Однажды Уолтер Хилл и Дэвид Гилер (сценаристы и продюсеры при студии Fox) приобрели сценарий «Чужого» или точнее «Звездного зверя» у Дэна О’Бэннона, сразу же с энтузиазмом принявшись его улучшать и приземлять: где-то название корабля поменяли, где-то имена героев изменили, а где-то решили, что нафиг инопланетян — пусть во всем будет виновато правительство и яйца чужих есть ни что иное, как неудачный эксперимент, запечатанный в богом забытом бункере. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон.
По мнению продюсеров, изначальный сценарий был написан по-дилетантски и вообще попахивал фильмом непонятной категории, а потому «капитальный ремонт» был необходим как из экономических соображений, так и творческих, что конечно, О’Бэннона мягко говоря, огорчало. Два товарища буквально проехались по всему написанному катком.
Гилер это пояснял так:
«Мы считали, что, если избавиться от множества лишних деталей — там были пирамиды и иероглифы на планетоиде, куча ерунды в духе фон Дэникена [швейцарский писатель, представляющий из себя ходячую версию «РЕН ТВ» до появления самого «РЕН ТВ»; в мире солидных академиков не рукопожат, потому что верит в пришельцев-космонавтов, повлиявших на раннюю историю человеков, не гнушался фальсификации «доказательств» в своих книжках] — и много неудачных диалогов, — то в итоге останется очень хорошая, по‑настоящему первобытная космическая история».
Но в конечном итоге к производству был подключен старина Ридли Скотт, который по просьбе Дэна О’Бэннона в частности и своего видения в целом откатил часть идей, дабы получилось что-то среднее. С тем и снимали.
Но помимо первоначального сценария и переписанного, было ещё несколько — совсем черновых, на уровне концептов. Источники называют аж целых 8, все от тех же продюсеров-писателей «Фокс». Ребята в творческом порыве (или от употребления чего нынче запрещенного)), пытались впихнуть в эту фантастическую и космическую историю ужасов... Чингисхана, который сражался бы с инопришельцем. А как вам приход на борт «Ностромо» Атиллы, Гитлера или Джека-потрошителя? Звучит мощно. Как то, что положило бы на лопатки хит тех чудесных времен — «Звездные войны» :)
«Заверните и мне»
Рон Шусетт, товарищ по сценарно-киношному ремеслу и старый-добрый друг О’Бэннона вспоминал это так:
«Что касается Гилера и Хилла, они написали восемь различных вариантов сценария. И они уходили в совершенно разные направления… Они пытались, экспериментировали — всегда нужно понять, насколько далеко можно зайти. Всё стало совершенно нелепым, когда в сценарий ввели Чингисхана, который должен был сражаться с Чужим… Их идея заключалась в том, что героям каким‑то образом предстояло сразиться со всеми злодеями из прошлого — с Аттилой‑гунном, ну, вы понимаете… с известными историческими злодеями. С людьми типа Гитлера — массовыми убийцами, а в некоторых случаях, возможно, с какими‑то существами… Джек‑потрошитель, например, — он тоже был в их числе».
«Вот ещё одна идея, которую они предложили — давайте зайдём совсем далеко: дадим героям возможность призывать людей из прошлого для борьбы с Чужим. Они хотели вызвать Геракла… Это было настолько нелепо, что все просто смеялись: "Ладно, это не сработает"» [Из дополнительного материала интервью для документального фильма «Alien Evolution», 2001 г.]
С разных тематических сайтов народ предполагал, что вероятно, товарищи планировали снять что-то в духе серии «Дикий занавес» из «Звёздного пути», где присутствовали воплощения Авраама Линкольна и Чингисхана. Так же есть версия, что продюсеры настолько не ладили с Дэном, что хотели максимально таким образом дистанцироваться от его истории. Мы обязательно к этому моменту вернемся, когда будем обсуждать сам сценарий и работу над ним всех причастных. А пока... такие вот дела.
К слову, похожие идеи обсуждались потом и с Джеймсом Кэмероном. Хилл и Гилер рассматривали с ним вариант будущего «Чужого 2», находясь под впечатлением от сценария «Терминатора», где невзначай Гилер оговорился, что, дескать, есть надежная тема — снять ремейк «Спартака» в космосе. Чтобы с мечами, сандалиями и прочей античной атрибутикой в мире холодного космоса, хайтека и безжалостных пришельцев. Звучало креативно, но Кэмерон не оценил.
«Очень быстро стало ясно, что Дэвид Гилер хочет снять фильм в жанре „мечи и сандалии“ [пеплум — жанр исторического кино, для которого характерны античные или библейские сюжеты, масштабность и зрелищность, зародилось в Италии], но в космическом сеттинге. С настоящими мечами и сандалиями. Я счёл концепцию довольно идиотской».
Армейские берцы, доспехи в виде бронежилетов и оружие, пусть и автоматическое но весьма убойное Кэмерон таки добавил в новый фильм о ксеноморфах, а если кто к библейским или античным мотивам в этой вселенной и возвращался, то уже сэр дед Ридли. Но это совсем другая история :)
Небольшой интересный момент из кинопроизводства «Чужого» 1979 года: при создании голов для ксеноморфа (а их было несколько) Гигер использовал настоящие человеческие черепа. Мужик был творческой личностью и предпочитал полную аутентичность и натуральные материалы. Можно было, конечно, воспользоваться пластиковыми копиями, но, по мнению художника, это было «не то» и совсем не реалистично. К тому же они стоили дороже «оригинала», что обошлось бы студии в копеечку, а индусов полтора миллиарда.
И так уж вышло, что Индия в те годы (да и сейчас тоже) была основным экспортером «белой кости» для медицинских, учебно-прикладных и художественных нужд. Тема этически сомнительная, но в те времена легальная. Черепа обошлись в 700 долларов за штуку, и, по воспоминаниям того же Дэна О'Бэннона, это были весьма чудные образцы:
«Когда я работал над „Чужим", нужно было раздобыть настоящие черепа — чтобы с них лепить полноразмерного инопланетянина. И их достали: купили и привезли ему [Гигеру] черепа, завёрнутые в пластик, — точно так же, как в той сцене. Это были самые красивые черепа, которые я когда-либо видел, — они походили на произведения искусства. Я был поражён их совершенством: все зубы были целыми. Мне сказали, что их заказали из Индии — изначально они предназначались для медицинских целей, но съёмочная группа купила их для Гигера. Тот взял ножовку, распилил черепа на части, а потом собрал их заново».
«Три самых совершенных человеческих черепа, которые я видел в жизни. Они были прекрасны — словно их взяли у живого человека, чтобы добиться такого совершенства: каждый зуб цел, ни одной пломбы. Думаю, они стоили что-то около 700 долларов за штуку — настолько они были первоклассные».
Правда, потом до О'Бэннона дошло, что, вероятно, черепа имели криминальное происхождение и, дай бог, их изъяли не насильственным методом, а просто выкопали на кладбище, что было распространенной практикой. Эта мысль позже нашла отражение в фильме «Возвращение живых мертвецов».
