Солдат открыл дверь и робко встал у проёма.
-Дозорные сообщили, что видели группу кривых севернее ворот замка.
-Ого, а их так долго не было… Сколько их и какие типы?
-Всего около пятнадцати особей, группа серьёзная: среди них восемь «кашляющих», шесть «авангардов» и один «харизмат».
-Это большая угроза. Не спускайте с них глаз, особое внимание - на «кашляющих». Смотрите, чтобы никто из них не отдалился от группы и не скрылся: это могут быть «соглядатаи». Я сейчас приду.
Я с трудом поднялся с койки и вяло зашагал к выходу из своего «кабинета» - так все солдаты в крепости красноречиво называли место, где я спал, иногда ел и работал. На деле это была одна из комнат крепости, которую мы обороняли. Она находилась дальше всех от ворот крепости. Комната была скромной: небольшой рабочий стол, табуретка и койка. Уже три месяца я живу здесь.
По пути к двери, выходящей во внутренний дворик крепости, я вспомнил, что сегодня прибудут новобранцы и их нужно будет проинструктировать насчёт всей нечисти, которая здесь водится. Конечно, на учениях это уже делали, но мне поступают приказы повторить это ещё раз - для напоминания.
Выйдя на улицу, я сразу заметил, что солнце закрыто серыми тучами.
«Просто блеск, скоро ещё и дождь», - подумал я.
Идя к дозорным на северной стене, я попутно рассматривал жизнь внутри замка. Всё оставалось неизменным. Некоторые солдаты только лениво просыпались, некоторые уже гоняли чаи - в общем, занимались обыденной утренней рутиной. Лица солдат были сырыми: видимо, их тоже не очень радовало блёклое начало дня.
Мы могли позволить себе такое спокойствие. Наш оборонный пункт был стратегически важен, поэтому всё необходимое поступало часто и в срок. У нас было много людей, запасов еды, патронов и оружия. Да и сама крепость из-за своей конструкции и расположения была непроста для взятия.
К тому же было создано ещё несколько баз - их называли «помощниками». Они предназначались для разведки вокруг нашего замка и поддержки в случае нападения. Непосредственно в замке люди с этих баз бывали редко - чаще всего они находились на патрулировании и связывались с нами по рации. Бывало, что мы не получали от них ни весточки неделями.
То, единственный путь к чему защищал наш замок, было, видимо, решающе важно для людей у власти. Это была огромная башня, на самом верху которой виднелась непонятная конструкция. Даже мы не знали, что это такое и зачем мы её защищаем, но сюда старались присылать лучших, опытнейших офицеров. В основном на замок большими ордами нападали только кривые - мы с успехом сдерживали их волны. Нацисты не были заинтересованы в этой территории совершенно. Только недавно разведка одной из баз доложила, что относительно недалеко от замка расположилась большая группа солдат СС. Впрочем, я был уверен: они не смогут пробить нашу оборону.
Дойдя до северных ворот, я застал Мишку Назарова - начальника патруля и по совместительству моего давнего приятеля.
Сам по себе Назаров - мужчина сорока четырёх лет, рост примерно сто восемьдесят, в прекрасной форме. Бреется он нечасто, поэтому на лице заметна щетина; стричься тоже не любит - волосы довольно длинные. На ладони у него глубокий шрам от пореза. Налегает на сигареты, пасмурный, часто рассеянный, ходит весь в мыслях.
Назаров смотрел в бинокль с видимым недоумением. Заметив меня, он протянул руку.
-Кривые себя странно ведут, Федь. Раньше они шли по чёткому принципу: сначала авангарды, после них кашляющие, остальные типы обычно затесывались между кашляющими. Теперь они все бегут бог знает как. Вон, сам посмотри.
Назаров передал мне бинокль.
Действительно, кривые хоть и держались вместе, но их ряды были совершенно расстроены. Их движения показались мне жуткими: если раньше они двигались собранно, то теперь будто просто забыли, как управлять своими телами, - часто дергались и падали. Это без сомнений был тот отряд, о котором мне доложили: состав соответствовал описанию.
-Ты раньше такое видел? - немного дрожащим голосом спросил я. Что-то в этом зрелище пугало меня.
