Интервью Илона Маска главному редактору The Economist
Очень интересное и качественное интервью, надо сказать. Текстовые версии есть на РБК и The Economist, но в платных подписках.
0 просмотренных постов скрыто
Разбор обложки The Economist. Мужской взгляд
Я смотрю на эту картинку и чувствую знакомый запах — запах большой игры, где двое мужчин стоят на вершине и знают, что один неверный шаг может стоить всего.
Красный фон — агрессивный, почти кровавый. Не «милый китайский красный», а именно цвет напряжения, опасности и силы. Он сразу задаёт тон: здесь не будет дружеских саммитов с улыбками. Это встреча двух альфа-самцов, которые друг другу не доверяют ни на грамм, но вынуждены вести дела.
Два силуэта
Левый — узнаваемый силуэт Трампа, правый — Си. Они стоят лицом к лицу, руки протянуты. Со стороны выглядит почти как рукопожатие, но в реальности это проверка. Каждый держит дистанцию, каждый сканирует другого. Психологически это классическая мужская доминантная встреча: «Я вижу тебя насквозь, и ты знаешь, что я вижу».
Трамп стоит на голове американского орла. Символ мощи, который теперь буквально стал подножием. Означает, что даже великие национальные символы сейчас используются как платформа для личной и наднациональной игры. Орел больше не парит — он лежит, и на него встал человек.
Си стоит на голове дракона. Китайский тотем силы, мудрости и древней имперской воли. Тоже под ногами. Оба лидера возвысились над своими мифами и архетипами. Это мощный психологический месседж: «Мы уже не служим старым богам наших стран. Старые боги теперь служат нам».
«The Summit of Suspicion»
Название бьёт прямо в точку. Suspicion — это не просто «подозрение». Это постоянное внутреннее состояние паранойи высшего уровня. Когда два очень сильных мужчины встречаются, доверие невозможно по определению. Есть только расчёт, взаимный контроль и понимание, что в любой момент может начаться схватка.
Психология здесь простая и древняя:
• Каждый боится предательства.
• Каждый знает, что другой готов ударить в спину, если выгода перевесит.
• При этом они вынуждены улыбаться (или делать вид), потому что открытая война сейчас слишком дорога.
Это не дружба и даже не партнёрство. Это сдерживание через напряжённое равновесие. Мужской эквивалент двух волков, которые стоят мордой к морде, рычат, но пока не вцепились друг другу в глотку, потому что оба понимают цену драки.
Остальные сигналы
«Children: the ultimate accessories» — цинично и жёстко. Дети как аксессуар власти, продолжение влияния, инструмент. Чистая психология элиты: кровь, наследование, контроль будущего.
«Carmakers try to be more Chinese» — признание, что один дракон уже частично пожирает орла через технологии и рынок. Америка вынуждена приспосабливаться.
«Will AI arm bioterrorists?» — страх потери контроля над собственным созданием. Типично мужской страх: я породил силу, которая может обернуться против меня и всех моих.
Эта обложка — не про политику в привычном смысле. Это про архетипическую встречу двух хищников на вершине пищевой цепи. Оба понимают правила игры: сегодня мы жмём руки, завтра можем вонзить нож. Подозрение здесь — не слабость, а признак высокого интеллекта и опыта.
Они стоят на поверженных символах своих империй, потому что уже переросли простые национальные нарративы. Теперь идёт игра более высокого уровня — где страны, народы и старые символы становятся просто инструментами.
Красный фон говорит: цена будет высокой. Кровь, ресурсы, престиж — всё поставлено на кон.
Мужчина, который смотрит на эту обложку и не чувствует напряжения в позвоночнике, либо спит, либо уже не в игре.
Вот что реально передаёт The Economist:
«Смотрите внимательно. Два крупных игрока встретились. Доверия нет. Игра продолжается.»
Показать полностью
1
Чемпионат 2026 уже начался?
Удар по картелю в Мексике действительно выглядит как «удар по мячу» — событие, которое запускает цепную реакцию, способную повлиять на внутреннюю стабильность страны и её имидж перед чемпионатом мира 2026.
