RadUrkagan

Пост GeneralPinochet не историческое исследование, а политическая агитация, упакованная в наукообразие. Он убедительно звучит для неподготовленного читателя, но рассыпается при первой же проверке.
Вы написали яркий Пост, но он строится на подмене понятий и игнорировании исторического контекста.
Вот Вы приводите цифру в 56% грамотных, ссылаясь на министра просвещения. Но что такое “грамотный” в понимании того времени? Это умение прочитать по слогам “Отче наш” и подписать своё имя. Более 90% населения были крестьянами, живущими натуральным хозяйством, где навыки чтения и письма были попросту не нужны. У них не было ни времени, ни денег, ни стимула, чтобы учиться.
Вы сравниваете Россию с Англией и Францией, но упускаете, что там система образования строилась столетиями, была обязательной и поддерживалась государством.
В России же даже проект “Школьных сетей” так и не был принят из-за бюрократии и нехватки средств.
Вы пишете: “Если крестьянин хотел бы учиться, он бы нашёл способы”, но это ловушка.
Пример Ломоносова есть исключение, а не правило. В условиях последствий крепостного права и сословных ограничений у простого человека просто не было возможности “захотеть”.
Даже если предположить, что 40% населения умели читать по слогам, это не делает царскую Россию “страной образования”.
Провал системы образования был не в отсутствии школ, а в отсутствии политической воли и системного подхода.
Вы пишете о “грандиозных задачах” , но царское правительство их не ставило.
Это и есть главная разница. Плюс ко всему, Вы игнорируете внешнеполитический контекст. Запад никогда не был заинтересован в сильной России. Даже если бы царское правительство взялось за образование всерьёз, его бы не оставили в покое.
Нынешние события это подтверждают.

Ваш пост это попытка обелить царскую Россию, не учитывая её реальных проблем.
Если бы образование в империи было таким, как Вы его описываете, большевикам не пришлось бы проводить ликбез в 1920-е годы. Факты говорят сами за себя.
Вуаля.

Хотел бы добавить одно наблюдение из собственного полевого исследования.
Вы пишете о замене старых ценностей суррогатами.
Я бы сказал, что в наше время Нигилист, предсказанный Ницше (тот, кто осознаёт пустоту и мучительно ищет выход), трансформировался в Отрицушника.
В чём разница? Классический нигилист (по Ницше) это тот, кто чувствует боль от обесценивания и пытается с ней справиться, пусть и через болезненные искания.
Отрицушник это нигилист, который принял пустоту как норму и возвёл цинизм в добродетель.
Он не ищет новые ценности, а отрицает саму возможность их существования.
Он не страдает от отсутствия Бога, а кичится этим отсутствием, используя его как оправдание для гедонизма, зависимости и морального релятивизма.

Отрицушник - нигилист, который перестал мучиться пустотой и начал её эксплуатировать.
Он не блуждает сквозь бесконечное ничто в поисках выхода, как Ницше.
Он обустроился в этом ничто, построил в нём шалаш из циничных анекдотов, групповых мифов (вроде "мы - Икары") и химического кайфа и объявил это свободой.
Он не хочет быть Сверхчеловеком, потому что это требует ответственности и творчества.
Он предпочитает быть потребителем Пустоты, который отрицает даже необходимость выхода, а не только Бога. В этом смысле Отрицушник не пройденный этап, а тупиковая ветвь нигилизма. Он не ищет ответ на вопрос Ницше (хватит ли смелости создать ценности?), а отрицает сам вопрос, заявляя, что ценностей нет и быть не может, а значит, можно делать что угодно, лишь бы было кайфово и пох.
Это и есть тот самый суррогатный божок, которого Вы упоминаете, только в его самой убогой и циничной форме. Не идеология, не государство, а само отрицание как способ существования. Поэтому, когда Вы спрашиваете в конце: "Современный человек нашёл себе замену или блуждает в ничто?", я отвечаю: "Есть те, кто ищет, но есть и те, кто блуждание объявил конечной точкой, возвёл цинизм в культ и называет это жизнью".
Это и есть наше время - время, когда "Отрицушник" празднует победу над Безумцем, который когда-то предупреждал об опасности.
Спасибо за Ваш пост.
Он стал идеальным философским обрамлением для моего исследования.
Вуаля.

Успех Китая заложен в формуле - Рынок, Контроль, Смысл (ред.)

Успех развития Китая (КНР) часто сводят к спору плана и рынка. Одни говорят о невидимой руке рынка (рыночек порешает), другие о сознательном управлении, но реальная Система устойчивости сложнее.
Она состоит из четырёх взаимосвязанных элементов - внутренней Триады (Рынок, Контроль, Смысл) и внешнего контура (Глобализация).