-Нет, впервые такое, - услышал я от Миши на удивление совершенно отрешённым голосом, будто он обсуждал что-то повседневное. Затем он закурил.
-Ладно, скажи своим, чтобы глаз не спускали с этой кучки, - немного взяв себя в руки, произнёс я.
Я отправился завтракать. В крепости есть комната, выделенная под столовую: обычных солдат туда не пускают, только офицерский состав. Еда кардинально не отличается от солдатской - просто использовано больше приправ. В общем, после завтрака я сразу пошёл к воротам замка: через десять минут должны были прибыть новобранцы, которым по директивам сверху нужно было освежить память.
Спустя десять минут, с солдатской точностью, прибыл транспорт. Новички разгрузились, и я вывел их на открытый дворик в середине замка.
-Итак, сейчас вы находитесь в крепости «Репфел». Она сохранилась с давних времён и всё ещё отлично выполняет свою функцию. Здесь нашими основными врагами будут не немцы, а кривые. Скорее всего, все вы - сынки значимых людей или просто сказочные везунчики, раз вас отправили сюда, а не на горячую точку. Несмотря на это, я хочу, чтобы вы знали: хоть в последнее время мы не так часто отбиваем атаки кривых, но будьте уверены - когда нам приходится сражаться с ними лицом к лицу, битвы бывают кровавыми и страшными. Выживают после них немногие, а те, кто выживают, знают, что в следующий раз им так не повезёт.
Я специально рассказал всю правду новобранцам, чтобы они не расслаблялись слишком сильно, а ещё чтобы внимательнее слушали информацию о кривых.
Набрав воздуха в лёгкие, я продолжил:
-Поэтому, чтобы повысить вашу осведомлённость и, следовательно, шансы на выживание, я ещё раз расскажу вам про типы кривых. «Кашляющие» - самый распространённый вид. Среднестатистический кашляющий сильнее человека в двадцать раз, они могут прыгать на расстояние трёх этажей и развивать скорость до шестидесяти километров в час. Обычно бездумно рвутся в бой - ещё ни разу на моей памяти они не отступали. Очень живучие: обычные патроны их почти не берут, а вот взрывы убивают на ура, поэтому в нашем арсенале в основном разрывное оружие.
Далее идут «авангарды» - тоже довольно обычный тип. По сути ничем не отличаются от кашляющих, за исключением того, что бронированы намного лучше. Бегут в бой самыми первыми, раньше кашляющих, но после того, как их броня сломается, пытаются поспешно отступить, бывает, даже «сдаются» - видимо, частичка интеллекта в них всё-таки осталась.
«Соглядатаи». Чаще всего они водятся в населённых пунктах. Копируют людей, их поведение, привычки. Сначала начинают воровать провиант, передают по звуковым волнам информацию кривым, а когда на условную деревню нападают - бьют людей в спину. Иногда маскируются под кашляющих, чтобы во время атаки незаметно затеряться среди солдат и бить в спину. Несмотря на это, они самый слабый вид кривых: их можно прикончить всего парой выстрелов в голову из пистолета. Общественность уже научилась распознавать соглядатаев, поэтому сейчас они представляют наименьшую опасность.
И наконец - «харизматы». Действуют как усиление для ближайших тварей. Это единственный вид кривых, который способен что-то произносить. Мы не можем понять, что они говорят, но когда они это делают, остальные особи становятся кровожаднее и энергичнее. В бою абсолютно безобидны: если приблизиться к ним, начинают поспешно отступать. Обычно стоят в тылу, поэтому мы снимаем их крупнокалиберными снайперскими винтовками, заряженными пристрелочно-разрывными патронами.
Пока это все известные нам типы кривых.
После моего краткого экскурса новобранцев распределили, рассказали дополнительные детали и оставили осваиваться.
Остаток дня прошёл довольно скучно. После того как я покончил с новичками, пошёл в кабинет разбираться с накопившимися бумажками - занимался бюрократией, в общем.
Вышел из кабинета только ближе к вечеру. Решил заглянуть в «развлекательную» комнату. Так солдаты называют просторную комнату с телевизором и бильярдом; там ещё есть барная стойка, но горячительного туда уже давно не завозили, чтобы солдаты не бухали каждый день. Там как раз сидело несколько солдат и смотрело передачу про кривых.