Обложки The Economist часто работают как метафоры: мяч, который рассыпается, намекает на то, что глобальные события (будь то спорт, политика или экономика) могут стать катализатором кризисов. В случае Мексики совпадение особенно яркое:
- Футбол — символ национальной идентичности и международного имиджа.
- Картели — реальная угроза, которая может «разбить» картину стабильности.
- Мировая арена — чемпионат мира, где страна должна предстать как безопасный и гостеприимный хозяин.
Получается, что операция против Эль Менчо — это не только борьба с преступностью, но и шаг, который может изменить баланс сил в регионе и отразиться на глобальном восприятии Мексики.
Показать полностью
1
The Economist поместил на обложку Трампа на белом медведе
Обложка © X / @TheEconomist
Об этом сообщила редакция в своём аккаунте в социальной сети X.
В публикации издания утверждается, что эпоха американской защиты, позволившая Европе сосредоточиться на благополучии, подошла к концу. Авторы материала призывают европейских лидеров не только пытаться замедлить возможный распад трансатлантического альянса, но и готовиться к тому дню, когда НАТО может прекратить своё существование.
«Кризис в Гренландии даёт уроки для всех стран. Друзья Америки должны готовиться к миру, в котором они одни, а НАТО больше нет», — говорится в публикации.
Показать полностью
1
Вспомним 2025 год. Сбылся ли прогноз от The Economist
Год назад мы публиковали прогноз от The Economist на 2025 год. Посмотрим, насколько предсказания известного экономического журнала оказались верны.
Рост мировой экономики.
The Economist предсказывал рост мировой экономики в 2025 году на 2,5%. Это почти на процент ниже прогноза от международного валютного фонда. Экономический прогресс будет сильно ограничен торговыми барьерами и геополитеческой фрагментацией.
В реальности экономика выросла на 3,2% Международного валютного фонда оказался намного точнее. В России экономика за 2025 год выросла на 1%, а за три года ее рост составил 9,7%.
Рост военных расходов
Америка увеличит свой военный бюджет на 4% до 884 млрд. Страны НАТО будут обсуждать повышение расходов на национальную оборону в размере 2,5% ВВП. Но больше всего расходы по этому направлению будет увеличивать Китай.
Прогноз сбылся и даже был перевыполнен. Военные расходы в 2025 году вновь обновили исторические максимумы. Самые крупные оборонные бюджеты сосредоточились в 15 странах, которые потратят более $2 трлн или ¾ от общемировых военных расходов.
США сохраняют статус лидера с военным бюджетом $962 млрд — это в четыре раза больше, чем у ближайшего преследователя, Китая ($246 млрд). Третье место занимает Россия.
Все это абсолютные значения военных расходов, интересно посмотреть их отношение к ВВП. США здесь сразу теряют лидерство, их доля в ВВП составляет всего 3,4%. Китай тратит еще меньше, 1,7% от ВВП.
В тройке лидеров Украина (34%), Израиль (8,8%) и Саудовская Аравия (7,3%). Россия занимает 4-е место (6,3%). Подробнее про военные расходы писал тут.
Нефть и инфляция
The Economist прогнозировал на 2025 год среднюю цену на нефть марки Brent в 77$ за баррель. В проекте федерального бюджета России на 2025 г. экспортная цена нефти Urals в 2025 году - 69,7$ за баррель.
Прогноз не сбылся в худшую для экспортеров сторону. Средняя цена Brent во второй половине 2025 года колебалась в районе $66-68 за баррель. Цена Urals уходила ниже $60 (против заложенных в бюджет $69,7).
Инфляция по всему миру начала снижаться в 2025 году и составила 4,2% (против 5,9 в 2024). России не стала исключением. В среднем за год цены выросли на 6% процентов, что существенно ниже, чем в предыдущем году.
Инфляция в нашей стране постепенно снижалась, но делала это очень неравномерно. Цены на продовольственные товары традиционно росли быстрее общей инфляции.
Например, пищевая инфляция в апреле 2025 года составила 12,7%, превышая общую инфляцию (около 10%). Цены на продукты питания в сентябре 2025 года выросли на 9,46% год к году. При этом некоторые товары подорожали особенно сильно: сливочное масло — на 35%, говядина — на 25%, растительное масло — на 21%.