Сам же процесс изготовления головы Чужого навсегда остался в памяти сценариста. Ещё бы — не каждый день какой-то мутный тип во всём чёрном отпиливает ножовкой челюсть у настоящего черепа и, вероятно, при этом улыбается. О'Бэннон описывал это так:
«Лицо этой твари — настоящий череп. Он взял человеческий череп, насадил его прямо спереди, приклепал на место, а затем начал модифицировать. И он достает свою ножовку, отпиливает челюстную кость и удлиняет ее где-то на шесть дюймов [15 сантиметров]. Он ставит удлинитель и создает эту деформированную челюсть [которая выдвигается]. Затем он начинает крепить к ней другие детали и наращивать новую конструкцию сзади. И всё это он проделывает с настоящим человеческим черепом. А когда он наконец закончил, с этого сделали форму. Именно мастер отливал резиновый костюм по скульптуре Гигера. Когда они закончили отливку резины, он взял свой аэрограф и раскрасил костюм точно так же, как он расписывает свои картины. Я искренне верю, что монстр в „Чужом" выглядит абсолютно уникально. Я думаю, что этот костюм на два шага впереди любого другого костюма монстра в истории кино».
Ну а что до черепов и других костей из Индии — в 1985 году торговлю под давлением правозащитников и неравнодушных граждан как бы прикрыли, но на самом деле нет. Как и любая выгодная темка, она просто ушла в подполье. Согласно ряду источников, «костяные фермы» никуда не делись и продолжают свою работу: выгоды от этой движухи покрывают все расходы, а заниматься ею безопаснее, чем наркотиками, потому что закон о запрете носит не уголовный, а торговый характер. Ряд стран конечно вносят ограничения на торговлю. США, например, требуют специальные бумажки, подтверждающие, что скелет получен легальным путем. Но если вы достаточно богаты и вам нужен особый «реквизит» для каких-нибудь интересных нужд (например, для съемки фантастического хита), эти формальности для вас не проблема.
Такие дела.
Бонусом держите анекдот из комментов в ВК:
Лукас: «Я нарисовал пришельцев на компьютере. Это очень прогрессивно!» Спилберг: «Я сделал пришельцев с помощью аниматронных кукол. Это очень реалистично!» Скотт и Гигер: *тихонько пилят ножовкой челюсть мертвого индуса*
Там не очень хорошее качество — лицо плохо видно, но мне отчего-то кажется, что на фото изображено «простое женское счастье»
На фотках Сигурни «Рипли» Уивер тестирует шайтан-огнемёт (или как его ещё называют — инсинератор) на территории студии перед съёмками сцен с использованием этого оружия, которое должно было, как минимум, напугать ксеноморфа, потому что «животные убегают от огня». 1978 год.
Собирали реквизит, как и по сюжету самого фильма, можно сказать — «из говна и палок». Что-то взяли от Hornby Railways — аксессуаров для самых взрослых гиков, любящих моделировать железные дороги. Весил огнемёт около 8 килограмм. Разработал его Роджер Кристиан — английский художник-постановщик и декоратор. Известен тем, что приложил свои крепкие руки к «Звёздным Войнам». В «Чужом» же, помимо разного оружия и приборов, делал интерьер «Ностромо», за что заслуженно получил «Оскар».
Что из себя представляла эта «игрушка»? По сути — универсальную ручную газовую горелку с батарейкой (D-типа), в которую запихнули дистанционный выключатель, зажигавший при необходимости фитиль. Сам Ридли Скотт жамкал кнопочку и «любил оставлять его в таком состоянии» для придания достоверности в кадре в ущерб технике безопасности. Баллон с газом находился сзади устройства (в «прикладе») с подсоединенной трубкой, тогда как внешние резервуары были просто декором без технической функции. Всё, что оставалось актёрам — дождаться, когда режиссёр «включит» огонёк, и нажать на спуск для подачи газа и открытия клапана, наведя дуло туда, куда требуется. Дальше происходила магия.
1/2
Правда, сейчас бы за подобное колдовство всякие ассоциации могли бы выписать люлей. Художник по спецэффектам Ник Олдер вспоминал, что сцена с Далласом в вентиляционном канале была особенно опасной.
«Там есть эпизод, где Том Скеррит стреляет из огнемёта в узком коридоре, а затем поворачивается и направляет его на камеру. Если бы он нажал на кнопку не вовремя, Ридли и техник, которые сидели на корточках за камерой, были бы поджарены».
Кадр из фильма «Чужой». Капитан обследует вентиляционные шахты
Такие дела. Чтите ТБ как «Отче Наш».
Ну а что до огнемёта — он стал, наряду с детектором движения, визитной карточкой последующих фильмов и игр, став верным другом для колониальной пехоты, без которого не обходится ни одна вылазка.
Кадр из фильма «Чужие»
И на всякий случай — не повторяйте дома и прочих замкнутых пространствах. Даже против тараканов и инопланетян. Опасно!
«Чужой» изначально имеет черно‑металлический оттенок, будто облитый маслом — для блеска и лоска. Это позволяет ему маскироваться в тёмных коридорах космических кораблей, протискиваться в щели и трубы буквально «без мыла», где он тихо чилит в ожидании зазевавшихся астронавтов. Однако создатели изначально задумывали иной эффект: кожа существа должна была быть полупрозрачной — чтобы сквозь неё были видны кровеносная система и силуэт скелета благодаря актёру, который сидел бы внутри костюма.
«Ридли Скотту очень хотелось, чтобы весь „Чужой“ был прозрачным, — комментировал этот момент Гигер, — как мои биомеханоиды».
«Нужно было видеть скелет, кровеносную систему, органы и так далее».
Увы, идея не воплотилась. Материал рвался, а эксперименты проваливались. Для этих целей даже сделали печи, используя которые специально-обученный человек аки чародей пытался обуздать пластик с силиконом и сделать конфетку. Но полученная в итоге масса была по прочности хуже, чем резина, из которой впоследствии изготавливали оригинальный костюм.
«Они изготовили специальные печи для этого пластикового материала, похожего на термоплавкий винил, но он оказался недостаточно прозрачным, чтобы разглядеть человека за ним, и это не сработало. Более того, материал недостаточно прочен и рвётся…».
В итоге две недели работы превратились, как позже отмечал Гигер, в сущий кошмар.
1/2
Для ещё более жуткого и пугающего вида планировалось поместить личинок внутрь полупрозрачного черепа: когда ксеноморф смотрел бы в ̶д̶у̶ш̶у̶ камеру, внутри его головы была бы видна кипящая жизнь. Однако ничего не вышло: личинки уснули под ярким студийным светом и стали неподвижными, не реагируя на команды Ридли Скотта, что его огорчало.
«В какой‑то момент, — рассказал Ридли в интервью журналу Cinefex, — я захотел добавить едва заметное движение в мозгу существа. Я подумал, что, возможно, мы могли бы наполнить карман в черепе белыми опарышами и позволить им там ползать. Даже Гигер при этой мысли воскликнул: „Фу!“. Но я решил попробовать — и мне доставили огромные банки с личинками. Однако у нас ничего не вышло: из‑за тепла от осветительных приборов эти чертовки просто засыпали и лежали там как спагетти. Мы попробовали использовать испанскую рыбу, которая внешне похожа на проволочников [личинок жуков‑щелкунов], но она тоже уснула [сдохла?]. В итоге мне пришлось отказаться от этой идеи».
«Потом я подумал, что нам стоило попробовать посыпать сахар ЛСД — личинки ведь любят сахар. Возможно, тогда мы добились бы какой‑то реакции от них».