Внутренний контур, Триада сил
Рынок (Энергия роста).
Он порождает личную предприимчивость, подталкивает к соперничеству и развитию новых технологий, но у него есть и слабые места - неизбежное расслоение общества (кто-то богатеет, кто-то нет), возникновение финансовых "пузырей" и склонность к планированию только на ближайшее время. Без рынка экономика теряет ориентиры и останавливается, но сам по себе он не даёт ответов на вопросы вроде: "А на сколько это хватит?" или "Кому от этого будет хорошо?"
Контроль (Стратегический вектор).
Он помогает ставить далёкие цели, сглаживать экономические потрясения и беречь независимость страны. Обратная сторона медали - опасность того, что всё погрязнет в бюрократии, подавление личных свобод и давление на предпринимателей. Без контроля рынок превращается в джунгли, где каждый сам за себя.
Смысл (Идеологическая легитимность).
Это конфуцианские традиции и идея о возрождении нации. Она сплачивает людей и объясняет, почему нужен жёсткий контроль. Риск здесь в том, чтобы не уйти в крайности, не зациклиться на старых догмах и не оторваться от жизни. Без такого смысла даже очень успешная экономика становится бессмысленной "беличьим колесом", а люди просто бездушными шестерёнками.

Но все эти "структуры" или схемы не будут работать без участия людей. Китайская система держится не просто на правилах и законах, но и на глубокой культуре - конфуцианской мудрости, которая столетиями прививала уважение к старшим, порядок и важность общих интересов выше личных. Это не просто какая-то абстрактная "идея", а как бы человеческая основа, благодаря которой держится равновесие, которое в других странах легко нарушается, когда каждый думает только о себе.
Коммунистическая партия Китая (КПК) выступает в роли главного судьи или балансира. Она держит все эти силы в подвижном равновесии, не давая Рынку превратиться в полный беспорядок, а Контролю в застойную, безжизненную систему. КПК это не просто чиновничий аппарат, это ещё и хранитель той самой Идеи, которая оправдывает далёкие планы и связывает их с многовековой историей страны.

Внешний контур - топливо Системы
Внутренняя триада Китая не сработала бы в изоляции. Западные инвестиции, перенос производств, вступление в ВТО (2001) и доступ к мировым рынкам сбыта стали тем топливом, на котором вырос внутренний Рынок. За счёт внешнего притока капитала государство профинансировало инфраструктуру Контроля и мегапроекты Смысла.
Однако это топливо заканчивается. Сегодня, в условиях западных санкций, технологической блокады и удорожания внутренней рабочей силы, модель КНР проходит главное испытание: сможет ли Триада удержать стабильность без опоры на внешнее глобальное топливо?
Если она выстоит, то это будет доказательством, что Триада работает как самодостаточный механизм. Если нет , значит, её успех был временным эффектом глобализации, а не устойчивой формулой.

Системный вывод
Китайская модель есть целое искусство - умение управлять противоречиями при помощи сильной государственной Власти. Внутреннее равновесие этих сил позволяло стране очень быстро расти, пока Глобализация снабжала её ресурсами извне. Сегодня же настало время для проверки на прочность. Ответа пока нет. Но вопрос уже встал во весь рост и это главный урок - ни рынок, ни плановое хозяйство, ни даже просто красивая идея сами по себе не дадут результата.
Работает только их умелое сочетание. Причём для такого сочетания нужны не только продуманные системы, но и люди, способные всё это поддерживать и держать в равновесии.

Ближайшие годы станут моментом истины для КНР. Если Триада сможет перестроиться на внутренние источники и выдержит внешнюю изоляцию, это докажет жизнеспособность автономной китайской модели. Если нет , то История признает этот взлет лишь временной флуктуацией эпохи Глобализации.

P.S. Вся эта китайская Триада - масштабированная копия советского НЭПа 1920-х годов.
В.И. Ленин еще сто лет назад понял, что без Рынка экономика задыхается и временно разрешил частный капитал, оставив за партией командные высоты и жесткий Контроль.
Да, в СССР НЭП свернули по объективным историческим причинам - надвигалась большая война, страна была в кольце врагов и рыночный сектор не мог дать сверхбыструю индустриализацию . У СССР тогда физически не было времени.
А у Китая в 1980-е годы это время появилось благодаря мирному внешнему контуру и Глобализации и Дэн Сяопин (который учился в Москве как раз в разгар НЭПа в 1926-м) превратил этот советский маневр в долгосрочную стратегию.
Так что концепция не просто "могучая", она исторически преемственная.
Имеющий глаза - да увидит!

Вопрос к читателям - как вы думаете, может ли эта триада работать в других условиях?
Или китайский опыт это исключение, которое подтверждает правило?

