Во дворе живут 2 кота и они постоянно вместе. Даже вот иногда отдыхают рядом)

Наша команда по защите двора от крыс и мышей

Первая часть тут: В поисках Терракотовой армии

Часть вторая.

У кого-то утро начинается с кофе, у кого-то — с орущими петухами. Лично меня разбудили горланящие китайские женщины в шесть утра. Не знаю, о чём они перекрикивались, возможно, здоровались. Но делали это громко, задорно и с полной самоотдачей. Тело одеревенело, ибо спал я в позе Имхотепа, а разум требовал крови. Желательно, их крови.

Естественно, как учитель в китайской школе, я усвоил самые важные китайские слова: «здравствуйте» и «заткнитесь», что и продемонстрировал разговорчивым китаянкам, разбудив попутно товарища. Ибо нефиг. Пожелания вернулись ко мне в двойном размере с добавлением чего-то, что я ещё не изучил. Наверное, пожелания доброго утра.

Ночка была та ещё: арбуз — большой, возможно, не самый свежий, поэтому сквозь отсутствующую доску общественного туалета мы по очереди здоровались с соседями и следили за лестницей. Мало ли что, а мы всё видим. Стрекотание цикад и яркие лучи вынужденно утреннего солнца почти что радовали наши невыспавшиеся и хмурые рожи.

В этот раз мы быстро нашли маршрут и почти безо всяких приключений добрались до Терракотовой армии. Если бы не все перипетии и сложности, которые мы упрямо преодолевали ввиду собственной неподготовленности и раздолбайства, глиняные воины вызвали бы больше восхищения. А так — в одном из павильонов были черепки,

в другом — какие-то фрагменты, руки и ноги — будто наглядное пособие для жителей Петербурга,

а в ещё одном помещении стояли эти самые ребята. Но они, словно глиняные коровы, стояли в низине, в загоне, отгороженные от посетителей заборчиком.

Причём некоторые из них были обмотаны не то полиэтиленом, не то скотчем. Не догадались китайцы до синей изоленты — а жаль. Такой натюрморт прошляпили.

Я сильно разочаровался. Мне казалось, это должно было быть монументальное, масштабное сооружение, где у посетителей захватывает дух, а оказалось так... Ну, наши ожидания — это наши проблемы, верно? Где-то на этой мысли я обнаружил, что товарища со мной нет. Выйдя из прохладного подземелья на жару, я увидел его сидящим на лавочке с довольно сердитым видом. Скорее всего, у меня была такая же мина — в этот момент я его понимал как никогда. Пока он не повернулся. Сникерс, который остался с Хуашаня, был сделан крепче, чем многие китайские товары, а потому он повернулся ко мне с таким выражением лица:

Мы дружим с универа, и как истинный друг я, естественно, посочувствовал его трагедии, огласив громким гоготом окрестности гробницы. Китайцы не удивились, друг — тоже. Оказалось, у него откололся кусок этого самого зуба. В своё время я занимался боевыми искусствами и, теоретически, мог бы помочь, но товарищ решил героически дотянуть до дома и от моих услуг отказался.

Побродив ещё немного по прохладным павильонам, мы вышли к сувенирному, где продавались маленькие копии воинов — но почему-то без полиэтилена, стоял автомат с монетками, а также выставлялось народное творчество. Представитель последнего — респектабельный китаец в очках — увидев белые физиономии, растолкал своих собратьев и принялся рекламировать нам свои поделия. Он был художником и достаточно хорошо говорил по-английски. А вот рисовал, на мой взгляд, хуже. Хотя я, если честно, в картинах разбираюсь как свинья в апельсинах, и все его рисунки для меня выглядели примерно так:

Только с азиатским колоритом. Что-то типа: «Девушка у утреннего пруда играет на флейте». И поэтичные мазки углём или чем там они рисовали. Не моё. Но когда я узнал цену — то проникся. Это был, очевидно, местный Тищенко, не иначе. Не распознав гения, мы попрощались, пообещав обязательно прикупить пару картин, но в следующий раз. Как разбогатеем. Дядька загрустил, всучил нам свои визитки и растворился в толпе — искать более благодарных ценителей. А мы побрели к выходу.

