-х лет. Не успела бы она обзавестись ребенком, ну никак. А это выражение - просто образное обозначение кто кому кем приходится - Диана госпожа, Марсела - прислуга, которая обязана всем своей госпоже.

Еще одна версия: Марсела незаконнорожденная дочь мужа Дианы. Бастард. Но в таком случае вряд ли Диана называла бы ее родней и в принципе вряд ли стала бы терпеть ее в доме после смерти мужа. Она, скорее, отослала бы ее в какой-нибудь монастырь с глаз подальше.

Ради интереса лезу в оригинал произведения. Бывает, что при переводе утрачиваются кое-какие смыслы и появляются новые. Но в оригинале то же самое, при чем на родстве этих двух особ делается еще больший акцент:

y a ti, Marcela, te tengo
la obligación que tú sabes,
y no poco parentesco.

перед тобой, Марсела, я в долгу
тем, что ты знаешь,
и немалым родством.

Обратите внимание на последнюю строку: "y no poco parentesco" - немалое родство. То есть, они не просто седьмая вода на киселе, они близкие родственницы. Сестры? Вряд ли. Родную сестру Диана не стала бы держать в
прислугах. Остается один вариант: Марсела - незаконнорожденная дочь отца Дианы. То есть, они единокровные сестры.

Эта теория лично мне кажется наиболее правдоподобной. Гульнул папенька, нажил на стороне дочь - с кем не бывает. Девочку взяли в дом, воспитали, научили читать-писать-рукодельничать. Мать, возможно, покинула этот мир. На смертном одре отец попросил Диану позаботиться о бедняжке - в те времена незаконнорожденным детям приходилось очень туго. Вот отсюда и двойственное отношение Дианы к Марселе: она ее вроде и привечает с одной стороны, папенькину волю исполнила, но с другой - чувствуется в ней какое-то раздражение по отношению к Марселе и не только из-за Теодоро. Марсела занимает во дворце среднее положение между компаньонкой и служанкой. Она вроде бы обычная прислуга, но в то же время чувствует себя довольно свободно. Диана как будто бы ее терпит. Косвенное подтверждение этому можно найти в оригинале пьесы.

te tengo
la obligación que tú sabes

я перед тобой
в долгу, ты это знаешь,

В русском переводе Лозинского эти слова звучат так:

К тебе же, милая Марсела,
Мою привязанность ты знаешь
И родственное отношенье.

Оригинал говорит не просто о родстве, но и о некоем долге Дианы перед Марселой. А долг этот может быть только одного рода: обещание позаботиться о Марселе. Кстати, Марсела может быть и незаконнорожденной дочерью брата Дианы, то есть племянницей графини. Брат скончался - иначе бы он управлял судьбой графини, поэтому Диане пришлось озадачиться судьбой девушки. Но версия, что Марсела бастард отца графини, мне кажется более правдоподобной.

Оба фильма сняты по одной пьесе. Все мы знаем наш прекрасный во всех отношениях фильм, в котором кипят такие страсти, что хоть пожарных вызывай. Логично было предположить, что испанцы, за которыми ходит слава горячих страстных людей, снимут вообще нечто фееричное, как минимум не уступающее по качеству нашему фильму. Кому ж, как не испанцам, понять, что хотел сказать автор? Тем более если учесть, что испанский кинематограф накопил хороший опыт и в целом ничуть не хуже, допустим, французского. Поэтому я начинала просмотр в предвкушении хорошего добротного фильма. Однако мои надежды не оправдались. Буквально с первых кадров происходящее на экране повергло меня в шок. Прежде всего - подбор актеров. Ну вот вам для сравнения два Теодоро - испанский и советский:

Кармело Гомес, исполняющий роль Теодоро, весь фильм ходит с пустыми глазами и одним выражением на лице. Уж не знаю, чем там был недоволен Ян Фрид, который хотел уволить Боярского за плохую игру, но честное слово - это он Гомеса не видел. Ему Боярский Кларком Гейблом показался бы. И еще немаловажный момент. Посмотрите на эти два лица. Когда Тристан объявляет, что Теодоро тот самый пропавший сын графа Лудовико, то, глядя на Боярского, думаешь: а вдруг и правда? А вот при взгляде на крестьянское лицо Гомеса таких мыслей не возникает, тут никаких сомнений нет в том, что перед нами человек простого происхождения.

