На меня из гроба смотрел удивленный сухой беззубый старичок, да и ещё лежавший в слегка неудобной позе.

Причем сухой он был не только телосложением. Видимо, когда помер у себя на даче, это не сразу заметили, вот он и подсох на солнышке...

Я санитара спрашиваю: "А с коленками что делать?"

"Крышкой гроба придави" - буднично ответил он.

Ну штош, закрыл я его саваном, накрыл крышкой и попросил друзей из средней Азии придавить его слегка, однако пришлось не слегка и с характерным звуком...

Закрутки закрутил, гроб погрузили, доставили.

Мадамам видимо стало стыдно, так что решили дедушку отпеть.

Во время отпевания, когда гроб закрытый, священник может приоткрыть крышку гроба, чтобы положить туда иконку и придать земле, "посолить" - как это называют некоторые работники ритуалки...

Так вот, я предупредил работников крематория, что внутри дедушка, который неудобно лежит и может выскочить, и порекомендовал им быть осторожными.

Еще один ужастик, который отыскался в Сети, сделан в Мексике. Называется «Ассистент в морге» (Tormento).

История сотрудницы охранного предприятия по имени Бренда, которая по пути с очередной смены в супермаркете сбила человека. Рассказывать о ДТП она не стала, просто помчала дальше. На следующий день начальство отправило Бренду охранять морг. Тут то и начала происходить настоящая чертовщина, постепенно сводящая секьюрити с ума.

Ужастиков про морг не так уж и мало. Только недавно выходила экранизация игры «Вскрытие демона». Вспомнился и «Ночной сторож» с Николаем Костер-Вальдау. Вариантов хватает, а режиссер Tormento Олалло Рубио сделал вид, что ничего подобного не видел. Хитрость, конечно, не удалась. Все выглядит лишь упражнением для монтажера и оператора, которые через узнаваемые скрипуче-темные кадры учатся нагнетать саспенс. Кстати, моментами все выглядит удачно. Помогает и исполнительница главной роли Наталия Солан, страхи своей героини она передала выше всяких похвал.

Проблема у Tormento не в однообразности или лени искать что-то новое, фильм просто чудовищно предсказуем. Да, он про чувство вины, но и «Машинист» с Кристианом Бэйлом частично про это, а разгадать все с первых сцен не вышло. Короче, халтурил Рубио. Не удивлял, не запутывал, бил прямо в лоб. Зато посмотрели, как мексиканские морги выглядят. Надо было нам это?

Обзоры на фильмы и сериалы раньше всего появляются в нашем Telegram-канале «Первый ряд».

Ну так вот, я созвонилась с судмедэкспертом из Тулы, мне предложили стажировку там во время «пересменки» санитаров. От месяца до трёх. Стажировка оплачивается, правда оплаты мне хватит ровно на съем квартиры там, но как бы 1:1, мне практика, им руки (с) и это не мои слова. Договорились после моего похода созвониться и уже конкретно даты на осень уточнить.

Я счастливая неимоверно повела людей в поход на Алтай. Живых, все вернулись) хвастаюсь, да, были на реке Катунь, все секции прошли.

Вернулась с похода, списалась с Тулой, да, меня ждут, скинула им документы иииии…

Далее я скинула все документы, нареканий по ним не пришло и я стала ждать августа.

13.14 августа. Я позвонила (да, мне надо, я настойчивая). Звонки скинули.

ну и вот. Я может чего не понимаю, но как бы это мне написали и САМИ предложили такой вариант.

Я уверена, что совсем не сложно честно ответить что нет, ситуация изменилась, никто не нужен, не трать ни свое ни наше время.

Нет, просто такой вот игнор на пустом месте. Зачем это все нужно было я понять не могу, и почему по-человечески ответить нельзя, я тоже не понимаю и не принимаю. Потому что я стараюсь все вопросы решать без такого открытого финала. Да, я расстроилась не только из-за отношения, но и из-за упущенного времени и того, что я передвинула несколько рабочих проектов из-за возможности стажировки.

увы-увы.

Сила Пикабу, я надеюсь на то, что мой пост увидят более разговорчивые представители ритуальных сферы.

«Если в первом акте в гробу лежит

покойник, то в последнем его надо

накрыть крышкой и забить гвоздями».

Н. В. Чехов

Генеральный директор

ГБУ Похоронное Бюро «Последний путь»

Глава 1.

