Глава 2
Сквозь метель мерцали огни. Нежич принюхался. Ветер принес запах еды и еле уловимое ощущение тепла. Значит там живут люди.
Но никакого поселения в этих краях никогда не было.
— Чур, ты тоже это видишь? — на всякий случай спросил охотник и поднял ладонь. Глаз на ней открылся и прищурился.
— Вижу. И что? — ответил утробник. — Ты огней в окнах никогда не видел, что ли? Вот дурно-о-ой. Дергает меня просто так.
Дланник дернул щекой и пошел к домам. Почти сразу же он вышел на недавно чищенную от снега дорогу. Естественно метель сделала свое дело и уже снова завалила ее, но передвигаться не по колено в снегу все-таки было гораздо проще.
По тропе охотник дошел до небольшой деревушки. На единственной прямой улице уже никого не было, но, несмотря на поздний час, окна почти во всех домах горели мягким и ровным светом. Периодически в оконцах мелькали фигуры, которые быстро прятались, завидев дланника.
— Дружелюбные здесь, однако, люди, — усмехнулся Нежич.
Дорога привела его к добротной избе, с небольшой колокольней наверху, стоящей прямо в конце улицы. Во дворе стоял на коленях дед, приложивший руки к лицу. В ладони он негромко бормотал слова. Нежич прислушался и понял, что старик повторяет одно и то же выражение на старом языке
— Здрав будь, хозяин, — осторожно поздоровался охотник.
Молящийся резко вскинул голову, бросил взгляд на дланника и завопил так, будто увидел по меньшей мере ожившего трупа, желающего отужинать еще теплым человеческим мясом. Не прекращая кричать, он вскочил с места и убежал внутрь избы. Нежич с любопытством следил за мужичком, который уже поднялся на пристрой сверху и что есть сил задергал колокол за веревку. У дланника даже мелькнула мысль, что он ее сейчас оторвет, но нет. Приделана она была крепко.
Округу наполнил звон. Охотник оглянулся и увидел, что из домов начали выходить люди, вооружившиеся кто чем смог. В ход пошли лопаты, вилы, топоры. Взгляд Нежича даже выцепил в подходящей толпе беднягу держащего в руках по ржавой вилке.
— Бе-е-ей, люд! Бе-е-ей пришлого! — хрипло заорал стоящий на колокольне старик.
Нежич хмыкнул. Наивные. Думают, что толпой можно взять дланника. Нет, к их сожалению серьезной угроз для охотника они не представляли. Нежич подумал было достать меч, но отказался от этой идеи. Вместо этого он полез рукой в один из мешочков, висящих на поясе. Пальцы ловко выудили оттуда высушенный язык колдуна и схватили его. Охотник почувствовал, как молвик прикоснулся к уже раскрытому на ладони глазу Чура. Оттуда вырвались несколько коротких молний, обвили высушенный язык со скрытым в нем заговором, и в мгновение ока превратили его в прах.
Нежич ощутил что-то, что начало наполнять его тело. Нечто незримое и слегка холодное заполонило его от макушки до пяток.
Мужики тем временем почти дошли до него. Ближайший селянин с густой чернющей бородой уже начал замахиваться на стоящего неподвижно дланника граблями. Другой, напяливший богатую меховую шапку, отвел назад руку с небольшим топориком, чтобы метнуть, прямиком в голову пришлого.
И в этот момент Нежич закрыл глаза и усилием воли вытолкнул все то, что наполнило его тело. По коже пробежали мурашки, внутри появилось ощущение пустоты, а вокруг будто бы задул и резко прекратил какой-то неестественный ветер.
Когда дланник открыл глаза, перед ним стояли оцепеневшие мужики. Все они застыли в тех позах, в которых находились буквально один удар сердца назад. Парочка замерла в попытке замахнуться на Нежича, другие еще не подошли настолько близко и просто впали в ступор.
Два десятка сельчан за миг превратились в неподвижные статуи, не способные повернуть даже глаз в сторону.
На щеке охотника открылся рот утробника:
— Люблю этот фокус. А скажи мне, дружище, чтобы ты делал, если бы где-то за вон тем домишкой прятался зоркий лучник? Заговор же так далеко не тянется. Схлопотал бы ты сейчас стрелу в бочину, аль в глаз вообще.
— Нет, ну а что? Я же забочусь о своем... Ой, прости, твоем теле. Все-таки мне в нем еще жить да жить. Если по твоей же тупости ты в следующий раз не подставишься и нас не прикопают где-то под осиной.