Такие дела.
1/3
Остатки того эксперимента выбросили, но энтузиастами оно было спасено — латекс, правда, со временем стал хрупким и разрушился. Интересно, что оно стало похоже на сброшенную кожу, как и образец, найденный Бреттом перед смертью...
К слову, идеи с полупрозрачной кожей частично воплотились в «Прометее»: при прямом свете местные существа имеют едва заметную полупрозрачность.
1/2
Мутировавший от жижи Филд также должен был выглядеть полупрозрачным, но его вырезали... правда потом вернули в режиссерскую версию фильма. Так что задумку не выбросили и таки реализовали, пусть и спустя кучу лет.
Многие мои знакомые задавались вопросом — почему у Эллен Рипли такие трусы и какой в этом смысл? Кто-то сетовал на особую экстравагантную моду в мире мрачного будущего, где всё очень плохо. Кто-то видел в этой фишке подчеркнутую небрежность, всё таки не модели на дефиле, а обычные работяги — космические дальнобойщики, которые могут себе позволить всякое-разное. Но правда в том, что Ридли Скотт хотел через этот элемент интимной одежды подчеркнуть одновременно сексуальность героини и в тоже время её слабость (не забываем, у нас всё-таки фильм-метафора про изнасилование астронавтов). Все другие трусы по мнению режиссёра смотрелись как подгузники, потому он попросил дизайнеров найти что-то по-настоящему сексуальное, мощное и-и-и... на пару размеров меньше.
Далее ситуацию комментирует Айвор Пауэлл — британский продюсер и близкий друг Ридли, с которым он работал над «Чужим», а также «Бегущим по лезвию».
«Я, конечно, помню Ридли, потому что, опять же, он действовал в своем, так сказать, коммерческом амплуа. Перед тем как мы сняли ту сцену [переодевание в скафандр], мы задержали съемки на пару часов, пока я отправлял одного из костюмеров. Потому что первые трусики, которые они принесли для Сигурни, по мнению Ридли, выглядели как подгузники и были недостаточно сексуальными. Так что мы все ждали, пока он сходил и вернулся, и... самая маленькая пара и есть те, которые мы выбрали. Я имею в виду, Сигурни, ну знаете, была очень крепкой девушкой, с сильными ногами, она много бегала и все такое. Но они [трусики] сделали ее вид потрясающим, сексуальным. И во всей этой сцене присутствовал этот подтекст сексуальности. И затем та финальная сцена, где она переодевается в тот девственно-белый космический скафандр, и вот тогда... пришелец».
Теперь вы знаете больше.
1/2
Правда, по некоторым мнениям, если и добивались сексуальности, то вышло скорее комично, потому что по факту всё выглядело так, будто трусы спадают с задницы, а не подчеркивают её. Но опять же, возможно именно этого эффекта как раз и добивались, для привлечения мужской аудитории. Получилось или нет — тут решайте сами :)
Бонусом интересный факт. В ранних планах выдвигались идеи, что все герои будут просыпаться в криокапсулах и первое время разгуливать по кораблю голыми — «креатифф» и широту мысли зарубили студийные боссы, беспокоясь о здоровье католиков. О чем потом сетовала Уивер:
«Изначально в фильме все должны были быть обнаженными. И одна из вещей, которая мне показалась очень интересной в этом фильме (поскольку я, опять же, пришла из театра и не думала о рынках, католиках, рейтингах и цензуре) — это была поразительная мысль о этих розовых, очень уязвимых существах [людях], движущихся в этой суровой, металлической среде [по кораблю]. Так это и было прописано в сценарии с самого начала. Но мы не снимали это таким образом, потому что студия «Fox» заявила: «Мы потеряем Испанию и Италию, так что вам придется надеть [одежду]».
Всем привет, дорогие читатели! Недавно один мой приятель впервые посмотрел «Чужого», прикоснулся так сказать к золотой классике. Все ему понравилось, за исключением моментика — где героиня Рипли побежала спасать котика Джонси, дабы его не убило в огне взрыва системы самоуничтожения космического корабля. И возник резонный и в общем-то правильный вопросик, мол, она дура? Там по кораблю ползает какая-то агрессивная инопланетная хтонь в форме огромного члена, а она о пушистике думает. Вопрос резонный, не только лишь все бросятся спасать кота из горящей хаты, мало кто это сделает, особенно в стрессовой ситуации. Тем более в агрессивном космосе. Но!
Концепт Рона Кобба
Я таки порылся в интернетах и нашел комментарий Ридли по этому вопросику. Оказывается, он тоже в те годы понимал, что зритель не совсем дурак и сцена с возвращением за котиком может вызвать вопрос из разряда «какого ***, женщина?!», но тестовые показы (и последующие, уже после премьеры) доказали ему, что у большинства посмотревших кино не возникает дилеммы спасать кота или не спасать: надо спасать и точка! Сомнений быть не должно.
— «Я всегда беспокоился о том, не подумают ли зрители: "Какого черта она возвращается за котом?", но, похоже, никто не задается этим вопросом. Шоу показывает, что у нас есть целая куча поклонников животных» [DVD «Чужой: 20 лет спустя»].
Психология, мать её. За котиков мы переживаем больше, чем за людишек, хоть это порой противоречит логике и здравому смыслу.
— «Не скрою, шансов у вас нет. Но мои симпатии на вашей стороне» :)
Приветствую, дорогие читатели. Помните, в фильме «Чужой» (если смотрели) андроид Эш засовывает Рипли свёрнутый порнографический журнал в рот, дабы не отвечать на поток женских вопросов касательно сложившейся ситуации? Метод, конечно, радикальный и мы его осуждаем, но чертовски эффективный. Так вот, на самом деле это ещё одна метафора изнасилования. Робот испытывает влечение к женщине, но как типичный гик, оставшись с ней в одной комнате, не знает, что делать и как совладать с бурей необычных для себя эмоций. Итог — брызги на стенах и оторванная голова. Как так получилось? Давайте разбираться.
— «Я [Ридли Скотт] всегда считал интересным, есть ли у андроидов сексуальное влечение? Занятно было бы, чтобы это было его самым сексуальным действом».
Всё началось, как это водится, с идеи. Изначально никакого андроида Эша не планировалось, но когда Дэн О’Бээннон и Рональд Шусетт толкнули свой сценарий «челюстей в космосе» студии «Фокс», в истории появились продюсеры — и всегда двое их, не больше и не меньше: Дэвид Гайлер и Уолтер Хилл.
Уолтер Хилл. и Дэвид Гайлер
Посмотрели они на писанину О’Бэннона — саму историю они считали несколько дилетантской и местами слишком фантастичной, а потому давай «приземлять». Так, в процессе этих работ, к примеру, корабль «Снарк» переименовали в «Ностромо» (вероятно, не понравилась отсылка на поэму Льюиса Кэрролла — «Охота на Снарка»), члены экипажа получили более понятные (а потому родные сердцу) любому реднеку имена вроде Даллас или Паркер, а ещё появилась таинственная и злая корпорация. Но об этом мы обязательно поговорим подробно в отдельном материале и потом — там много интриг и щепотка драмы, а пока остановимся на сути поднятой темы. Так, в сценарии Дэна фигурировал Компьютер — Искусственный Интеллект, этакий HAL 9000 из «Космической одиссеи», который к финалу гадил героям в кашу и всячески мешал. Частично идея сохранилась в виде бортового компьютера «МАМА».