Momento mori

Чёрные ворота, сваренные из металлических прутов, дернулись и медленно поехали в сторону, открывая хозяйственный проезд на территорию больничного комплекса. Неспешно переваливаясь, через направляющую воротную рельсу в проезд вкатила «буханка» грязно-зелёного цвета с выгоревшем красным крестом вписанный в еле различимый белый круг, с небольшими «паучками» ржавчины, то там, то сям уже въевшимися в борта машины. Описав полукруг, «буханка» стала сдавать задом ко входу в здание, над которым мелкими буквами висела табличка «Корпус N 13». В полуметре от крыльца «буханка» остановилась. Водительская дверь со скрипом распахнулась. Из-за руля выскользнул небольшого роста седовласый старичок, бодро поднявшись на ступеньки за чем-то постучал в старую облезлую металлическую дверь, и нажал на кнопку висевшего рядом с дверью переговорного устройства.  Устройство загорелось веселым зеленым огоньком и запищало. «Эт Виктор Палыч» - буркнул старичок: «Выноси пассажиров, карета подана».

Как говаривали классики, в каждом городе есть достопримечательности. Здание патологоанатомического отделения и судебно-медицинской экспертизы городской клинической больницы, в народе называемое просто морг, достопримечательностью не являлось, однако, необходимость существования этого заведения не ставилась под сомнение никем и никогда. В какой-то момент жизни с этим заведением сталкивается каждый любознательный и, не очень, гражданин, и иногда возникает необходимость его посетить, по разным причинам. И как любое богоугодное заведение, здание морга требует ухода, содержания и ремонта.  Стоящее в самом дальнем углу больничного комплекса, выходящего на перекресток двух маленьких неприметных улочек, рядом с техническими воротами, здание, к которому подъехал Виктор Павлович, и было городским моргом. Вокруг серого четырёхэтажного, квадратного в плане, здания с, уже местами вспученной, местами осыпающейся штукатуркой, ровными рядами стояли паллеты с новенькой фасадной плиткой, с мешками плиточного клея, затиркой, шпаклевкой и ещё бог знает чем, бережно обмотанные липкой, прозрачной упаковочной лентой. С двух сторон уже был смонтирован первый ряд строительных лесов. Подготовка к ремонту шла полным ходом.

Лязгнул замок, и широкая металлическая дверь распахнулась, раскрывая пасть тёмного коридора. Здесь в проходе лежали завернутые в простыню «пассажиры», от коих из-под простыней виделись, разной корявости и синюшности, доходящей до черноты, пальцы. На большом пальце правой ноги у каждого красовалась бирка,  которую, как ни странно, принято надевать при рождении и после смерти, человеку, ибо носитель такой бирки ничего о себе сказать не может, и при выдаче родственникам его с лёгкостью  можно перепутать.

Дверь открыл сухощавый, высокого роста, пятидесяти лет мужчина в белом халате, на правом верхнем кармане которого было красными нитками вышито "АХЧ". Звали мужчину Фёдор Петрович. Фёдор Петрович был глава административно- хозяйственной части, попросту завхоз и непосредственный начальник Палыча.

-  Здоров, Палыч - сказал Федор Петрович, хотя сегодня утром они уже виделись, - принимай товар.

Виктор Павлович засуетился и кинулся открывать багажную дверь автомобиля. Дверь вначале заупрямилась, но, зная её норов, Палыч надавил на неё, повернул ручку и дёрнул на себя. Дверь с глухим звуком распахнулась, открыв взору стоявшим перед нею, большой железный, без всякой обивки «буханочный» кузов с намертво приваренными по бортам железными скамейками и пол застеленным картонными листами от разорванных коробок, которые заботливый Палыч, заблаговременно разорвал и бросил на пол, для чистоты и порядку, как никак казенный автомобиль.

- Загружай, - крикнул Фёдор Петрович, и махнул рукой в направлении кузова автомобиля. В сумраке коридора задвигались тени, затем показался зад и спина студента-медика в темно-синей больничной робе, а дальше неспешно на крыльцо выплыла простынь, края которой, пыхтя тащил студент-медик, неизвестно каким боком присланный на практику. С другой стороны простыни показался такой же бедолага, весь в синем, с шапочкой-тюбетейкой на голове и с марлевой, под цвет костюма, повязкой на лице. В простыне, плавно покачиваясь, в такт движению, задом вверх, лежал труп мужчины. Бережно положив бездыханное тело на картонки и набросив, для приличия концы простыни на него, студенты двинулись за следующим "пассажиром". Следом, землистого цвета, пошла бабка. Бабуля была маленькая, так что полностью вписывалась в несущую её простынь. Дальше пришлось тащить здоровенного мужика, который, похоже, специально лежал лицом вверх, чтобы причинным местом, уже даже после смерти, внушать уважение окружающим. Тяжело пыхтя, студенты вытащили следующую жертву. Это была ещё нестарая дама. Смерть несильно обезобразила её лицо, только заострила нос и сильно утончила полоску мертвенно-синих губ. Чёрные волосы с сединой лежали на её лице и плечах. Как бы стыдясь своей наготы, женщина прикрывала руками завитушки чёрных лобковых волос. Устав тащить тело, студенты плюхнули его в ногах у трупа здоровенного мужика. Следом занесли ещё парочку трупов мужиков, заросших щетиной, как дикие кабаны, и бросили их по обе стороны от женщины, подперев её с обеих сторон, так чтобы сильно не болталась по кузову. Сев на ступеньки, чтобы перевести дух, после погрузочных работ, студенты - медики закурили.

