user10813905

«Если в первом акте в гробу лежит

покойник, то в последнем его надо

накрыть крышкой и забить гвоздями».

Н. В. Чехов

Генеральный директор

ГБУ Похоронное Бюро «Последний путь»

Глава 1.

Momento mori

Чёрные ворота, сваренные из металлических прутов, дернулись и медленно поехали в сторону, открывая хозяйственный проезд на территорию больничного комплекса. Неспешно переваливаясь, через направляющую воротную рельсу в проезд вкатила «буханка» грязно-зелёного цвета с выгоревшем красным крестом вписанный в еле различимый белый круг, с небольшими «паучками» ржавчины, то там, то сям уже въевшимися в борта машины. Описав полукруг, «буханка» стала сдавать задом ко входу в здание, над которым мелкими буквами висела табличка «Корпус N 13». В полуметре от крыльца «буханка» остановилась. Водительская дверь со скрипом распахнулась. Из-за руля выскользнул небольшого роста седовласый старичок, бодро поднявшись на ступеньки за чем-то постучал в старую облезлую металлическую дверь, и нажал на кнопку висевшего рядом с дверью переговорного устройства.  Устройство загорелось веселым зеленым огоньком и запищало. «Эт Виктор Палыч» - буркнул старичок: «Выноси пассажиров, карета подана».

Как говаривали классики, в каждом городе есть достопримечательности. Здание патологоанатомического отделения и судебно-медицинской экспертизы городской клинической больницы, в народе называемое просто морг, достопримечательностью не являлось, однако, необходимость существования этого заведения не ставилась под сомнение никем и никогда. В какой-то момент жизни с этим заведением сталкивается каждый любознательный и, не очень, гражданин, и иногда возникает необходимость его посетить, по разным причинам. И как любое богоугодное заведение, здание морга требует ухода, содержания и ремонта.  Стоящее в самом дальнем углу больничного комплекса, выходящего на перекресток двух маленьких неприметных улочек, рядом с техническими воротами, здание, к которому подъехал Виктор Павлович, и было городским моргом. Вокруг серого четырёхэтажного, квадратного в плане, здания с, уже местами вспученной, местами осыпающейся штукатуркой, ровными рядами стояли паллеты с новенькой фасадной плиткой, с мешками плиточного клея, затиркой, шпаклевкой и ещё бог знает чем, бережно обмотанные липкой, прозрачной упаковочной лентой. С двух сторон уже был смонтирован первый ряд строительных лесов. Подготовка к ремонту шла полным ходом.

Лязгнул замок, и широкая металлическая дверь распахнулась, раскрывая пасть тёмного коридора. Здесь в проходе лежали завернутые в простыню «пассажиры», от коих из-под простыней виделись, разной корявости и синюшности, доходящей до черноты, пальцы. На большом пальце правой ноги у каждого красовалась бирка,  которую, как ни странно, принято надевать при рождении и после смерти, человеку, ибо носитель такой бирки ничего о себе сказать не может, и при выдаче родственникам его с лёгкостью  можно перепутать.

Дверь открыл сухощавый, высокого роста, пятидесяти лет мужчина в белом халате, на правом верхнем кармане которого было красными нитками вышито "АХЧ". Звали мужчину Фёдор Петрович. Фёдор Петрович был глава административно- хозяйственной части, попросту завхоз и непосредственный начальник Палыча.

-  Здоров, Палыч - сказал Федор Петрович, хотя сегодня утром они уже виделись, - принимай товар.

Виктор Павлович засуетился и кинулся открывать багажную дверь автомобиля. Дверь вначале заупрямилась, но, зная её норов, Палыч надавил на неё, повернул ручку и дёрнул на себя. Дверь с глухим звуком распахнулась, открыв взору стоявшим перед нею, большой железный, без всякой обивки «буханочный» кузов с намертво приваренными по бортам железными скамейками и пол застеленным картонными листами от разорванных коробок, которые заботливый Палыч, заблаговременно разорвал и бросил на пол, для чистоты и порядку, как никак казенный автомобиль.

- Загружай, - крикнул Фёдор Петрович, и махнул рукой в направлении кузова автомобиля. В сумраке коридора задвигались тени, затем показался зад и спина студента-медика в темно-синей больничной робе, а дальше неспешно на крыльцо выплыла простынь, края которой, пыхтя тащил студент-медик, неизвестно каким боком присланный на практику. С другой стороны простыни показался такой же бедолага, весь в синем, с шапочкой-тюбетейкой на голове и с марлевой, под цвет костюма, повязкой на лице. В простыне, плавно покачиваясь, в такт движению, задом вверх, лежал труп мужчины. Бережно положив бездыханное тело на картонки и набросив, для приличия концы простыни на него, студенты двинулись за следующим "пассажиром". Следом, землистого цвета, пошла бабка. Бабуля была маленькая, так что полностью вписывалась в несущую её простынь. Дальше пришлось тащить здоровенного мужика, который, похоже, специально лежал лицом вверх, чтобы причинным местом, уже даже после смерти, внушать уважение окружающим. Тяжело пыхтя, студенты вытащили следующую жертву. Это была ещё нестарая дама. Смерть несильно обезобразила её лицо, только заострила нос и сильно утончила полоску мертвенно-синих губ. Чёрные волосы с сединой лежали на её лице и плечах. Как бы стыдясь своей наготы, женщина прикрывала руками завитушки чёрных лобковых волос. Устав тащить тело, студенты плюхнули его в ногах у трупа здоровенного мужика. Следом занесли ещё парочку трупов мужиков, заросших щетиной, как дикие кабаны, и бросили их по обе стороны от женщины, подперев её с обеих сторон, так чтобы сильно не болталась по кузову. Сев на ступеньки, чтобы перевести дух, после погрузочных работ, студенты - медики закурили.

Фёдор Петрович достал черную пачку «Петра» предложил сигарету Палычу. «Нет, у меня свои» - отказался Виктор Павлович.

Из глубины коридора, принеся с собой устойчивый запах формалина, выплыла в костюме цвета балтийской волны, среднего роста пожилая дама, с виду напоминающая небольшой шкаф, на маленьких толстеньких ножках. Главный патологоанатом Ирина Генриховна, с говорящей фамилией Труппэ, не здороваясь и не снимая перчаток, с лицом презирающем само существование жизни на планете, протянула Виктор Павловичу файл с листами

— Это данные, на этих - патологоанатом мотнула головой в сторону машины: «Сдашь тамошнему Харону. А, я всё, в отпуск» - выдохнула Ирина Генриховна.

- Не развалите мне здесь всё! Вернусь, вскрою.

Интонацию прозвучавшей последней фразы, никто не понял, сказана ли она была как угроза или пожелание.

- Будьте покойны - уже в спину удалявшейся тумбочки, ответствовал Фёдор Петрович, и поперхнулся, почувствовав неуместность прозвучавших на крыльце морга слов.

В глубине коридора удаляющаяся «тумбочка», не оглядываясь, подняла руку, как будто открыла антресольку, и резко её опустила, смиряясь и приняв то, что уже невозможно было изменить.