Диана. Вспомните нашу - гордую, надменную (как и описывается в книге), мстительную, прирожденную интриганку и невероятно страстную женщину. Этакое сочетание льда и огня. А как играет Терехова! Какую гамму чувств она передает - ненависть, презрение, любовь, радость, скорбь, ревность, нервозность... Сколько бешеной энергии во взгляде! А эта бровь вздернутая?

И сравните с испанской Дианой. Простенькое миленькое личико - но не более того. Никакого огня в глазах. Как и Гомес, Эмма Суарес тоже весь фильм ходит с одним выражением на лице. Разве можно назвать ее надменной? А в пьесе она не просто надменна, она "столь надменна".

Третье действующее лицо этого треугольника - Марсела. У нашей Марселы лицо попроще, чем у Дианы - она ж все-таки рангом ниже. Но не лишено благородства - Марсела говорит, что она состоит в родстве с Дианой. И сравните с испанской Марселой. Ну на что тут мог покуситься тщеславный Теодоро? Либо в округе больше нет достойных девушек, либо... Либо он рассчитывает, что женитьба на родственнице графини будет ему чем-то выгодна. Например, жалование побольше назначат. И в таком свете Теодоро предстает не очень-то приятным господином.

Костюмы. Очень странно было видеть бедненькие неинтересные костюмы в испанской версии. На их фоне наши костюмы, шившиеся в начале 70-х годов из того, что смогли достать, украшенные дешевыми пластиковыми блестками и "жемчужинами", выглядят на самом деле богато и стильно, одежда знати отличается от одежды прислуги, как это и было, смотрите:

А теперь сравните с испанскими:

Одежда служанок практически не отличается от одежды знати. На первом снимке графиня и ее секретарь, но одеты они одинаково, никакой разницы в социальном положении не чувствуется. Графиня отличается только тем, что ее монохромные платья всегда ярких цветов и на груди у нее всегда большая брошь.

Что еще меня неприятно удивило в испанской версии, так это то, что актеры говорят скороговоркой. Начала я смотреть фильм с нашим переводом. Перевод, надо сказать, так себе, используется вариант Лозинского (тот же, что и в нашем фильме), но все фразы актеры выдавали пулеметными очередями. Озвучка испанского фильма эмоционально тусклая. Невообразимо тусклая! Я уперлась и нашла фильм без перевода, чтобы послушать, как это все звучит в оригинале. Так же! Сплошное трр-р-р-р-р-р! От этого игра актеров смотрится весьма посредственной - какие уж тут эмоции на таких скоростях.

О чем еще стоит сказать. В нашей версии кое-что незначительное для сюжета пьесы было вырезано. Испанская более полная. В нашем есть песни, в испанском их нет. Тем не менее при всех очевидных недостатках фильм получил испанскую национальную премию "Гойя" аж в семи номинациях. Ну им видней, конечно.

И последнее. Во время просмотра у меня возникло ощущение, что режиссер фильма и съемочная группа нашу "Собаку" таки смотрели. Взгляните на Тристана, переодетого в греческого купца. Невероятное сходство образов!

Более того, в какой-то момент исполнитель роли Фернандо Конде берется за борта своего одеяния точно так, как это сделал Джигарханян! И как хотите - наш фильм получился более итальянским, чем испанский. ))) Ну а если без шуток, то наш фильм выигрывает просто всухую по всем пунктам. И по костюмам, и по игре актеров, и по эмоциональности, и по комедийности - чего стоит песня маркиза Рикардо в исполнении Николая Караченцова и его улыбочка фирменная.

А вы знали, что в основе этой потрясающей комедии лежит реальная история? Увы, она не столь жизнерадостна, как пьеса. В конце 15 - начале 16 веков в Италии проживала весьма высокородная дама Джованна д'Арагона, герцогиня Амальфи. Она родилась в 1478 году, ее отцом был Энрико д'Арагона, сводный брат короля Фридриха Неаполитанского. У нее было два старших брата, кардинал Луиджии маркиз Карло. В 1490 году в возрасте двенадцати лет отец выдал Джованну замуж за 22-летнего Альфонсо Пикколомини, который в 1493 году стал герцогом Амальфи. Таким образом, Джованна стала членом неаполитанской королевской семьи. Брак их продлился всего 8 лет - герцог Амальфи стал жертвой имущественных разборок. В 1498 году во время поездки по своим владениям он повстречался с Карло Санфрамонди, графом Челано, который оспаривал земельные права Альфонсо в одном из тех районов. От словесных оскорблений противоборствующие стороны перешли к драке, соперники нанесли друг другу ножевые ранения, при этом Альфонсо был ранен тяжело, и один из слуг графа добил его. Оставшаяся вдовой 20-летняя герцогиня была на сносях и вскоре родила сына. В этом, собственно, ничего такого нет, обычная история по тем временам.