— «Кубрик уже придумал отличное имя для своего компьютера — HAL. Я не мог придумать ничего, кроме «Мама» или «Мать», — пояснял Ридли.
Гайлер и Хилл же с шутками-прибаутками принялись переписывать сценарий.
— «Мы с Уолтером Хиллом писали сценарий, — рассказал Гайлер, — и придумали побочную линию с этим мутным и уклончивым [вероятно от прямых ответов] персонажем [Эшем]. И Хилл сказал: „У меня есть, на мой взгляд, ужасная идея, или наоборот, очень хорошая. Что ты об этом думаешь? Предположим, в этой сцене — бац! — ему оторвёт голову, и он оказывается роботом?“».
Тут, кстати, интересная деталь — судя по вышесказанному, Эш изначально был человеком, которому, видимо, отрывало голову при трагических обстоятельствах. Ридли же хотел сделать из него инопланетянина — правда, идею эту, к худшему или лучшему, зарубили продюсеры, дабы избежать сравнений со «Звёздными войнами» и прочими путями.
— «У нас в команде мог бы быть марсианин», — рассказывал Ридли. «Он не сильно отличается [от других членов команды], разве что его кожа слегка похожа на воск и у него есть два маленьких отверстия в голове. Биологические изменения, а не механические. Но меня сдерживали мои продюсеры. Они плохо меня знали, поэтому пытались поддерживать баланс. В одиночку я бы сделал [наворотил] больше».
В общем, продюсеры решили, что такой твист (с андроидом) станет офигенной темой, которая заставит раскрыть рты зрителей, из разряда: «Люк, я твой отец». И это после сцены с грудоломом. Круто? Круто. Там же и придумали ещё одну штуку:
— «Мы положим [Эша] на стол, и голова будет говорить».
И желательно стихами:
— «Мы, — рассказывает Хилл, — вернулись к этому и проработали подсюжет. На самом деле, одно время я хотел, чтобы первыми словами робота на столе были слова из стихотворения Киплинга: „Если бы ты мог сохранить голову…“».
*Это первая строчка из поэмы Джозефа Редьярда Киплинга If, оригинал звучит «If you can keep your head when all about you Are losing theirs and blaming it on you;”, то есть «Если ты не теряешь голову, когда все вокруг её теряют и винят тебя». Перевод буквальный, но разные, более поэтичные варианты можно почитать вот тут.
К слову, в ранних сценариях было меньше поэтичности: в некоторых версиях Эш вёл монолог, как типичный злодей из фильмов о Бонде, сливая план, а в других — вообще не имел заключительного диалога, отдавая богу душу молча и гордо, уходя по-английски.
Сам исполнитель роли андроида Иэн Холм попал в «Чужого» через своего агента, который охарактеризовал фильм как «очень дорогое кино непонятной категории». Актер был хоть и широко известен на «Туманном Альбионе» за счет многочисленных театральных и некоторых телевизионных ролей, но за пределами острова его мало кто знал. По другим мутным источникам, его долго уговаривали, но это сомнительно — в случае провала «Чужого» ему ничего не грозило, а в случае успеха карьера пошла бы в гору. Так что выбор очевиден.
На момент съемок ему было 47 лет.
Как вспоминал Холм, сценарий показался ему интересным, насыщенным событиями и прочим креативом, в хорошем смысле, хотя канеш, не Шекспир и не Чехов. И да, он был самым опытным (пусть и в большей степени театральным) актером на съёмочной площадке — за его хрупкими плечами знаковые роли. Например — Наполеона Бонапарта (а ещё Бильбо Беггинса, Вито Корнелиуса и… внезапно Йозефа Геббельса, но это потом, в будущем)).
Сам актер нравился команде по съёмкам. Дядька не конфликтный, работоспособный. По воспоминаниям участников процесса, в роль свою не погружался с головой, ограничиваясь чтением сценария и заучиванием реплик, но при этом оставаясь убедительным. Даже тогда, когда в его «оторванную» голову заливали молоко — Холм его ненавидел.
— «Мы видим, — рассказывает Ридли, — Иэна через отверстие в столе. В луже молока, икры, макарон и стеклянных шариков. Стеклянные шарики просто отличная находка. Это как бы его память. Бедный Иэн, он ненавидел молоко, а в каждом дубле я наливал ему его в рот. И он начинал говорить. Потом мы немного изменили голос, придали как бы вспенивание».
— «Мы предпочли сделать Эшу органические внутренности, вместо того чтобы связываться со стальными трубами и тому подобным, поэтому я попросил, чтобы андроид внутри выглядел как стол для еды. Мне нравились стеклянные шарики на нитях и маленькие кусочки фиброоптики, и, конечно же, его кровь».
А вот Дэн О’Бэннон андроида невзлюбил — сразу понял, добра от этих искусственных человеков не жди.
— «В моём первоначальном сценарии не было Эша, — рассказывал О’Бэннон, — они (продюсеры) его добавили. Идея заключалась в том, что во всех сценариях должен быть дополнительный сюжет. Просто иметь один сюжет сам по себе недостаточно, у всех историй должны быть подсюжеты, поэтому они и создали их. Иэн Холм блестяще играет, Ридли блестяще срежиссировал фильм, но если задуматься, какая разница, если бы его там не было? В смысле, кому какое дело, ну и что, что кто-то — робот?».
— «Меня это раздражало, когда они это сделали», – продолжил он, – «потому что это было то, что я назвал „Русским шпионом“. Была тенденция, в некоторых триллерах, когда у людей есть интересная миссия, туда добавляли русского шпиона. Один из них — шпион, и они не знают, кто именно, а он пытается всё испортить. В „Фантастическом путешествии“ такое было. Когда я посмотрел „Фантастическое путешествие“, это показалось мне раздражающим… вместо того, чтобы добавить настоящего саспенса, оно только раздражало… Это часто используемый приём для напряжения, но он не работает, потому что не создаёт настоящего саспенса. Он не делает ничего, кроме как даёт повод размять пальцы писателю, который считает, что у всех историй должны быть побочные сюжетные линии. Так что, я думаю, это посредственная идея посредственных умов: хорошо сыграно, хорошо срежессировано, и, к счастью, занимает достаточно мало экранного времени, чтобы не нарушать основной сюжет».
Сам Ридли не соглашался с этим:
— «Это блестящий сюжетный поворот, — парировал Ридли Скотт. — В тот момент, когда зритель уверен, что главный и единственный враг — это тварь, рыскающая по кораблю, он сталкивается с куда более серьёзной угрозой. Теперь агрессоров двое, и это удваивает паранойю и умножает страх».
К тому же:
— «Это придало фильму подноготную, которая помогла ему продержаться долгие годы».
Также твист отработали на тестовых показах, и народ проголосовал за эту идею руками и ногами.
Тут, конечно, вопрос дискуссионный. Моё ИМХО — отличная находка, которая раскрывается при повторном просмотре особенно ярко, когда начинаешь следить за эмоциями Эша и кое-чего понимать. Особенно когда замечаешь тик — это, кстати, не игра, Иэн реально им иногда страдал, но когда материал отсняли, решили, что фишка в сцене крутая и работает на раскрытие андроида и его нестабильность, оставили как есть.