Фёдор Петрович достал черную пачку «Петра» предложил сигарету Палычу. «Нет, у меня свои» - отказался Виктор Павлович.

Из глубины коридора, принеся с собой устойчивый запах формалина, выплыла в костюме цвета балтийской волны, среднего роста пожилая дама, с виду напоминающая небольшой шкаф, на маленьких толстеньких ножках. Главный патологоанатом Ирина Генриховна, с говорящей фамилией Труппэ, не здороваясь и не снимая перчаток, с лицом презирающем само существование жизни на планете, протянула Виктор Павловичу файл с листами

— Это данные, на этих - патологоанатом мотнула головой в сторону машины: «Сдашь тамошнему Харону. А, я всё, в отпуск» - выдохнула Ирина Генриховна.

- Не развалите мне здесь всё! Вернусь, вскрою.

Интонацию прозвучавшей последней фразы, никто не понял, сказана ли она была как угроза или пожелание.

- Будьте покойны - уже в спину удалявшейся тумбочки, ответствовал Фёдор Петрович, и поперхнулся, почувствовав неуместность прозвучавших на крыльце морга слов.

В глубине коридора удаляющаяся «тумбочка», не оглядываясь, подняла руку, как будто открыла антресольку, и резко её опустила, смиряясь и приняв то, что уже невозможно было изменить.

Синие прислужники Труппе поднялись со ступенек крыльца и скрылись в глубине, уже опустевшего царства мёртвых, прикрыв за собой дверь.

Городской морг закрыли на ремонт.

Глава 2.

Lady in red

Евгения раздавая указания по телефону,  красная как рак, и в таком же красном свободного кроя брючном костюмчике «a la champion sport», под цвет её уже немолодого, но ещё симпатичного личика, с окантовочкой между блейзером и штанишками, в виде ремешка виднеющейся полоски животика, выскочила от Заказчика. Ветер слегка растрепал её и так неаккуратную прическу. Выглядела она, как ей по началу казалось, очень привлекательно. На это и был расчёт, но, что-то пошло не так. Перед Евгенией стояла нетривиальная задача доказать Заказчику, что он должен заплатить денег за проделанную компанией Евгении работу. Заказчик тупил, огрызался, и не хотел платить больше, так как объёмы выполненного значительно превышали объёмы, согласованные в смете. В глубине души Евгения знала, что Заказчик прав, но остановиться она уже не могла. И не важно, что бригада Муходжона положила асфальта больше, чем было надо, не только восстановив благоустройство на участке Заказчика, но и попутно пройдя по тротуару метров на сто дальше, к немалой радости местного муниципалитета, Евгении надо было, как-то закрыть убытки, неожиданно, принесенные трудолюбивыми гостями из Средней Азии. Но «убытки» закрываться не желали.

Прыгнув в «Rover», Евгения легким, глухим щелчком закрыв дверь, надавила на кнопочку, где-то в глубине машины заурчал дизелёк. Крутанув шайбочку коробки передач и сдав назад, выехала с парковки. В горячности два раза прокричав слово «Суки», то ли Заказчику, то ли узбекам, то ли окружающему миру, Евгения надавила на газ. «Rover» рванул с места. Так, в растрёпанных чувствах, она мчалась через весь город, поминутно то давая по телефону указания, то отчитываясь перед руководством, то читая краем глаза рабочий чат, то заглядывая в «Телегу», где подруга Ленка, сука такая, выкладывала пляжные фотки из «Дубаёв», пока не уперлась в пробку на Троицком мосту. Кое-как, резко ныряя из ряда в ряд, чувствуя, что от возмущённых возгласов автолюбителей, машина приобретает «матовый» оттенок, Евгения выскочила, на относительно свободный Каменноостровский проспект. Радость была недолгой. На Ушаковском мосту опять встали. Эх, мосты, мосты, вы красота и бич этого города. Маленькие и большие, широкие и узкие, пешеходные и автомобильные, красивые и простенькие, построенные великими инженерами и простыми людьми, сколько бы вас не было, вас всегда, будет не хватать в этом городе имперского блеска.

