Газетный лист можно было закрепить в специальном аппарате и услышать музыку. Так аргентинский изобретатель Фернандо Крудо показывал возможности своего фотолиптофона.

Вместо пластинки — лист из типографии

В начале 1930-х звукозапись обычно связывали с пластинками, а для распространения новостей уже существовали огромные газетные тиражи. Крудо хотел воспользоваться возможностями обычной печати: один раз подготовить звуковую запись, а затем размножать её краской на бумаге. Такой лист можно было вложить в журнал, напечатать в газете или отправить по почте. Для прослушивания требовался отдельный проигрыватель, рассчитанный на бумажную фонограмму.

Работать над системой изобретатель начал в конце 1920-х. Название объединило фотографию, литографию и фонографию — три технологии, которые он использовал для получения и воспроизведения записи. В разных странах Крудо подавал патентные заявки; американская была подана в 1932 году и получила патент в 1935-м. К этому времени он уже демонстрировал свой аппарат за пределами Аргентины.

Носитель не требовал канавки, по которой движется игла. Звук сохранялся в виде печатного рисунка, и его можно было тиражировать с подготовленной печатной формы. На листе помещалось несколько минут записи. Самое сложное оборудование требовалось для изготовления оригинала, тогда как слушателю предназначался более простой аппарат для чтения готовых страниц.

Как звук превращали в печатную дорожку

Сначала микрофон преобразовывал звук в электрический сигнал, который управлял оптической записью на светочувствительном материале. Негатив закрепляли на вращающемся цилиндре, а записывающий узел медленно перемещался вдоль него. Получалась длинная винтовая дорожка с непрерывной записью. После снятия материала с цилиндра она располагалась на плоском листе рядами параллельных полос.

Негатив проявляли и использовали для подготовки печатной формы. С неё фонограмму переносили краской на обычную бумагу, сохраняя чередование светлых и тёмных участков. По устройству такой рисунок был близок к оптической звуковой дорожке кинофильма. У киноаппаратуры она тянулась вдоль плёнки, а Крудо расположил её так, чтобы заполнить прямоугольную страницу.

Для его системы подходила даже газетная бумага, но результат зависел от качества отпечатка. Растёкшаяся краска или повреждение тонких деталей меняли рисунок, с которого затем считывался сигнал. Запись предъявляла требования и к точности изготовления оригинала, и к его копированию. Возможность пользоваться обычной типографией сохранялась, однако фонограмма требовала более бережного обращения, чем газетный текст.

Бумажную фонограмму считывал свет

Для воспроизведения лист снова оборачивали вокруг цилиндра. Параллельные полосы соединялись на его поверхности в непрерывную винтовую дорожку. Пока цилиндр вращался, считывающий узел постепенно двигался вдоль него, последовательно проходя всю запись. В сохранившемся аппарате бумага лежит на широком барабане, перед которым закреплена оптическая головка.

Узкий луч освещал небольшой участок фонограммы, а фотоэлемент улавливал отражённый свет. По мере прохождения светлых и тёмных мест количество попадающего на него света менялось. Возникавший электрический сигнал поступал в усилитель и затем в громкоговоритель. В этой системе звук считывался без соприкосновения иглы с печатной дорожкой.

Бумагу требовалось правильно закрепить, а вращение и продольное перемещение головки — согласовать между собой. Сдвиг листа мог увести оптический узел с нужной полосы, а изменение скорости воспроизведения влияло на звучание. Конструкция проигрывателя обеспечивала движение вдоль длинной записи, уложенной на сравнительно небольшую площадь. В патенте Крудо рассматривались также круглые листы со спиральной дорожкой.

Газета стала билетом на демонстрацию

Страница с танго появилась в Le Journal 15 июля 1933 года. На ней было чуть больше двух минут звука, а по подписи можно было определить произведение и исполнителя. Публикация была частью продвижения изобретения: посетители показа могли принести свой экземпляр газеты и послушать напечатанную в нём запись. Для такой демонстрации каждому не требовалось заранее покупать собственный аппарат.

В том же году звуковые страницы выходили в другой французской газете Paris-Soir и в британской The Morning Post. Крудо проводил показы, оформлял права на изобретение и пытался организовать производство. Сама идея привлекала внимание: бумажную запись можно было распространять теми же путями, что и периодическую печать. Но регулярного рынка таких страниц и проигрывателей создать не удалось.

Крудо приходилось одновременно налаживать выпуск проигрывателей, записывать новые произведения и искать издателей для печатных фонограмм. Без аппарата у покупателя звуковая страница оставалась листом бумаги, а без новых записей сам проигрыватель быстро терял привлекательность. Изобретатель создал компанию, организовал студию и готовил производство, но устойчивого спроса добиться не удалось. Почему он окончательно отказался от массового рынка, сохранившиеся документы не объясняют.

Уцелевшие страницы сохранили голоса

Фотолиптофон продолжал работать и после того, как его попытка стать домашним проигрывателем не принесла ожидаемого успеха. В Аргентине его использовали для сохранения речевых записей и исследований произношения. Система оказалась связана с «Архивом слова» и лабораторией экспериментальной фонетики. В книге Мерседес Альварес Пуэбла де Чавес 1948 года сохранились одни из поздних записей, сделанных этим способом.

Спустя десятилетия исследователи Ианина Каналис и Хорхе Петросино получили доступ к семейному архиву Крудо. Среди материалов нашлось чуть больше двадцати фонограмм на бумаге и целлулоиде. Чтобы прочитать их, страницы сканировали с высоким разрешением, а программа прослеживала дорожки и вычисляла изменения их светлых и тёмных участков. При обработке приходилось исправлять перекосы и учитывать повреждения носителя.

