Незабвенные девяностые, это же время года, командировка.
Сидим в Витьком в нашей комнатёнке, по углам раскиданы монтёрские лазы, объём работы на день выполнен, в окно светит солнышко и отражается в двух пустых стеклянных стопках, стоящих на пустом же столе.
Вдруг, нечаянная радость - пришла ответственного вида бабулька, что сидела в конторе на телефоне:
- Ребятки, звонили с сельпо - вам там чегой-то привезли, - и подмигивает, внезапно.
Мы с напарником переглянулись и тоже бабке подмигиваем:
- А что, Мария Степановна, привезли-то? С конторы нашей или ещё откуда?
- А вот леший его, сынки, знает - с вашей или ещё откуда? Мне велено было передать, я и передаю. - и вновь подмигивает. Бабка завзятая картёжница, раз десять с ней играли, по двугривенному ставка с носа - считай, на интерес. Мелочь тогда уже ничего не стоила. Да хоть бы и мелочи сейчас горсть - руки болят от работы, хоть граммов по соточке-второй водочки, да на каждый глаз...
- Идитя, через час сельпо закроют. - Степановна окинула взором холостяцкую понурость комнатёнки и проследовала обратно на пост.
- Ну и? Кто пойдёт сугробы мерять? Орёл или решка?
- Найдёшь хоть копейку, сам пойду! На цу-е-фа, может? Ой, прости, всё забываю, - у Витька два года назад проводом об изолятор срезало три верхних фаланги, как-то нижепоясно такое предлагать...
- Давай надои, тридцать сек. Пойдёт?
- Пойдёт! - выскакиваем со стаканчиками на улицу и подставляем их под резвую капель с внушительных сосулек. - Три, два, раз, поехали!
Надои. Надоями нас, еще в восьмидесятые годы, мучали на политинформациях - мы жили в сельской местности и наши "градообразующие" совхозы-колхозы стремились выйти в передовики социалистического соревнования. По намолоту с гектара, по фуражу, по надоям молока с фуражной коровы. Вся эта статистика, наравне с достижениями в других отраслях советского хозяйства вкупе с достижениями советских спортсменов, публиковалась в местных "брехунках" и набивала дичайшую идеологическую оскомину.
Мой стакашок наполнялся гораздо быстрее витькова, как вдруг из-за наших спин раздался звонкий голос:
- Здрасть! Ой, а что это вы такое делаете? - обернувшись, мы увидели двух смеющихся девчат. Судя по аромату свежей выпечки из их авосек немудрено было понять, что девчонки возвращались с соседнего хлебозавода, со смены. Мы, хором:
Умудрённый опытом Витёк умудрился таки удержать стакан. Я же блять наступил на скользкий сталагмит под своей сосулькой и хряпнулся на него аккурат переносицей. Сразу - кровь из носа. Да пофиг на неё - конфуз-то какой! Стыдоба-стыдобушка...
Девушки охнули, подбежали. Давай помогать, юшку утирать. Зашли в каморку. Витя сразу смекнул, что километр по сугробам туда, второй обратно и свалил в сторону сельпо. Ну, а я попал в прелестные ручки спасительниц, посланных нам волей случая. Мне прикладывали снег в носовом платочке, потом хотели послать прибывшего Витька к Степановне за аптечкой, а он достал из посылки бутылку чистого спирта - бабка не зря подмигивала, нам за шабашку местный мужичок сослал гостинцы, оказывается!
Степановну мы не забыли, кстати - отнесли ей к чайку пирогов и сальца отшмаковали. Бабулька язык за зубами умела держать - у Риты (которая с Витьком потом начала встречаться ) бывший на всю башку тронутый был, если бы узнал про нашу "вечернюю дойку", мог с местными подкатить и больно нам надавать)
Вот такая вот дойка, малята. А если я пропустил какой важный момент, тапками можете бросать - не нейросеть кака-нибудь "воспоминаниями" делится))
Юмор