Медленно, медленно стали выбираться на Приморский проспект. На Приморском проспект было не легче. Рабочий день закончился и всё больше и больше людей пытались выбраться из душного, огромного города в свои уютные и не очень, квартиры, в новых застроенных спальных районах, рядом с «газпромовской кукурузиной», и дальше в домики пригородных посёлков Приморского и Курортного районов, тянувшихся вдоль побережье залива.

Глава 3.

Fatality

- На! Держи. - Фёдор Петрович сунул транспортную накладную Виктору Павловичу. - «Я там адрес написал: улица Газовый завод дом 3Д, больница Иоана Кронштадтского, доставишь груз и обратно. Километраж поставишь сам по прибытию. Да, груз и назначение я не писал. Это только военные пишут груз 200, нам-то как писать? Я не знаю. Трупы, шесть штук, человек же уже нельзя сказать? Наверное, трупы в штуках измеряются? Надеюсь, накладная тебе не пригодится. Хотя ГИБДД находится в Горской, но экипажи вечером там не стоят. Да и кто тебя с красным крестом останавливать будет, если разглядят, конечно? Сдашь жмуриков в тамошний морг, там в курсе. Глав. врач договорился. Тебя, с грузом, ждут. В общем, с Богом, Палыч!»

Получив инструкции, Палыч вздохнул, достал беломорину, прикурил и полез в машину. Перегнувшись через кожух прикрывающий двигатель, кое-как засунул транспортные документы в маленький перчаточный ящик, в народе именуемый «бардачок», в котором можно было положить, при желании, только одну сварочную рукавицу, с силой захлопнув железную крышку этой неглубокой ниши в отсутствующей напрочь панели автомобиля, и повернул ключ зажигания. Машина издала раскручивающийся моховиком звук: «жы…жы..ж....» и, чуть кашлянув, закудахтал движок. Виктор Павлович прислушался к звуку работающего двигателя. Звук, по всей видимости, его удовлетворил и отжав педаль сцепления, поддал железный стержень ручки коробки передач на себя и вперёд. Коробка заскрежетала, передавая поступательное движение от двигателя к колесам, автомобиль дернулся и двинулся к выезду с территории больницы

Потихоньку, от светофора к светофору, попыхивая цигаркой Виктор Павлович стал выбираться из городка. Наконец «буханка» выскочила на Приморское шоссе и рванула к Горской. Дорога к Горской была светла и понятна. Каждый знак, каждая установленная камера здесь были знакомы бывалому шоферюге. Только чудо узбек или таджик, кто ж их теперь разберет, подумал Палыч, неожиданно выскочивший на велосипеде на дорогу, заметался, как заяц в свете фар автомобиля. Виктор Павлович пибикнул, для острастки, этому горе велосипедисту, тот рванул куда-то в сторону и исчез в придорожной листве. Добравшись до Горской, проехав под мостом, машина ушла направо и, забравшись на эстакаду, выскочила на дамбу. По прямой Виктор Павлович разогнал машину до сверхскорости 80 км. в час, благо пассажиры, сегодня, были не требовательны. Старенькая «буханка» ревела, скрипела и трещала, но уверенна шла вперед.

Двигаясь от «кукурузины» со стороны Лисьего носа то нажимая на педаль газа, то тормозя перед камерами, дергая руль то вправо, то влево, будто она управляла болидом формулы 1, обходя на поворотах зазевавшихся водителей, в Горскую влетела Евгения. Дав правого кругаля, и заставив машину, на полном ходу заскочить на виадук, увидев перед собой прямую как стрела дорогу в «город фортов», проложенную по дамбе, «красная фурия» даванула газ. Двигатель заревел, как раненый буйвол, и стрелка спидометра, лихо улетела далеко за сотню.

Смеркалось. Неяркое северное солнце ушло за темные воды залива, оставив после себя бледно-розовую, медленно исчезающую полоску света.  Небо, наполненное предгрозовыми тучами, слилось в один цвет с водной гладью, которая, казалось, наползла на уходящую в даль дорогу. Даже отбойник по краям трассы стал каким-то серым, невзрачным, почти расплющенным по асфальту. Придорожные фонари ещё не включили, и свет фар автомобиля, растворяясь в угасающем свете дня, еще не разрезал сумрак ночи.

