Случаи из практики
13 постов
На волне постов, что я узнал работая...
Когда-то давно я верил, что наша наркология помогает. Но чем дольше я работал, тем больше понимал: нет, она культивирует зависимость.
Почему? да все просто)
В мировой практике зависимость — это медицинская и психологическая проблема. В России — позор и преступление (карательная психиатрия из СССр).
За рубежом: пациент получает терапию, поддержку, доступ к заместительному лечению, множество групп АА, АН.
У нас: учет в наркодиспансере, стигма, угрозы лишения прав, работы, водительских удостоверений (и это отпугивает тех, кто еще хочет помощи, но не знает, что делать)
Результат? Люди боятся обращаться за помощью до последнего.
"Кодирование" (внушение страха) — вместо работы с причиной зависимости.
Принудительное лечение — хотя ВОЗ давно признала его неэффективным (да-да, до сих пор в наркодиспансерах могут удерживать насильно, особенно если чел. от начальства или минисры).
Отказ от доказательных методов (например, бупренорфина, налтрексона) — потому что "это подмена одной зависимости другой".
Капульники всем подряд, и это формирует у алкоголиков рефлекс, забухал-прокапался, забухал-прокапался.
Без психотерапии и медикаментозной поддержки рецидив почти неизбежен.
Зависимость редко приходит одна. Депрессия, тревога, ПТСР — частые спутники. Но у нас:
Нет интеграции наркологии и психиатрии.
Психотерапия — "для богатых" и для "галочки", а не часть реабилитации. Работают психОлухи, которые о зависимости вообще представления не имеют.
У "буржуев" dual diagnosis (двойной диагноз) — стандарт. У нас — либо "прокапают", либо отправят к "батюшке замаливать грехи". Ни разу за 18 лет работы не видел, чтоб кроме хр.алкоголизма ставили например ГТР, ПТСР, ТР, депрессивный эпизод.
Частные клиники обещают "гарантированное излечение за 1 сеанс". Государственные диспансеры часто не имеют ни мотивации, ни ресурсов помогать по-настоящему. Но в госках есть СТАТИСТИКА, на которую все и работают. Сказали снижать количество алкашей, значит снижают в цифирках.
P.S. взгляд чисто субъективный, работал в Республиканском диспансере, может в других все иначе. Все совпадения случайны, действующие лица вымышлены.
Ко мне пришел предприниматель, который хочет развивать личный бренд, но… не может даже отдать команду персоналу начать вести соцсети. Любая публикация с личной фотографией вызывает панику. Разбираемся — и оказывается, дело не в неуверенности, а в глубоко встроенных правилах выживания, которые ему транслировал отец — офицер МВД 90-х.
Из детских воспоминаний, когда каждый день внушалось:
🔹 «Не вздумай говорить по телефону, куда и во сколько идешь — прослушка!»
🔹 «Договаривайся о встречах только под кодовыми названиями. Иначе проследят».
🔹 «Один дома? Молчи. Едешь к бабушке? Ни слова о датах и месте — вдруг украдут?»
🔹 «2 года подряд в школу — только с водителем от МВД. Иначе тебя выкрадут в первый же день».
Это не паранойя. Это 90-е.
Тогда эти правила спасли семью. Но сейчас они превратились в "внутреннюю тюрьму": даже мысль о публичности вызывает тревогу. Бизнес требует продвижения, но тело и мозг кричат: «Опасно! Предательство! Угроза!» И это реально сковывает на телесном уровне здорового мужика.
Что делать?
1️⃣ Признать: да, угрозы были реальны. Но твой контекст сейчас — другой.
2️⃣ Отделить прошлое от настоящего: какие риски актуальны, а какие остались в 90-х?
3️⃣ Начинать с малого: например, аватарка в очках или текстовые посты без фото.
Страх, который когда-то защищал, теперь мешает расти. Но выход есть — постепенная перезапись правил.
Как думаете, можно ли научиться доверять миру, если когда-то это доверие могло стоить жизни?»*
💬 P.S. А вам знакомо чувство, когда «правила безопасности» из детства вдруг начинают мешать во взрослой жизни? Как справляетесь?
