— От ить весна-то нынче тропотилка кака! Недели не прошло, как снежишшо валил, а типеря оно как, хоть вплавь до работы выдвигайся!

Весна в этом году, и вправду, спешно как-то пришла. Ещё около восьмого марта морозило знатно, полнёхоньку печь дровами загружать приходилось, а сегодня вон – четырнадцатое число, так вовсе печь не топлена стоит и не зябко в комнате, шестнадцать градусов сами по себе держатся, без подогрева. На улицах жёлтая снежная няша, плывёт-качается, в сапоги залиться норовит. Грома и без того дурной пёс был, а с вешнего воздуха вовсе одурел – с разгону мне на плечи грязными лапищами прыгает и языком в лицо лижет. Детёныши, естественно, тоже дурят с потепления. Нынче почти весь состав младших классов лесничество прогулял, одни старшие ответственно доплыли-дохлюпали. Иду после проведённого урока домой, а эта шкодная мелочь всей компанией на улице кораблики пускает и сапожонками канавки роет… Даже бранить не стала, пусть их.

Розовая малышка в гости забегала, язык показывала и своё фирменное «тётя, ка-ка» говорила – топай, давай, тётя. Тётя и топает – в весну. Посадила эту хулиганистую девчонку себе на плечи, подпрыгиваю и приговариваю:

— Ии-го-го, лошадка скачет, иии-го-го!

Настёна уцепилась за мою шапку и вопит:

— Ааааа, тётя, стлашненько, стлашненько!

Это, Настенька, ещё не так уж страшненько. Вот побелка с печки у нас на пекарне вся поотскакивала – это вот в самом деле, страшненько. Взялись с тётей Светой белить, так кирпичи уже пылью выкрашиваются, даже не липнет бель к ним. Ну, как-то подмазали. Небо в который раз закрывают: ни самолёт, ни вертолёт к нам не могут долететь. Почта без посылок, магазин без груза, пассажиры на чемоданах – кому к врачам в городе было назначено, так всем записи ни по разу перенести пришлось. Вот это вот страшненько, уж точно. Котика соседского собаки затряхнули насмерть – того самого, что по зиме у меня ночами на чердаке бабайку изображал, грохотал. Спозаранку бежала с пекарни, углядела – лежит. Весь мокрый, даже и не признала его сразу. Хозяйке сообщили: прибежала, плакала… Закопали. Страшненько.

— Собаки-то нынче озверели, чего уж про людей говорить! Хотя, всё ж таки, самое страшное животное – это всегда человек. Особенно, когда ума палата, а ключ потерян, так всё, беда. А уж животные завсегда до чего умнящи были, сейчас вот что-то с ума посходили только, на котов кидаются, гады… Весна им в головы вдарила штоль?

Весна следом за собой и ветер вешний приманила, он у поморов «шелонником» зовётся. Холоду такой ветер не наносит, но с ног сбивает со страшной силой да и продувает тоже знатно. Смеюсь, что весной кутаться слоистей, чем зимой приходится – от ветра защищаться. Реки вскрываться потихоньку начали, вода высвободилась, ручьями в колодцы пошла – воды теперь полнёхонько в каждом. По случаю талых вод занятие с ребятами провела – научила их проводить тесты на жёсткость и на наличие органических соединений в воде. Для тестирования притащила на урок воду с двух ближайших рек: Белой и Голодеихи, да из колодца. Хоть и спешная в этом году весна, а вода всё же как-то сбереглась – ни в одном образце количество органики не зашкаливало, всё в допустимых пределах. Что неожиданно – вода с реки Белая оказалась и мягче и чище колодезной: для питья гожа, для стирки хороша. Не зря именно с этой реки в садик воду возят, годная очень даже, хоть и жёлтая с виду.