Рост цен на продовольственные товары сильнее всего бьет по самым малообеспеченным котикам. Поэтому инфляцию часто называют “налогом на бедность”.
Демография и здравоохранение
В 2025 году 12% мирового населения перевалит за 65 лет, а расходы на здравоохранение достигнут 11 триллионов долларов.
Глобальные отчеты публикуются с задержкой, поэтому сложно проверить насколько сбылся этот прогноз. В одном можно быть уверенным, во всем мире население стареет ускоренными темпами.
По данным Всемирной организации здравоохранения к 2050 году число людей в мире старше 60 лет достигнет 2 млрд человек. В России по данным Минздрава, к 2030 году 25,4% населения России будут составлять люди в возрасте 60 лет и старше.
Логично, что с учетом трендов расходы на здравоохранение тоже растут. Правда масштабы и динамика в России, США и Европе кардинально отличаются. США остаются лидерами и тратят, примерно, 18,6% от ВВП на здравоохранение. В Европе показатель держится на уровне 10% от ВВП.
В России с 2025 по 2027 гг. увеличение расходов на здравоохранение предусмотрено только на уровень инфляции. Наша страна уже тратит в 1,6 раза меньше, чем в «новые» страны ЕС, с которыми мы близки по уровню экономического развития (3,5 и 5,6% от ВВП соответственно)
Вот такой получился год. The Economist верно предсказал рост геополитической фрагментации, увеличение расходов на национальную оборону и старение населения. Однако, мировая экономика выросла несмотря на многочисленные вызовы - этого авторитетное экономическое издание не смогло предвидеть.
Хотите узнать, что The Economist пророчит на 2026 год? Если вам понравился такой формат проверки прогнозов, ставьте реакции и пишите комментарии — мы обязательно сделаем новый разбор.
Показать полностью
2
Новогодние истории. Сетевые эффекты
Дух перемен витает в воздухе. Новая технология связи угрожает опрокинуть статус-кво в американской газетной индустрии и разорвать привычную бизнес-модель. Эти пророчества звучали не в век интернета, нет. А в далёком 1845 году.
Годом ранее Сэмюэл Морзе отправил из Вашингтона в Балтимор первое телеграфное сообщение. Было ясно, что телеграф повлияет на газеты. Но как? Редактор «Нью-Йорк Геральд» Джеймс Гордон Беннетт посчитал, что для многих газет это будет смертью. Ведь их монополия на новости оказалась разрушенной.
В начале XIX века газеты были очень медленными. Новости получали с почтой, ими делились с другими газетами. Если и были новости из-за рубежа, то, как правило, возрастом в несколько недель. Кто в самом деле жадно собирал новости – это были бизнесмены. Вот у кого стоило их разузнавать, и газетчики тогда так и делали. Но бырыги делились новостями лишь после того, как сами ими воспользовались, да ещё утаив кое-что на будущее. Они делились информацией между собой в специальных клубах, которые назывались ньюзрумами, куда наведывались и журналисты.
Ситуация начала меняться в конце двадцатых годов того же столетия, когда пара изданий стала соперничать за подписчиков из бизнеса. Они стали использовать пони-экспрессы для доставки новостей из других городов и отправлять быстрые катера навстречу приходящим судам, чтобы опередить конкурента на пару часов. Затем появилась копеечная пресса, которая имела уже гораздо более широкий круг читателей. Беннетт платил своим людям по 500 долларов за каждый выигранный у конкурентов час. Газеты демократизировали информацию, и вот уже бизнесмены толкались локтями на выдаче свежей прессы.
А тут Морзе с его телеграфом. Да это же новая монополия! Они будут продавать новости тому, кто больше заплатит, и газетам трудно будет с ними тягаться. Беннетт связывал надежду с качественной аналитикой. Можно было ещё надеяться на специализацию в узких областях.
Телеграф в самом деле изменил газетную индустрию, но не так, как предсказывали Беннетт сотоварищи. Монополия не удалась: кому-то всегда надо было разнести весть, полученную телеграфистом, по домам. Тогда это могли сделать только печатные СМИ, которые подняли свои тиражи.