Восстановить удалось и звук из парижской газеты. В начале записи слышен диктор, объявляющий танго «Bésame otra vez» и оркестр Освальдо Фреседо. Пожелтевший лист сохранил не только название произведения, но и само исполнение. Для повторного прослушивания уже использовали сканер и компьютер, а широкий вращающийся барабан остался музейным экспонатом.

Естественно, была куча детских изданий. Для мелкоты — «Весёлые картинки» и «Мурзилка». Школотонам — «Пионер», «Костёр». Причём бо́льшую часть в этих журналах занимала не идеология, а обычные материалы из жизни советских подростков, отрывки из книг, рассказы, письма детей.

До сих пор с теплотой и улыбкой вспоминаю «Пионер», весёлые рассказы Юрия Сотника, романтические повести Владислава Крапивина.

Для 15–18‑летних был свой журнал — «Ровесник», на котором мне бы хотелось остановиться поподробнее. О, по тем временам это был крутейший и, не побоюсь этого слова, культовый подростковый журнал! Те, чьё детство и юность пришлись на вторую половину 80‑х, не дадут мне соврать! Постеры рок‑групп, обзоры новых видеофильмов, материалы европейских и американских журналистов, рассказы модных фантастов и даже статьи о сексе (!!) А ещё там печатали книгу американского музыканта Ди Снайдера «Краткий курс выживания для подростков».

Так, таким языком, да ещё на равных с нами, ещё не говорил ни один взрослый. Это подкупало нереально. Эх, Ди Снайдер… Знаешь ли ты, что дети, прочитавшие твою книжку, сами уже бабушки и дедушки? Где ты теперь? Небось, как все, ругаешь в своей Америке русских? Здоровья тебе!

Во «втором эшелоне» были такие издания для молодёжи, как «Студенческий меридиан», «Аврора», «Парус». Жизнь студентов и, конечно же, интервью с советскими рок‑звёздами. Это была их лебединая песня. Для нас тогда они были небожители и святые: Кинчев, Шевчук, Цой, Бутусов, Б. Г. Иных уж нет, а те далече…

По вопросам переосмысления отечественной истории первое место прочно удерживал «Огонёк». Это из него четырнадцатилетний я узнал, что «Сталин дружил с Гитлером», что «народ победил вопреки тирану» и т. п. До сих пор встречаю людей, которым, видимо, как залили в юности эту помойку из «Огонька», так они с ней всю жизнь и живут.

Кончились 80‑е, и началась безудержная газетно‑журнальная вакханалия 90‑х: секс, порно, криминал, оккультизм, мистика, лжеистория… Криминал, криминал, криминал. Это было страшное и весёлое время одновременно.

Первое место тут, безусловно, держал «Спид‑инфо» — этакая предтеча TikTok, Instagram и передач Андрея Малахова. Бредовые «письма читателей», «откровения» звёзд о своей половой жизни (почему‑то запомнилось, как ныне благообразный Газманов в одном интервью там хвастался, что может «8–10 раз за ночь»), ну и, конечно, фото обнажёнки — много, но более‑менее в рамках приличия.

Были и откровенно порнографические журналы и газеты, названия которых я уже подзабыл. Помню только, что они свободно продавались в киосках «Роспечати».

Криминальные издания, впрочем, не отставали в теме секса, со вкусом описывая истории изнасилований, убийств на почве ревности, расчленёнки и совсем уж откровенной дичи. В каком‑то из подобных изданий меня потряс рассказ о том, как некий извращенец на зоне, пардон, совокупился с курицей, а потом угостил ею корешей. О том, что сделали кореша со своим поваром, когда узнали, что они съели, я, пожалуй, писать не буду.

При всеобщем разгуле пьянства, когда алкоголь можно было купить в любое время суток, когда упивались «Роялем» и стекломоем «Снежинка», потешная «Трезвость и культура» благополучно канула в Лету, а на смену ей пришла «Чарка» — как сами они себя позиционировали, «газета для пьющих и непьющих». Рецепты самогона и настоек, описания пьянок давали неисчерпаемый материал. Непонятно было только одно: для чего такое издание нужно «непьющим»?

Для объявлений появились свои культовые издания. Например, «Из рук в руки» — серьёзная, толстая газета, где было всё: от недвиги до знакомств.

Были и региональные издания, помельче. У нас в Перми это была газета «Ва‑Банкъ». Особо запомнились из неё целые развороты, посвящённые услугам жриц любви любого пола и возраста: «Студентки Дуся и Клава скрасят ваш досуг», «Приятная дама ждёт в гости», «Юноша выполнит все ваши прихоти».

Молодёжные журналы пополнились такими журналами, как COOL, BRAVO; для фанатов музыки стали выходить Pop‑corn и Rockkor, а для любителей кино и телевидения появились «Видео‑АС» и «ТВ‑парк». Последний, к тому же, сопровождался довольно остроумной телерекламой.

В нулевые всю эту продукцию ещё покупали и читали. В десятые ещё, пожалуй, была инерция. Но сейчас, думаю, дни всех бумажных изданий, кроме разве что КП и АИФ, сочтены.

Сейчас, проходя мимо киосков «Роспечати» и видя глянцевые журналы с отфотошопленными, неживыми лицами звёзд, думаешь: кто это всё покупает и читает?

Если немного перефразировать героя «Москва слезам не верит», что можно сказать: «Не будет никаких газет и журналов, будет один сплошной интернет».

Обзор мой, естественно, далеко не полон. Кто вспомнит ещё — делитесь в комментариях!