А вот дальше... А дальше началось то, что по понятиям того времени было совершенно недопустимо. Молодая вдова, ставшая регентом при своем малолетнем сыне (в те времена женщины не могли наследовать имущество после мужей, если в семье имелись наследники мужского пола - в данном случае сын, которого тоже назвали Альфонсо), стала бросать томные взгляды на своего управляющего Антонио Беккаделли. Беккаделли хоть и был дворянином, но его статус не позволял претендовать на руку столь знатной женщины, как Джованна, это как раз было бы примерно то же, что графиня де Бельфлор и простолюдин Теодоро. Дело в том, что Антонио был выскочкой: безземельным и беститульным дворянином - дворянство было жаловано его деду по отцовской линии всего лишь 40 лет назад относительно описываемых событий, и для родовитых аристократов он так и остался сыном торговца. Но любовь не знает классовых различий. Антонио ответил молодой вдове взаимностью, и через какое-то время они тайно обвенчались. Родился один ребенок, потом второй. А затем наступила и третья беременность. Скрывать брак становилось все труднее, и в 1510 году герцогиня совершила роковой шаг: во время поездки из Лорето в Санта-Марию она публично объявила о своем замужестве и наличии детей от нового мужа. По правилам того времени женщина, тем более знатная и тем более богатая, не могла сама решать, за кого ей выходить замуж - решение о браке принимал ее отец или старшие братья, иди дяди. Ее брат кардинал Луиджи, узнав такую ошеломляющую новость, приказал сестру, ее детей и ее мужа арестовать. Маркиз Карло ему в этом не препятствовал, а возможно, и полностью поддерживал идею отстоять честь семьи. Супруги решились бежать, но по раздельности - скорей всего, они подумали, что кардинал не посмеет причинить вред родной сестре и племянникам. Увы, эти надежды были напрасными. Герцогиня была схвачена по пути из Сиены в Венецию и была заключена вместе со своей служанкой и двумя младшими сыновьями в одну из башен замка Амальфи. После чего все они бесследно исчезли. Антонио Беккаделли, узнав об аресте семьи, укрылся в Милане. Ему удавалось скрываться почти три года, но потом в 1513 году подосланные кардиналом убийцы его все-таки настигли. История сохранила имя человека, руководившего поисками и убийством Антонио - капитан наемников Сильвио Савелли.

О судьбе Джованны и ее двух или уже трех детей от второго брака несколько лет никто ничего не знал - они просто исчезли. И только много позднее стало известно, что все они были задушены по приказу родного брата герцогини кардинала Луиджи.

Вы, конечно, можете спросить, откуда известно, что Лопе наш де Вега именно эту историю положил в основу своей пьесы? Де Вега знал об этих событиях. Об этом говорит тот факт, что среди его сочинений есть пьеса с названием "Мажордом герцогини Амальфи" - история была громкая и в литературе того времени она неоднократно воспевалась, да и исследователи творчества драматурга склоняются к тому, что именно эта история вдохновила Де Вега на написание "Собаки на сене".

О, времена, о нравы! - воскликните вы и будете совершенно правы. Отголоски кровавых обычаев той эпохи присутствуют и в комедии "Собака на сене": когда Теодоро советует Диане насладиться желанным возлюбленным при помощи обмана, чтобы остаться неузнанной, она отвечает:

Что, если он ее узнает?
Не лучше ли его убить?

Граф Федерико и маркиз Рикардо решают убить Теодоро:

Пусть даже обвинение вздорно,
чтоб честь семьи не запятнать, он должен умереть.

В финале, объясняясь с Теодоро, Диана говорит:

Я буду вашею женой.
А чтобы нашего секрета
Тристан не выдал никому,
То я, как только он задремлет,
Велю его схватить и бросить
В колодец.

Чудненькая комедия. В советской экранизации предложения Дианы убить возлюбленного и Тристана были исключены, что вполне понятно - романтизировать людей с подобными взглядами как-то не очень.

Ну и под конец портрет. Считается, что на нем изображена Джованна д'Арагона, герцогиня Амальфи. Обратите внимание на двух львов за ее спиной - они символизируют двух братьев, расправившихся с ней. Портрет написан в 1518 году, через 8 лет после гибели герцогини.

Другие статьи об этом фильме можно прочитать здесь.