Евгения скосила глаза на экран телефона, висевший на магнитике прищепки, прикрепленной к щели воздуховода. В рабочем чате Муходжон выкладывал фотографии проделанной за день работы. «Опять какая-то херня», - подумала Евгения, подымая глаза на дорогу.  Она ещё хотела «лайкнуть» в «Телеге» фотки «бесячей» Ленки, но неожиданно, на дороге из сгущающихся сумерек возникла большая, квадратная с округлыми углами грязно-зелёная железяка на колесах, которая на огромной скорости летела на Евгению. «Стопе! Придурок!» - заорала Евгения железяке, и надавила на тормоз. Но было поздно. Отмораживаясь, «Rover» пригнулся и, как бык на арене наподдал, зазевавшемуся тореро, под зад.  Зад «Буханки» подбросило, железный бампер перекосило в кривую ухмылку, двери изменив свою геометрию распахнулись и……

Виктор Павлович, двигаясь на своей «буханочке» по дамбе, слушал Дорожное радио, как раз шла передача, где нищебродские бабки, жуткими скрипящими голосами, говоря в захлеб, и, от избытка захвативших чувств всхлипывая, поздравляли своих внучков, племянников, подруг и каких-то ещё непонятных знакомых, с которыми в годы былой молодости чудили, с днями рождения, свадьбы, успением пресвятой богородицы, яблочного спаса и еще какой-то херни, с чем обычно бабки лезут в душу. Палычу бабки нравились, они напоминали его давно усопшую супругу, да и песни бабки заказывали душевные: «малиновый звон», «и снится нам не рокот космодрома», «родительский дом начало начал» «желтые тюльпаны-вестники разлуки», ну и прочую подобную «шнягу» советского «постмодернизма». Какое-то третье чувство заставило Палыча глянуть в зеркало заднего вида, где он увидел мелькнувшую тень большого кроссовера, который, как лев, вцепился в зад его «антилопы». От удара «буханку» подбросило, и какое-то время Палычу показалось, что он, как цирковой медведь на моноколесе, едет только на двух передних колёсах. Всем телом почувствовав, как повело кузов автомобиля, сиденье развернуло вправо, Палыча потащило влево, он ударился головой о стойку. От этого на лбу сразу выскочила шишка и очень больно добавил грудью о руль. Машина рухнула на задние колеса, ещё раз подпрыгнула и наклонилась вправо, Палыч попытался удержать руль, и дернул его в противоположную сторону, буханку повело влево, и тут, тоже, Палыч не сплоховал, удержал равновесие автомобиля. Дальше скорость стала спадать и, ещё чуть помотав кузов, машина, зацепив придорожное ограждение, замерла. Двигатель то ли от обиды, то ли от оторвавшегося глушителя протяжно ревел. Палыч заглушил автомобиль и оглянулся. Через распахнутые, перекошенные двери салона была видна сумеречная даль, в которой в метрах в двадцати от «буханочки», стоял и скалился агрессивной решёткой с подбитым светящимся глазом, расхититель гробницы. Кузов автомобиля был девственно чист. «Сбежали» - мелькнула шальная мысль у Палыча.

Глава 4

Apocalypse Now.

Последующие развернувшиеся события Евгения помнила плохо, а некоторые постаралась совсем забыть. Двери «железяки» распахнулись, и из дверей стали вылетать обнаженные люди. Сначала какой-то голый, волосатый мужик, размахивая руками полетел вправо, затем такой же повышенной волосатости мужик рванул влево, держа в левой руке банную простынку, а правой цепляясь за дверь автомобиля, пытаясь удержатся, но. видимо это не помогло, и мужик уверенно полетел влево. После того, как из мотыляющегося кузова поврежденного автомобиля выскочила обнаженная женщина и кинулась грудью на лобовое стекло Евгении и смахнув лобком пыль, перекувыркнувшись, улетела булгаковской Маргаритой куда-то вверх, у Евгении возникла мысль, что она случайно накрыла порностудию и вот-вот увидит некоего Тинто Браса с видеокамерой на перевес. Глаза у Евгении округлились, а рот приоткрылся то ли по привычке, то ли от удивления, когда из машины выпрыгнул здоровенный мужик и вскочив на капот автомобиля несколько раз ударил по лобовому стеклу здоровенным, кинематографическим, сиреневым членом, и нырнув вбок, погнался за улетевшей ранее валькирией. Неожиданности ради, из кузова вывалилась бабка, подпрыгнув попыталась ухватиться за капот и сползла под уже потерявший инерцию автомобиль. Один глаз у бабки был приоткрыт и недобро смотрел на Евгению. «А ты тут каким местом?» - нехорошо подумала про бабку Евгения. Последним, как показалось Евгении, пошатываясь и прикрываясь простынкой вывалился мужик. Сначала как бы присев на бампер автомобиля, криво ухмыльнувшись, но, не удержавшись, упал на асфальт, и покатился куда-то, в направлении запропастившейся бабки.

