До того как — я же в баре был. А просто сидеть и пялиться в телевизор неинтересно. А барменам, по роду деятельности, нужно не только обслуживать, но и по мере сил и возможностей публику развлекать. (Ну я нормальные бары имею в виду.)
Естественно, им приходится выслушивать всякую ахинею. Может, Амстердам пока и не в курсе, но в городе одним специалистом по несению пурги стало больше.
Ну классические заготовочки работают безотказно, и уже минут через 20 обоим барменам было интересно меня обслуживать.
В уголке шумно сидели ирландцы. Ну кто был в айриш-пабах, понимают, о чём я. Кстати, вы знаете, что у ирландцев есть свой, вполне себе самостоятельный язык, вообще на английский не похожий даже близко? Он есть, но он медленно и уверенно погибает. Мало кто говорит на нём. Английский весомее, всем понятнее и, видимо, на нём орать удобнее. В общем, ирландцы болели за «Челси», и мне, хоть и вообще не болельщику футбола, было где-то в глубине души приятно, что клуб принадлежит русскому, пусть и с фамилией Абрамович.
Сидело несколько парочек, и дамы хлестали пивас, нисколько не уступая своим мужикам. Недалеко от меня вообще бесшумно сидел индиец и изредка мелко похихикивал, ибо понимал, о чём мы говорим.
Сначала мы выяснили, что татуировки делать больно, и поражались смелости и самоотверженности одного из барменов. Он, кстати, бельгиец. Второй же был англичанин. Как их занесло барменить в Амстердам — одному богу известно. Можно подумать, у себя там баров нет, на их родинах?!
Я им поведал, что пишу в фейсбуке о своих приключениях тут, и они, как это обычно бывает, сразу полезли искать меня, но я их успокоил — сказал, что пишу на русском. Расстроились. Надеюсь, искренне.
Я поведал татуированному, что есть вещи и побольнее тату, и выдержал паузу, чтоб тот меня упросил рассказать. Ну я, в свойственной мне манере, рассказал ему, что зубы у меня не настоящие, а настоящие я выдрал за две недели. Всё.
С этого момента я занял роль самого бесстрашного и смелого. Они оба всматривались в мои зубы, и было видно, что не верится им. Я, конечно, предложил показать всё это дело во всей красе, но они вежливо отказались, и к статусу бесстрашного добавился статус задушевника. Я травил байки, и они, попадая на благодатную почву наивных ушей барменов, делали меня гвоздём программы.
Я им рассказал про странного голландца, который ни лампочку сам вкрутить не может, ни того, как заваривается кофе, понятия не имеет. Ну уже умеет, но 30 лет не умел. Они ржали в голос и согласились с тем, что люди на Западе живут довольно рукожопые и наивные. Пока они ржали, я им сказал, что они и сами-то тоже «молодцы».
Я им говорю, мол, я же три раза уже выходил из бара и мог просто не вернуться, не заплатив. Они продолжали улыбаться, но уже как-то осторожнее.
Не прошло и получаса, как в баре появился убедительный человек с лицом убийцы. Он ничего не пил, просто сидел и молчал. И как только я в очередной раз пошёл курить, он тоже вышел на улицу воздухом подышать. Недалеко от меня ему дышалось особенно хорошо. Как только я заканчивал курить, ему сразу переставал нравиться свежий воздух, и он возвращался за мной в бар. В общем, до конца вечера курить я ходил в сопровождении. «Доверяй, но проверяй» — никто не отменял.
Стандартный набор историй иссяк, и я решил бугая проверить на бдительность. Я сделал пару вензелей между баром и туалетом, и он меня прозевал. Я вышел на улицу и зашёл в соседний магазин. Смотрю через витрину — вылетает. Раздосадованный, блин. Столько трагизма было в лице, нетронутом интеллектом. Я, для правдоподобности, купил сигарет и вернулся в бар. Надо было видеть лица барменов и охранника. Они втроём так выдохнули, как будто им вернули пропавший миллион. Я засмеялся, и они поняли, что я с ними поиграл в кошки-мышки. Ну бармены засмеялись, а бугай как выдохнул, так в той позе и остался. Больше он со мной дышать воздухом не выходил, и я напомнил барменам, что теперь у меня уйти и резон куда весомее, ибо выпито больше, да и убийца за мной больше не следит. Как только я пошёл на улицу в следующий раз, местный Валуев был уже в позволительной близости.
Бонусом я им рассказал, как можно недоливать или наливать не то, что нарисовано на бутылке. Также поведал, как можно с клиентов взять денег больше, чем они напили, и они не заметят. Ну они же не жили на территории Союза в 90-е. Откуда им знать это, да и зачем. Но заинтересовались. Как наивность, так и алчность в этом мире обязательны.
Ну должен был и я получить эстетическое удовольствие, и я уломал их показать барменские трюки с подкидыванием бутылок, наливанием алкоголя с метровой высоты, поджиганием — ну стандартный набор профессионала. Я уже был в том состоянии, когда мне нравилось всё, даже упавшая бутылка.
Они много спрашивали про Советский Союз, про Россию как таковую, были удивлены, что в Латвии почти половина населения — русские (русскоговорящие, правильнее сказать). Спрашивали, действительно ли Путин хочет завоевать мир. Я не стал их разочаровывать и подтвердил это. Я-то точно знаю. Много о чём поговорили, и было интересно и мне, и, уверен, что и им.
Когда я уже расплатился и собрался уходить, ко мне подошёл тот самый тихий представитель солнечной Индии и спросил, мол, а правда, что у меня своих зубов нет. Это ж человек сидел 3 часа, собирался с силами и таки спросил. По всему было видно, что и барменов это интересовало не меньше. Ну должен же я был закончить на мажорной ноте, и я сделал то, чего не сделал бы, наверное, в другой ситуации.
Бармены как-то держались ещё, а индийскому парню сделалось нехорошо.
P.S. Я и сам-то поначалу побаивался смотреть на то, как я вытаскиваю из себя все зубы, но со временем привык. А эти-то на ужастиках воспитаны, товарищи впечатлительные. То, что они никогда не будут больше ничего подобного спрашивать, — это однозначно.
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг. (с)
Вот первую строчку Пушкин написал про них, ну а вторую, понятное дело, про меня. А про скромность у него там ничего не сказано.
2017 год.