— Под осиной хоронят только колдунов, — Нежич развернулся и посмотрел на старика, переставшего бить в колокол. Заговор застывания не дотянулся до него, но тот от изумления и страха выпустил веревку из рук.
— Ну не под осиной, под дубом, — сплюнул Чур. — Какая разница! Вон смотри. Дрожит стоит, что твой листик на ветру. Пойдем поговорим?
— Ой, да больно надо! Я старое мясо не люблю.
Охотник зашел в дом и плотнее закрыл за собой дверь, чтобы зимний холод не шел в избу.
— Хозяи-и-ин, спускайся! — заорал он. — Не трону! Поговорим.
Дверь на лестнице, ведущей на колокольню, неуверенно приоткрылась. Оттуда высунул нос сухонький мужик с седой бородой. Он снял с себя шапку, обнажив лысину, и начал медленно спускаться на дрожащих ногах.
Нежич подвинул скамью поближе к растопленной печи. Сел на нее. Погреться после такого долгого пути по заснеженным северным лесам будет нелишним.
— Да сядь ты уже, — кивнул охотник на застеленные мехами доски, которые прибили к стене возле печи. — Не боись, жив останешься. Мне всего-то вопрос-другой задать надо.
Старик дрожать перестал, но уверенности в его движениях не прибавилось. Он опустился на край кровати и уставился на пришлого широко раскрытыми глазами.
— Т-ты п-п-погибель принес. Мужиков уже прибил, душегуб, — прошептал хозяин.
— Так, стой, подожди, — Нежич мотнул головой. — Давай я сразу все разложу по полкам. Никого я не убивал. Подумаешь, постоят немного под метелью, глядишь и в головах мысли здравые появятся, что не нужно на дланника переть бездумно. Оцепенение скоро спадет, поэтому давай поговорим, пока время есть. Не хочется мне кровь проливать, нет тут виноватых.
— Нет у тебя в голове понимания, пришлый. Не о том ты говоришь, — старик покачал головой и упер взгляд в пол.
— Так ты объясни, — дружелюбно посоветовал охотник. — Да и вообще, по-хорошему было бы представиться. Меня вот Нежич кличут. Тебя как назвать-то можно?
Хозяин дома немного помолчал. В один момент он пересилил себя и поднял глаза на сидящего напротив дланника.
— Имя мое Повес. Я здесь за всех в ответе. Долго уже.
— Староста что ли? Понятно. Не боись, Повес, не трону. Ты мне на вопросы ответь только. Давай с начала. С чего ты вообще решил, что я для вас опасен?
Старик приложил ладони к лицу и начал снова бормотать слова мертвым богам. На этот раз молитва была короткой. Затем Повес, уже пришедший в себя, по-новому посмотрел на дланника. Понял староста, что не грозит ему смерть сию секунду.
— Ты пришел именно тогда, когда к нам можно было зайти, — ответил он так, будто рассказал страшную тайну врагу. — А Великая нам строго настрого завещала...
— Что завещала? — навострился Нежич.
— В единственную ночь пришедший погибель принесет, — словно заученную фразу отчеканил Повес, и начал сбивчиво рассказывать.
— Две сотни зим тому назад Великая, чье имя мы не смеем произносить, решила защитить нас. Потому она обратилась к тому, что живет в лесу. И оно откликнулось!..
История выходила занятная. В этой деревне, что называлась Лесовище, когда-то еще до Великого Побоища жила колдунья. Защищала она селение от всяческих мертвяков, помогала, чем может по урожаю, принимала роды, да и целительницей прослыла неплохой.
Впрочем это не полный список того, что она могла. Помимо разных ее "талантов" в чародействе было у нее и умение предсказывать будущее. Предвидела она смутно, картинками расплывчатыми, что отражение на волнующейся речной воде. Но знаний ей хватило на то, чтобы в очередном видении разобрать грядущую страшную войну между смертными и колдунами. Поняла тогда ведьма, что и ей головы не сносить, и всем жителям, что встали бы за нее горой, так как за годы житья в Лесовище она многим стала если и не матерью, то доброй бабушкой, которая где-то делом поможет, а иной раз и совет меткий даст.