Но вернёмся к съемкам. Для сцены с оторванной головой слепили макет головы Эша из латекса — одна беда, из-за печального качества материалов, она скукожилась во время сушки. Это несовершенство было заметно уже тогда, но из-за нехватки времени, ограниченного бюджета и поджимающих сроков, решили оставить как есть. Один фиг её сжигать.
Эффект полуоторванной головы Эша был достигнут путем установки искусственной головы на человека небольшого роста
По словам Вероники Картрайт, было снято две версии сцены: первая была по изначальному сценарию (много пояснений сюжета), а вторая включала диалог в том виде, в котором мы его знаем. Пересняли только сцены с Холмом, а реакцию команды перенесли с первых съёмок.
— «В оригинальной сцене было больше штучек про виноград [стеклянные шарики] и всего [вокруг Эша]», — говорила Картрайт. «Позже я поговорила с Иэном, он сказал, что они вернулись и пересняли, добавив больше трубчатых деталей, а также изменили диалог… Изначально в этом месте [Эш] спросил: „Кто-нибудь пытался общаться с [Чужим]?“, и мы все стояли вокруг, слушая его… И вот мы все сидим там, затаив дыхание, слушаем Иэна, его голова посередине стола, знаете, с виноградом и всякой всячиной, свисающей с его головы, [но] то, что вы видите, — это Иэн спустя несколько месяцев, [когда они] переделали сцену».
Но вероятно, Картрайт что-то путает, и сцену если и переснимали (а это не точно), то скорее всего через несколько дней или даже неделю. Очень уж сильно горели дедлайны, потому Ридли не мог позволить себе делать такие перерывы. Ридли говорил, что сцена была снята очень быстро, а сожжение тела Эша сняли одним дублем.
Самое долгое, с чем действительно пришлось повозиться — это найти подходящий механический голос. О чём Ридли и говорил:
— «Мы работали целую вечность, пытаясь найти голос умирающего робота. Это почти эффект Допплера. Жуть»
К слову, Эш, как и Кейн, кончает жизнь на столе в столовой — иронично, учитывая, что именно его проступок позволил ксеноморфу дозреть до кондиции.
Вырезанный диалог, объясняющий «мотивацию» Эша
Рипли: Мы создали тебя. Ты должен быть частью оборудования для нашего выживания.
Эш: Вы дали мне разум. С интеллектом приходит неизбежность выбора. Я удостоился редкой чести быть свидетелем одного из тех моментов, когда происходит большой эволюционный скачок. Два очень успешных вида в близкой конкуренции за ресурсы и выживание. Я предан только тому, чтобы открыть правду. Научная правда требует красоты, гармонии и прежде всего простоты. Проблема между тобой и Чужим произведёт простое и элегантное решение. Только один из вас выживет.
За все успехи на киноэкранах, Иэн Холм был посвящен в рыцари. Не стало актера 19 июня 2020 г. Ему было 88 лет. Смерть произошла из-за осложнений вследствие болезни Паркинсона. Многие его помнят как Бильбо Беггинса.
— «Думаю, “Чужой” стал классикой, вот люди и просят до сих пор подписать фото, — с улыбкой вспоминал Иэн Холм. — У Джона Хёрта, как известно, была ещё более знаменитая сцена — с появлением Чужого из груди. Помню, накануне съёмок к нему подошли американские коллеги и спросили: “Джон, завтра важный день. Как планируешь работать?”. Джон посмотрел на меня, подмигнул, и, глубоко вздохнув, ответил: “Не знаю. Пожалуй... просто доверюсь своему недюжинному воображению... и... сделаю это!”. Вообще, это довольно точно описывает и мою работу. Просто делаешь».
Немного занятных фактов и рассуждений:
1. Из фильма удалили сцену, в которой Рипли и Ламберт обсуждают Эша, где они с удивлением обнаруживают, что ни одна из них не занималась с ним сексом (в ранних задумках предполагалось, что экипаж в дальних космических перелётах снимал друг с другом стресс).
«У меня никогда не было мысли, что он особенно заинтересован», — говорит Ламберт Рипли. Это вызывало у последней некоторые подозрения. Вероятно, сцену убрали, так как отказались от вариантов различного снятия стресса и чтобы лишний раз не привлекать внимание зрителей к Эшу, дабы «вот это поворот» сработал должным образом.
2. Неуклюжая попытка убийства порно-журналом Рипли на фоне фоток голых женщин. Разные именитые аналитики обсуждали, почему андроид выбрал такой неординарный способ умерщвления, когда мог просто задушить или проломить голову одной левой. Кто-то усмотрел в этом метафору изнасилования, на что и сам Ридли намекал.
А кто-то пошёл дальше и обосновал этот момент лорно, дескать, у андроида не было чётких знаний по ликвидации людей — не терминатор всё-таки, а корпорация такого в программу не закладывала. Потому знания он почерпнул у… чужого, а конкретно лицехвата, восхищаясь структурным совершенством и враждебностью.
Как вам такое, дорогие читатели?
3. Иэна Холма, точнее его внешность, вернули в «Чужой: Ромул», где он «сыграл» Рука — ещё более коварного андроида, чем был Эш.
Народ, не знакомый ни с Иэном Холмом (ну как же так, Бильбо Беггинс, вы чего?), ни с первым фильмом (вы чего?!), заметит графоний — не самый качественный, но несколько лучше, чем было в случае Таркина из «Изгоя-один».
Всё потому, что Иэна рисовали не с нуля. Создателям фильма чертовски повезло, ведь Холм во время съемок трилогии «Властелин колец» отсканировал почти всё своё тело. Итоговый результат пригодился не только в «Хоббите», но и в новом «Чужом».
Конечно, не все встретили этот момент с пониманием, вопрос всё-таки дискуссионный. Многие раскритиковали создателей фильма, считая, что они эксплуатируют успешный образ, пытаясь выехать на ностальгии по старому-доброму. Однако эта идея была придумана не Феде Альваресом, а Ридли Скоттом, выступавшим продюсером «Ромула». Он пояснил, что Иэна нужно вернуть в фильм, потому что Эш был одним из лучших элементов «Чужого». Да и родственники дали на это добро, чтобы увековечить память об актёре, и потому что ему самому нравился «Чужой», в который бы он при такой возможности с радостью бы вернулся.
Да и Эши, к сожалению, во франшизе обделены вниманием. Всё больше Бишопы, да всякие Дэвиды, и это касается не только фильмов, но и игр с комиксами. Альварес таким образом решил исправить несправедливость.
Сегодня, дорогие читатели, мы погрузимся в небольшую, но интересную историю создания той самой офигенной сцены из «Чужого», от которой в своё время женщины блевали, а мужчины горько плакали. Впечатлительный был народ. В общем, разогревай вермишельку или чего ты там кушаешь, а мы погнали. Итак…
Всё началось, как водится, с идеи. Сценарист и славный, но мало кому известный парень по имени Дэниел или, если точнее, Дэниел Томас О'Бэннон, перебирается к своему корешу в Лос-Анджелессе Рональду Шусетту после неудачи с «Дюной» Алехандро Ходоровски.
Дэниел Томас О'Бэннон и Рональд Шусетт
Жить не на что, грошей нет, а кушать хочется. Так у ребят возникает идея написать фантастический хит про то, как агрессивная инопланетная форма жизни всячески насилует астронавтов. Это звучало свежо и мощно. Некоторые мысли они подсмотрели из разных ужастиков категории B и мутных комиксов про стремных гомункулов.