На берегу моря весна тоже свои порядки устанавливает: ручьи сквозь пески пустила, водоросли шелонником осушила и гоняет их сухонькие – птиц пужает, снег с карбасов смахнула и теперь пытается сволочь с их шершавых боков покрывальца, под которыми они всю зиму дремали – пора, мол, в море идти. А ещё свалку за деревней разворошила – обрывки пакетов да фантики в море несёт, засоряет. Свалку мы с ребятами решили прибрать. Не разом, понятное дело, потихоньку: разложить мусор по категориям, сжечь в бочке сжигаемое, сдать в раздельный сбор сдаваемое, использовать повторно что-то пригодное в нашем хозяйстве школьного лесничества.

Первая вылазка получается короткой и немного грустной – буквально за двадцать пять минут мы забиваем под завязку все четыре больших мешка, которые притащили для складирования мусора. Мешки заполнились, а чистоты на побережье как будто бы и не шибко прибавилось. Зато прибавилось энтузиазма у малышни – среди мусора нашли огромный, проржавевший старый катер. Видимо, после сокращения колхоза судно за ненадобностью выволокли на берег, да там и оставили. Мы нашли и теперь замышляем сделать из этой ржавой посудины что-то пригодное для детских игр. Ну, почистить, покрасить для начала, а там уж поглядеть, что выйдет…

Спрашивают временами – неужто ничего совсем не раздражает меня в северной деревне? Я обыкновенно отрицательно отвечаю, но на днях поняла, что кой-чего всё ж таки бесит, определённо, да. Вот этот вопрос, который мне задаёт каждый второй собеседник, узнав, что с детьми я в Лопшеньге работаю:

— Они лучше городских, да? Они же к природе ближе и вообще…

Бесит потому, что сама идея оценки детей (да и любого одушевлённого существа в целом!) звучит диковато, как по мне. Что значит лучше? Что значит хуже? Бесит, потому что этот вопрос зачастую диктуется стереотипными мыслями о воспитании подрастающего поколения в деревенской среде. Мыслями, как правило, не имеющими ничего общего с реальностью.

— Но они же умеют делать больше! Да ведь?

Нууу, как бы вам сказать… Среди моих учеников есть мальчик, который способен перебрать, кажется, любой двигатель и собрать его обратно. Есть мальчик, который носит дрова для костра по одной веточке и ведра с водой в руках не держал. Есть девочка, которая способна помыть посуду хоть в раковине, хоть в тазике, хоть в речке. Есть девочка, которая почти на всяком нашем уроке сахар мимо кружки просыпает, не ладится у неё с ним никак.

Во время одного из полевых занятий мы с ребятнёй развели костёр и жарили сосиски. Так даже сосиску на веточку всякий наколол по-своему! Кто-то ровнёшенько аккуратно в серединку палочку воткнул, кто-то ткнул с размаху да не прицелившись толком и пропорол край сосиски, а кто-то не просто наколол – ещё и надрезы на мясном бортике ножом сделал, красоту себе навёл.

Это я к тому, что вне зависимости от места проживания, бытовые навыки очень свои у каждого, редко похожие на чужие. А если уж заговорить про внутренние составляющие, про склонности, про интересы, про устремления…

— Так что, всё-таки они лучше, да?

— Обычные дети, все разные.

Такой мой ответ обыкновенно никого из вопрошающих не устраивает:

— Но как же так?! Они же в таком благодатном месте растут!

Тут я шумно вздыхаю. Вздыхая, попутно вспоминаю все места, в которых росла я сама, моя младшая сестра и мои младшие семеро братьев. Перебираю в голове, что выросло из каждого – девять миров, не похожих один на другой практически совершенно. Даже внешне не все мы похожи, а уж поступкам, взглядами и жизнью вовсе не сходимся друг с другом, ровно и не родня даже.

— Место само по себе ничего не решает. Решает семья, в которой растёт ребёнок, а ещё много других внешних факторов…

— Но всё-таки… Но ведь деревня…

Да, вот это вот меня бесит – узость человеческого мышления. А деревенская жизнь – нет, с ней всё в порядке, с ней мы дружим и не ссоримся покаместь.