Виктор Павлович надавил на ручку двери и с силой пнул её, дверь со скрипом распахнулась. Палыч спрыгнул на землю и неторопливым движением снял спинку сиденья. За спинкой стоял аккумулятор. От греха подальше, он скинул клеммы с аккумулятора, и пошел посмотреть, что стало с другим участником ДТП. Вцепившись в руль на водительском месте, сидела дама и плакала. Палыч быстрым движением открыл дверь, дернул ручку капота и пошел скинуть клеммы с аккумулятора.  Тут Палыч и увидел первых «потеряшек», мужика и бабку, которые обнявшись лежали вместе, уютно прикрывшись простынкой. Поглядев на свой автомобиль, Палыч представил картину происшедшего, что называется писанную маслом, и ужаснулся. Да уж, картина которую в динамике посмотрела дамочка была, похоже, не для слабонервных. «Бедненькая» - подумал Палыч и пошёл успокаивать жертву «пляски мертвецов». В этот момент, Палыч ощутил, что часть его лица окаменела. Он попытался сказать пару слов, чтобы успокоить женщину: «мол ничего страшного, что железо это ерунда, дело наживное, главное никто не пострадал. А покойники, ну что ж? Они и так уже покойники, их как говорится, уже на том свете встретили, и осталось только придать их останки земле. А дома их уже никто не ждёт. Ну уж вышло, как вышло, нечего переживать». Но тут обнаружилось, что часть губ его слиплась, рот замер в какой-то кривой ухмылке, и всё, что он мог произнести, это несколько нечленораздельных звуков ….

По мере осознание случившегося, Евгению медленно начало потряхивать. Вцепившись в руль, она тупо продолжала смотреть на развороченный зад железяки, ещё ожидая, что из неё кто-нибудь выпрыгнет. В голове всё с нарастающей громкостью пульсировала мысль: «Я их всех убила. Я их всех убила». Да, возможно, эти люди занимались в «железной коробочке» каким-то непотребством, да, возможно, это не очень законно, но кто-то же выкладывает на специфических сайтах короткометражки с одним и тем же финалом. Возможно, это новое слово в кинематографе, маленький кузов, железная машина, голые люди, незамысловатый сюжет, как говорится: «в тесноте, да не в обиде». Может и она бы посмотрела этот фильм на каком-нибудь закрытом показе, и стоя вместе со всем залом, аплодировала главному герою, тем более что лично видела его «прибор» в «деле», лишь бы все эти люди были живы. Да, чем бы они не занимались, в каких грехах не погрязли, все-таки, это были люди, которые дышали, жили своими надеждами, работали, отдаваясь своей работе душой и даже, телом, зарабатывали деньги, кормили семьи, вообще крутились как могли, как сама Евгения. Евгению трясло. Крупные слезы покатились по её посеревшему лицу.

Дверь распахнулась и какой-то дед с перекошенным лицом и шишкой на лбу, дернул ручку от капота. Открыл капот на секунду нырнул в него и вынырнув, подошел к Евгении и попытался её успокоить. Дед хотел чего то сказать, но вместо речи он только издал звуки: «Му..мы…ааа..ны..по». Часть его губ с перекошенной стороны лица, прилипла намертво. «Это Герасим пришёл меня притопить, как собачку, за всё плохое, что я сделала людям» - подумала Евгения и, закрыв лицо руками, зарыдала. Дед ещё, что-то помычав, вздохнул и, в попытке успокоить Евгению, стал гладить её по руке. Потом вытащил из машины и отвел в сторонку, оперев на придорожный отбойник, и пошёл устанавливать знак аварийной остановки. Стали останавливаться проходящие машины, люди подбегали, предлагали помощь. Какой-то расторопный сунул Евгении ватку, смоченную в нашатыре. Её стало потихоньку отпускать.

Глава 5

This is the end, Beautiful friend.

Когда поступил сигнал, Инспектор ГИБДД старший лейтенант полиции Николай Степанович Умный, которого коллеги за глаза называли Тупой, притаившись среди машин парковочной зоны, как кот у мышиной норы, занимался преинтереснейшим и прибыльным делом, работал с эвакуатором у Гостиного двора на проспекте Ленина, охотясь на «чудаков», оставивших на несколько минут свои машины под запрещающим знаком. Фишка этого номера заключалась в том, чтобы умыкнуть машину нарушителя, и в качестве вещдока, отправить на штраф стоянку, до момента пока «жертва» не вышла из торгового комплекса. Это требовало слаженной работы инспектора и эвакуаторщика. Инспектор, со своей скрытой позиции, вел наблюдения, и, как только жертва, припарковав машинку «на минуточку», по быстренькому скрывалась за дверями торгового центра, Умный звонил эвакуаторщику, который находился за углом. Вся операция занимала от 3 до 5 минут. Пока один грузил, другой фотографировал и оформлял документы. Иногда жертва успевала выскочить, тогда инспектор исчезал, а эвакуаторщик начинал торг, как говорится, у капота. Обычно, торг заканчивался положительно, и счастливый покупатель получал обратно свою машину.