«На приёме — молодая девушка с настойчивым голосом внутри: "Будь удобной. Не выделяйся, носи "маски". Иначе — одиночество".
Её детство оставило ей в наследство страх отвержения, который теперь диктует правила: "...Говори "да", даже когда хочешь сказать "нет". Стыдись и оспаривай свои желания...".
В регрессии всплывает сцена: девочка, желанные ролики, мамин ультиматум: "Катайся, пока не научишься, без права на ошибку". А потом — предательство: ролики просто исчезли, мама их продала.
Ещё эпизод: 5 лет, самовольно отрезанная челка — и ледяное молчание матери два дня. Вывод, который сделала ребёнок: "Мне нельзя быть собой".
Сейчас мы идём к новому убеждению: "Можно быть собой. Можно ошибаться. Можно говорить "нет" — и мир не рухнет". Но здесь возникает сопротивление: "Я не верю, что так можно". В памяти всплывает река, надувной круг, взрослые, которые не верили в неё и высмеивали манеру плавать. Их неверие стало её внутренним голосом.
Так рождается наша задача: не просто сменить убеждение, а пережить другой опыт. Научить её: "Ты можешь. Даже если дрожат руки. Даже если страшно". Потому что терапия — это не только про осознание. Это про то, чтобы заново поверить в себя — и начать действовать.
*P.S. Если вы узнали в этом описании себя — спросите себя сегодня: *
— Что я действительно хочу прямо сейчас?
— Какой шаг я могу сделать к своей "неудобной" правде?
И да, вас не бросят за это. А если кто-то уйдёт — это не катастрофа, а освобождение места для тех, кто примет вас настоящей.»
Очень часто в своей практике сталкиваюсь с тем, что в момент формирования психической травмы многие слова значимых людей воспринимаются буквально и дословно.
Один из ярких примеров случился год назад, на прием пришла девушка с симптомами ОКР.
Из анамнеза известно, что началось данное состояние в 2019, когда после некачественно сделанной косметологической процедуры, начались проблемы с кожей лица. Девушка сотни раз на дню подходила к зеркалу, рассматривала существующие проблемы, искала и находила все новые и новые. На данный момент явных проблем с кожей у нее нет, но даже если появляются периодически, тревога зашкаливает. Теперь она стала акцентировать внимание на то, что раньше бы не заметила. Прыщики, неровности, морщины и тому подобное.
В регрессии прошла череда событий прямо или косвенно связанных с внешним видом. Но корневым было событие в 7 летнем возрасте, когда отец, который провожал девочку в школу на полном серьезе говорил, что: "ты должна быть лицом нашей семьи, должна думать, что скажут люди, должна думать, как не потерять лицо".
Детский мозг воспринял посыл слишком буквально, что "...если я потеряю лицо (стану некрасивой), меня не будут любить, ценить, я буду ненужной..."
Проблемы с кожей стали причиной рестимуляции психотравмы и убеждения "если я некрасивая, значит ненужная" вышли на первый план по убеждениям.
Сформировали новые убеждения. Посмотрим на результат.
Изначально девушка не дала согласие на публикацию. Прошел год. Согласие на публикацию получено. И вот, что девушка описала в динамике: Прямая речь, без исправлений. Так работает рескриптинг.
" ...Я часто возвращалась к этому воспоминанию ,но только для того, чтобы сказать себе ,что это просто слова отца, которые ко мне как ко взрослой девушке никакого отношения не имеют, это его мнение, о том, что вместо того, чтобы посмотреть на себя ,на свои действия ,он почему-то перекладывает ответственность за репутацию всей семьи на одного маленького ребенка. Что вместо того, чтобы прививать ребенку радостное отношение к жизни, он вгоняет свою дочь в рамки, которые потом еще очень долго будут с ней и с каждым годом ,эти рамки будут становиться все меньше. В общем, несмотря на то ,что ОКР все еще со мной, тот сеанс дал мне возможность не винить себя в слабости характера, дал понять, что мое самобичевание и очень требовательное отношение к себе - это не черта характера, а результат воспитания, последствия которого можно и нужно исправлять..."