«…именно поэтому соглядатаи сейчас становятся более хитрыми», - профессиональным тоном закончила предложение дама в телевизоре.
Я поприветствовал солдат и сел на свободное место.
«Далее поговорим о том самом печальном инциденте, заставившем вид кватхе стать „кривыми“. Была ли это случайность или проделки нацистов? Об этом вы узнаете после рекламы».
-Да о чём там уже говорить, а? Несколько месяцев дрочат одно и то же, твою мать… - возмутился сидящий рядом солдат.
Остальные поддержали его. Я хоть и промолчал, но тоже был с ним согласен.
Через несколько рекламных роликов я понял, что меня клонит в сон. Я не стал противиться желанию, встал с дивана и пошёл к своему кабинету.
Ведь действительно, эту историю уже давно все знают, но всё же это не может не ужасать: как целый вид, по интеллекту идентичный, а то и выше человеческого, вид со своей историей, технологиями, духовностью, под воздействием химических реакций смог претерпеть настолько критические биологические и физиологические изменения, что опустился до уровня бездумных животных, заботящихся только о том, как бы убить побольше человечины. Гребаные нацисты со своей гребаной бомбой.
Дойдя до комнаты, я упал на кровать и сразу уснул.
Я снова очнулся посреди кровавой бани. Повсюду трупы, огонь, бронетехника. Только в этот раз что-то было не так… Фигура стала гораздо ближе, чем раньше, и она больше не сияла. Я наконец разглядел её лицо.
Оно было ужасным.
Самое страшное и отвратительное из всего, что я когда-либо видел.
Лицо бледное, рот широко открыт, из него торчит длинный язык, текут слюни и ещё какая-то странная жидкость. Нос разбит в кашу, но из него всё равно выделяются сопли. Глаза закатаны вверх, зрачки едва видны. Бровей нет.
Одета фигура была в какие-то лохмотья, отдалённо напоминающие солдатскую форму.
В тот самый момент, когда я заметил существо, оно медленно начало приближаться ко мне. Через пару секунд перешло на неуклюжий бег, словно только что овладело своими конечностями.
Когда оно оказалось на расстоянии вытянутой руки, мои глаза закрылись.
-Приём, это «помощник» ноль-три, высылаем отряд поддержки.
Как только я открыл глаза, сразу вскочил с постели и открыл дверь. За ней стоял явно испуганный новобранец.
-Товарищ старший лейтенант, на крепость напали кривые! Их штук пятьдесят, не меньше, вместе с ними харизмат.
Я быстро оделся, взял рацию и выбежал на улицу.
Мокрый бетон скользил под ногами, повсюду вспышки, запах пороха бил в нос, офицеры выкрикивали приказы, солдаты бегали из стороны в сторону. Свет от луны слегка освещал мокрые от дождя лица, по всей крепости слышалась громкая сирена.
Сейчас я был нужен только для принятия решающе важных решений - в остальном у нас всё было отточено.
Я продолжил бежать к стенам крепости.
Лица новобранцев, которых я видел, выражали сдержанный ужас. Если мы не уничтожим врага на расстоянии и нам придётся вступить в прямое сражение, то очень немногие из них выживут сегодня.
Добежав до стен, я увидел множество солдат, стреляющих из пушек и вообще из всего, что взрывается. Когда я приблизился к краю ворот и мне стало видно, что происходит за стенами, я обомлел. Никогда ещё я не видел такой большой группы: их было не пятьдесят, не семьдесят, даже не сто - создавалось впечатление, что там целая армия.
Ко мне подбежал Назаров, сразу сунул в руку бинокль и показал, куда смотреть.
-Вон, этот харизмат какой-то необычный. Внешний вид совсем странный - что это за очки? Ты хоть раз видел харизмата в очках? Да и ведёт он себя сомнительно, как-то слишком по-человечески, что ли.
-С винтовки пытались пристрелить?
-Это мы первым делом сделали, но кривые, которые стоят рядом с ним, каждый раз закрывают его своими телами, - задумчиво произнёс Назаров и после небольшой паузы добавил: - Да это сейчас и не так важно. Нужно позаботиться о тех, кто уже прорвал наши линии обороны и долбится в двери крепости.
