Nevrologiya

Следующие несколько дней прошли ровно. Похвастаться особо нечем, кроме того, что я начал понемногу ходить без трости — правда, только по палате и вдоль стеночки до кухни. Соседи начали выписываться. Один из них, которого положили даже позже меня, вообще не чувствовал на себе никаких последствий удара. В день выписки он просто собрал вещи, спустился вниз, сел за руль своей машины и спокойно уехал домой.

Смотришь на это и поражаешься, какая же инсульт непредсказуемая рулетка. Оставшись один в палате, я с облегчением выдохнул. Хотелось просто лежать в тишине. Вообще я не особо разговорчив, хотя от антидепрессанта (Элицея) иногда пробивало на поболтать, но тишину я всё равно любил больше. Радость была недолгой: меня решили уплотнить и перевели в другую палату. Врач аргументировал:

— Один ты можешь упасть, и тебе банально некому будет помочь.

Логично. В новой палате меня ждали два колоритных соседа. Один на всё реагировал исключительно громким криком:

— ДА!!

Оказалось, это последствия удара по речевому центру: он отлично понимал, что такое молоток и зачем он нужен, но само слово вспомнить не мог. Весь его лексикон сузился до этого: Да, ага, а телефон он называл болталка, потому что не мог вспомнить название. Второй сосед — сильно пожилой дед — выматывал меня монологами. Его сознание путалось: он мог часами рассуждать про какой-то клей, про газонную траву или воображать, как он своими «длинными ногами» широко шагает прямо к Мамаеву кургану. Ему даже не нужны были мои ответы, ему просто требовались свободные уши в радиусе поражения. А в пять утра у него по расписанию начинались очень громкие телефонные разговоры. На фоне этого палатного сюрреализма моя психика мощно просела. Постоянное головокружение и тошнота никуда не уходили — состояние, будто ты в перманентном, тяжелейшем похмелье или отравлении. Я дико устал от этого физически и морально. Закралась страшная мысль: а вдруг я уже не вылечусь и это теперь навсегда?

Через несколько дней выписали и меня. Нужно было ехать домой. Я вызвал такси, хотя дороги боялся до одури: после месяца в больничной коробке мозг отказывался нормально воспринимать мелькание улиц, а от каждого поворота машины вестибулярный аппарат сходил с ума. И всё же я был невероятно рад, что наконец-то вернулся. Дома накрыли флешбеки: как меня выносили отсюда на носилках, паника в глазах семьи... В больнице я часто ловил себя на мысли, что я всё-таки умер. И в каком-то смысле это правда. Тот, прежний я действительно умер. Старого меня для меня же больше не будет, теперь надо стараться жить заново. Часто люди, осознавая именно это, ломаются и остаются висеть как будто в лимбе. Близких терять тяжело, но терять себя — тяжелее всего. На следующий день я должен был встать на учет к местному неврологу. Но система решила иначе: оказалось, врач сначала ушла на больничный, а потом плавно перетекла в отпуск. Мне стало по-настоящему страшно. Объективно мне становилось хуже, а медицина по месту жительства просто развела руками. Пришлось брать всё в свои руки. Спустя месяц я понял, что спасение утопающих — дело самих утопающих, и начал искать место для повторной реабилитации сам. Вбивал в поисковик клиники и тупо звонил по списку. Где-то отказывали, потому что не работают по ОМС, где-то закончились квоты. И тут я наткнулся на Федеральный центр мозга и нейротехнологий ФМБА России в Москве. Связался с ними, они попросили направить документы. В ответ прислали перечень необходимых анализов и заветную дату: моя госпитализация была назначена на 10 октября..

Дочитали до конца — поставьте пожалуйста плюс. Это помогает истории не потеряться, да и мне будет приятно.

Первая часть - Это фото сделано за 2 часа до инсульта

Вторая часть - Один симптом, который я проигнорировал — и оказался на носилках

Третья часть Сначала МРТ ничего не показало. Потом на КТ нашли инсульт

Четвёртая часть Я не мог сделать и глотка воды. Битва за жизнь

Пятая часть Я спросил врача: «Я встану?»