Что-то взяли из мира насекомых (где осы откладывают личинки в гусениц и пауков), а часть была вдохновлена болями в животе, от которых долго страдал О'Бэннон, представляя, что внутри него находится совсем не ласковый и не очень нежный «зверь».
Как он потом заявлял: «Я не крал Чужого ни у кого. Я украл его у всех!».
В 1970-х годах у Дэни диагностировали воспалительное заболевание кишечника — болезнь Крона.
«Я испытывал сильный стресс и другие проблемы, а также не заботился о себе, из-за чего в 1977 году у меня начались серьёзные проблемы с желудком. В том году я часто болел, то и дело попадал в больницу».
Главная проблема при написании сценария состояла в том, как небанальным образом затащить «звездную тварь» на корабль. Так и пришли к мысли, что это должен быть паразит. И в ранних концептах он уже фигурировал. Правда, пока лишь на рисунках и в виде какой-то бесформенной массы или тряпки.
В итоге 20th Century Fox подбирает сей сценарий на волне успеха «Звездных Войн», ставит Ридли Скотта у руля и получается хит на все времена. Такая вот кратенькая история для введения в курс дела. Но как додумались до той сцены «рождения» ксеноморфа, ставшей визитной карточкой фильма и как реализовали?
Для этих целей подтянули Ханса Рудольфа «Руди» Гигера, с которым О'Бэннон познакомился ещё на «Дюне». Студия сперва запротестовала – это, к слову, было ещё до Ридли, – назвав творческую личность «больным нытиком из Цюриха», а его рисунки – мерзкими. Не оценили боссы всей биомеханической и фаллической глубины.
Ханс смотрит прямо в душу
Но вот когда пришел Ридли Скотт и самостоятельно ознакомился с работами Ханса – его твердое и четкое «ДА» таки прогнуло боссов, потому что он обещал свалить из этого фильма, если мужика не возьмут на работу. Либо Чужой будет выглядеть так и при Ридли, либо как какое-то недоразумение непонятной категории, но без него.
То самое недоразумение
На том и порешили и как показало время – не прогадали.
«В августе 1977 года, – объяснял Гигер в 1979 году, – мне позвонил О’Бэннон. Он спросил, не хочу ли я поработать над фильмом под названием “Чужой”. Я сказал: “Да, почему бы и нет”… Я создал первые эскизы для “Чужого” ещё до того, как Ридли Скотт стал режиссёром».
«Я год бился с Fox, чтобы взять Гигера», — рассказывал О’Бэннон в 80-х. – Я же сценарий написал специально под Гигера, чтобы он всё это нарисовал, а они потом взяли сценарий и такие: “Не, этот парень нам не нужен. Он вообще когда-нибудь рисовал для кино?”»
Продюсеры боялись, что такой креатив может отпугнуть массового зрителя и требовали кого угодно, но только не Гигера. Если бы не Ридли, вероятно, у нас было бы совсем другое кино.
«Гигера взяли на работу только потому, что взяли Ридли, – пояснял Дэн О’Бэннон. – Ему понравилась работа Гигера. Без Гигера, я думаю, у нас не получилось бы снять такой фильм».
Гигер успел создать взрослую особь и яйца, нарисовал корабль, а также подготовил эскизы лицехвата и грудолома – но на все элементы жизненного цикла пришельца его физически просто не хватило.
Потому в помощь позвали другого творческого парня – Роджера Дикена, английского художника по спецэффектам, имевшего, как и всякий творец, скверный характер. Впрочем, характер этот он в основном выражал мысленно или после оплаты чека. Именно ему предстояло допилить лицехвата и разработать грудолома.
Роджер Дикен с детишками
К слову, делать это он не очень хотел – ему нравилось работать над своими идеями, как говорится, с нуля, а тут нужно было дорабатывать за каким-то мутным дяденькой.
Общение, правда, сперва не заладилось. По его приезду собрали собрание из всех причастных к производству фильма и давай объяснять, чего им всем надо от него, предлагая одни идеи удивительнее других. От такой какофонии он поплыл. Но Ридли прервал все споры, достав «Некрономикон» Гигера, словно святое писание, явив его Дикену. И сказал примерно следующее:
«Сделай также и красиво».
Рисунок 1976 года «НЕКРОНОМ IV», послуживший прототипом «Чужого»
У Роджера перед глазами возник синий экран, но ситуацию спас О’Бэннон, отведя мужика в комнатку и уже на бумаге, схематично обозначив, что конкретно от него хотят, смог донести идею. Что-то взяли у Гигера и его концепты конкретно для фильма – он потом оценил, сказав, что получилось лучше, что-то придумали по ходу дела в ходе мозгового штурма всей командой. В итоге родился классический лицехват, которого мы знаем.
Зарисовки Гигера, послужившие основой
«Хорошо, — сказал я [прим. автора: О’Бэннон]. — Ридли сказал, что ему нужна часть этого тела, верно?» И я набросал её. «И ему понравились эти пальцы». Я добавил пальцы. «И он хотел такой хвост». Пока мы этим занимались, пришёл Гигер — его самолёт прилетел из Швейцарии, — и у него были новые эскизы для лицехвата. Они были очень похожи на то, что мы рисовали, — не идентичны, но похожи. У него был глаз на спине, и по форме он больше напоминал ладонь. Я посмотрел на них и сказал: «О, это хорошо». Затем Гигер посмотрел на то, что я рисовал с Дикеном, и сказал: «Нет, так лучше, намного лучше». Я был очень польщён. Поэтому я спросил: «Значит, мне стоит продолжить в том же духе?» И он ответил: «О, да». Так мы и продолжили».
«Лицехват был вылеплен из пластилина, — рассказывал Дикен, – Я сделал гипсовый слепок и резиновую форму, которую укрепил стекловолокном с нижней стороны, в результате чего получилась раковина, похожая на крабью. Внутри был металлический стержень, проходящий посередине, с металлическими секциями для крепления подвижных пальцев. Все восемь пальцев были отлиты в одной форме и покрыты латексом, а в каждом суставе была закреплена алюминиевая арматура, чтобы они были абсолютно гибкими. Они смыкались под напряжением. Затем от кончика каждого пальца вверх по внутренней стороне шли провода, так что, когда вы тянете за них вне кадра, пальцы раздвигаются и устройство крепится к лицу актёра. Чтобы оно держалось, я проделал в кончиках пальцев небольшие отверстия и продел между ними резинки — под головой, чтобы их не было видно. Хвост представлял собой просто гибкий шнур с пеной и латексом».
Гигер же не успел закончить свою версию лицехвата, поскольку студийные боссы забеспокоились, что у художника не останется времени на «громилу» – большого Чужого.
«Но я также создал лицехвата. Внутри у него был скелет, который просвечивал сквозь полупрозрачную кожу. Но у меня не было времени закончить его… Он должен был быть очень гладким и скользким, с восемью длинными, тонкими, но очень сильными пальцами. Главное отличие было в том, что мой должен был быть полупрозрачным. Я хотел, чтобы была видна внутренняя часть, потому что под кожей был своего рода скелет».