Я без раздумий помчался к главным воротам, чтобы раздать нужные экстренные указания бойцам.
Придя к воротам, я обнаружил, что основные силы крепости уже стоят наготове и ловушки расставлены.
Несмотря на серьёзное количество атакующих, опытные военные и офицеры знали, что эту атаку мы отобьём - да, с большими жертвами, но отобьём.
Звук громкого взрыва
Меня, как и всех, кто стоял в зоне поражения, отбросило назад.
Я инстинктивно повернулся на источник звука. Одна из стен крепости начала рушиться. Осколки падали на неудачливых солдат. Все в шоке смотрели на стену: казалось, что всё происходившее на фоне на мгновение пропало - внимание солдат было устремлено только на рушащийся оплот безопасности.
-Приём, приём! Это «помощник» ноль-один. Не уследили за отрядом нацистов - они взорвали стену. Наш отряд разберётся с ними.
Я судорожно поднёс рацию к лицу и произнёс:
-Принял. В следующий раз будьте осмотрительнее. Конец связи.
Тут я поймал себя на мысли: а будет ли теперь следующий раз? Ещё пару минут назад я был уверен, что атаку отобьём, но теперь события кардинально изменились. Боевой дух солдат начал ослабевать и уступать место страху - животному страху за свою жизнь. Конечно, офицеры пытались поддержать боевой дух, и даже показалось, что получается, но вдруг у одного новобранца не выдержали нервы. Он завопил.
Именно с этого момента я понял: мы проиграли.
Остальные новобранцы начали бросать оружие: некоторые пытались скрыться в дальних уголках базы, некоторые просто сели на корточки и начали вопить во всё горло, а некоторые - драться.
Бывалые солдаты стояли в строю, но ряды уже были совершенно расформированы.
Ворота держались на честном слове.
Взорванная стена почти развалилась.
Я набрал воздуха в лёгкие, переключил рацию на волну офицерского состава и произнёс:
Один из офицеров незамедлительно выстрелил в одного из паникующих солдат, остальные направили пистолеты в сторону новичков. Бывалые солдаты последовали их примеру. Новобранцы были ошарашены и инстинктивно подняли руки вверх.
-Если вы не прекратите паниковать, мы сочтём ваше поведение предательством и применим соответствующие контрмеры! - прокричал один из офицеров.
Несколько секунд полного молчания, затем один из новобранцев молча взял оружие и встал в строй - его тело дрожало.
Остальные последовали за ним.
-Мы не успеваем взрывать этих тварей, они сейчас пробьют ворота! - в голосе с рации я узнал Назарова.
Через пару минут ворота действительно сломались, и куча кривых столкнулась в схватке с нашими бойцами.
-Помощники, где подкрепления, приём?! - чуть ли не прокричал я в рацию.
«Неужели устранены? Не могли же шесть многочисленных, хорошо вооружённых отрядов так быстро слечь?» - подумал я.
Я побежал к себе в кабинет.
По прибытии связался по телефону с начальством и сообщил, что мы подвергаемся серьёзнейшему нападению.
На той стороне трубки просто сошли с ума от злости.
«Почему вы не можете отбить эту атаку? Мы высылаем вам всё самое лучшее!»
«Похоже, мы допустили ошибку в выборе капитана крепости. Вы абсолютно некомпетентны!»
И ещё множество едких оскорблений полетело в мою сторону.
Чем дольше это длилось, тем сильнее я понимал: это всё моя вина.
Я слишком расслабился.
Я принимал неверные решения в бою.
Я ответственен за смерти бойцов.
Я просто ужасный капитан.
На том конце бросили трубку.
Уже было слышно, как бойцов рвут в клочья. Похоже, мы проиграли.
Тут в комнату ворвался Назаров - он явно был ранен в левое плечо. Не сильно, слава богу: Миша уже сделал перевязку, оторвав рукав рубашки, поэтому кровь уже не шла.
Старый друг захлопнул за собой дверь, припёр её стоявшим недалеко стулом и уселся на пол.