Из «Центра» пришёл запрос на срочный выезд, на участке КАД Горская - 3-й Северных форт в направлении движения в сторону города Кронштадта произошло ДТП с пострадавшими. Сразу поступило несколько звонков граждан. С мест сообщали о разбросанных по дороге труппах людей. «Вот те, раз» - подумал Умный, на его памяти ещё никто по дороге не разбрасывал трупы. Ну было пару раз, какие-то мажоры на дорогих тачках улетали через отбойник в залив, потом приходилось вызывать МЧС и выпиливать их из машины, ну, чтобы так, откровенно, погибнуть в таком количестве, это ж надо постараться. Инспектор включил маячок, и привлекая внимание, пару раз ухнул сиреной, полицейская машина вырулила на проспект и, не спеша, поехала в сторону Кронштадтского шоссе на выезд из города.

В свете включенных придорожных фонарей и фар, налетевших уже машин скорой помощи, и за чем-то примчавшейся машины пожарной команды, перед глазами Умного-«Тупого» предстала невесёлая картина. Машины участников дорожно-транспортного происшествия стояли ровно по середине кавалькады из спец машин. Ситуация была ясна как день! По опыту, инспектор Умный знал, что большинство ДТП происходят по глупости и невнимательности людей, пренебрёгшими соблюдением элементарных правил дорожного движения. По сути, пострадала только «буханка», но этот кусок железа лечится рамным стендом, кувалдой и шпаклёвкой, а то и вовсе можно забить на ремонт, выровняв только двери, чтобы закрывались. Ставшим теперь одноглазым кроссовер вообще, как говорится, не пострадал. Бегло осмотрев место происшествия, и очень удивившись, что при таком раскладе, под кроссовером валялись два труппа, кем-то аккуратно накрытые простынкой, старший лейтенант подошел к оставшимся в живых пострадавшим, бережно усаженным в одной из машины скорой помощи.

Представившись, Умный попросил документы. «Ну, с этой понятно»- подумал инспектор, глянув на дамочку в красном, которая с заплаканным и, от этого, некрасивым лицом, смотрела куда-то в угол, принюхиваясь к какой-то ватке, которую держала кончиками пальцев: «или трепалась по телефону, перекосившись и прижав плечом к уху новомодный айфончик, или смотрела одним глазом рилсы, таких же как она чаек, из серии «сколько должен тебе мужик» и, естественно, прозевала момент встречи». «А, с тобой, что не так», оценивающе посмотрел он на деда с перекошенным лицом.

- Так! Ну, рассказывай - Умный заглянул в права деда: «Виктор Павлович. Куда ехал, кого вез, почему пассажиры не были пристёгнуты». Дед замычал, стал издавая странные звуки, трясти головой и тыкать рукой, то в сторону залива, то в сторону Кронштадта.

- Да не может он говорить. – сказал санитар, надевая дамочки манжету, чтобы замерить давление: «Невропатия у него, лицевой нерв защемило».

- Аааа!- многозначительно протянул инспектор, как будто, что-то понял.

По вспышкам камеры у побитых машин Умный догадался, что приехал криминалист. «Ну, вроде, всё хорошо. Надо собрать пакет документов, а дальше уже дело прокуратуры, если есть погибшие, это их дело».  «Так! Пишите объяснительные»: обратился он к горе водителям.

- А, как писать? -всхлипнула дамочка.

Умный тяжело вздохнул: «Я, такой-то, такой..., в такое-то время…, на машине марки..., госномер…, цвет..., со скоростью… двигаясь по трасе КАД от посёлка Горское в направлении города Кронштадта, совершил столкновение с автомобилем…, ну и так далее».

И тут из окружающей тьмы раздался голос: «А у нас тут труп».

Мужики из пожарной команды по малой нужде перелезли через отбойник и вышли из полосы света, падающей от фонарей. Специалисты по тушению пожаров, достали «зюзики» из брезентовых негорючих костюмов и, профессионально, по привычке, как из брандспойта, стали «тушить» валуны дамбы, когда заметили, что-то белое лежащее между камней. Закончив процедуры и включив фонари на пожарных шлемах, в которых так и бродили, маясь от безделья, обнаружили труп мужика. Пришлось подать голос.