Синие прислужники Труппе поднялись со ступенек крыльца и скрылись в глубине, уже опустевшего царства мёртвых, прикрыв за собой дверь.

Городской морг закрыли на ремонт.

Глава 2.

Lady in red

Евгения раздавая указания по телефону,  красная как рак, и в таком же красном свободного кроя брючном костюмчике «a la champion sport», под цвет её уже немолодого, но ещё симпатичного личика, с окантовочкой между блейзером и штанишками, в виде ремешка виднеющейся полоски животика, выскочила от Заказчика. Ветер слегка растрепал её и так неаккуратную прическу. Выглядела она, как ей по началу казалось, очень привлекательно. На это и был расчёт, но, что-то пошло не так. Перед Евгенией стояла нетривиальная задача доказать Заказчику, что он должен заплатить денег за проделанную компанией Евгении работу. Заказчик тупил, огрызался, и не хотел платить больше, так как объёмы выполненного значительно превышали объёмы, согласованные в смете. В глубине души Евгения знала, что Заказчик прав, но остановиться она уже не могла. И не важно, что бригада Муходжона положила асфальта больше, чем было надо, не только восстановив благоустройство на участке Заказчика, но и попутно пройдя по тротуару метров на сто дальше, к немалой радости местного муниципалитета, Евгении надо было, как-то закрыть убытки, неожиданно, принесенные трудолюбивыми гостями из Средней Азии. Но «убытки» закрываться не желали.

Прыгнув в «Rover», Евгения легким, глухим щелчком закрыв дверь, надавила на кнопочку, где-то в глубине машины заурчал дизелёк. Крутанув шайбочку коробки передач и сдав назад, выехала с парковки. В горячности два раза прокричав слово «Суки», то ли Заказчику, то ли узбекам, то ли окружающему миру, Евгения надавила на газ. «Rover» рванул с места. Так, в растрёпанных чувствах, она мчалась через весь город, поминутно то давая по телефону указания, то отчитываясь перед руководством, то читая краем глаза рабочий чат, то заглядывая в «Телегу», где подруга Ленка, сука такая, выкладывала пляжные фотки из «Дубаёв», пока не уперлась в пробку на Троицком мосту. Кое-как, резко ныряя из ряда в ряд, чувствуя, что от возмущённых возгласов автолюбителей, машина приобретает «матовый» оттенок, Евгения выскочила, на относительно свободный Каменноостровский проспект. Радость была недолгой. На Ушаковском мосту опять встали. Эх, мосты, мосты, вы красота и бич этого города. Маленькие и большие, широкие и узкие, пешеходные и автомобильные, красивые и простенькие, построенные великими инженерами и простыми людьми, сколько бы вас не было, вас всегда, будет не хватать в этом городе имперского блеска.

Медленно, медленно стали выбираться на Приморский проспект. На Приморском проспект было не легче. Рабочий день закончился и всё больше и больше людей пытались выбраться из душного, огромного города в свои уютные и не очень, квартиры, в новых застроенных спальных районах, рядом с «газпромовской кукурузиной», и дальше в домики пригородных посёлков Приморского и Курортного районов, тянувшихся вдоль побережье залива.

Глава 3.

Fatality

- На! Держи. - Фёдор Петрович сунул транспортную накладную Виктору Павловичу. - «Я там адрес написал: улица Газовый завод дом 3Д, больница Иоана Кронштадтского, доставишь груз и обратно. Километраж поставишь сам по прибытию. Да, груз и назначение я не писал. Это только военные пишут груз 200, нам-то как писать? Я не знаю. Трупы, шесть штук, человек же уже нельзя сказать? Наверное, трупы в штуках измеряются? Надеюсь, накладная тебе не пригодится. Хотя ГИБДД находится в Горской, но экипажи вечером там не стоят. Да и кто тебя с красным крестом останавливать будет, если разглядят, конечно? Сдашь жмуриков в тамошний морг, там в курсе. Глав. врач договорился. Тебя, с грузом, ждут. В общем, с Богом, Палыч!»

Получив инструкции, Палыч вздохнул, достал беломорину, прикурил и полез в машину. Перегнувшись через кожух прикрывающий двигатель, кое-как засунул транспортные документы в маленький перчаточный ящик, в народе именуемый «бардачок», в котором можно было положить, при желании, только одну сварочную рукавицу, с силой захлопнув железную крышку этой неглубокой ниши в отсутствующей напрочь панели автомобиля, и повернул ключ зажигания. Машина издала раскручивающийся моховиком звук: «жы…жы..ж....» и, чуть кашлянув, закудахтал движок. Виктор Павлович прислушался к звуку работающего двигателя. Звук, по всей видимости, его удовлетворил и отжав педаль сцепления, поддал железный стержень ручки коробки передач на себя и вперёд. Коробка заскрежетала, передавая поступательное движение от двигателя к колесам, автомобиль дернулся и двинулся к выезду с территории больницы

Потихоньку, от светофора к светофору, попыхивая цигаркой Виктор Павлович стал выбираться из городка. Наконец «буханка» выскочила на Приморское шоссе и рванула к Горской. Дорога к Горской была светла и понятна. Каждый знак, каждая установленная камера здесь были знакомы бывалому шоферюге. Только чудо узбек или таджик, кто ж их теперь разберет, подумал Палыч, неожиданно выскочивший на велосипеде на дорогу, заметался, как заяц в свете фар автомобиля. Виктор Павлович пибикнул, для острастки, этому горе велосипедисту, тот рванул куда-то в сторону и исчез в придорожной листве. Добравшись до Горской, проехав под мостом, машина ушла направо и, забравшись на эстакаду, выскочила на дамбу. По прямой Виктор Павлович разогнал машину до сверхскорости 80 км. в час, благо пассажиры, сегодня, были не требовательны. Старенькая «буханка» ревела, скрипела и трещала, но уверенна шла вперед.

Двигаясь от «кукурузины» со стороны Лисьего носа то нажимая на педаль газа, то тормозя перед камерами, дергая руль то вправо, то влево, будто она управляла болидом формулы 1, обходя на поворотах зазевавшихся водителей, в Горскую влетела Евгения. Дав правого кругаля, и заставив машину, на полном ходу заскочить на виадук, увидев перед собой прямую как стрела дорогу в «город фортов», проложенную по дамбе, «красная фурия» даванула газ. Двигатель заревел, как раненый буйвол, и стрелка спидометра, лихо улетела далеко за сотню.

Смеркалось. Неяркое северное солнце ушло за темные воды залива, оставив после себя бледно-розовую, медленно исчезающую полоску света.  Небо, наполненное предгрозовыми тучами, слилось в один цвет с водной гладью, которая, казалось, наползла на уходящую в даль дорогу. Даже отбойник по краям трассы стал каким-то серым, невзрачным, почти расплющенным по асфальту. Придорожные фонари ещё не включили, и свет фар автомобиля, растворяясь в угасающем свете дня, еще не разрезал сумрак ночи.