Вечер принёс долгожданную тень, но духота не делась, ровно как и проблема отеля. Снова мы угрюмо ходили по улицам в поисках ночёвки — но желательно с цельной дверью в важных комнатах. Когда мы проходили мимо какого-то здания, нас окликнули. Раздражённые, невыспавшиеся, уставшие от всех перипетий и без одного зуба на двоих, мы уже готовы были послать зовущего, но он так энергично махал руками, что мы решили узнать, что интуристу нужно. Вдруг у него судороги, а мы не помогли. Оказалось, что он звал в отель. В самый настоящий отель с горячей водой, чистыми кроватями, новыми, пахнущими свежестью простынями — и с целыми дверями. Даже цена была умеренная.

Рухнув на хрустящую простыню, я мгновенно вырубился, отдыхая и набираясь сил для следующих поездок по Поднебесной.

Мой тг: https://t.me/cjvoice

Предыдущий пост Поездка в Гонконг, жрицы любви и дорогие презервативы

– Ой, дурак, – припечатала меня подруга, когда я, вернувшись из путешествия, рассказал ей про полотенце, прогулки по Гонконгу и результат  романтических приключений.  

Я с таким резюме в корне не согласился, ибо мне тогда ясно намекнули, что я приличный человек, и мне верят. Было бы бесчеловечной ошибкой нарушать этот образ своими поползновениями. " Кто ошибся – так это она, согласившись на поездку именно с тобой, идиотом", – и моя подруга в  доступных выражениях объяснила мне, с женской точки зрения, как глубоко я заблуждаюсь, и что она думает про уровень моего интеллекта. Было обидно, но  доходчиво  и справедливо.  

Вернувшись обратно, я попал как раз на какие-то каникулы. Городок, в котором мы работали, был исследован вдоль и поперёк, а потому было решено, что мы с моим другом-уголовничком поедем покорять горы Хуашань, попутно завернув к Терракотовой армии. Горы Хуашань – почти как те, в которых снимали Аватар. Такие же живописные, высокие, только не попавшие в фильм. Когда говоришь, где ты лазал, люди часто с недоумением переспрашивают. Поэтому проще сказать: "ну те, как в фильме у Кэмерона" и тихо умолчать предательское "почти".  Одним из неоспоримых преимуществ, из-за которых мы выбрали горы Хуашань, это Тропа Смерти.

Как человек, который высоту переносит слабо, и обычно сидит подальше от окна в самолёте (если этот человек вообще летит, а не едет поездом), я был неимоверно рад нашему выбору туристических достопримечательностей.

Наша переводчица, ворча, что проводники в лицо нас (особенно меня) знают лучше, чем наши ученики, купила нам билеты и начертила планы-схему похода. Получалось, что ехать нам сначала до Пекина, потом до Аньхоя, где гордо высятся эти самые горы Хуашань,

а на обратном пути завернуть в Сиань, где стоит знаменитая Терракотовая армия.

По старой китайской традиции, затарившись снеками, двумя пледами для ночевки в горах,  выписав на бумажку маршрут — название ключевых точек, и пару местных ругательств для разнообразия, мы двинулись в путь.

Необыкновенно богатый рацион, пестрота китайской экзотики и разговоры о вечном скрашивали нам путь. Ехали мы рабоче-крестьянским поездом, и я до сих пор жалею, что не сфотал расположение китайских пассажиров вечером, когда все ложились .  В таких поездах есть три вида билетов:

1. Покупаешь плацкарт и едешь, как белый человек - со всеми удобствами, с высоты третьей полки поглядывая на пассажиров второго типа.