Начинали неделю похоронами – заканчиваем масленичным гулянием. Контрастно так-то, впрочем, как и всегда в жизни. Масленица в этом году февральская, смурная по погоде. Слава Богу, что ветра не барагозят хотя бы, по тихости чучело-то жечь безопаснее как-то. Хотя Наташа, которая всеми мероприятиями в лопшеньгском клубе заправляет, всё равно поставила Бориса с огнетушителем рядышком, на всякий случай – вдруг, пламя ненароком забалует и куда-то не туда пойдёт.

Маленькой Настеньке, вообще-то, в это время дня полагается спать, но она разбаловалась и тоже пришуршала на Масленицу. Как можно спать, когда тут и под канатом ползать дают, и шарики цветные в вёдра кидают (правда, Настёна шарики просто берёт и тащит до вёдер, чтобы наверняка попасть), и на снегокатах вокруг цветных кеглей на скорость мчатся, и хоровод водят, и рыбинами тканевыми бьются, и… Столько всего никак невозможно пропустить!

Настюшке непременно надо везде всунуть свой розовый носик и лапки в розовых же рукавичках, даже туда, куда детям не положено – всё равно надо. Только мать отнимет у неё одну похищенную кеглю – Настя тянет уже вторую. Только её снимут с чужого снегоката – она уже другой похищает. Только её оттянут от ноутбука с музыкой – так она уже у колонки чего-то откручивает, бегите, ловите, девку! Везде поспевает, расторопнее всех взрослых.

— Настюша, тебе помочь из сугроба вылезти?

— Неее, сяма!

— Настя, это не тебе скамейка поставлена!

— Неее, мнееее!

Анастасия Николаевна шустро шныряет между детей и взрослых, ловко умудряется улизнуть от каждого, пытающегося её отловить и ограничить её розовую малышковую свободу. Кто-то из бабушек-зрительниц говорит:

— От ить поперечна-то жонка вырастет!

Настёнка тем временем крадётся к моей второй камере, оставшейся на пару минут без догляду. Малышка жмякает на аппарате все доступные кнопки, ловит мой взгляд, хитро щурится, показывает мне язычок и хохочет:

— Тётя, бееееее!

Ещё не жонка, но поперечности в этой двухгодовалой девчонке уже с лихвой, похоже, хоть отбавляй. Помнится, обо мне в детстве прабабушка Тася (царствие ей небесное!) тоже похожее говаривала:

— До чего не покладиста девка!В кажну бочку воткнётся да поперёк улягется!

Тогда по малости лет я крепко дулась на эти слова, а теперь вот думаю – права была прабабушка, поперечности во мне хватает. Может статься и жива я, благодаря ей.

P. S. На всякий случай напомню, что теперь описываемые события не синхронизированы с реальностью. Происходящее в отрывке было весной 2026 года.

Не прошло и года… Несколько фотографий загрузились. Это, конечно, крошечная часть всего, что снято, но хотя бы немного.

Большая часть снята в деревне Лопшеньга, но некоторые на озере Мураканское, мысе Пертнаволок, деревнях Летняя Золотица и Яреньга.

Что ещё сказать. Из плохого: пекарня закрыта, садик сокращён до половины рабочего дня, любимого кота Басю порвали собаки, толкового пса Байкала сожрали волки… Из хорошего: мы с детьми изучали морфологический состав морского мусора, выиграли грант на очистку части побережья, открыли свою свечную мастерскую, а ещё организовали вечернюю группу лесничества для малышей из детского сада. Постепенно буду рассказывать обо всём подробнее.

Хотелось бы, конечно, ещё и показывать, но даже сейчас за 48 минут не смогла загрузиться даже одна-единственная фотография. А дольше ждать я не могу, дальше у меня урок с ребятами. Что ж, пока что так, без снимков. Привет вам.