Евгения скосила глаза на экран телефона, висевший на магнитике прищепки, прикрепленной к щели воздуховода. В рабочем чате Муходжон выкладывал фотографии проделанной за день работы. «Опять какая-то херня», - подумала Евгения, подымая глаза на дорогу.  Она ещё хотела «лайкнуть» в «Телеге» фотки «бесячей» Ленки, но неожиданно, на дороге из сгущающихся сумерек возникла большая, квадратная с округлыми углами грязно-зелёная железяка на колесах, которая на огромной скорости летела на Евгению. «Стопе! Придурок!» - заорала Евгения железяке, и надавила на тормоз. Но было поздно. Отмораживаясь, «Rover» пригнулся и, как бык на арене наподдал, зазевавшемуся тореро, под зад.  Зад «Буханки» подбросило, железный бампер перекосило в кривую ухмылку, двери изменив свою геометрию распахнулись и……

Виктор Павлович, двигаясь на своей «буханочке» по дамбе, слушал Дорожное радио, как раз шла передача, где нищебродские бабки, жуткими скрипящими голосами, говоря в захлеб, и, от избытка захвативших чувств всхлипывая, поздравляли своих внучков, племянников, подруг и каких-то ещё непонятных знакомых, с которыми в годы былой молодости чудили, с днями рождения, свадьбы, успением пресвятой богородицы, яблочного спаса и еще какой-то херни, с чем обычно бабки лезут в душу. Палычу бабки нравились, они напоминали его давно усопшую супругу, да и песни бабки заказывали душевные: «малиновый звон», «и снится нам не рокот космодрома», «родительский дом начало начал» «желтые тюльпаны-вестники разлуки», ну и прочую подобную «шнягу» советского «постмодернизма». Какое-то третье чувство заставило Палыча глянуть в зеркало заднего вида, где он увидел мелькнувшую тень большого кроссовера, который, как лев, вцепился в зад его «антилопы». От удара «буханку» подбросило, и какое-то время Палычу показалось, что он, как цирковой медведь на моноколесе, едет только на двух передних колёсах. Всем телом почувствовав, как повело кузов автомобиля, сиденье развернуло вправо, Палыча потащило влево, он ударился головой о стойку. От этого на лбу сразу выскочила шишка и очень больно добавил грудью о руль. Машина рухнула на задние колеса, ещё раз подпрыгнула и наклонилась вправо, Палыч попытался удержать руль, и дернул его в противоположную сторону, буханку повело влево, и тут, тоже, Палыч не сплоховал, удержал равновесие автомобиля. Дальше скорость стала спадать и, ещё чуть помотав кузов, машина, зацепив придорожное ограждение, замерла. Двигатель то ли от обиды, то ли от оторвавшегося глушителя протяжно ревел. Палыч заглушил автомобиль и оглянулся. Через распахнутые, перекошенные двери салона была видна сумеречная даль, в которой в метрах в двадцати от «буханочки», стоял и скалился агрессивной решёткой с подбитым светящимся глазом, расхититель гробницы. Кузов автомобиля был девственно чист. «Сбежали» - мелькнула шальная мысль у Палыча.

Глава 4

Apocalypse Now.

Последующие развернувшиеся события Евгения помнила плохо, а некоторые постаралась совсем забыть. Двери «железяки» распахнулись, и из дверей стали вылетать обнаженные люди. Сначала какой-то голый, волосатый мужик, размахивая руками полетел вправо, затем такой же повышенной волосатости мужик рванул влево, держа в левой руке банную простынку, а правой цепляясь за дверь автомобиля, пытаясь удержатся, но. видимо это не помогло, и мужик уверенно полетел влево. После того, как из мотыляющегося кузова поврежденного автомобиля выскочила обнаженная женщина и кинулась грудью на лобовое стекло Евгении и смахнув лобком пыль, перекувыркнувшись, улетела булгаковской Маргаритой куда-то вверх, у Евгении возникла мысль, что она случайно накрыла порностудию и вот-вот увидит некоего Тинто Браса с видеокамерой на перевес. Глаза у Евгении округлились, а рот приоткрылся то ли по привычке, то ли от удивления, когда из машины выпрыгнул здоровенный мужик и вскочив на капот автомобиля несколько раз ударил по лобовому стеклу здоровенным, кинематографическим, сиреневым членом, и нырнув вбок, погнался за улетевшей ранее валькирией. Неожиданности ради, из кузова вывалилась бабка, подпрыгнув попыталась ухватиться за капот и сползла под уже потерявший инерцию автомобиль. Один глаз у бабки был приоткрыт и недобро смотрел на Евгению. «А ты тут каким местом?» - нехорошо подумала про бабку Евгения. Последним, как показалось Евгении, пошатываясь и прикрываясь простынкой вывалился мужик. Сначала как бы присев на бампер автомобиля, криво ухмыльнувшись, но, не удержавшись, упал на асфальт, и покатился куда-то, в направлении запропастившейся бабки.

Виктор Павлович надавил на ручку двери и с силой пнул её, дверь со скрипом распахнулась. Палыч спрыгнул на землю и неторопливым движением снял спинку сиденья. За спинкой стоял аккумулятор. От греха подальше, он скинул клеммы с аккумулятора, и пошел посмотреть, что стало с другим участником ДТП. Вцепившись в руль на водительском месте, сидела дама и плакала. Палыч быстрым движением открыл дверь, дернул ручку капота и пошел скинуть клеммы с аккумулятора.  Тут Палыч и увидел первых «потеряшек», мужика и бабку, которые обнявшись лежали вместе, уютно прикрывшись простынкой. Поглядев на свой автомобиль, Палыч представил картину происшедшего, что называется писанную маслом, и ужаснулся. Да уж, картина которую в динамике посмотрела дамочка была, похоже, не для слабонервных. «Бедненькая» - подумал Палыч и пошёл успокаивать жертву «пляски мертвецов». В этот момент, Палыч ощутил, что часть его лица окаменела. Он попытался сказать пару слов, чтобы успокоить женщину: «мол ничего страшного, что железо это ерунда, дело наживное, главное никто не пострадал. А покойники, ну что ж? Они и так уже покойники, их как говорится, уже на том свете встретили, и осталось только придать их останки земле. А дома их уже никто не ждёт. Ну уж вышло, как вышло, нечего переживать». Но тут обнаружилось, что часть губ его слиплась, рот замер в какой-то кривой ухмылке, и всё, что он мог произнести, это несколько нечленораздельных звуков ….

По мере осознание случившегося, Евгению медленно начало потряхивать. Вцепившись в руль, она тупо продолжала смотреть на развороченный зад железяки, ещё ожидая, что из неё кто-нибудь выпрыгнет. В голове всё с нарастающей громкостью пульсировала мысль: «Я их всех убила. Я их всех убила». Да, возможно, эти люди занимались в «железной коробочке» каким-то непотребством, да, возможно, это не очень законно, но кто-то же выкладывает на специфических сайтах короткометражки с одним и тем же финалом. Возможно, это новое слово в кинематографе, маленький кузов, железная машина, голые люди, незамысловатый сюжет, как говорится: «в тесноте, да не в обиде». Может и она бы посмотрела этот фильм на каком-нибудь закрытом показе, и стоя вместе со всем залом, аплодировала главному герою, тем более что лично видела его «прибор» в «деле», лишь бы все эти люди были живы. Да, чем бы они не занимались, в каких грехах не погрязли, все-таки, это были люди, которые дышали, жили своими надеждами, работали, отдаваясь своей работе душой и даже, телом, зарабатывали деньги, кормили семьи, вообще крутились как могли, как сама Евгения. Евгению трясло. Крупные слезы покатились по её посеревшему лицу.