Сегодня поговорим о том, с чем сталкиваются многие пациенты на антидепрессантах, — о СИОЗС-индуцированной апатии. Да, эти препараты могут быть настоящим спасением для тех, кто борется с тревогой или депрессией, но иногда они приносят с собой неожиданный 'бонус': состояние, когда эмоции будто выключены, совсем выключены, да, и хорошие и плохие. Мотивация же находится где-то на уровне 'я бы может и да, но зачем?'.
И если в тревоге или депрессии у человека есть хотя бы отрицательные эмоции, то тут совсем ничего... И это мучительно, и именно по этому люди, которые не поддерживают контакт с врачом, отказываются от приема препаратов. Уж лучше плохо, чем вообще никак.
Снижение дозы. До минимальной эффективной.
Смена антидепрессанта на препарат другой группы.
Добавление препарата другого класса (антипсихотики)
С точки зрения когнитивной составляющей:
Осознайте и примите.
Первый шаг — признать, что апатия есть, и это не ваша вина. Это не лень, не слабость, а возможный побочный эффект лечения. И да, это временно.
Малые шаги — большие результаты.
Мы не будем ставить грандиозные цели. Начните с малого: встать с кровати, сделать чай, пройтись до угла дома. Каждое действие, даже самое маленькое, — это победа.
Планируйте, но без фанатизма.
Составьте список дел на день, но пусть он будет реалистичным. Одно-два дела — достаточно. И не забудьте похвалить себя за выполнение.
Экспериментируйте с активностями.
Попробуйте что-то новое, даже если кажется, что 'мне это не интересно'. Иногда интерес приходит в процессе. Рисование, прогулка, готовка — что угодно, лишь бы сдвинуться с точки.
Работа с мыслями.
Апатия часто сопровождается мыслями вроде 'все бессмысленно' или 'я ничего не могу'. Здесь на помощь приходят техники когнитивной терапии. Задайте себе вопрос: 'Действительно ли это так? Что я могу сделать, чтобы доказать обратное?'
Резюмируя: Вы уже сделали огромный шаг, начав лечение, и если не получили ожидаемый результат, поддерживайте контакт с врачом, чтобы в короткое время устранить это осложнение.
Эту фразу я услышал от одного пациента, который пройдя у меня лечение признался, что когда впервые ему невролог порекомендовал консультацию психотерапевта, человек глубоко оскорбился.
Каждый пациент, которому невролог, терапевт или гастроэнтеролог вдруг говорит: "Патологии моего профиля, согласно проведенным обследованиям у вас нет. Рекомендую вам консультацию психотерапевта", чувствует себя так, будто ему только что сказали: "Вы, батенька, совсем с катушек съехали, ВЫ ПСИХ!!!".
И вот вы сидите в моем кабинете, сжавшись в комок, и думаете: "Как же так? Я ведь пришел\ла с головной болью/болями в спине/проблемами с желудком, а меня отправили "В ДУРКУ"! Это что, теперь я псих?"
Я стараюсь пояснить человеку, что:
Тело и психика — это одна система.
Если у вас болит спина, но МРТ показывает, что все в порядке, или желудок шалит, хотя гастроскопия идеальна, это не значит, что вы "придумываете". Это значит, что ваше тело кричит: "Эй, у меня стресс! Я устало! Помогите!"
Психосоматика — это не выдумка.
Это научно доказанный факт. Стресс, тревога, депрессия могут вызывать реальные физические симптомы. И нет, это не значит, что вы "сошли с ума". Это значит, что ваш мозг и тело работают в тесной связке.
Психотерапевт — не "...Я В ДУРКУ ПОПАДУ...".
Я не буду спрашивать, как вы ладили с мамой в детстве (хотя иногда это полезно). Я помогу вам разобраться, почему ваш организм так реагирует, и предложу варианты лечения.
Это не оскорбление, это шанс.
Когда вас направляют к психотерапевту, это не значит, что вы "неправильный" или "слабый". Это значит, что ВАШ ВРАЧ (невролог, гастроэнтеролог, терапевт) хочет помочь вам комплексно, а не просто пичкать таблетками на отъе...сь.