Впервые стало возможно читать новости, спустя лишь часы после события. Аналитика, вопреки ожиданиям, потеснилась, чтобы дать место свежей хронике. Чем быстрее доставлялась новость и чем дальше она шла – тем лучше. Одним из первых сообщений, переданных через трансатлантический кабель было: УМОЛЯЮ ДАЙТЕ НАМ НОВОСТЕЙ ДЛЯ НЬЮ-ЙОРКА, ОНИ СХОДЯТ С УМА ПО НОВОСТЯМ. Комментаторы сравнивали свежую прессу с горячим стейком прямо со сковородки. Критические голоса указывали на ущерб релевантности в угоду срочности. Потребитель глотал новости, не думая и не имея возможности их как следует переварить.
Стоит упомянуть, что попытки монополизировать новости телеграфными компаниями всё же имели место, но из телеграфистов не получилось сделать способных журналюг. Вместо этого сами газетчики освоили передачу новостей по проводам, основав телеграфное агентство Associated Press. Это сделали вскладчину несколько нью-йоркских газет. Кооперация снизила остроту конкуренции, а также посодействовала возникновению нового «телеграфного» стиля с экономным беспристрастным изложением фактов. Сначала следовало главное, потом послойно детали, в порядке убывания важности. Были ли сообщения нейтральными – можно спорить, но они хотя бы выглядели таковыми. Этот стиль повлиял и на политических ораторов, которые стали говорить коротко и понятно, чтобы это легче прошло в газету.
Более того, телеграф покончил с засильем спекуляций. Переход был не всегда гладким. Когда «Геральд» напечатала декларацию об объявлении войны Мексике, то на второй странице разместили уже переставшее быть актуальным письмо с размышлениями о возможных действиях президента. Факты стали бить воображение. Прикусить языки пришлось и политикам, которые знали, что сказанное ими быстро разнесут по городам и весям.
Так и сегодня газеты пытаются совладать с интернетом. У них есть онлайн-издания, комментарии и блоги. Как и тогда, изменились стиль и скорость подачи информации. Как и тогда, народ хочет сбежать в аналитику или в ниши. И да, в прогнозах смерти прессы тоже нет недостатка. Интернет может убить газеты, но это неважно. Важно то, что люди сохранят доступ к новостям, а средство передачи не имеет значения. Главное – скорость, и её интернет повышает, как когда-то телеграф. Важно только скорректировать бизнес-модель. Газеты умрут – бог с ними. Ведь новости никуда не денутся!
Показать полностью
Ответ на пост «Новогодние истории. Война с умными ставками»1
Давайте начистоту. Вы никогда не обыграете букмекера на длинной дистанции. Единственный способ это реально сделать – это "вилки" в разных конторах. Увы, но у такого способа есть один, но очень существенный недостаток: вас быстро вычислят и "выпилят" из этих самых контор. Есть, конечно, еще какие-то криминальные варианты вроде договорных матчей, но такую информацию вам никто никогда не предоставит. Все объявления о продаже "догов" - лохотрон.
БК - это как энтропия. Локальная победа над энтропией возможна, вспомните классический пример с морозными узорами на окне. Глобально победить энтропию, увы, невозможно.
Все разговоры про успешных игроков – это фейки и байки. И это весьма вредные фейки и байки. Все эти "Билли уолтерсы" и прочее - не что иное как приманка для лопухов от хитрых буков. Реальное количество успешных игроков в букмекерских конторах – ноль целых хрен десятых. Вот именно столько, и ни грамма больше.
Давайте разберёмся, почему у букмекера всегда есть весомое долгосрочное преимущество над наивным Васей, мнящим себя экспертом в разных видах спорта, изучающим статистику, H2H, составы команд, форму игроков, мониторящего прогнозы на всех этих бессмысленных сайтах типа vprognoze.ru, stavka.tv и прочих, изучающего "теорию" о флэтах, догонах и прочее (кавычки здесь, потому что все эти теории - фуфло). Обратите внимание, я не беру в пример совсем уж раздолбая Петю, который вообще ничего не изучает, а ставит наобум, потому что "чуйка подсказывает".
Причина этого преимущества называется маржа. Маржа это, скажем так, налог, который вы платите за каждую ставку. Представьте себе игру в орла и решку, которой управляет некий "букмекер". Вероятность выпадения того и другого 50 на 50. Но этот хитрый тип предложит вам коэффициент не 2,0 на оба исхода – как было бы справедливо, а 1,9.