Криминалист, осветив фонариком трупп, дернул инспектора за рукав:

-Послушай командир, у нас тут мертвяки несвежие, видишь они все деревянные и пошли синюшными пятнами, им, как минимум, сутки или двое. Там водитель тебе что-то не договаривает.

- Да, он вообще не говорит, мычит только, врачи говорят ему какой-то нерв на лице защемило, лучше б на жопе. А так, час от часу не легче.

Пока Умный осматривал с криминалистом обсосанный труп, нашли новый. Криминалист пошел фиксировать следующего «жмура», найденного при менее щекотливых обстоятельствах, а Николай Степанович, развернувшись, направился в сторону автомобиля скорой помощи с потерпевшими.

- Ну, что дед, колись, что у тебя за пассажиры? Сколько их было? Куда вёз? И где, на эту семейку Адамс, документы?

Дед замычал невразумительно и, оставив писанину объяснительной в сторону, пошел к машине. Сходив в машину, дед притащил документы и вытащил из них накладную, и стал тыкать в неё пальцем. Ситуация стала немного раздражать Николая Степановича.

-  Что ты тычешь, там же у тебя толком ничего не написано.

- Му... ну… гр… гр.…- мычал дед, тыча пальцем в адрес, указанный в накладной.

-  Так, вижу, в больницу вёз?

Дед утвердительно кивнул головой. Взял ручку и что-то написал. Глянув в накладную, Николай Степанович от удивления приподнял брови. В накладной кривым подчерком дед дописал — груз 200. Умный взял у деда остальную пачку документов и стал их просматривать, всё больше удивляясь. И тут дамочка, которую до этого не было не видно и не слышно, встала в каком-то «комсомольском» порыве и твердо заявила: «Признаю, и раскаиваюсь, я их всех убила, товарищ полицейский».

- Так, сядьте дамочка, разберёмся. Вы объяснительную написали? Нет? Вот и дописывайте.

Дед с какой-то жалостью посмотрел на Евгению.

Евгении было невыносимо тошно смотреть, как против нее ведется расследование. Ей хотелось, чтобы всё это скорее закончилось. Чтобы её отпустили домой или посадили в тюрьму, дали горячий чай или кофе, усадили в кресло, накрыли пледом и включили телевизор. «Надеюсь в тюрьме есть плед и телевизор», подумала она. Следуя импульсу, она вскочила и сделала, как ей казалось, правильное заявление полицейскому. Но тот её грубо оборвал. И тогда Евгения, по-детски, поджав губы, плюхнулась на мягкую откидную сидушку машины скорой помощи и уткнулась в свою объяснительную.

Умный пересчитал свидетельства о смерти, их было шесть.

- Шесть? - уточнил он у деда.

Тот утвердительно кивнул головой.

Сколько нашли? Прокричал Николай Степанович в темноту ночи.

- Пять! — услышал он голос криминалиста.

- Ищите, было шесть! - Прокричал в полумрак Николай Степанович.

Машины скорой помощи, за ненадобностью, стали разъезжаться. Найдя последний труп мужика с простынкой, уехала пожарная команда. Собрав объяснительные участников ДТП, составив протокол и дав им его подписать сразу в нескольких местах, Умный отпустил, к её собственному удивлению, Евгению, наказав не превышать скоростной режим и, если потребуется, по требованию, для дополнительного выяснения причин произошедшего, явиться на ул. Сургина в районное отделение ГИБДД, а штраф за нарушение скоростного режима и несоблюдение дистанции оплатить на «Госуслугах». Виктор Павлович накинул обратно клеммы на аккумулятор, и Евгения, так до конца не поняв, что же случилось, уехала. Деду инспектор вменил: «нарушение правил перевозки грузов», квалифицировав ДТП, как административное правонарушение Умный дал отбой криминалисту и, вызвав «Центр», запросил «труповозку». Неспешно приехала «труповозка» вся такая белая, с синей полосой и надписью МВД, с комфортным рефрижераторным салоном и профессиональными сотрудниками, которые лихо собрали тела и увезли их по адресу, не забыв у Палыча прихватить документы. Дело, вроде, утряслось и Николай Степанович поехал перекусить шавермой.

Виктор Павлович, кое-как связав проволокой двери багажного отделения, двинулся к ближайшему развороту. День сегодня был какой-то длинный и тяжёлый. А завтра, надо ставить машину в ремонт, оформлять больничный, лечить морду лица. «Авось заговорю»- думал Палыч: «Главное, чтобы все были живы и по возможности здоровы».