-Там безнадёга. Большая часть мертва. Кривые намного активнее, чем если бы был обычный харизмат.
В голосе Назарова проскальзывали нотки боли, в остальном он говорил как обычно - то есть сухо.
Началась гроза с громом, а дождь полил сильнее. Обычно мне очень нравились такие моменты, особенно когда мне счастливилось оказаться под крышей. Когда я был дома, меня успокаивала, почти убаюкивала мысль, что здесь так тепло и уютно, а там, за окном, - холод, слякоть, грязь, угрюмость. Я был горд за человечество.
В глубине души я усмехался над природой: несмотря на все усилия, она всё равно не способна доставить мне ни малейшего неудобства. Да что там над природой, в такие моменты я смеялся над всем, что угрожает человеку. Мне казалось всё это таким незначительным, даже милым: ведь люди могут справиться с чем угодно, а если пока не могут - рано или поздно научатся.
В этот раз всё было по-другому, хотя этот ливень с грозой и громом ничем не отличался от других. Просто в предыдущие разы по крепости не разгуливали кровожадные, сошедшие с ума ублюдки.
Всё-таки есть кое-что, способное подарить человеку такие мучения, что он будет желать смерти, - то, что с огромной долей вероятности просто не вылечится, и то, что мы часто не можем контролировать.
Мозг.
Это центр того, что мы наивно и высокомерно называем «я». На деле это самое «я» - всего лишь какая-то часть мозга. Очень многое он контролирует, даже не отчитываясь перед нами. И тут возникает вполне логичный вопрос: действительно ли мы хозяева своего тела? Что, если это самое «я» является таким же обычным органом, как, например, почка или печень? Хотя, пожалуй, даже меньше, чем они: ведь почка и печень - хотя бы целые органы, а «я» - всего лишь отдел мозга, в котором ютится крошка-сознание, опрометчиво возомнившее себя повелителем мозга и тела.
-Слушай, а ты вообще помнишь, как их называли? - медленно произнёс я.
После этой фразы я резко понял, насколько глупый вопрос только что задал.
-Обижаешь. Как такое можно забыть, - ответил Миша после недолгого молчания, которое показалось мне вечностью.
-Извини… Ты всё ещё думаешь о ней?
Тут тусклая лампа накаливания, которая служила единственным источником света в комнате, погасла. Мы остались в кромешной темноте. Похоже, они добрались до генераторной.
Я достал из одного из выдвижных ящиков стола спички и зажёг одну из них.
-Если уж у тебя есть огонёк, может, поделишься? - сказал Назаров, поднося сигарету к огню, и закурил.
Я же решил больше не освещать комнату спичкой - всё-таки это было не нужно.
-Она всегда в моей голове. Всегда стараюсь забыть и идти дальше, но как, чёрт возьми, забыть Элли? Она была единственной, кто понимал меня по-настоящему, той, с кем мы могли общаться от заката до рассвета, лёжа плечом к плечу в том маленьком парке на окраине города и наблюдая, как медленно, размеренно плывут облака, а за облаками садится могучее солнце, создавая прекрасный вид.
В комнате не было видно ничего. Только одинокий свет от сигареты отвоёвывал у тьмы тусклые очертания лица Назарова. По его глазам текли слёзы.
Тут он посмотрел на меня и тихим, дрожащим голосом произнёс:
-Я бы отдал всё, видит бог, всё, лишь бы провести с ней ещё хотя бы один вечер в этом небольшом парке, говорить о всяком, смеяться.
Хотя я и знал Мишу продолжительное время, в таком состоянии не видел его уже давно.
Его жена, Элли, была кватхе и, как все кватхе, в самый разгар лета, в июле тысяча девятьсот тридцать шестого года, сошла с ума. Когда это произошло, Назаров и Элли были дома. Они вместе готовили ужин, как вдруг Элли застыла на месте и стояла, несмотря на явно обеспокоившегося Мишу, который пытался её «разбудить» примерно минуту.
