— Уважаемые коллеги! — бодро начал он заготовленную речь, нажал на кликер и вывел на экран слайды. — Я рад представить вам бизнес-идею под названием… «Cool Guys».

Произнеся название, он продемонстрировал руками жест, обозначающий «я сотворил магию». Однако консультанты скривились, словно это был совершенно иной жест.

— Уже мимо, — сказал один из них, высокий, в твидовом пиджаке горчичного цвета, — название на английском — вы с ума сошли? Срочно переименуйте! Не хватало еще… Ярослав Всеволодович даже слушать не станет.

Антон от досады хлопнул в ладоши, а в рядах его помощников прошелся шепоток: «Блин, точно… Наш косяк…»

— Окей, не вопрос, над названием еще подумаем, — пообещал Антон, нисколько не смущаясь. — Но, допустим, оно будет «Крутые ребята». Двигаемся дальше?

— Валяйте… — скептически бросил консультант в твидовом пиджаке.

— Ага, окей. Главный месседж моего спича — о том, что наш прожект отвечает всем позитивным трендам. Мы успели с презентацией к дедлайну и будем рады получить ваш фидбэк…

— Молодо-о-о-ой человек! — вскинулся Твидовый пиджак. — Даже мои уши вянут от ваших речей, а я, прошу заметить, представитель прогрессивной прослойки нашего общества! Но Ярослав Всеволодович — он человек уважаемый. Он ценит истоки, чистоту языка…

Антон переглянулся с командой. Не к таким комментариям они себя морально готовили, но что же: придется работать с тем, что есть.

— М-м-м… Ладно, — Антон с трудом удержался от закатывания глаз и вежливо уточнил: — Как мне тогда сказать?

— Этого я не знаю, — вяло отреагировал Твидовый. — «Посыл моей речи состоит в том, что…» Антон, мое дело — указать на ошибку. Что с ней делать — думайте сами. Не будем на этом останавливаться. У вас еще много слайдов?

— Да, мы только начали… — Антон сделал глоток водички и прочистил горло. — Так вот! Мы создаем новый стандарт. Мы стремимся, чтобы наш бизнес стал лидером рынка, а комфорт покупателей мы…

— Слушайте, ну тоже, — перебил Твидовый. — Почему лидер, а не «вождь»? Почему бизнес, а не «промысел»? Почему стандарт, а не «мерило»? Почему комфорт, а не «удобство»? Все заимствования из английского, пусть и закостенелые, убираем. Ярослав Всеволодович такого не любит. Он у нас человек — ого-го! Широкой души!..

— И кстати, «стандарт» — тоже не вполне английское, — поддакнул другой консультант, у которого нос был похож на редиску. К слову, он и в руках держал зачем-то редиску, — В их язык пришло из старофранцузского… estandart…

— Тем более, — кивнул Твидовый. — Продолжайте, Антон, не переживайте. Неприятность эту, как говорится, мы переживем. Но следите за языком, что-то он у вас больно неродной.

— Хорошо… — Антон нервно улыбнулся и поправил худи. В смысле, кофту. В смысле, душегрейку… — Наша цель — выйти на максимальный масштаб, мы разработали план, по которому распределим ресурсы в системе…

Твидовый вскочил с места:

— Нет, нет и еще раз нет!

Редиска тоже вскочил, но, оглядевшись, сел обратно.

Антон и команда сжались в страхе, аки птенцы.

— «Ресурс» — из французского языка, — с каждым словом Твидовый бил по столу ладонью, — «Масштаб» — из немецкого, от Maßstab (пришло в эпоху Петра I, знаете ли…), «Цель» — тоже из немецкого. Всё не подходит! Как вы готовились?

Терпение Антона лопнуло:

— Я не понимаю! — в сердцах воскликнул он, чувствуя, как у него запотевает в районе воротника. — Неужели я ни одного русского слова не использую?

— Почему же нет? Слово «я» у вас отлично выходит. Хотя… Могли бы говорить Aзъ, от вас бы не убыло. — Успокаиваясь, Твидовый вернулся на стул. — Антон, я потерял нить вашего доклада.  Давайте сначала.

Антон обречённо вздохнул и молча вернулся к первому слайду.

— Уважаемые коллеги!

— «Коллеги» — латинские корни, исправьте.

— Уважаемые товарищи…

— «Товарищи» — тюркское.

— Уважаемые…

— И вообще, «уважаемые»? — вновь взбеленился Твидовый. — «Уважать» — это полонизм семнадцатого века! От польского uważać! А туда оно попало из немецкого Waage — весы! Вы что, торговец картошкой на мюнхенском рынке? Обращайтесь к нам по-русски: «Досточтимые» или «Многопочитаемые»! — И почти дружелюбным тоном спросил: — продавать-то что собираетесь?

