Мы с ней познакомились случайно. Да и не то чтобы познакомились — сначала мы просто были в одной компании. Ну и это не совсем так... В общем, мне было лет шестнадцать, наверное, и я оказался в очень разношёрстной компании взрослых, из которых знал только одного человека.
Там был стол, выпивка, шумная компания, веселье, танцы — и всё это в стиле 80-х, которые к тому времени уже заканчивались. Мне, как непьющему, некурящему и вообще мелкому, делать было нечего, кроме как глазеть на всё это, улыбаться и есть. Хорошо хоть есть можно было, а то я бы там помер со скуки.
Среди них была женщина — шикарная, как говорили в те времена. У неё были красивые белые волосы, длинные ноги, выдающиеся формы, яркое платье с отливом, и вела она себя как-то более раскованно, что ли, как-то не очень «по-нашему». Ещё она запомнилась тем, что постоянно вставляла в речь что-то иностранное. Ну, наподобие «шерше ля фам», только что-то другое. Это тоже придавало ей некой загадочности, что ли... шарма.
Она как-то присела ко мне, выпила чего-то, выдохнула тяжело и говорит:
— Ой, уморили меня сегодня. Ты чего сидишь невесёлый, юный носик свой повесил?
Я поморгал глазами в ответ, не зная, что ответить.
— Да понимаю я, молодой ещё. Забавно, наверное, смотреть на взрослых пьяных дураков?
Я улыбнулся и кивнул.
Вот так наше знакомство и закончилось, по сути. Некоторые её звали Светкой, некоторые — Моникой, улыбаясь. «Ну, кличка студенческая, наверное», — решил я, или что-то вроде.
Потом, время спустя, мы мельком виделись ещё пару раз, и у меня как-то спросили:
— А ты откуда её знаешь, шалун?
Я пожал плечами — долго было рассказывать.
— Так это ж Светка-проститутка. Валютная! Это тебе не хухры-мухры.
Мне, если честно, это особо ни о чём не говорило, тем более, что виделись мы с ней буквально один раз — и она меня давно уже забыла, наверняка.
Наступили 90-е, и жизнь обрела какие-то новые краски, появились какие-то новые люди — всё стало как-то не так, как было раньше. Не особо лучше, не сильно хуже, просто... по-другому как-то.
Мы были с компанией в баре в Риге, и я заметил её у барной стойки. Сами-то мы с периферии, и знать кого-то в Риге было чем-то значимым, как мне тогда казалось. Я встал, вальяжно прошёлся к стойке бара и присел рядом. Она плакала — и тёмные струйки текли из уголков её глаз.
— О, рыжик, привет! — вдруг искренне заулыбалась она сквозь то, от чего плакала.
— Ты не обращай внимания, — сказала, вытирая потёкшую тушь она. — Я чё-то выпила, нахлынули воспоминания и разревелась. Так бывает, знаешь. Ни с того ни с сего.
Было очевидно, что она врёт, но это был не лучший момент для разоблачений. В этот раз мы уже познакомились. Она была старше меня, и я по привычке в разговоре назвал её «тётя Света».
Она аж поперхнулась:
— Я тебе, говорит, как дам сейчас в лоб за «тётю»! Тётки на базаре свитерами торгуют, а я — Света, понял?!
— Понял, не дурак, — ответил я смущённо.
Она глянула на нашу компанию и сказала:
— Иди уже к своим, а то сейчас начнут косточки мыть обоим. Спасибо, что подошёл. Приятно было повидаться, — с какой-то скрипучей тоской сказала она, приобняла, поцеловала в щёку и дала пендаля. Наши за столом захохотали. Она тоже. Ну, мне ничего не оставалось, как присоединиться.
Меня расспрашивали за столом: кто такая, откуда знаешь? Но как-то говорить, что она — проститутка, не хотелось. Я просто сказал:
— Кто надо.
Ночью все разъехались кто куда, а я пошёл ночевать к брату — благо, недалеко от Старой Риги. Ну и этой истории бы не состоялось, если бы мы с ней не встретились ещё раз.
Она сняла туфли и шла по тёплой брусчатке, держа их в руках.
— О-о-о, а ты, никак, следишь за мной, мелкий? — заулыбалась она.
— Да нет, — я домой иду. Мне как раз через мост.
— Да?! И мне через мост. Ну пошли тогда, раз уж нам по пути. Будешь меня охранять — ты ж мужик!
Это была такая типичная ирония для тех времён. Учитывая, что я был тощой как велосипед, было над чем иронизировать.
Мне-то особо рассказывать было нечего, а вот ей, похоже, надо было выговориться.
— Наслышан, поди, что я проститутка, да? — с ухмылочкой спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила:
— А я ведь подавала надежды. Да-а, училась хорошо, даже на медаль претендовала, но меня физичка недолюбливала. Знаешь, кем была эта физичка?! У-у-у, это была серьёзная женщина, жена полковника, с железным характером и стальными нервами. Ну и матерью она была моей заодно.
Тут повисла какая-то пауза — видно было, что она что-то вспоминает, что-то у неё проплывает перед глазами.
— Папа мой умер, когда я была маленькая. И вот в нашей жизни появился этот полковник. Неплохой человек, но мы как-то так родными друг другу и не стали. А с мамой после смерти отца стало тяжело. То ли она изменилась, то ли я росла какой-то не такой, как ей хотелось... Не знаю. Но как только появилась возможность — я уехала поступать в райцентр, на иностранные языки. У меня способности были. Я из-за знания французского прошла вне конкурса — меня сразу зачислили. А там — общага, пьянки, гулянки... И диплом я получала уже будучи в интересном положении. Год просидела в декрете, преподавала бестолковым студентам на дому. А какое там преподавание, когда ребёнок плачет.
Единственное, с чем мне мать через своего полковника помогла — это с распределением. Отправили бы куда-нибудь на Таймыр, а так — Рига. По тем временам — считай, заграница. Ребёнка временно отвезла бабушке, пока устроюсь. А как тут устроишься... Общага-малосемейка, зарплата маленькая, ни себе, ни ребёнку отправить.
По началу ездила каждый месяц... Ну а потом закрутилось всё, завертелось. Люди с иностранными языками были нужны. Так я из учительницы английского стала «Моникой». И квартиру быстро купила — кооперативную, и «Жигулёнок» у меня был свой. Деньги были — счастья не было.
Ну а выбор был какой? Училка без денег и без счастья — или Моника с деньгами и без счастья? Я выбрала второе. Ездила к сыну, возила подарки... но ты ж понимаешь, что всё это не то. Сначала полкан этот помер, потом мать заболела... Перевезла мать с сыном сюда — и тут Союз рухнул.
— Думаешь, я дура, да?
— Да нет, почему? — ответил я, не ожидая вопроса.
— А я думаю — дура. Но назад уже ничего не отмотаешь. Знаешь, Димка, что самое главное в жизни?
— Нет, — честно сказал я.
— Самое главное — это сделать правильный выбор. Смотри, когда перед тобой встанет выбор — не сделай ошибку.
— Ладно, извини, что я тебе на уши подсела. Мне направо, в гостиницу. Со мной не ходи — это неправильный выбор.
Больше мы никогда в жизни не виделись, но каждый раз, когда мне приходится что-то из чего-то выбирать — у меня перед глазами пролетает эта брусчатка, мост, тусклые фонари... и Светка с её рассказом о жизни.