Роман Александра Зиновьева «Зияющие высоты» написан в 1974–1975 годах. Первая публикация вышла в 1976 году в швейцарском издательстве L’Âge d’Homme. В СССР книга распространялась в самиздате, а легально её издали только в 1991 году.

"Зияющие высоты" стали тем самым рубежом, после которого в среде шестидесятников произошёл серьёзный идейный и личный разлом.
И дело тут в нескольких вещах сразу.
Почему книга так задела? Всё в том, как Зиновьев построил роман.
Он создал сатирическую антиутопию о вымышленном городе Ибанске, где через гротеск и маски показал механизмы советской системы: бюрократию, конформизм, подмену живого мышления формальными ритуалами.
Но ключевой момент - многие читатели из интеллектуальной среды узнали в этих масках себя и своих коллег. Персонажи не были анонимными , за прозвищами легко угадывались реальные люди.
Например, Мераб Мамардашвили выведен как Неврастеник, а Юрий Карякин также стал одним из объектов сатиры.
Для шестидесятников, которые искренне верили в возможность "социализма с человеческим лицом", в реформу Cистемы изнутри, такой удар был особенно болезненным.
Они видели в Зиновьеве не внешнего врага, а своего человека из той же тусовки, который теперь безжалостно препарировал общие иллюзии, вскрывал двойственность, показывал, как личные амбиции и страх подменяют подлинную мысль.
Возникало чувство, что автор типа предал общую миссию, сведя сложную интеллектуальную работу к памфлету и обнажив грязное бельё.
Как это проявилось у конкретных людей ?
Мераб Мамардашвили. Его реакция была связана с тем, что в образе Неврастеника он увидел не просто карикатуру, а отражение собственных поисков и того, как Система может искажать мысль. Для философа, который делал акцент на личной ответственности и живой философии, это было болезненным опытом - осознать, что его работу воспринимают как часть того самого механизма, который он пытался преодолеть.
Юрий Карякин тоже воспринял книгу остро.
В своих размышлениях Карякин позже писал, что в "Зияющих высота" Cистема показана как сила, которая душит людей не только сверху, но и руками их же коллег, через зависть, подсиживание и внутренний червь. Для него это было подтверждением опасений, что даже внутри интеллектуального сообщества царят разрушительные практики.
К чему это привело? В результате в среде, которая раньше казалась относительно сплочённой, возник раскол. Часть интеллигенции встала на защиту Зиновьева, видя в книге смелую критику Системы. Но другая часть и именно те, кого узнали в сатирических образах или кто опасался, что такая критика разрушит и без того хрупкое пространство для диалога, - отвергли автора.
По воспоминаниям, многие знакомые перестали общаться с Зиновьевым, звучали обвинения в "доносе на советскую интеллигенцию". Напряжённость росла, и в целом это усилило ощущение разъединённости в интеллектуальной среде.
Так что "Зияющие высоты" стали не просто книгой, а точкой бифуркации , они обнажили глубокие противоречия - между желанием реформировать Cистему и страхом перед её тотальным разрушением, между личной ответственностью и коллективной солидарностью.
Вуаля.
P.S. А по сути - критикам крайне не понравиласть критика их самих

Встретил тут мнение на просторах Пикабу :"Забавно, как потомки батраков и крепостных переживают за убиенного Царя-упыря, которых их гнобил и даже не считал за людей"
и решил попробовать понять, почему так происходит...
Когда человек пренебрегает своими предками, он не просто выражает какое-то мнение, а совершает глубокий акт самоопределения.
Отказываясь от своего прошлого, пытается обрести совершенно новую, "чистую" идентичность, чтобы почувствовать себя принятым или желанным в какой-то новой для себя социальной группе или иерархии. Это происходит отнюдь не в результате вдумчивого анализа Истории, а скорее является инстинктивной реакцией, неким защитным механизмом от всего сложного и многогранного. Мозгу гораздо легче объявить своих предшественников "чернью" или просто "плохими", чем признать их неотъемлемой частью себя.
Так возникает своего рода "историческое сиротство" - состояние, когда человек разрывает все связи со своим родом и сам этот разрыв становится ценой, но самое парадоксальное в том, что эта плата ничего не даёт, кроме пустой Иллюзии.
Отвергая своих, человек на самом деле не возвышается и не становится лучше.
Вместо этого он лишь запирает себя в новой клетке - под диктатурой своих же внутренних комплексов. И это не столько про политику, сколько про некий ритуал.
Ритуал, который держит его в той же самой двоичной, черно-белой логике, из которой он, как ему кажется, так отчаянно пытается выбраться.
Вуаля.

P.S. Этот текст не о том, правы ли монархисты или большевики, а о том, как устроена сама потребность отрекаться от своих корней, чтобы почувствовать себя "новым" человеком.
Механизм работает в любой идеологии.