StellarStepnyak

Обычно, отключаюсь от всего происходящего, втиснувшись в маршрутку. А в тот раз на остановке вообще чуть дуба не дал. В ожидании автобуса. Короче, подошла эта гребаная маршрутка, толпа вдавливает меня внутрь, плюхаюсь на сиденье и пытаюсь вздремнуть. Напротив сидят две настолько шикарные девицы, что  полностью сомкнуть глаза не получается. Невольно становлюсь очевидцем следующего диалога.

- Ксюх, ну сама посуди, ну Артем ведь не резиновый, - убеждает одна, - Все эти брендовые худи, парки, шарфики - они ведь огромных денег стоят?! Если он тебе не интересен, зачем принимаешь эти дорогие подарки?

- Кто сказал,что он мне не интересен?,- усмехается Ксюха, любуясь свежим маникюром.

- Я не о том, - вздыхает подруга, - Ты принимаешь подарки, которые не совсем дешево стоят. А Артем,на сколько я знаю, не мажор. Но тебе то на все попросту пох@й!  Ты все эти дорогие игрушки принимаешь с улыбкой Моны Лизы. И молчишь. То есть, даешь ему понять, что ситуация требует какого-то продолжения.

- Требует, - отвечает Ксюха, кусая губы, - Ситуация требует тринадцатого айфона.

- Бл@, ты  невозможна!, - заливается подруга. По видимому, ей с трудом удается сдерживать себя, - Окей, едем дальше. Допустим, тащит он в зубах этот самый айфон. Дальше-то что? Ты реально готова начать с ним серьезные отношения?

Ксюха изумленно пялится на подругу.

- Какие еще, в жопу, отношения?, - с досадой выдает она, - Обойдется! Кисоньку получит разок-другой, и свободен! Я что, замуж теперь за этого лоха  должна выйти?!..

Через пару остановок они сошли. А мне представлялся,почему-то, мифический парень на четвереньках. С тем самым айфоном в зубах.

Помню, отлеживаюсь, как-то с дикого бодуна. Приходит моя ненаглядная с работы, приносит пакет с бутылками пива. Ворча ставит все это на стол и уходит смотреть  ( в кои разы!) "Титаник". Все как обычно с периодичностью раз в пять лет. Я оживаю с первых глотков холодной "Балтики". Моя дорогая на пятьдесят восьмой минуте просмотра начинает всхлипывать. Мне это уже порядком надоедает.

- Дорогой, как же это ужасно и одновременно прекрасно!..., - не выдерживает Аделя.

- Ничего ужасного здесь нет, - бурчу я. - Правильно пацанчик сделал, что ушел под воду. Допускаю, что у него, возможно, не было выбора. Но , тем не менее, все удачно для них сложилось.

Пожалуй, мне не стоило так категорично о ее святыне. Я рисковал получить мною же опорожненной бутылкой по лбу. Но душа требовала простора. Мысль свободно парила над  серой суетой бытия.

- Ну посуди сама, - продолжал я, закуривая , - Ну что их ждало в дальнейшем, кроме разочарований и обид? Ну, допустим, приплыли они в свою Америку. Махнули приветственно Статуе Свободы. Дальше то что? Ну, поженились, к примеру. Если эту Роуз кто-то еще  отдаст  замуж за голодранца! А дальше все по наклонной. Селятся они в каком-нибудь районе Нью-Йорка, или Чикаго. Не важно. Здесь важно то, что Роуз исправно и часто рожает, а Джек, высунув язык, бегает по городу в поисках заработка. Вряд ли его новая родня вложится в него, как в художника. Хорошо, если еще приданное за жену дадут. Дальше Первая Мировая. Если его не убьют, он рискует вернуться с войны одноногим , или морально искалеченным. Возможно, во время Процветания что-то и сколотит. Но впереди Великая депрессия. И вот, представь такую картину : толстая, неухоженная Роуз, брюхатая очередным продолжателем рода Доусонов, в засаленном платье и грязном чепчике, ежедневно пилит спивающегося Джека. Старшие дети продают газеты, убивают себя на фабриках и в портах, лишь бы как-то вытянуть семью. Бедняга Джек, в попытке прокормиться, считает чуть ли не удачей бесплатные супы и те крохи, что выручает за никому не нужные картины. Виски и ежедневная грызня с Роуз становятся его обыденностью. Вполне ожидаемо, что раз в неделю он ставит ей бланш.  Печалька, одним словом. И даже, если Джеку повезет в эпоху Рузвельта, не забывай, что впереди еще и Вторая мировая. Куда он так же рискует быть призванным. Так как подпадает под мобилизацию.

