Со временем я начал замечать одну важную деталь - сын даже не пытался расслабиться. Он лежал с открытыми глазами и внимательно следил за мной, и это был вовсе не испуганный взгляд малыша, а цепкий взгляд контролера. Ему нужно было убедиться, что я сижу на месте, так как мое присутствие стало для него обязательным условием.

Получилось так, что мы собственноручно загнали себя в эту ловушку, научив ребенка простой истине: он понял, что если покричать, то папа останется. Мы своими руками превратили сон в борьбу за родительское внимание вместо отдыха.

Метод, на который трудно решиться
Когда мы с женой поняли, что начинаем ссориться из-за хронической усталости, мы решились попробовать "метод Фербера", который в интернете часто ругают за излишнюю жесткость. Однако нам показалось, что гораздо более жестоко лишать ребенка нормального сна и превращать каждую ночь в семейный скандал.
Суть этого метода на самом деле довольно проста и гуманна, ведь вы учите его засыпать самостоятельно и показываете, что рядом и по-прежнему любите его, но правила игры немного изменились.

Мы договорились действовать по следующей схеме - сначала мы проводим обычный вечерний ритуал с купанием и чтением, после чего спокойно прощаемся и выходим из комнаты. Если начинается плач, мы не бежим сразу назад, а ждем некоторое время и даем ему шанс успокоиться самому. Поскольку в три года дети уже могут вылезти из кровати, мы решили молча отводить его обратно без ругани и лишних объятий, если он выйдет из комнаты.

О чем важно знать "на берегу"
Этот метод действительно работает, но он требует от родителей стальных нервов и последовательности. Если вы начнете процесс, но на полпути дадите слабину и останетесь в комнате, то считайте партию проигранной, так как ребенок сделает вывод, что нужно просто кричать до победного конца.

Никогда нельзя начинать такое обучение во время болезни ребёнка или семейного конфликта. Малышу в первую очередь нужна стабильность, а вы должны быть абсолютно спокойны и уверены в своей правоте, иначе он воспримет это не как полезный урок, а как несправедливое наказание.

Четыре вечера, которые все изменили
Самое сложное в этом процессе - не сорваться в первый раз, потому что мозг родителя воспринимает плач ребенка как сигнал тревоги.

В первый вечер, мы ждали три минуты перед первым заходом. Я вышел за дверь, и сразу начался крик, а мы с женой сидели на кухне и смотрели, как меняются цифры на часах, и время, казалось, остановилось. Через пару минут я услышал топот, так как сын вышел в коридор. Я молча взял его за руку, отвел в кровать, укрыл и сказал, что я тут, после чего сразу же вышел за дверь. Так продолжалось сорок минут, пока он наконец не уснул.

Во второй вечер, сын плакал уже не так жалобно, а в его голосе слышалось скорее возмущение тем, что мы не сидим рядом как обычно. Пару раз он снова пытался встать и выйти к нам, но я сразу же спокойно возвращал его на место, и в этот раз он уснул уже через двадцать минут.

События третьего вечера стали для нас настоящим подарком, так как он похныкал всего семь минут и затих. Я стоял под дверью, слушал его ровное дыхание и не верил своим ушам.

На четвертый вечер после сказки он сам повернулся на бок, обнял игрушку и закрыл глаза, а я вышел из комнаты, оставив в доме долгожданную тишину.

Что мы получили спустя полгода
Прошло уже шесть месяцев, и сын спокойно спит в своей комнате всю ночь, а утром просыпается бодрым и веселым. Но главное изменение произошло не ночью, а днем, так как ребенок стал намного спокойнее и увереннее в себе. Он понял, что может справиться со своими эмоциями сам и без нашей ежеминутной помощи. Оказалось, что самостоятельное засыпание - это такой же важный навык, как умение самому держать ложку или одеваться.

А мы с женой наконец вернули себе вечера и теперь можем спокойно посмотреть фильм или просто поговорить, не прислушиваясь к каждому шороху из детской.

Как вы думаете, стоит ли проявлять такую твердость в воспитании ради общего блага семьи или лучше ждать годами, пока ребенок сам перерастет эту привычку?

Источник: Евгений Аверин | Психология счастливого детства

Стих 2: «И велел царь созвать тайноведцев, и гадателей, и чародеев и Халдеев, чтобы они рассказали царю сновидения его. Они пришли и стали перед царем».

Сон произвел очень сильное впечатление на царя, однако проснувшись, он обнаружил, что не в состоянии припомнить какие-либо детали: сон удалился от царя. Он понимал, что сновидение было весьма важным. Его дух встревожился, и царь решил сконцентрировать на решение этой серьезной проблемы все высшие умы своего царства.

Гадатели практиковали магию, используя этот термин в его плохом смысле, то есть старались употребить все суеверные ритуалы и церемонии предсказания будущего по гороскопам и многое другое. Астрологи были людьми, которые претендовали на то, что могут предсказывать события будущего, благодаря наблюдению за звездами. Эта наука со всем своим суеверием была культивирована и широко развита среди восточных народов в древности.

Колдуны утверждали, что они имеют связь с умершими людьми. Мы же верим, что в Библии однозначно и всегда одинаково используется термин «колдовство». Современный спиритизм — это просто возрожденное древнее языческое волшебство. Халдеи, о которых идет речь, были сектой философов, подобных гадателям и звездочетам (астрологам), которые изучали природознание и гадания. Таких разнородных сект и профессий в Вавилоне было предостаточно. Ожидаемый результат у каждого из них был один — объяснение тайн и предсказание событий будущего. Главной разницей между ними было только то, какими средствами они достигали поставленной цели. Трудность, перед которой оказался царь, входила в сферу деятельности каждой отдельно взятой секты; по этой причине он созвал всех одновременно.

Стихи 3, 4: «И сказал им царь: «сон снился мне, и тревожится дух мой; желаю знать этот сон». И сказали Халдеи царю по Арамейски: «царь! вовеки живи! скажи сон рабам твоим, и мы объясним значение его».

Во всяком случае, гадатели и астрологи былых времен были способны и добывали достаточно информации, чтобы обосновывать свои хитрые расчеты, или же составлять ответы таким образом, чтобы их можно было понимать по-разному и чтобы они подходили под любое развитие событий. В этом случае, верные своим хитрым манипуляциям, они потребовали от царя, чтобы он рассказал им сон. Однако, если бы они получили такую информацию о сне, то смогли бы дать такое объяснение царю, которое не умалило бы их репутацию. Они обратились к царю на сирийском языке, одном из диалектов халдейского, которым пользовались только в высших слоях общества. Начиная с этого текста и до конца седьмой главы книга Даниила написана на этом языке — языке, на котором говорил царь.