Почуяла беду колдунья правильно. Спустя несколько лет вспыхнуло побоище, которого еще не видал мир. Огромное государство распалось на части, сотни тысяч людей погибли только ради того, чтобы их дети жили в мире, где нет богопротивной ворожбы. Многие земли изменились и превратились в места, где не пройдет даже подготовленный воин. Так как не будет разницы расплодившейся нечисти, кого жрать: бойца или обычного крестьянина.
Но до всего этого Великая, как прозвали ее после благодарные селяне, успела сделать свое последнее чародейство. Колдунья заключила договор с кем-то, кто обитал в окрестном лесу. Обязательство это было страшное, но еще страшнее ведьме казалось то, что могло постичь ее деревню.
Нечто в чаще, что обитало в живом доме на костяных лапах, прислушалось к ней и согласилось на ее просьбы, запросив взамен немалую цену. Но на нее согласились жители Лесовища, поэтому договор вступил в силу.
Первую жертву Великая принесла сама. Она по доброй воле пошла и сложила голову перед неизвестным, отдав себя на милость мертвых богов.
После этого ведьму никто не видел. Но на следующие восемнадцать лет деревня ушла в забвение для всех. Окрестные люди, кто знал о ней, не смогли бы и вспомнить о существовании Лесовища. Найти его было невозможно, так как случайный путник, забредший в эти глухие леса, увидел бы только деревья, да поле посреди чащи. Нечисть же обходила стороной это место, чуя несусветный страх.
И на следующий день после того, как колдунья принесла себя в жертву, в деревне родилась девочка. Особый ребенок со знаком на лбу в виде топора с двумя рукоятями. Одной — прямой, а другой — косой.
И ребенок этот должен был расти следующие восемнадцать лет в любви и почестях. Ибо это были единственные года его жизни. В тот день, когда девушка достигла совершеннолетия, ее отправили к той самой избе с мертвыми лапами.
На следующий день в Лесовище снова родилась девочка. С отметиной на лбу. Девочка, которой от рождения суждено жить ровно до своего восемнадцатилетия. Неважно, кого она полюбит. Не имеет значения, что захотят ее родители. Жертва будет принесена спустя ровно восемнадцать лет после ее рождения.
И единственный день, когда деревня открывалась миру, был именно в тот момент, когда творилось жертвоприношение. Побочный эффект ворожбы, или насмешка богов. Никто не знал. Но в этом мире ничего не бывает идеальным, в том числе и колдовство. Ведьма, отдавшая свою жизнь за дорогих ей людей, сказала, что тот, кто придет в день, когда Лесовище выходит из-под покрова чар, принесет смерть к ним в дома.
Так колдунья видела грядущее. И уже двести лет никто не нарушал покой деревни. Пока сюда не пришел дланник, ищущий своего потерянного ученика.
Нежич выслушал сбивчивый рассказ старосты. Теперь ему стало понятно, откуда в этих краях появилось поселение, которого не было ни на одной из карт. Мощные чары скрывали его, поэтому охотник справедливо решил, что он пришел как нельзя вовремя.
Этих людей следовало казнить за то, что они пользовались колдовством. Жертвоприношение, по кодексу Длани, также каралось умерщвлением. Но жителей Лесовища нельзя было винить в том, что они не знали законов, созданных после того, как их отрезали от внешнего мира. Селяне жили в своем шаре, полностью отделенные от всех. Поэтому Нежич и не стал думать о том, что над местными нужно проводить суд.
Но главный вопрос, за которым охотник явился в эти края, до сих пор оставался без ответа.
— Я ищу... Я ищу колдуна, что упокаивает мертвых. С ним ходит мальчонка лет двенадцати. — начал Нежич. — Мне пришла весточка, что они проходили не так давно здесь, неподалеку. Поэтому я пришел в ваши края, не потому что мне хотелось принести вам смерть. Скажи, Повес, ты видел тех, о ком я говорю?
Хозяин дома замотал головой.
— За последние две сотни зим ты первый, кого мы узрели из... Не наших. Я же уже поведал, воин...
— Да, поведал, — грустно согласился дланник. — И все же я не мог не спросить.
Он встал и кивнул на дверь:
— Молодцы твои отомрут скоро, не беспокойся. Ты мне лучше вот что еще скажи: в какой стороне обитает та... Изба на костяных ногах.
Повес задрожал всем телом и бросился на колени, закрыв лицо руками.
— Чужак, не губи! Пощади, прошу! Не ходи в лес. Вдруг оно осерчает? Великая и другие девчонки не для этого душой жертвовали, чтобы в один момент все порушить. Не губи!