Нетрудно догадаться, что вы можете выигрывать в такую нехитрую игру на отдельных отрезках, но на долгой дистанции всегда останетесь в минусе.
Это, конечно, немного упрощенное объяснение, хотя ему есть и абсолютно точное соответствие - это буллитная серия в хоккее, где на оба исхода букмекер выкатывает коэффициенты 1,9. В других случаях расчет маржи происходит несколько хитрее. Возьмем для примера сегодняший женский теннисный матч между игроками Бибика Буячич и Изольда Мартини (имена этих персонажей фильма "Фантастические твари и где они обитают" несколько изменены), с предматчевыми коэффициентами соответственно 1,57 и 2,44. (Кстати, прогнозисты со stavka.tv обожают минусовые форы на женский теннис – надо ли объяснять, какой это идиотизм)
Итак, вероятность победы Буячич оценивается буком как 1/1,57 = 0,637 или 63,7%. Вероятность победы Мартини оценивается 1/2,44 = 0,410 или 41,0%. Складываем эти вероятности: 63,7% + 41,0% = 104,7%. Вот эти самые 4,7% и есть маржа букмекера в данном конкретном случае. Маржа присутствует в любых коэффициентах, абсолютно на любое событие, и является гарантией прибыли букмекера в долгосрочной перспективе.
Показать полностью
Новогодние истории. Радость грязи
Поток информации, который льют нам в глаза и уши средства массовой информации, не оставляет места для сомнений: грязь – это зло, и с ней необходимо неустанно бороться. На этой борьбе выстроен большой бизнес. На мыло и шампунь обитатели планеты Земля тратят десятки миллиардов в код, а на моющие средства – уже сотни миллиардов. Научные исследования находят всё новые свидетельства неопрятности обывателя. Каждый третий американец не моет руки после туалета, а три четверти кухонных умывальников кишат микробами. О ужас!
Однако эта одержимость Запада чистотой – сравнительно новое явление. Ещё в середине прошлого века половина американцев не располагала ванными комнатами, а в 1965 году лишь половина британских женщин пользовалась подмышечными дезодорантами. А ещё раньше воду считали переносчицей болезней, а надёжным средством от них предполагалась грязь, прочно закрывающая поры на коже. Европейские аристократы мылись редко и носили льняные рубашки для того, чтобы перетянуть грязь на них, а также пользовались духами, чтобы перебить запах.
Парадоксально, но факт: страх перед болезнями побуждал европейцев закрывать публичные бани, ставшие популярными в Европе после возвращения крестоносцев с Востока. Ведь горячая вода, по их тогдашнему убеждению, открывает кожу чуме и другим болезням. Даже частные бани вызывали подозрения. Людовик XIII не купался до семи лет! Тогда, в семнадцатом веке, считалось, что лён имеет специальные свойства впитывать пот. Верхом гигиены считался гардероб, полный льняных рубашек, чтобы позволить ежедневную смену. Мольер с Расином имели по тридцать штук. Известный своей нечистоплотностью Генрих IV «вонял потом, конюшней, ногами и чесноком». Узнав, что один из герцогов принял ванну, он спросил об этом своего врача. Тот ответил, что бедняге следует посидеть несколько дней дома, так что сам король приехал к нему на разговор. Английские монархи были не лучше: Елизавета I купалась раз в месяц, а правивший после неё Яков I ограничивался лишь мытьём пальцев.
Миф об опасности воды оказался стойким, и потребовалась добрая сотня лет, чтобы от него избавиться. Наполеон и Жозефина уже любили полежать в ванне и располагали несколькими биде. У Бонапарта купание было каким-то образом связано с дипломатией, и чем сложнее была ситуация, тем дольше он в ней мокнул. После краха Амьенского мира в 1803 году он пролежал в ванне шесть часов. Вода вошла в моду в процессе поиска излечения. Аристократы стали ездить в водолечебницы. Правда, не для мытья, а для исцеления. Ну а потом открыли микробы и завезли моющие средства с Востока. Грязь стала новой чумой.