— Кровати… — Не веря, что ему снова дали слово, буркнул Антон.

— Давайте без них. Ярослав Всеволодович не примет греческие κράββατος. Продавайте ложе.

— Либо одры, — аккуратно добавил Редиска.

— Как на смертном одре? — спросил Коля, член команды Антона.

— Верно! — Обрадовался Твидовый. — Вот видите, вы начинаете улавливать суть. Там, глядишь, и избавитесь от всего этого… пришлого.

— «Купите наши одры»… — с рекламным акцентом промолвил Антон, думая, что иронизирует, но консультанты одобрительно кивнули и показали большой палец.

— Только не «купите», — все-таки поправил Твидовый. — «Купить» — заимствование из готского. Ярослав Всеволодович ненавидит готов — и древних, и нонешних… Правильнее: «Выторговать».

— «Предлагаем выторговать наши одры»…

— Угу… — Консультант задумался. — Знаете, что, Антон? Мне не нравится, что вас зовут Антон. Зачем латынь? К чему латынь? Вы врач? Нет. Легионер? Нет. Будете у нас Мстислав. Уговор?

— Уговор…  — сказал Антон и добавил: — это какой-то полный п***.

— О! Тут не придраться, — Твидовый захлопал в ладоши. — Спасибо, Мстислав! Продолжайте!

В зале повисла тишина. Антон (Мстислав?) судорожно копался в словаре синонимов, встроенном в его мозг. Словарь не шибко большой, но все-таки.

— Хорошо… Главный посыл моей речи состоит в том, что… рвение нашей… артели так велико… мы работаем как часы… Мы будем  зарабатывать деньги! Наша фабрика…

Твидовый сделал вид, будто он устал, затем снова устал, и еще раз устал, и вообще его все достали:

— «Деньги» — тюркское «теңге», нехорошо. «Товар» — тоже тюркское. А «фабрика»? Зачем вы используете букву «Ф»? Вы не в курсе, что в исконно славянских словах буквы «Ф» нет?

Антон побледнел. Кликер (кнопочковник?) в его руке дрожал. Казалось, слова, как мины, взрываются у него во рту.

— Мы… трудимся, как… солнце на небе… У нас в запасе много… кун и добра… Наша мастерская работает исправно… Наше время пришло… Враг будет разбит, и с нами благодать!

Твидовый снял очки и устало потер переносицу.

— «Время»? «Враг»? «Благодать»? — с горечью произнес он. — Юноша… Это церковнославянизмы. Южнославянское влияние, искусственный книжный язык, принесенный из Византии и Болгарии. Прошу, вернитесь к исконному, восточнославянскому полногласию! Не следует говорить, как средневековый монах.

Антон тяжело задышал. Глаза расширились от ужаса. Он вцепился обеими руками в стол. Что же исконное-то? Что? Какое слово? Хотя бы одно. Одно-единственное…

Антона осенило. Точно! Хлеб! Хлеб же! Хлеб — всему голова! Хлеб — это святое!

— Я… Наша… Веремя на нашей стороне… Воля наша крепка. Собака лает, караван идет, а мы не зря едим свой ХЛЕБ!

— «Собака» — скифское, — взвизгнул Твидовый. — Исконное — «пес»! А «хлеб» — из древнегерманского hlaifs! Вы что, германец, Мстислав? Да? Вы германец?

Антон открыл рот, но слова застряли в горле. Его сознание стремительно падало в бездну веков. Исчезали суффиксы, отпадали приставки, рассыпались флексии. Синтаксис рушился, как карточный домик. Оголялись древнейшие индоевропейские корни.

Переговорка замерла. Антон стоял, сгорбившись. Его лицо исказила гримаса предельного умственного напряжения. Он посмотрел на экран с графиком прибыли, затем на команду. Антон вытянул руку в сторону экрана проектора, ударил себя кулаком в грудь и издал низкий, утробный звук:

— У…

Твидовый прищурился.

— У! — громче сказал Антон, делая шаг вперед и тяжело переминаясь с ноги на ногу. — У! У! У!!!

Он замахал руками, показывая на экран, затем на себя, и снова радостно и яростно закричал:

— У-У-У!!!

Консультант удовлетворенно кивнул, надел очки и начал аплодировать.

— Странная речь! — сказал он. — Но, как говорится, не придраться. Я правильно поступил, что не наругал вас за ваши «планы», «артели», «системы» и прочее! Вы быстро учитесь и почти готовы ко встрече с Ярославом Всеволодовичем. Прошу, продолжайте!

— Аминь, — закончил Редиска, но Твидовый почему-то закатил на это глаза.