— Поверь мне, Повес. Убивать я там тоже никого не собираюсь. А поэтому нихрена у вас не поменяется. Все так же будете отдавать этому чудищу своих девок, обитать за завесой, да радоваться жизни.
— И, я тебе скажу так. По новым законам, вас должны казнить, — Повес вздрогнул.
— Неужели Великая была права?
— Да. Было Великое Побоище. Тогда всех, кто был как ваша колдунья, перебили. И сейчас бьют, если находят, и всех тех, кто им помогает. Я один из тех, кто вершит суд. Но.
Охотник выдержал паузу и продолжил:
— Вас нет. Вы через день скроетесь ото всех и про вас никто не вспомнит. Ни ты, ни твои люди не виноваты в том, что продолжали следовать заветам колдуньи. Вас не найдут. А если найдут, то не тронут. А уж с чудищем в лесу я договорюсь, не беспокойся. Меня сейчас волнует единственный момент. Я так и не получил ответ на свой вопрос. И то, что обитает в вашем лесу, явно знает больше, чем ты, или кто-то другой из деревни. Так что говори. В какую сторону мне идти?
Повес расплакался. В Лесовище действительно верили в то, что пришедший в единственный день, когда деревня появляется миру, принесет им смерть. Поэтому никакие успокаивающие слова охотника не могли вытравить из его головы то, что устоялось на протяжении почти двух веков.
Но то, что чужак сможет поговорить с лесным обитателем, берущим в жертву девушек, а также страх перед вооруженным бойцом, все-таки взяли верх. Староста поплелся к двери, утирая мокрые щеки.
Снаружи в этот момент оттаяли отважные защитники деревни. Они только было рванули к Нежичу, который стоял еще в избе, как вышедший из нее Повес вдруг вскинул руки и закричал:
— Сынки, стойте! Не ворог он нам.
Мужики переглянулись и недовольно заворчали.
— Да как не ворог, — донеслось из толпы.
— Старик-то совсем башкой ударился.
— Чужак ему головушку заморочил!
Староста только топнул ногой:
— Да остановитесь вы, окаянные! Он случайно к нам попал, никак не отношается к словам нашей Великой... Все, хватит! Этот воин уже уходит.
Повес пошел вперед Нежича прямиком в толпу вооруженных сельчан. Охотник последовал за ним, ощущая на себе тяжелые и недовольные взгляды. Люди расступились перед старостой, пропуская идущих, но большинство все еще сжимало в руках оружие.
— Вы бы железки лучше подобрали себе. Вдруг в следующий раз придет не такой добрый, как я, — посоветовал дланник. — Как отбиваться будете. Вилками?
Повес не ответил и только дернул щекой. Они прошли по улице, по которой охотник только что пришел в Лесовище. В самом конце староста остановился и устало выдохнул:
— Туда иди, — махнул он рукой в строну темного леса. — Изба ходит-бродит, но от своей опушки не отдаляется.
Нежич кивнул и шагнул в сторону деревьев. Он только хотел нащупать молвик, позволяющий видеть во тьме, как голос Повеса его остановил.
— Стою, — откликнулся дланник.
— Пообещай, что замолвишь за нас за всех словечко. Не хочу я, чтобы мы тут все подохли. За ребятишек-то обидно. Знаешь у нас сколько детишек-то? Им жить да жить...
— Я же сказал. Не боись, — ответил охотник и шагнул за темную полосу леса. Одновременно с этим он испепелил язык чародея. Почти сразу же окружающая темнота перестала быть сплошной. Вокруг появились цвета, все заметно посветлело. Идти стало заметно легче. Виднее.
Но только до момента, когда в снег у ног Нежича со страшной силой не врезалась мертвая ворона.
Предыдущая часть: Глава 1
Хей-хей!!! Я тут сквозь зввиздец-пиздец-кабздец в моем доме все-таки нашел время и родил главку. И все же я до сих пор кайфую от Длани. Прям легко пишется, главное, чтобы на это вообще было время)
Четверг уже, поэтому крепимся, осталось до конца рабочей недели чут-чут, малэнко)
Ну и решил воздать хвалу спонсорам бредятины, шо я пишу. Некто таинственный пикабушник и @rytiryt, поддержали главку. За что им огроменное спасибо!
Ссылочки тоже вам говорят спасибо!