Шеста я часть День, когда кусок вареной колбасы оказался страшнее реанимации

Седьмая часть «Шанс встать очень мал». Как я зашагал на ремнях, а ночью пытался сбежать из палаты на ходунках

Восьмая часть Инсульт: DLC "Картошка и трость"

3 августа я проснулся и не мог понять, в каком положении нахожусь — вверх ногами или вниз. Ориентация в пространстве отсутствовала напрочь. Лежать мог только на левом боку. Повернуть голову было невозможно — она болела и казалась залитой бетоном. Когда включили свет, мелькнула мысль: лампы горят, значит, это потолок. А потом сомнение: а вдруг это просто отражение на кафеле? Подошёл врач оценить состояние. Рассмотреть его лицо я не мог. Мало того что всё сильно двоилось, так ещё и скакало перед глазами. Смотреть получалось более-менее только одним правым глазом, левый приходилось закрывать. Ещё врезалось в память, как в течение дня медперсонал подходил к ногам кровати и тихо переговаривался: «Бедный, такой молодой». Дождался завтрака. Как назло, принесли кашу. Я пытался её есть, но просто давился — она лезла в нос, в дыхательные пути, куда угодно, только не в гортань. Глотать я по-прежнему не мог. Потом пришли ставить капельницу. Я очень удивился, насколько профессионально и безболезненно медсестра ввела иглу, будто пером провела. И только через несколько дней я узнал правду: у правой половины тела полностью отключилась способность чувствовать физическую боль.Я часто проваливался в сон. К вечеру состояние ухудшилось, начались сильные прострелы боли в голове. Меня снова повезли на КТ-ангиографию. Самостоятельно перебраться на каталку я не мог. Всё вокруг страшно качало, тело не слушалось — это ощущалось так, будто пытаешься ползти по столу, который кто-то изо всех сил трясет. Внутри осталась только одна мысль: «Не трогайте меня». Было плевать на всё, лишь бы оставили в покое. КТ снова показала инсульт. Появились новые очаги. Это случилось ещё раз. Когда меня вернули в палату, я спросил врача в лоб: «У меня вообще есть шанс встать?».

Он посмотрел спокойно, без лишних эмоций и утешений. Сказал: «Если честно — очень маленький». И показал пальцами — чуть-чуть. А потом добавил, что шанс не выжить был гораздо выше, чем шанс снова начать ходить.После этих слов я просто лежал и смотрел в потолок. Внутри не было паники или истерики. Организм уже не боролся, он как будто затих. Врач не врал, и за это я ему искренне благодарен. Потому что ложная надежда — это хуже любой правды.

Со смехом вспоминаю одну ситуацию из реанимации. Лежал пластом, ни пошевелиться, только слушал. Соседом был мужчина лет 55. Ему когда надоедала капельница, он говорил: «Да на...й они мне нужны» — и пытался её выдернуть. У него это был уже третий инсульт. Он разговаривал, шутил, рассказывал истории. Причём весело: «Почувствовал — позвонил в скорую, выпил стопочку, сходил в душ, покурил — а тут уже скорая приехала». Я лежал и не понимал: как так? У человека третий инсульт — и он бодрый. А я занимался спортом, следил за собой — и не могу даже пальцем двинуть. В голове тогда проскочила поговорка: «Кто не курит и не пьёт — тот здоровеньким помрёт». В тот момент было не до смеха. Это позже я понял, что инсульты бывают разные. На тот момент мне казалось что инсульт – он и в Африке инсульт...

Если пропустили начало:

Первая часть - Это фото сделано за 2 часа до инсульта

Вторая часть - Один симптом, который я проигнорировал — и оказался на носилках

Третья часть Сначала МРТ ничего не показало. Потом на КТ нашли инсульт

Четвёртая часть Я не мог сделать и глотка воды. Битва за жизнь

Интересно, что в тот момент я до конца не понимал, что происходит. Даже когда уже не мог нормально двигаться. Даже когда не мог говорить. В голове всё равно крутилась мысль, что это что-то временное. Что сейчас отпустит. Организм уже «ломался», а сознание продолжало цепляться за ощущение, что всё под контролем. Сейчас понимаю — это защитная реакция. Потому что принять такое сразу практически невозможно. Меня привезли в реанимацию. Забрали одежду, личные вещи, уложили на кровать, накрыли простынёй. Медсестра сказала: «Если станет плохо — зови». Я спросил, как её звать. Она с лёгкой ухмылкой ответила: «Какая разница, как меня зовут. Сегодня я, завтра другая». Я тогда уже говорил шёпотом, голос почти не слушался. Спросил, есть ли кнопка вызова. Она сказала: «Какая кнопка, фильмов насмотрелся?» — и ушла. Я остался лежать. Через какое-то время в глазах начало сильно «скакать», появилось ощущение, что всё вокруг едет. Начало тошнить. Я пытался показать соседу по палате, чтобы он позвал медсестру. Он начал кричать, но по голосу было понятно, что он сам не в лучшем состоянии. Тем не менее он докричался, медсестра прибежала. Я попросил воды. Она попыталась меня посадить, чтобы дать попить. И в этот момент я закричал: «Кровать падает». Она спокойно ответила: «Это не кровать падает. Это ты заваливаешься». Дала бутылку. Я попытался сделать глоток — набрал воду в рот, но она прямо вылетела обратно. Как будто не было возможности её проглотить. Это было странно и очень страшно. В тот момент я уже почти не мог нормально сидеть, всё время заваливался на одну сторону. Тогда впервые пришло понимание, что всё действительно серьёзно. Сделали ещё одно МРТ — уже третье по счёту. После него меня практически сразу повезли на операцию. Всё происходило быстро, без пауз на осмысление. Операция длилась долго. Помню, что было тяжело и очень болезненно. Заходили через сосуды рук и паха. В какой-то момент боль становилась такой, что терпеть её было сложно. Я говорил врачам, что больше не выдержу. Постепенно наступило состояние, когда уже было всё равно — лишь бы это быстрее закончилось. Позже мне объяснили, что из-за нарушения кровотока обезболивание могло действовать не так, как обычно. И только когда тромб убрали и кровоток восстановился, состояние резко изменилось. В один момент я как будто «выключился». На несколько секунд полностью пропало понимание — кто я, где я, что происходит. Я пытался что-то спросить у врачей, но не успел — сознание просто ушло. Очнулся уже в реанимации после операции. Помню, как мне мыли руки. Они были в крови. Было сильное чувство голода — из завтрака было лишь то несчастное утреннее мороженное, плюс тошнило долго. Шёпотом спросил у медбрата, сколько времени. Он сказал: «Половина первого ночи». Я ответил: «Значит, ужин уже был… можно что-нибудь, хотя бы печенье?» Он удивился: «Какое тебе печенье? Спи давай».

Если пропустили начало:

Первая часть - Это фото сделано за 2 часа до инсульта

Вторая часть - Один симптом, который я проигнорировал — и оказался на носилках

Третья качать Сначала МРТ ничего не показало. Потом на КТ нашли инсульт

Меня привезли в больницу. Всё происходило быстро, внутри было странное спокойствие вперемешку со страхом. Бригада скорой сказала: «Не сдавайся». Эти слова почему-то запомнились. Сначала повезли на МРТ. Лежал и ждал, думал, что сейчас всё станет понятно. С первого исследования ничего не увидели. Я зацепился за мысль, что это просто защемление и всё обойдётся. Потом повезли на КТ. После него меня вернули в приёмное отделение, я лежал на каталке и ждал. И именно там ко мне подошёл врач. Он спокойно сказал, что нашли инсульт в стволе мозга и случай тяжёлый. В этот момент внутри как будто всё оборвалось. Я попросил медбрата помочь встать и отвести в туалет. Ноги почти не слушались, держался за него. Подошёл к раковине, опёрся и посмотрел на себя в зеркало. И в этот момент начали наворачиваться слёзы. В голове был только один вопрос: «За что всё это?»

Если пропустили начало:

Первая часть - Это фото сделано за 2 часа до инсульта

Вторая часть - Один симптом, который я проигнорировал — и оказался на носилках