П.: Доктор, я отмечаю у себя наличие стойкого дисфорического аффекта, ангедонии и абулии. Беспокоит выраженная когнитивная ригидность, сопровождающаяся персеверативными мыслями и снижением когнитивной продуктивности. Наблюдается соматизация аффекта в виде психомоторной заторможенности, астенического синдрома и нарушений циркадных ритмов (инсомния, ранние пробуждения). Также присутствует аутохтонное чувство вины, снижение самооценки и дезадаптивные когнитивные искажения по типу катастрофизации и негативного прогнозирования.
Врач: Учитывая представленную вами симптоматику, включающую стойкий дисфорический аффект, ангедонию, абулию и когнитивную ригидность, можно предположить наличие депрессивного эпизода в рамках аффективного расстройства. Ваши аутохтонные когнитивные искажения, такие как катастрофизация и негативное прогнозирование, вероятно, являются следствием нарушенной нейротрансмиссии серотонина и норадреналина, что также коррелирует с вашими соматическими проявлениями, такими как психомоторная заторможенность и инсомния.
В рамках терапевтического вмешательства я рекомендую начать с селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (СИОЗС) для коррекции аффективной симптоматики, параллельно внедряя когнитивно-бихевиоральные техники для работы с дезадаптивными когнитивными схемами. Также важно нормализовать циркадные ритмы, возможно, с использованием мелатонинергических препаратов.
П.: -Что?
В.: -Что?
Когда слышу подобную формулировку жалоб, думаю: "Вау, кто-то явно провел вечер с Википедией а до этого пару месяцев смотрел рилсы в нельзяграме, вместо того, чтобы просто сказать: 'Доктор, мне плохо, ничего не хочется, и я постоянно себя виню'".
Я понимаю, что вы хотите выглядеть умно (и это похвально!), но давайте договоримся:
Мне не нужно, чтобы вы демонстрировали знание терминов. Выучить-то выучили, но не поняли, что они означают. Мне нужно, чтобы вы рассказали, что чувствуете.
Вы — не научная статья. Ваши жалобы — это не диссертация. Говорите проще: "мне грустно", "я устал", "я не сплю" — это я пойму.
Искажение понятий — это не диагноз. Если вы назовете грусть "дисфорическим аффектом", а усталость "астеническим синдромом", я, конечно, офигею от эрудиции, но помочь вам станет сложнее.
Помните: KISS — Keep It Simple, Stupid (или, если хотите, "Keep It Short and Simple"). Чем проще вы объясните, что с вами происходит, тем быстрее мы найдем решение.
Так что в следующий раз, когда захотите блеснуть терминологией, просто скажите: "Доктор, я в зад..е". Поверьте, я пойму.
На приеме девушка с депрессивным эпизодом. В терапии 3 недели. Один из вопросов, а почему так медленно помогают таблетки?
Всегда пытаюсь объяснить, что депрессия похожа на слоеный пирог. Она не возникает в одночасье и не уходит мгновенно. Каждый слой — это сложный коктейль из эмоций, мыслей, физических симптомов и поведенческих паттернов.
Когда мы начинаем лечение, мы работаем с этими слоями постепенно. Сначала может уйти самый верхний слой — например, острая тревога или бессонница. Затем, слой за слоем, мы добираемся до более глубоких проблем: подавленных эмоций, травм, убеждений, которые годами влияли на вашу жизнь.
Важно понимать, что психотерапия помогает разобраться с внутренними конфликтами и изменить паттерны мышления, а антидепрессанты — это важный инструмент, который помогает стабилизировать биохимические процессы в мозге. Они снимают остроту симптомов, дают силы для работы над собой и возвращают способность чувствовать радость.
Конечно, антидепрессанты — не волшебная таблетка. Они работают постепенно, и их эффект становится заметен через несколько недель ( примерно через 6-8, а в некоторых случаях и 12 недель). Но в сочетании с психотерапией они создают прочную основу для выздоровления.
Этот процесс требует времени, терпения. Иногда кажется, что прогресс идет слишком медленно, но важно помнить: каждый слой, который вы прорабатываете, — это шаг к выздоровлению.
Если вы сейчас в процессе лечения, пожалуйста, не торопите себя. Позвольте себе быть неидеальным. И помните: даже если вы видите только один слой, который осталось снять, — это уже огромная работа.
Понимаю, что хочется чтоб было сразу хорошо, но с лечением "мозгов" это не работает. К сожалению.