Дверь распахнулась и какой-то дед с перекошенным лицом и шишкой на лбу, дернул ручку от капота. Открыл капот на секунду нырнул в него и вынырнув, подошел к Евгении и попытался её успокоить. Дед хотел чего то сказать, но вместо речи он только издал звуки: «Му..мы…ааа..ны..по». Часть его губ с перекошенной стороны лица, прилипла намертво. «Это Герасим пришёл меня притопить, как собачку, за всё плохое, что я сделала людям» - подумала Евгения и, закрыв лицо руками, зарыдала. Дед ещё, что-то помычав, вздохнул и, в попытке успокоить Евгению, стал гладить её по руке. Потом вытащил из машины и отвел в сторонку, оперев на придорожный отбойник, и пошёл устанавливать знак аварийной остановки. Стали останавливаться проходящие машины, люди подбегали, предлагали помощь. Какой-то расторопный сунул Евгении ватку, смоченную в нашатыре. Её стало потихоньку отпускать.

Глава 5

This is the end, Beautiful friend.

Когда поступил сигнал, Инспектор ГИБДД старший лейтенант полиции Николай Степанович Умный, которого коллеги за глаза называли Тупой, притаившись среди машин парковочной зоны, как кот у мышиной норы, занимался преинтереснейшим и прибыльным делом, работал с эвакуатором у Гостиного двора на проспекте Ленина, охотясь на «чудаков», оставивших на несколько минут свои машины под запрещающим знаком. Фишка этого номера заключалась в том, чтобы умыкнуть машину нарушителя, и в качестве вещдока, отправить на штраф стоянку, до момента пока «жертва» не вышла из торгового комплекса. Это требовало слаженной работы инспектора и эвакуаторщика. Инспектор, со своей скрытой позиции, вел наблюдения, и, как только жертва, припарковав машинку «на минуточку», по быстренькому скрывалась за дверями торгового центра, Умный звонил эвакуаторщику, который находился за углом. Вся операция занимала от 3 до 5 минут. Пока один грузил, другой фотографировал и оформлял документы. Иногда жертва успевала выскочить, тогда инспектор исчезал, а эвакуаторщик начинал торг, как говорится, у капота. Обычно, торг заканчивался положительно, и счастливый покупатель получал обратно свою машину.

Из «Центра» пришёл запрос на срочный выезд, на участке КАД Горская - 3-й Северных форт в направлении движения в сторону города Кронштадта произошло ДТП с пострадавшими. Сразу поступило несколько звонков граждан. С мест сообщали о разбросанных по дороге труппах людей. «Вот те, раз» - подумал Умный, на его памяти ещё никто по дороге не разбрасывал трупы. Ну было пару раз, какие-то мажоры на дорогих тачках улетали через отбойник в залив, потом приходилось вызывать МЧС и выпиливать их из машины, ну, чтобы так, откровенно, погибнуть в таком количестве, это ж надо постараться. Инспектор включил маячок, и привлекая внимание, пару раз ухнул сиреной, полицейская машина вырулила на проспект и, не спеша, поехала в сторону Кронштадтского шоссе на выезд из города.

В свете включенных придорожных фонарей и фар, налетевших уже машин скорой помощи, и за чем-то примчавшейся машины пожарной команды, перед глазами Умного-«Тупого» предстала невесёлая картина. Машины участников дорожно-транспортного происшествия стояли ровно по середине кавалькады из спец машин. Ситуация была ясна как день! По опыту, инспектор Умный знал, что большинство ДТП происходят по глупости и невнимательности людей, пренебрёгшими соблюдением элементарных правил дорожного движения. По сути, пострадала только «буханка», но этот кусок железа лечится рамным стендом, кувалдой и шпаклёвкой, а то и вовсе можно забить на ремонт, выровняв только двери, чтобы закрывались. Ставшим теперь одноглазым кроссовер вообще, как говорится, не пострадал. Бегло осмотрев место происшествия, и очень удивившись, что при таком раскладе, под кроссовером валялись два труппа, кем-то аккуратно накрытые простынкой, старший лейтенант подошел к оставшимся в живых пострадавшим, бережно усаженным в одной из машины скорой помощи.

Представившись, Умный попросил документы. «Ну, с этой понятно»- подумал инспектор, глянув на дамочку в красном, которая с заплаканным и, от этого, некрасивым лицом, смотрела куда-то в угол, принюхиваясь к какой-то ватке, которую держала кончиками пальцев: «или трепалась по телефону, перекосившись и прижав плечом к уху новомодный айфончик, или смотрела одним глазом рилсы, таких же как она чаек, из серии «сколько должен тебе мужик» и, естественно, прозевала момент встречи». «А, с тобой, что не так», оценивающе посмотрел он на деда с перекошенным лицом.

- Так! Ну, рассказывай - Умный заглянул в права деда: «Виктор Павлович. Куда ехал, кого вез, почему пассажиры не были пристёгнуты». Дед замычал, стал издавая странные звуки, трясти головой и тыкать рукой, то в сторону залива, то в сторону Кронштадта.

- Да не может он говорить. – сказал санитар, надевая дамочки манжету, чтобы замерить давление: «Невропатия у него, лицевой нерв защемило».

- Аааа!- многозначительно протянул инспектор, как будто, что-то понял.

По вспышкам камеры у побитых машин Умный догадался, что приехал криминалист. «Ну, вроде, всё хорошо. Надо собрать пакет документов, а дальше уже дело прокуратуры, если есть погибшие, это их дело».  «Так! Пишите объяснительные»: обратился он к горе водителям.

- А, как писать? -всхлипнула дамочка.

Умный тяжело вздохнул: «Я, такой-то, такой..., в такое-то время…, на машине марки..., госномер…, цвет..., со скоростью… двигаясь по трасе КАД от посёлка Горское в направлении города Кронштадта, совершил столкновение с автомобилем…, ну и так далее».

И тут из окружающей тьмы раздался голос: «А у нас тут труп».

Мужики из пожарной команды по малой нужде перелезли через отбойник и вышли из полосы света, падающей от фонарей. Специалисты по тушению пожаров, достали «зюзики» из брезентовых негорючих костюмов и, профессионально, по привычке, как из брандспойта, стали «тушить» валуны дамбы, когда заметили, что-то белое лежащее между камней. Закончив процедуры и включив фонари на пожарных шлемах, в которых так и бродили, маясь от безделья, обнаружили труп мужика. Пришлось подать голос.

Криминалист, осветив фонариком трупп, дернул инспектора за рукав:

-Послушай командир, у нас тут мертвяки несвежие, видишь они все деревянные и пошли синюшными пятнами, им, как минимум, сутки или двое. Там водитель тебе что-то не договаривает.