Сегодня английский язык демонизирует грязь. Избавиться от неё считается хорошим поступком. Акт омывания несёт в себе ритуальный символизм во многих культурах. Люди разводятся из-за грязи, считают чистоту средством самовыражения и даже смыслом существования. В конце концов, сегодняшнее отвращение к грязи имеет научное обоснование, которое обеспечили Луи Пастер и Роберт Кох. Но активистам чистоты пришлось серьёзно потрудиться для того, чтобы убедить публику. К концу девятнадцатого века снова появились публичные бани и помывочные дома. Однако их строительство оказалось недостаточным для того, чтобы уговорить всех мыться. Джордж Оруэлл писал о рабочих Йоркшира и Ланкашира в 1937 году, ужасаясь грязи в их дома. Некоторые из них были столь отвратительны, что он и не надеялся описать их адекватно. Писатель, однако, отмечал, что англичане становятся чище и надеялся, что через сотню лет можно будет догнать в этом деле японцев.
Сегодня борьба с болезнями посредством гигиены ведётся уже в беднейших уголках планеты, а на Западе стандарты чистоты уже граничат с абсурдом. Арсенал из спреев, гелей и лосьонов и мощные души напугали бы многих европейцев из прошлых времён. Крестовый поход американцев против грязи возглавил Джеймс Гэмбл, который запустил в 1879 году своё универсальное белое мыло. Сын одного из его коллег, Гарри Проктер, придумал название флагманскому продукту P&G: Ivory. К мылу добавились лучшая сантехника, стремление к инновации и желание цивилизовать иммигрантов со всего света. Несмотря на традиции сауны, державшей уровень гигиены севера Европы, на европейцев смотрели в этом смысле свысока, в то время, как изобретательность американских бизнесменов не знала границ. Ежедневный ритуал американок пополнился дезодорированием, бритьём подмышек, уходом за полостью рта.
«Не позволь им шептаться за твоей спиной!»
Производители мыла нашли хитрый способ продвижения своей продукции. Они стали спонсировать сериалы на радио, а затем на телевидении, рассчитанные на домохозяек пригородов. Это получило название «мыльных опер». Безупречное тело шло рука об руку с безупречным домом. Расширение жилплощади принесло с собой расширение поверхностей для мытья, а массовое производство стиральных машин предоставило свободное время. Рекламные ролики с мужчинами в белых халатах и удивлёнными домохозяйками поднимали планку всё выше и выше: одежда должна быть всё белее, ткани всё мягче, а поверхности должны сверкать. Охоту за грязью превратили в зрелище, запустив телешоу с ведущими, вооружёнными швабрами и ватными палочками для поиска микробов.
Современный маркетинг упирает на избавление не только от грязи, но и от стресса, продвигая имидж ванной комнаты как салона для расслабления в греческом или римском стиле. Америка по-прежнему лидирует по мылу, но с учётом жидких средств Европа уже обогнала её, хоть и не на душу населения. Отношение к грязи повсюду разное. Французы пускают в бассейн только в облегающих плавках, а аргентинцы особенно любят дезики, в отличие от азиатов. Однако это может оказаться временным: потребление быстро растёт. По мере урбанизации крестовый поход против грязи находит всё больше участников. Месидж индустрии уже не только в дезинфекции поверхностей, но даже в избегании излишних прикосновений: унитаз моет и сушит клиента и смывает сам, а дверь можно открыть локтем.
Но не зашло ли это слишком далеко? Некоторые иммунологи бьют тревогу по причине проблем с детским иммунитетом в богатых странах из-за неадекватного контакта с бактериями. Гигиеническая гипотеза подтверждается тем, что у детей в семьях с домашними животными и старшими братьями и сёстрами аллергия встречается реже. В ходе некоторых экспериментов выяснилось, что обычные бактерии, живущие на коже, помогают справляться с воспалением. Может быть, стоит поощрять стремление детей играть в грязи? Компания ОМО держит нос по ветру, предлагая заняться именно этим. Ну а потом постирать грязные одёжки их порошком. А учёные университета Бристоля нашли больше серотонина у мышей на почве. Так грязь из демона превращается в ангела-защитника здоровья и гарантию счастья. Вот тебе и на!
Показать полностью
2