Но Дикен остался не очень доволен итоговой версией. Ему хотелось, чтобы оно было чешуйчатым и имело шипы, как у розы – так было бы подчеркнуто стремление к выживанию. Но что сделано – то сделано.
Теперь касательно грудолома – на него нехило так ставили. Будь новорожденный чужой каким-то другим, зритель мог и не впечатлиться.
Вскоре по заказу Ридли Гигер представил свою версию, вдохновившись творчеством Фрэнсиса Бэкона – правда, результат ему не понравился. Но лично мне видится схожесть с уродом из «Нечто».
«Я сделал набросок, на цыплят было похож. Как ощипанные куры, но я остался им недоволен».
Роджер Дикен этот концепт раскритиковал:
«На мой взгляд, он был похож на ощипанную индейку, отвратительная на вид тварь с прожилками и клыками… Очевидно, что из человеческой груди нельзя было сделать что-то размером с крупную индейку, но они собирались как-то это обойти».
Несмотря на критику, Ридли сказал, что надо лепить макет, а уж как оно залезет в грудь – дело второстепенное. Применят киношную магию или что-то такое, не глупые, разберутся. Ну, Роджер и слепил, результат видно на фото.
Ну ты видел? Видел?
То, что казалось крутым на бумаге, в суровой реальности выглядело непрезентабельным. Как сейчас говорят по-модному – полный «кринж» (или старый-добрый пиздец).
«Дикен воспроизвел его очень точно. Он принёс реквизит в студию и управлял им, как марионеткой. Эффект был “совершенно комичным” — это было похоже на какую-то ощипанную, обезумевшую индейку».
Стали думать, что делать. С таким грудоломом хитом не стать.
«Мы несколько недель работали над малышом [грудоломом], — сказал Скотт. Я знал, что мне не нужно что-то с бугорками, бородавками и когтями. Знаете, я заметил, что большинство фильмов ужасов меня по-настоящему не пугают, а многие научно-фантастические фильмы не впечатляют именно из-за спецэффектов. Поэтому я знал, что этот малыш должен быть хорош. Мы решили, что у большого парня в форме эмбриона голова будет либо наклонена вниз, либо откинута назад. Мы наклонили его назад, потому что так он казался более непристойным, более рептильным, более фаллическим».
Гигер тоже работал над своей версией, но в фильм она не вошла, хотя О'Бэннон её оценил по достоинству.
«Он пытался сделать их все [полный цикл Чужого]. Конечно, он работал над самым большим, но на его верстаке также полным ходом шла работа над лицехватом и грудоломом. Это тоже были изысканные скульптуры. На мой взгляд, они были лучше, чем те, что использовались в фильме. Особенно грудолом. Гигер действительно сделал у этой твари отвратительную пасть. Он был намного больше по сравнению с остальным телом, а зубы напоминали огромные клыки, полностью выдвинутые — как сверху, так и снизу. Я имею в виду, что он создавал нечто, предназначенное для того, чтобы прогрызать себе путь наружу — эти клыки, казалось, могли прокусить кусок стали!».
В конечном счете всё решилось за кружечкой чая или чего покрепче. Вспомнив про методику Микеланджело Буонарроти, они отсекли все лишнее вроде лапок, оставив «обрубки», и получился тот самый «член с зубами», который мы все так любим и ценим.
«В целом грудолом выглядел как длинная штука в форме банана с головой, как на рисунке Гигера, – пояснял Дикен, – сделал несколько его моделей. Однажды ко мне пришёл Ридли Скотт, и за чашкой чая мы буквально сконструировали эту штуку, примеряя разные хвосты и так далее, и в конце концов решили, что именно так она и будет выглядеть».
У грудолома, к слову, были ещё глаза – их тоже убрали, дабы не создавать комического эффекта. Фантастический хоррор всё-таки. Двигаться его заставили с помощью обычной проволоки.
«Я придумал изогнутый металлический стержень, который заканчивался рукояткой, — рассказывал Дикен. — Примерно посередине — там, где была бы шейка, если бы она была, — находилась гибкая стальная пружина, а остальная часть стержня уходила вверх, в область головы, а затем вниз, под челюсть, чтобы придать ей прочность. Я продел проволоку через несколько ушек по всей длине стержня, а затем опустил её в кольцо, которое надевалось на мой палец. Когда я тянул за кольцо, пружина заставляла переднюю часть сгибаться. В передней части также располагались механизмы, которые открывали пасть и выдвигали маленькие лапки. Они приводились в действие с помощью воздуха. Я провёл через модель небольшие воздушные трубки и соединил их с резиновыми грушами, так что для активации механизма нужно было просто сжать одну из них. Внутри грудной клетки существа был небольшой резервуар для дыхания, а по бокам головы — резервуары для пульсации «жабр». Затем я подвёл ещё одну трубку ко рту и соединил её с бутылкой с жидкостью, чтобы при сжатии бутылки вытекала слюна. Зубы я сделал из эпоксидной смолы. Всё было на самом деле очень просто. Сложнее всего было уместить всё это в такую узкую колбаску и если вы допустили ошибку, было практически невозможно снова проникнуть внутрь, не разрушив её».
В общем, натуральное «папье-маше».
Когда всё было готово, начали снимать ту самую сцену рождения. Закупили в мясной лавке всяких внутренностей и прочего добра, которое в процессе ожидания протухло и дико воняло. Замотали всё оборудование в клеенку, а сами оделись в дождевики. Должно было быть много КРОВИЩЩИ!
«Я был там, — рассказал О’Бэннон, — и они установили три камеры, потому что хотели снять всё с разных ракурсов. Все камеры были накрыты прозрачной пленкой. Линзы были закрыты плоскими оптическими элементами, как в подводных камерах, а Ридли, оператор-постановщик и все технические специалисты были одеты в комбинезоны до шеи. Им потребовалось три-четыре часа, чтобы подготовить актёра к трюку, потому что там были задействованы механические элементы».
Для эпизода подготовили искусственную грудь, из которой ксеноморф должен был выбраться, а также пневмоустановку. Снимали в три захода – сперва Джон Хёрт плюется макарошками и корчится от боли, а потом путем волшебного монтажа камера переносит нас на лежащее тело, откуда вылезает новорожденный, заливая всех кровищей и кишками.
Тут интересен взгляд Дикена, участвовавшего в постановке. Значит, приходит – видит какую-то шайтан-машину, в которую вбухали много денег, и все ради того, чтобы она пробила искусственную грудь жертвы, но-о... она её пробивает, но не рвет футболку. Он тогда подумал – зачем было столько потрачено, если бы его макет на срамной палке мог бы сделать тоже самое.
Херту же пришлось несколько часов пребывать в неудобной позе, пока в его искусственную грудь из стекловолокна, закрепленную болтами к столу, устанавливали шланги под давлением для разбрызгивания крови, заливали кишки и ставили механизм появления грудолома. Чтобы было веселее, ему предложили сигаретку, бокал вина и сборник анекдотов.
Само пневматическое устройство, на которое закрепили макет грудолома, управлялся специально обученным человеком под столом. Чтобы скрыть эту инженерную находку, использовалась белая рубашка, обработанная химией (но, видимо, недостаточно), дабы она легко рвалась, и определенный ракурс. Вся операция задействовала шесть человек: один управлял механизмом, двое удерживали Хёрта на месте, дабы он не убежал куда, а двое управляли насосами для перекачки крови.