- Да, он вообще не говорит, мычит только, врачи говорят ему какой-то нерв на лице защемило, лучше б на жопе. А так, час от часу не легче.

Пока Умный осматривал с криминалистом обсосанный труп, нашли новый. Криминалист пошел фиксировать следующего «жмура», найденного при менее щекотливых обстоятельствах, а Николай Степанович, развернувшись, направился в сторону автомобиля скорой помощи с потерпевшими.

- Ну, что дед, колись, что у тебя за пассажиры? Сколько их было? Куда вёз? И где, на эту семейку Адамс, документы?

Дед замычал невразумительно и, оставив писанину объяснительной в сторону, пошел к машине. Сходив в машину, дед притащил документы и вытащил из них накладную, и стал тыкать в неё пальцем. Ситуация стала немного раздражать Николая Степановича.

-  Что ты тычешь, там же у тебя толком ничего не написано.

- Му... ну… гр… гр.…- мычал дед, тыча пальцем в адрес, указанный в накладной.

-  Так, вижу, в больницу вёз?

Дед утвердительно кивнул головой. Взял ручку и что-то написал. Глянув в накладную, Николай Степанович от удивления приподнял брови. В накладной кривым подчерком дед дописал — груз 200. Умный взял у деда остальную пачку документов и стал их просматривать, всё больше удивляясь. И тут дамочка, которую до этого не было не видно и не слышно, встала в каком-то «комсомольском» порыве и твердо заявила: «Признаю, и раскаиваюсь, я их всех убила, товарищ полицейский».

- Так, сядьте дамочка, разберёмся. Вы объяснительную написали? Нет? Вот и дописывайте.

Дед с какой-то жалостью посмотрел на Евгению.

Евгении было невыносимо тошно смотреть, как против нее ведется расследование. Ей хотелось, чтобы всё это скорее закончилось. Чтобы её отпустили домой или посадили в тюрьму, дали горячий чай или кофе, усадили в кресло, накрыли пледом и включили телевизор. «Надеюсь в тюрьме есть плед и телевизор», подумала она. Следуя импульсу, она вскочила и сделала, как ей казалось, правильное заявление полицейскому. Но тот её грубо оборвал. И тогда Евгения, по-детски, поджав губы, плюхнулась на мягкую откидную сидушку машины скорой помощи и уткнулась в свою объяснительную.

Умный пересчитал свидетельства о смерти, их было шесть.

- Шесть? - уточнил он у деда.

Тот утвердительно кивнул головой.

Сколько нашли? Прокричал Николай Степанович в темноту ночи.

- Пять! — услышал он голос криминалиста.

- Ищите, было шесть! - Прокричал в полумрак Николай Степанович.

Машины скорой помощи, за ненадобностью, стали разъезжаться. Найдя последний труп мужика с простынкой, уехала пожарная команда. Собрав объяснительные участников ДТП, составив протокол и дав им его подписать сразу в нескольких местах, Умный отпустил, к её собственному удивлению, Евгению, наказав не превышать скоростной режим и, если потребуется, по требованию, для дополнительного выяснения причин произошедшего, явиться на ул. Сургина в районное отделение ГИБДД, а штраф за нарушение скоростного режима и несоблюдение дистанции оплатить на «Госуслугах». Виктор Павлович накинул обратно клеммы на аккумулятор, и Евгения, так до конца не поняв, что же случилось, уехала. Деду инспектор вменил: «нарушение правил перевозки грузов», квалифицировав ДТП, как административное правонарушение Умный дал отбой криминалисту и, вызвав «Центр», запросил «труповозку». Неспешно приехала «труповозка» вся такая белая, с синей полосой и надписью МВД, с комфортным рефрижераторным салоном и профессиональными сотрудниками, которые лихо собрали тела и увезли их по адресу, не забыв у Палыча прихватить документы. Дело, вроде, утряслось и Николай Степанович поехал перекусить шавермой.

Виктор Павлович, кое-как связав проволокой двери багажного отделения, двинулся к ближайшему развороту. День сегодня был какой-то длинный и тяжёлый. А завтра, надо ставить машину в ремонт, оформлять больничный, лечить морду лица. «Авось заговорю»- думал Палыч: «Главное, чтобы все были живы и по возможности здоровы».

-Ну как, найдем нору, всех лис перестреляем.

Андрюха с недоверием хмыкнул. Оптимизм Лёхи, умилял Андрюху.

Лисьи следы, прекрасно видные на белом снежку, то петляли по кустам, то перепрыгивали через заметенные снегом павшие стволы деревьев, то ныряли под раскидистые ели. Мужики упорно шли по следу. В какой-то момент, перескочив через очередной ствол дерева, следы нырнули под раскидистую ель, ветки которой под грузом накрывшего снега, как мантия Снежной королевы, опустились под самый полог. Дальше не пройти.

-Твою ж, мать! Ну! Что ж, хочешь поймать лиса, думай, как лис, делай как лис.

Лёха встал на «карачки» и полез под ель, за ним с ружьём полез Леха-маленький, замыкал колонну Андрюха. В какой-то момент, когда все трое находились под елью, как уж не старался Лёха-маленький аккуратно тащить ружье, всё равно, ружейный ремень зацепился за ветку ели, качнул её и гора снега с раскидистых лап, лавиной рухнула на охотников. С обратной стороны ели на карачках вылезли друг за дружкой, тыкаясь головою в зад, три снеговика с ружьём.  Впереди была следующая ель.

С воплем: «Да ну вас на хер» Андрюха, не вставая с колен ринулся вперед, логично рассудив, что, если он будет тропить тропу, снега ему на плече и за воротник прилетит меньше.

Так они и брели, барахтаясь в снегу, пока Андрюха не увидел натоптаную лисами тропинку. По сравнению с тем, что охотники видели раньше, это была широкополосная магистраль. Похоже Лисы сновали по ней туда- сюда постоянно и только за сегодняшнее утро пробежали раз пятьдесят.

- Ага, вот нам туда, тут у них логово- сплёвывая еловые иголки и вытряхивая из-за шиворота снег сказал, известный теперь, уже, как «лисовед», Андрюха.

Надежда придала силы охотникам, и они с радостью, ломанулись по лисьей магистрали. В какой-то момент ветки деревьев позволили им привстать с колен, стало веселей, мужики погребли сквозь снега быстрей. Через некоторое время они вышли на берег не замерзающего зимой, тёплого ручья, следы оборвались.

Слегка ошарашенными глазами снеговики молча переглянулись. За кустами, с другой стороны ручья, невдалеке, послышался лай собак. Перешагнув ручей, мужики раздвинули кусты и перед их глазами раскинулся покрытый снегом луг, а за лугом на пригорки стояли первые с краю деревни бревенчатые избы, с дворов которых разносился собачий лай.

- Так значит они сюда водички бегают попить, прям к человеческому жилью, вот хитрюги. Вон и тропу отсюда им хорошо видно. Кто тут по тропе ходит. Они всё видят, а их нет. Да, и кур удобно со дворов таскать и нести не далеко.