Аделя еле слышно всхлипывает. Пожалуй, зря я все это затеял.

- Не расстраивайся, -  нежно утешаю я жену, - Возможно, это плавание и скоротечная любовь - единственное хорошее, что было в их жизни. Уж лучше пусть он останется в ее памяти молодым и любимым...

- Все то у тебя через жопу!, - негодующе восклицает жена, - Ну неужели нельзя представить, что они зажили бы по-человечески?! Прекрасная семья, чудесные детки, достаток. Ну живут ведь как-то все остальные?!...

- Живут, - холодно кивнул я, откупоривая вторую бутылку, - Еще как живут. Но фильмов о таких семьях - увы, почти не снимают. Что интересного можно показать о скучной, благополучной, зажравшейся от достатка семье?!..

- Капец у тебя логика ... - ответила моя ненаглядная, - в следующий раз сам за пивом поползешь. Блин, весь вечер испортил!

Провел урок в пятом классе, распахнул двери, выпуская в прохладу коридоров детей. Входят технички, выгоняя остатки детворы и меня иже с ними. Влажная уборка, кварцевание. В просторном отсеке коридора у нас расположены стенды с художественной литературой. На полках практически все, что некогда согревало  душу бывшего пионера.Рядом лакированный столик, несколько стульев. Все это расставлено в  наивной надежде на то, что утомившиеся  школьники будут почитывать на переменках . Мои пятиклассники давно умчались по своим делам. Большинство, конечно же, в буфет. За столиком вполне уныло скучают несколько интернетных  бедолаг. Пробегаю глазами по книжным рядам.

- Заманчиво и роскошно!, - киваю на книги, - Я о таком собрании разве что мечтал, а для вас ноу проблем, как говорится.

Софочка недоуменно смотрит на меня.

- Мечтал о личной библиотеке подобного содержания!, - объясняю ей., - Здесь и Гайдар, и Жюль Верн, и чего только нет!

Дети стараются смотреть на солидные полки заинтересованно. Савелий для такого случая даже протер линзы очков.

- Если бы мне было десять-одиннадцать, я бы здесь в буквальном смысле слова ночевал, - покачал я головой, - Только представить себе : Думбадзе, Тихомиров, Симонов, Алесь Адамович ... А вот и моя любимая - "Остров сокровищ" Стивенсона!

Дети недоверчиво глядят на книжные ряды, а я возвращаюсь в кабинет. Спустя несколько минут влетает разгоряченная Софья, и не скрывая восхищения, с порога выдает:

- А Савелий книжку порвал! Аж надвое!

Я недоуменно смотрю на девочку. За ее спиной маячит поникшая фигура Савы. В глазах ребенка вся скорбь мировой истории.

- Савушка, ну что же ты так?!..

- Надвое!, - не унимается восторженная Софья, - Он пытался читать, а Мансур в этот момент его толкнул! Ну и вот результат!

Савелий убитым взглядом оглядывал свои преступные ладони. В глазах мальчишки стояли слезы. По моему, он был близок к обмороку. Действовать надо было решительно. Я почувствовал себя хирургом в полевых условиях.

- Книгу сюда! Вернее, то, что от нее осталось!, - скомандовал я решительно, - Клей, ножницы и Мансура!

Счастливая Софья пулей вылетела в коридор.