После этого Элли свалилась на пол. Она кричала в агонии, просила помощи. Назаров в ужасе тут же подбежал к телефону и позвонил в «03», но на другом конце послышался роботизированный голос, говорящий, что линия перегружена. Назаров пулей вылетел из дома, хотел попросить помощи у прохожих, но, выйдя на улицу, с ужасом обнаружил, что кватхе начали атаковать людей. В его родном городе их жило много, поэтому картина походила на настоящий зомби-апокалипсис. Миша решил вернуться домой и попытаться помочь Элли своими силами, но как только он открыл дверь и ступил за порог, на него набросилось нечто, ещё пару минут назад бывшее его супругой. Тогда кватхе ещё не мутировали до неузнаваемости, как сейчас: с виду они оставались прежними, просто глаза были слегка налиты кровью, гигантской силы у них тоже ещё не было. Оболочка Элли пыталась разорвать Мишу на куски. Тогда у него сработали рефлексы, и он одним ударом вырубил её, затем связал и стал ждать, пока она очнётся, попутно продумывая, что делать дальше.
Элли больше не приходила в сознание. Он её убил. Похоже, в приливе адреналина он не рассчитал сил.
После этого инцидента Назаров полностью, с головой, ушёл в военное дело. Раньше это было для него всего лишь работой - теперь это всё, что у него осталось.
Он рассказал мне эту историю всего один раз. Больше мы к этой теме до этого момента не возвращались.
Я медленно встал со стула, подошёл к Назарову, положил руку ему на плечо и сказал:
-Крепись, друг. Я уверен, ты ещё найдёшь любовь.
Его реакция последовала сразу.
-Нет-нет-нет, ты не понимаешь. Я больше не найду никого, - он буквально впечатал слово «никого» в тишину комнаты, - кого смогу любить так же сильно, как её. Ты просто не имеешь права так говорить!
В последнем предложении Назаров сорвался на крик, затем резко затих.
-Забыть всё и жить дальше… пожалуй, это и правда звучит как сказка…
Назаров яростно набросился на меня. Он начал пытаться разодрать мою кожу, его тело начало мутировать и принимать вид соглядатая. Он был слишком силён. Когда я совсем сдался, он остановился.
-Помнишь ту историю, ну, про Элли? Знаешь, что на самом деле с ним произошло? А я тебе расскажу. После того как он понял, что убил её, он взял свой гребаный револьвер, засунул себе в рот и размазал свои мозги к чёртовой матери.
Соглядатай затих на несколько секунд.
Я воспользовался этим временем, чтобы дотянуться до ножа и несколько раз воткнуть лезвие ему в голову. Он свалился. Я нервно отполз от тела.
«Странный соглядатай. Он совсем не соответствует тому, что мы о них знаем. Разве они умеют чувствовать эмоции оригинала? Получается, я никогда не знал настоящего Мишу? Были ли эти эмоции настоящими или он просто притворялся? Может, Миша всегда был кватхе и просто рассказывал историю, будто он человек?» Все эти мысли штурмовали мою голову. Мне стало тяжело дышать, руки дрожали, сердце билось необыкновенно сильно, в глазах помутнело.
Я набрался мужества и поднял взгляд на «Мишу». Зрелище было противным. Соглядатай не успел до конца вернуться в свою форму, из-за этого то, что лежало передо мной, представляло собой смесь человека и кривого. Я всё ещё различал искажённые черты Назарова - только лицо осталось то ли в гневе, то ли в истерике. Из виска лила кровь, казалось, можно было видеть вытекающий мозг. Остальное тело потихоньку тоже начинало походить на соглядатая, но ещё не полностью.
Очнулся снова на поле боя. Небо было красным. Звуки пожара усилились. Все трупы смотрели на меня.
Недалеко от меня показалась фигура. Это был Миша. Не тот Миша, которого я знал, многие моменты с которым моя память почему-то решила не сохранять. Я помню Мишу, смотрящего в бинокль, Мишу, пьющего кофе с самого утра. Нет. Это был Миша с раскроенным виском, с неполностью мутировавшим телом, Миша, кричащий в агонии. Как и в прошлый раз, фигура - только теперь уже Миши - неуклюже побежала в мою сторону. Я всё ещё не мог ходить. Когда он мог достать до меня пальцем, мои глаза снова закрылись.
Я очнулся от резкой, безумно сильной боли. Прежде чем я понял, откуда она, из моего рта вырвался крик.