Сил возвращается в лес у мужиков уже не было. Они медленно пошли вдоль леса и выйдя на тропинку повернули к своей деревни.

Проходя мимо замершей реки, их окликнули сидевшие над лунками рыбаки.

- Эй! Мужики, это не вы по лесу лис гоняли?

- Мы, а что? - Удивились охотники.

- Да ваш лис к нам на речку вышел. Вот тут рядышком, подошёл, посмотрел, что мы делаем, да и ушел по ледку на другой берег.

— Вот, чуют они, каким-то образом, что ружья у людей нет, смело могут подойти, а у нас ружьё было, так и не показались. Чудеса!

Пожав плечами, уставшие и мокрые от подтаявшего на них снега, охотники побрели сушится в теплую избу.

Следы вели на право, петляли за кусты и уходили, на сколько можно было видеть на снегу отражающем утреннее солнце, под растущую березку, рядом с молодой елью.

«Ладно! Проверю капканы, а потом посмотрю, что этот лис здесь «шлындает»». - решил Андрюха.

Дойдя до опушки леса Андрюха нырнул под ели. С огромных лап елей водопадом соскользнул снег, на время превратив Андрюху в небольшого белого медведя. Приняв немного в право от мусорки и продравшись сквозь ели, Андрюха вынырнул на звериную тропку. На тропе было чисто. То ли на мусорке не оказалось не чего интересного, то ли зверь почуял не ладное, но снег на тропе был девственно чист. Вокруг мест, где были замаскированы капканы не кого не было, приманка не тронута. Кряхтя, Андрюха полез обратно. Выбравшись из подлеска, Андрюха вернулся по своими следам. Дойдя до лисьих следов, он повернул и двинулся в направлении куда убежал лис.

-Ну, теперь посмотрим, что ты тут делал?

Дойдя до березы, заглянул под ель. Под молодой елью обнаружилась свежая лисья лёжка. На снегу четко отпечатались передние лапки и мордочка лиса, лежавшая между лапками, в направлении, где под елями только, что лазил проверять капканы Андрюха.

«Ах, ты, паразит мелкий! Эт, ты смотрел как я капканы ходил проверять. А если б я сразу на твой след свернул?» - обратился мысленно к лису Андрюха. – «Рисковый ты парень, значит фарт тебе. Ну, посмотрим, что ты дальше будешь делать?».

Следы уходили дальше в поле. Пройдя по глубокому снегу до края деревенских огородов и обнаружив, что след нырнул в низкорастущий ельник, Андрюха решил вернутся обратно.

-«Нет, уж, я за тобой на карачках не полезу.» -сказал воображаемому лису Андрюха и развернувшись пошел обратно. Минуя лежку лиса и выйдя на свой след на меже, он повернул к избе и пошел вдоль огорода. И опять тот же лисий след пересёк ему дорогу, только уже в обратном направлении.

«Вот хитрюга, это значит ты меня от кого-то уводил, ну посмотрим от кого» и Андрюха опять свернул на лисьи следы. Пройдя по снегу до противоположного края огорода, до столбиков с натянутой проволокой обозначающему границу, поставленных, почему-то только с одной стороны участка, он обнаружил вторую группу следов ведущую из леса.  След был чуть меньше, чем первый.

«От подружки своей уводил, хотя ей ничто и не угрожало, баловался значит. А она видишь, как волновалась, да же прибежала встречать тебя» - мысленно улыбнулся Андрюха, перед которым следы раскрыли картину произошедшего несколько минут назад. Лисы при встречи радостно прыгнули к друг дружке, и вместе помчались в лес довольные своей проделкой. Лиса, наверняка, гордилась своим Лисом – «какой же он смелый!», а Лис был ужасно доволен тем, что так ловко провёл старого охотника.

Вернувшись в натопленную избу, Андрюха застал сидящего Лёху со стеклянными глазами. Лёха похмелялся и пытался завтракать. Перед ним стаяла поллитровая кружка остывшей чёрной жидкости, из которой торчали на ниточках корешки нескольких чайных пакетиков. На столе уже стоял недоеденный сырно-яйцовый «салат» и лежали нарезанные кусочки колбасы с немного зачерствевшим хлебом.  Тамара Васильевна, хозяйка дома и по совместительству Лёхина мама хлопотала на кухни.

- Андрюш! Я Вам рисовую кашу наварила, будешь?

-Да, конечно.

- А ещё я картошку вам с вашим енотом потушила, вон в печке стоит.

Андрюха внутренне содрогнулся: -«Нет! Картошечку с енотом, только не сейчас! Позже.»

Андрюха подсел к столу. В этот момент Леха, не глядя, как-то лихо, запрокинул в себя рюмку и запил холодным «чаем» из кружки.

- Ходил проверять капканы. Видел много лисьих следов на огороде. Лис меня за нос водил. То с одной части огорода, за моей спиной перебежал на другую, то с другой. И главное, я его не видел, только следы разобрал. В конце, лис встретил подружку, и они вместе убежали в лес.

- О! –Лёха ожил - «Знаю я где они живут. В смысле Лес знаю где живут. В хорошее время без собаки их не найдёшь. А так, снег выпал найдем их по следам. Пойдем сегодня лис охотить.»

Андрюха скептически пожал плечами.

— Вот Тамара Васильевна – показывая на тушку, весящую на яблоне, обратился Андрюха. Ваш тиран. Более он срать в огороде не будет.

- Господи! -запричитала старушка, а шкура то с него где? И, на, что ж вы его прибили?

- Димка шкуру уже снял, а нам соль нужна отмездрить её как следует. Сейчас мы его расчленим, Лёха Хе сделает. Говорит, енот в употреблении деликатес очень полезный.

- Мам, а ты картошечку потуши, с енотом, Андрюха сейчас его разделает.

-  Да на кой он вам, бес! Только продукты переводить. - возмутилась старушка

- Ну, мам! – как-то по-детски, подныл Лёха.

Андрюха вскрыл «енота», аккуратно вырезал енотовские мужские «причиндалы» и от хвоста стянул кишки в низ, в заранее приготовленный, поставленный под яблоней тазик. Дальше тушку «енота» сняли с дерева, обмыли и кинули на доску для дальнейшего расчленения.

Отделив задние конечности от тушки, Андрюха отдал один «окорочок» Лёхе, остальное Димка унес в дом. Затем он, расстелив шуру на старом столе, стоявшем в огороде и служившим в качестве верстака, принялся её мездрить. Процесс мездрения состоял из соскабливания подкожного жира со шкуры и периодического посыпания её солью для смягчения процесса. Поскольку этот процесс был для Андрюхи в новинку, делал он всё очень тщательно.

Чем занимался Лёха в этот момент, сидючи в беседке, доподлинно не известно, по его словам, он готовил ХЕ, однако, по «приготовлению» оного, лицо Лехи сильно покраснело, глаза слегка сузились, а початая бутылка водки исчезла со стола.

Залив уксусом и соевым соусом наструганные овощи: лук, чеснок, морковку, помидоры, с нарезанными мелкими кусочками собачьего мяса, и добавив только ему известные приправы, Лёха заскучал.