Сам момент с футболкой стал технической ошибкой, но его оставили (буквально секунда), так как он понравился съемочной группе. Ридли Скотт вспоминал:
«Футболка не порвалась. Она немного вздулась и опала. Я закричал “Снято! Снято! Снято!”, и все начали смеяться. Но смех был нервным – никто ничего не понял. Я вернулся и сказал “Покинуть площадку!” и все ушли. Я вскарабкался на Джона – бедняга всё ещё лежал там – надрезал футболку, чтобы она порвалась, когда пришелец начнёт прорываться. Мы попробовали ещё раз. Всё вышло идеально».
Что же касается актеров – их эмоции самые настоящие, неподдельные, то, чего и хотел видеть Ридли. Даже андроид офигел.
Ещё бы, не каждый день тебя заливают кровью и настоящими кишками бедных барашков. К тому же воняло тухлятиной и формальдегидом, что придавало съемочному процессу особый шарм. Да, часто пишут, что их держали в неведении насчет дизайна монстра, и последующих кровавых моментов, но это не совсем так.
«Атмосфера на съемочной площадке была трепетная, — вспоминал Херт, — Потому что все знали о важности сцены. Не думаю, что кто-то знал, что фильм станет классикой жанра. Многие писали [и до сих пор пишут] о том, что актеры не знали, что должно произойти. Конечно они знали, как появится чужой. А не знали они того, что это будет сопровождаться маленькими кровавыми взрывами. Что во время рывка [грудолома] этот взрыв будет довольно ощутимый. И что они будут забрызганы кровью».
Их не посвящали в технологические особенности сцены – никто не говорил Веронике Картрайт, что её окатят из кровавого шланга и закидают внутренностями, отчего она споткнулась и рухнула, пребывая в шоке.
«Вдруг эта штука вырывается. Это первый дубль. Реакция настоящая. Когда эта штука вырвалась, на меня вылили целый пакет крови. Как из шланга облили. Я так испугалась. Коленками наткнулась на скамью и упала вверх ногами. Только сапоги торчали. Я повернулась и поняла, что это все снимали! Я должна подняться и играть дальше».
Веронике мамой поклялись, что капнет чучут крови. Обманули получается.
«Количество крови было просто невероятным, — вспоминал О’Бэннон. — Я видел, как Вероника Картрайт с ног до головы облилась кровью, как она кричала во всё горло и как упала навзничь на стол и разбила себе голову… Потом эти двое подняли её, у неё подкосились ноги, и им пришлось помочь ей уйти со съёмочной площадки. Она была вся мокрая, одежда прилипла к телу, волосы слиплись от красной краски, и она была на грани истерики. И через двадцать минут они вернулись, привели её в порядок, надели на неё дубликат костюма, и она выглядела так же, но была немного напугана. Я подошёл к ней и сказал: “Это было действительно потрясающе. Ты что, всё это время притворялась?” Она посмотрела на меня и сказала каким-то испуганным голосом: “Ну, я была немного напугана”».
Но касательно дизайна пришельца и всего остального – увы, тайны для них не было. По крайней мере для Сигурни и Вероники, не говоря уже о Херте.
«Меня [Веронику] всегда спрашивали, знали ли мы, что происходит. Ну, сценарий мы читали, мы же не идиоты. Мы знали, что этот звереныш как-то вылезет».
«Мы знали, что это будет эмбрион, — вспоминала Рипли. — И потом [в сценарии] следовала реплика Джона "Ооо боооожеее, ооо бооожеее". Такое длинное слово».
Также Картрайт вспоминает:
«В следующей сцене мы с Сигурни должны были увидеть звереныша. Нас отвели в мастерскую, потому что мы сказали, что не знали, как оно будет выглядеть, но должны о нем что-то говорить. В общем, нас отвели в мастерскую, чтобы показать. Конечно, они были симпатичны (улыбается), как пенис с зубами. Парень говорит – "смотрите, как он дышит, здорово, да? А его зубы могут двигаться!". Он описывает незаконченный вариант, но так радовался. Мы сказали: "Хорошо, спасибо"».
Отчасти легенда растиражирована всякими журналистами для красивого словца, а отчасти самими актерами и лично Ридли – в тех или иных дополнительных материалах о съемках фильма они говорят разные вещи, что создает некоторую путаницу. Но как бы то ни было, главное, что эффект, которого добивались создатели, удался. Зрители потом оценили все усилия на +100500.
Что уж говорить – сцена до сих пор заставляет автора этих строк на моменте с Хертом морщиться и нервно почесывать волосатую грудь. Это получается как-то инстинктивно – мысли о том, что в тебе сидит какая-то дрянь пугают. Гигер это тоже отмечал.
«Самые сильные чувства вызываются, когда что-то происходит с твоим телом или с чьим-то телом. Это чувствительно. Личинка в живом теле. Ох-х.. Хе-хе.. Это просто... И ты видишь, как оно шевелится под кожей. Ненавижу червей, змей и им подобных. Гадость».
А дальше уже снимали самого грудолома – как он дышал, пищал. Для этой сцены пневмоустановку убрали, а за дело брался Дикен – залезал под стол со своим аниматроником на палке и делал всё по красоте, дабы никому не было стыдно.
«Это был тот ещё опыт. Я был в комбинезоне и защитных очках, повсюду были шланги и трубки, а Джон Хёрт наполовину зажат внутри стола. Так что мы все пинались и били друг друга по зубам».
Дальше чужой тикал по столу и со стола, сверкая хвостом.
«Стол был круглым, с щелью посередине; они приподняли одну половину на пару дюймов со стороны камеры, чтобы можно было снимать с низкого ракурса и не было видно щели».
«Я лежал на спине на тележке, которая двигалась под столом, и держал пришельца в щели; во время съёмки они просто двигали тележку по полу. Всё это время оригинальный хвост свисал вниз. То, что вы видели, — это другой хвост, который я сделал из куска полиэтиленовой трубки и просто привязал к нижней части модели и к своему запястью. Специалист по спецэффектам Аллан Брайс подсоединил трубку к баллону со сжатым воздухом, и, когда воздух был подан, хвост задергался, когда существо выбиралось наружу, опрокидывая по пути чашки и контейнеры с едой. Изначально Скотт планировал показать, как он уползает, оставляя за собой след из крови Кейна и кусочков внутренностей, но ему пришлось отказаться от этой сцены из-за нехватки времени».
Раскадровочка, на которой есть котик :)
«Стол был разделен на части, – вспоминает Вероника, – Между ними было сантиметров 15-20. Внизу был человек на тележке, типа скейтборда. Он держал марионетку. На другой стороне был парень с буксировочным троссом. И когда пришло время, его просто вытянули оттуда».
Так вот и сняли самую легендарную сцену. Такие вот дела. Что тут сказать в итоге? С компьютерной графикой тогда было тяжелее, пришлось измудряться и чего-то думать, используя метод «резинок, жвачек, синей изоленты и такой-то матери», но благодаря таланту технических специалистов, художников и магии монтажа – оно работает и до сих пор выглядит чертовски здорово.
Забавно кстати, что по итогу съемок команда не знала, что будет – страшно или смешно до коликов в животике. Но самое главное – что на всё это дело скажет Fox? «Это ведь... все равно, что порнуха» – буквально так получившийся материал и охарактеризовали.