Пока я собирал и склеивал по частям картонное наследие советской эпохи, мальчишка, захлебываясь, обильно размазывая по щекам слезы, пытался объясниться.

- Да не плачь ты так!, - улыбнулся я , - Сейчас починим книжку и станет как новая.

- Как же глупо полу-получиииилось!, - не унимался пацан, - Я же только посмотреть!... Присел за столик ... А противный Мансур!... Ай-яй-яй!... Ну зачем он так, подлый?!... Взял и рванул меня за пиджаааак... А она возьми и - и ...  порвааалась! И ведь, самое главное ... Это была ваша ... самая любимая кни-книиижка!...

И пацан заревел так горько, что я только сейчас сообразил, что держу в руках Стивенсона. Того самого. Ну а Савелий, добрая душа, скорее всего решил, что это и был тот самый экземпляр. Та самая книжка. Которую его учитель читал больше тридцати лет назад.

Кажется упоминал,что счастливые мои годы студенчества пришлись на лихие девяностые. Незабываемые годы!  Потертая куртка, джинсы-мальвины ,кепка-жиганка... К слову, джинсы буквально вчера дал "погонять" брат, поскольку в город еду. Видавшую виды кепку-жиганку , прикрывающую  макушку, снял  вчера с такого же доходяги. В кармане в лучшем случае пятьдесят рэ. Или дырка от кармана. Ну и все остальное в таком же духе. Какими-то виртуозными движениями  умудряешься калдырить с однокурсниками,пропуская при этом пары. Одному Богу известными путями удается  где-то жить, кошмарить  местные общаги, бродяжничать, и при этом успешно сдавать зачеты и экзамены.Но ты счастлив при этом. И вот, бывало, идешь по улице, а навстречу веселый поток студенток с других курсов и факультетов. Мелькают изящные шубки, новенькие турецкие кожаные плащи, цокают по тротуару точеные ножки в дорогих сапожках. Лица горделивые, глаза либо вниз, либо сквозь тебя. К таким знакомиться подходить даже как-то неудобняк. Сто процентов я им не симпатичен. Видимо, они за километр видят во мне какого-то бродяжного урлу. Кроткие до той минуты девичьи личики в один секунд принимают кирпичный налет неприступной крепости, едва угадав твои намерения. Помимо пустых карманов я обладал тонкой,ранимой душой. Иногда  глубоко расстраивался, глядя на подобную реакцию. В голову лезли знаменитые слова Фаины Раневской на счет роскошного павлиньего хвоста , пафоса и прочей  куриной жопы. Видимо, это слабо утешало, но со временем я вырос и об этих забавных  моментах  почти забыл. Тем более,что одна из таких чуток позже вышла за меня замуж.  И жизнь покатилась по своей колее.

Как-то раз подвожу дочь до универа. Нужно спешить на работу, а моя грациозная мадам продолжает что-то надменно выговаривать по телефону своим однокурсницам. Я ей кивком показываю на корпус универа, давая знать, что ей пора. Доча вспыхивает, царским жестом толкает дверь автомобиля и важно ступает на тротуар.

- Заберешь после третьей пары!, - ультимативно кричит мне на прощание.  Ее робко окликают какие-то два ботана  в удлиненных пиджаках. Она едва удостаивает их взглядом.

Я медленно отъезжаю и оглядываюсь.Моя снежная королева уверенно прет по мостовой, прищуренные глаза глядят поверх толпы, зубы плотно сжаты, морда просит кирпича.  Отъехал уже порядочно, но даже с такого расстояния  разглядел ее монтикот цвета кофе с молоком , вгрызавшийся в толпу словно нож в масло.

- Так на что ты жаловался в юности?!, - задумчиво вопрошаю себя, переключая радио в поисках ретро-композиции, - О каком павлиньем хвосте и пафосе ты там скулил? Те безымянные красотки хотя бы иногда смотрели на тебя. Не то что эта горгона!..  За которой вечером по первому звонку помчишься. Холодный дафлкот со стальным взглядом. Который сам же и породил.