- Андрюх- позвал Леха – пойдем бахнем! Бросай ты, своего «енота». Скоро Хе будет готово. Ему осталось только немножко настояться.

Андрюха бросил мездрить шкуру и подошел к беседке. Леха достал из-под лавки пятилитровую канистру со спиртосодержащей жидкостью и налил по рюмке.

- За удачную охоту – буркнул тост Леха, и поднял рюмку.

Мужчины выпили, закусили из миски салатом, и Лёха со словами: «Гляди!», снял со стоявшей небольшой кастрюли крышку. В этот момент лицо Лёхи засеяло, как у неолитического победителя мамонтов. В кастрюльке в жутком тёмном растворе плавали мелко порезанные овощи, из-за которых при перемешивании всплывали темные полоски, чего-то издалека напоминающие мясо.

- Что это? - с недоверием спросил Андрюха.

— Это ХЕ!  - с гордостью отвечал Лёха.

- Тот самый деликатес, из твоих баек?

- Ну, конечно! «Ты попробуй», —с улыбкой протянул Лёха ложку.

- Ну ко плесни ещё рюмку, а то боязно.

Лёха плеснул из канистры в рюмки. Андрюха, внимательно приглядываясь, к тому, что попадает в ложку, черпнул из кастрюльки, что-то подсказывало, что безопасней черпать только овощи.

- Да ты, побольше загребай, не стесняйся, во мясо плавает, пробуй. – улыбаясь подбодрил Лёха, и сам зачерпнул ложкой из кастрюльки.

Посмотрев на жидкость в рюмке с мыслью «Хуже уже не будет» Андрюха выпил рюмку и сунул ложку с «деликатесной» закуской в рот. И сразу же ощутил вкус хорошего 9 процентного уксуса.  Соевый соус, если это был соевый соус, смешанный с какими-то непонятными приправами, добавлял блюду отличный привкус отработанного машинного масла.  А в мясе, Андрюха точно определил добрые старые автомобильные покрышки, хотя не до, не после, никогда не пробовал жевать автомобильную резину.

- «Ну как?» - с гордостью спросил Лёха.

- «Ты знаешь? Что-то не очень» - лицо Андрюхи говорило само за себя. -«Мясо какое-то резиновое. Может ещё не настоялось?»

- «Да?» - удивился Лёха, и ещё раз зачерпнул ложкой из кастрюльки: «Ну, наверное, ты прав, пускай ещё постоит. И тут же позвал: «Мам! Дим! Кирюха! Идите пробуйте Хе».

- «Слушай, я, пожалуй, схожу на поле, я там видел кабаны старую подкову из земли вырыли, пойду заберу, пока не стемнело. Будет как талисман.» – развернувшись Андрюха направился к калитке.

Выйдя на бывшее поле, превратившееся в луг, на окраине деревни, Андрюха пошёл к реке.  Местами луг был перепахан кабанами. Тут то Андрюха и увидел её, подкову, как потом он сам утверждал: «счастливую подкову, слетевшую с коня Александра Невского» Перепахивая луг в розыске каких ни будь съедобных корешков, кабаны вывернули из земли, ржавую подкову с остатками гнутых гнилых гвоздей с квадратными шляпками. Когда и кем была утеряна подкова неизвестно, но в глазах Андрюхи она несла огромный исторический след. «Не так важна подкова, как история, которую можно к ней приплести» - согласился с собой, в этот момент, Андрюха. Приметить надо место, потом заберу, - решил он и двинулся дальше к речке.

Ещё два дня назад, когда расставляли сети, Андрюха заметил небольшую балку, которая спускалась к реке. Сверху балку прикрывал заросший кустарник. «О! идеальное место для зверя спускаться к реке.» - подумал Андрюха. – «кто в балке, со стороны не видно, вход сверху прикрывает листва, спокойный спуск к воде, с кромки хорошо просматривается вся речка. Отличное место ходить на водопой.»

Туда-то и шёл Андрюха поставить последний капкан. Оставалось только точно определить вход в балку. Подходя к заросшему ивами и кустарником на краю луга, он принял в лево, определяя по верхушкам знакомых деревьев направление. «Так, вход в балку должен быть где-то здесь». Оставалось пройти метров десять, и уже скрывавшую балку кусты расступились, приоткрывая вход. Как вдруг Андрюха увидел голову крупной енотовидной собаки. Собака лежала, как раз у входа в балку мордой в сторону луга. Положив голову на передние лапы, с широко раскрытыми глазами смотрела на Андрюху. От неожиданности Андрюха вздрогнул, и встал как вкопанный.  Такой встречи не ожидал не он, не, наверное, собака. Сдерживая дыхание, и прижимая топор к груди, Андрюха медленно стал пятится назад. Собака по-прежнему смотрела на Андрюху и не как не реагировала. «Так, почему она меня не испугалась? Почему не убегает?» От подскочившего в крови адреналина мысли в Андрюхиной голове неслись как птицы. «Да ведь, взгляд у него пустой, он сука спит с открытыми глазами. Он же пьяный. «Гитлер»! Сука! Попался!» Андрюха медленно, не поворачиваясь отступал к деревне. Когда, по мнению Андрюхи «пьяный Гитлер» не мог его видеть, и слышать, он развернулся и помчался, через весь луг в деревню.

Забежав на импровизированный, охотничий, постоялый двор, Андрюха кинулся к спасительной беседке. Там, кочетом, за столом председательствовал Лёха.

- Вискаря! Срочно! - Андрюха слёту выхватил зеленоватый пузырь из по лавки и тяжело дыша, налил в стакан импортное пойло. Удивительным образом янтарная жидкость зашла в Андрюху, даже не сбив дыхание.

- Енот!.... Сука!.... Там!... Гитлер! – На выдохе стал произносить Андрюха.

Глаза Лёхи выразили недопонимание.

- Да, там он, в балке. За деревней. Спит пьяный, сука. Я сейчас, чуть не споткнулся об него. Пойдем пристрелим.

- Покажешь где?

- Да. Собираемся. Пока он не ушёл.

- Дим! – окрикнул Леха сына. – зови мужиков пойдем, Енота валить.

Охотники стали деловито собираться.  Все надевали своё любимое снаряжение, как будто в лесу намечалась презентация охотничьего форума. Андрюха по верх куртки накинул на себя тактический разгрузочный пояс с патронташем, сунул туда 20 дробовых патронов нулёвок. Прицепил на старое охотничье ружье новый трёхточечный ремень. Поправил охотничий нож на поясе. Настроение от суетливого быстро перешло в героическое. Каждый чувствовал себя красноармейцем панфиловцем, а Лёха -легендарным командармом. Всё готовились спасти деревню и отразить натиск дивизии Енотов.

Выдвинулись. Дойдя до середины луга Андрюха махнул на вершины деревьев, указывая направление. Четко, по-военному, молча, развернулись в цепь. Андрюха шел по середине цепи, в направлении балки. В метрах в десяти из зарослей опять показалась голова енота. Он всё так же пустым взглядом глядел перед собой. Андрюха поднял ружьё и нажал на курок. «Бам!» над лугом разнеся звук выстрела. Енот не пошевелился и всё так же продолжал смотреть на Андрюху. «Не убил.» - подумал Андрюха – «контрольный в голову, как учат к криминальных детективах». «Бам!» - повторил Андрюха выстрел. Енот медленно закрыл глаза. Андрюха неторопливо стал двигался по направлению к собаке.