-Проснулся наконец, соня? А я уж как тебя не будил: и водой полоскал, и плёткой бил, и тряс.
Я понял, что у меня вырван ноготь.
-Ну не беспокойся ты, ноготь отрастёт. Хотя нет - отрос бы, если бы ты вышел отсюда живым.
-Какого хрена?! Где я? Кто ты? Что я здесь делаю?
-Успокойся, дружище. Ты в штаб-квартире КГБ. Я полковник Горный. Отряд поддержки нашёл тебя в крепости без сознания. Мы перестреляли всех тварей - они почти добрались до ультразвукового передатчика. Кстати, представляешь, самым первым на верхушку башни попал харизмат в очках! Ты хоть раз видел кривого в очках? Впрочем, мы всё равно взорвали его физиономию.
Мне было сложно говорить - я страдал от ноющей боли, - но продолжал спрашивать:
-Почему меня привезли сюда?
-Руководством было принято решение избавиться от тебя. Во-первых, из-за вопиющей некомпетентности. Во-вторых, и это самое главное, - за подозрение в сотрудничестве с кривыми.
Полковник произнёс это уже без ноток юмора и расслабленности. Он был абсолютно серьёзен. У меня же его обвинения вызвали улыбку.
-Сотрудничество с кривыми? А чего уж тогда не с волками или оленями?
В ответ я получил сильный удар по лицу.
-Попробуй только пошутить ещё раз. Но я вижу, к чему ты клонишь. Несколько дней назад наши учёные обнаружили, что многие кривые - соглядатаи и харизматы - обладают уровнем интеллекта не ниже нашего. А самое главное - похоже, это не недавняя мутация. Возможно, они изначально не теряли свой интеллект, просто он немного исказился под воздействием ультразвукового передатчика. Авангарды и кашляющие, напротив, недавно подубавили в интеллекте: теперь, судя по всему, они не способны даже на примитивную коммуникацию.
Полковник недолго помолчал, видимо обдумывая, как сказать следующую фразу.
-Рядом с тобой мы нашли тело кривого.
-Но там ведь были явные признаки борьбы!
-Были. Но в отчётах мы всё равно напишем, что ты сотрудничал с кривыми, поэтому мы казнили тебя, - отстранённо произнёс Горный.
-Но зачем?
Я начал серьёзно нервничать.
-Нам нужно, чтобы все, кто находился в крепости, особенно ты, умерли в результате нападения - раз уж вы не смогли его отбить. Потом мы сможем поставить более опытное и лояльное командование. Ты им просто надоел. Тебя заменяют.
Я потерял желание что-то спрашивать и возражать. Меня охватила апатия. Какой смысл? Я ведь и так без пяти минут труп.
-Но, - после недолгой паузы продолжил полковник, - за твои прошлые заслуги я всё-таки дам тебе один бонус. Я отвечу на один любой вопрос.
Закончив фразу, Горный опустил взгляд на меня и ждал.
Я бессмысленно пялился на него. Ничего не приходило в голову, да и желания не было.
Тут я кое-что вспомнил, и вопрос последовал незамедлительно:
-Ты называл ту башню ультразвуковым передатчиком. Что это значит?
-Ого, да ты сразу о самом большом! Что же… раз ты и так смертник, я расскажу. Эту штуку мы использовали, чтобы свести кватхе с ума, а потом держать их в том состоянии, в котором они есть. Вышло так, что они уж очень чувствительны к этому виду ультразвука: их тела начинают мутировать, а рассудок падает. Бомбу же мы сбросили так, для достоверности - чтобы не возникало сомнений, что это нацисты. Но, честно, специалисты сильно попотели, чтобы вывести этот звук: его было очень сложно поймать.
-Вы обманули всех, сказав, что это нацисты, - произнёс я с совершенной отстранённостью.
-Да. Ну а как иначе? Нам уж очень нужны их тельца. Под воздействием ультразвука в их телах формируется ценная субстанция, которую мы используем для производства инновационного оружия.
-В шоке, да? Ну ничего, скоро шок пройдёт. Скоро всё пройдёт.
Полковник достал из кобуры пистолет и навёл его мне на голову.