«А вдруг я его не убил? А он бешеный? Щас как кинется»

Подойдя к собачьей тушке, Андрюха стволом ружья постарался перевернуть «Енота-Гитлера» на спину. «Надо горло перерезать, чтоб наверняка» От волнения он даже забыл, что у него на поясе висит охотничий нож.

- Дим, дай нож. Есть у кого нож? –

Подойдя по ближе, Димка сунул нож в руку Андрюхе. Наклонясь над собакой Андрюха пырнул её ножом в горло, немного правей гортани, предполагая, что где-то там находится сонная артерия.

- Ну, теперь точно пизд@ц. -диагностировал состояние «Енота-Гитлера» Андрюха.

Поняв, что дело сделано, мужики молча собрались вокруг «Енота». Легким движением ветерок шевелил листья склонившейся ивы и отдельные шерстинки на тушке убиенного.

- Представился! Спасли бабку от «Гитлера».

Андрюха, взяв за холку тушку, поднял добычу.  «Енот- Гитлер» был толстым, мягким и пушистым. Хорошо вылинявшая его серая шкурка с черными полосками на мордочке и спине, на свету, казалась, отливала серебром.

Мужики, как заправские модели с охотничьих журналов с ружьями, меняя позы, стали фотографироваться с «Енотом-Гитлером», по очереди передавая собачью тушку из рук в руки.

Закончив фотосессию, потащили тушку на «базу».

- Сука! А он тяжёленький – констатировал Андрюха. - Что, делать то будем? У нас вроде есть прекрасный повар, который енотов умеет готовить. Лёх, как ты? Сготовишь енота? Вот тебе и деликатес к ужину.

- Да не вопрос, сейчас, мы из него Хе сделаем. Только его разделать надо. Мне одну ногу дать, а из остального маманя картошечки потушит. А кто енот-та то разделает? – обратился Лёха к честной компании.

- Я тебе енота разделяю, опыт имеется, тесть свиней держал, потом резал, я ему помогал, потом вдвоём мы их расчленяли «по-Питерски», так сказать, разделывали. – утвердительно кивнул Андрюха - да вот беда, я шкуру не когда с животины не снимал.

- Димка умеет, он на Кирпиче с бобра снимал. Дим шкуру снимешь?

- Да, сниму, только вы подвесите мне его как надо для разделки.

- Ну, и порешали. Пошли.

- Да. Хе у меня знатный получается. Эт, точно! Ну, ладно, давай! – Лёха поднял рюмку. – За вкусный «пловешник»!

Мужики «накатили».

Лёша! Что ты делаешь? – из дома, придерживая с запахом края голубой теплой курточки с криком выскочила бойкая седая старушка лет семидесяти пяти, Тамара Васильевна, Лёхина мама, последняя жительница погибающей деревни. – Хватит водку жрать. Сколько можно, нужно дрова в дом принести, дверь в сарай починить, забор. Инструмент свой прибери, в коридоре валяется, не пройти!

- Да, я Андрюхи помогаю! Не видишь? Что ты кричишь? Щас сделаю всё, Мам! – Лёха продолжал сидеть на месте не шелохнувшись. – Ты, Андрюхи, расскажи, что за зверь к тебе повадился ходить.

- Да, что там рассказывать -старушка горестно махнула рукой. -Тут давно у меня чертовщина происходит Андрюш.

Старушка обернулась к Андрюхе.

- Помощь мне нужна. Может справитесь?

-А, что случилось то? – заинтересовался Андрюха.

– Да, вот, как Петровне стукнуло 94 года, бабка, что жила на окраине деревне. – начала рассказ старушка - Забрали её внуки в город. Осталась я жить в деревне совсем одна. А тут, ещё возьми и собака сдохни, старый пес, уже, был. Так зверь коли заходил из лесу, так собака лаяла, отпугивала. А теперь пугать не кому, то лис по деревне пробежит, то норка в курятник пытается залезть, всех кур переполошит, то медведь на окраину деревни к старым яблоням выйдет, то чёртов кабан, с края огорода картошку выкопает. Боятся я стала из дому выходить. Особенно ночью. А последнее время, зверь какой-то не понятный стал по огороду бегать.

- Да, заведи ты собаку, мам, давно тебе говорю – буркнул Лёха.

- Да, на кой мне хрен, эта ваша собака, без толку.

- Ну, так лаять будет, зверь и побоится лезть.

- Без толку, вот в соседней деревне, и собака злая у людей была, и лаяла, а всё равно лис со двора курей утащил. Не хочу! – старушка махнула рукой. - Так, вот слушай Андрюш! Как-то утром, хотела выйти во двор, глянула с веранды в окно, а там эта зверюга по огороду шастает. Темная какая то, размером с небольшую собаку.

- Лиса?

- Нет не лиса. Лису то я видала, тоже утром глянула как-то в окно, на дорогу, а она прям стоит на дороге, перед окном. Рыжая такая, пушистая, красивая, смотрела в сторону курятника. А это, какая-то другая зверюга, как лиса, но не лиса.

- Чупакабра, какая? – в шутку предположил Андрюха.

- Не знаю, но такой зверюги я не видела. А ещё эта зверюга засрала мне весь огород. Бегает и срет по всему огороду, ступить нельзя. Да и дерьмо с какими-то ягодами.

- Да рябина это. – встрял Лёха.

- Ну, может быть. Не знаю. Вы б пристрелили её? что ли? Житья нет. Вот боюсь, открою утром дверь, а она меня дожидается.

- Ага, прям хвать тебя за ногу. – съязвил Лёха

- Ну, что ты Лёша, может она бешенная какая? Я ж боюсь! – неожиданно всхлипнула старушка.

- Странно. Это ж, что за зверь то такой, сам как собака и ягоды жрёт? Да, ещё срет по огороду. Прям как Гитлер какой-то, гадит. Енот, наверное? Или как его там называют? Енотовидная собака? – принялся разгадывать Андрюха.

- Во! Во! Вот и я думаю енто-видная собака – точно! - утвердил Лёха.

- Вроде у нее строение челюстей позволяет ягоды есть, хотя сама она как собака. А, морозец уже был, теперь небольшая оттепель, ягоды немного забродили. Вот сволочь и жрет побродившие ягоды. Енот – алкаш. Затиранил говном всю деревню, форменный Гитлер. Ну, это мы пособим. Найдем и пристрелим эту бешенную собаку. Расстреляем как Гитлера. – уверенно заверил Андрюха.

- Да, пристрелите вы его, измучил меня- всхлипывала старушка. – Давай Лёшь, иди убери инструменты.

-Щас мам!

Андрюха открыл крышку казана, и смахнул ножом кусочки мяса с разделочной доски, кусочки плюхнулись в казан, и издав звук «Пыщь», зашкворчали барахтаясь в вытопившемся жирку.