2 тип: покупаешь сидячее место, и гордо делаешь вид, что сутки или больше езды под разноголосую какофонию толпы входили в твои планы, селфясь с очень дружелюбными, но не в меру любопытными соотечественниками Мао. И у тебя все ещё есть право слегка задирать нос. Но не высоко, иначе встретишься взглядом с обитателем третьей полки.

3 тип - это железнодорожные берсерки, парии дальних расстояний, познавшие дзен и просто экономные люди –  пассажиры со стоячими местами. Билеты на такие места стоили очень дёшево, что привлекало людей с низким достатком. Они садились, когда была возможность, их сгоняли владельцы законных мест, и они везли с собой тюки тряпок, которые вечером расстилали у туалета, и спали там, вежливо двигаясь и уступая место тем, кто решил воспользоваться уборной по прямому назначению. Я не сфотал это скопление сонных и слегка помятых людей, тк было темно, их было много, а вспышку могли не так понять, и, возможно, засунуть её в труднодоступные места.  

По прибытии нас, традиционно, встречали группы китайских туристов, так же решивших покорить живописные горы.

Купив билеты, мы погрузились в автобус, который доставил наши тушки к подножию горы.

От видов Хуашань захватывало дух. Я взял у коллеги камеру, китайский аналог GoPro, но пользоваться ей оказалось непросто, она вечно норовила перекрутиться, меняя землю и небо местами, поэтому у меня из поездки осталась куча фото наших ног и китайской земли. Видео ужасно крутятся вместе с этим чертовым изобретением китайского злого гения, но я вам их все равно покажу.

Вверх нас вела почти вертикальная лестница с канатными перилам. Даже я заценил вид, особенно, где-то на середине пути, оглянувшись назад: под нами, словно змея, извивалась лестница, по которой деловитыми муравьями карабкались потные туристы со всех стран.

Чтоб не ободрать  руки, мы купили перчатки, ибо карабкаться приходилось, порой, на четвереньках – настолько там крутые лестницы.

А заодно затарились водой, которой нам, естественно, по жаре не хватило. Маленькая бутылочка воды в магазине стоила 2 юаня, а у подножия уже 3.Чем выше мы поднимались, тем дороже стоила эта бутылка. На вершине цена достигала уже 30 юаней.

Продуманные китайцы несли с собой кучу бутылок и целые пакеты огурцов. Не самым опытным нам, выдувшим воду где-то на середине, пришлось финансировать туристический бизнес Китая, покупая её  втридорога.

Проплутав по горам и восхитившись видами, мы решили пойти туда, куда изначально планировали: на тропу смерти.

Желающих получить дозу адреналина было очень много, поэтому мы встали в очередь. Времени было навалом, и в отсутствии продуктивной деятельности у нас родился  план: сначала мой друг идёт и испытывает на прочность эту китайскую страшилку, а я сторожу наши рюкзаки. Таким образом мы экономим на камере хранения.

Потом меняемся. Сказано – сделано, я остался у сумок ожидая отзыва и уговаривая себя не сбежать прям сейчас, захватив пожитки. Ожидать пришлось долго. Сменялись лица китайских смельчаков, солнце от зенита медленно катилось к закату, когда товарищ по экстремальному путешествию, наконец, явился. Зрелище было впечатляющие: его бледная кожа была ещё белее, контрастно выделяясь на фоне черных волос, которые торчали во все стороны. Шнурки были развязаны, и он пытался завязать их ещё минут пять дрожащими пальцами. Внимательно посмотрев на меня и прочистив горло,  он спросил:

–Ты точно хочешь туда полезть?

Взвесив все за и против, и решив, что спасательный вертолёт я не потяну,  и добрым самаритянам-китайцам будет проще меня спихнуть навстречу вечному, чем обойти, я отказался.

Да, там дается страховка с карабином, который цепляется за трос, крепящийся вбитыми железными кольями в скалу, и упасть ты, при всем желании не сможешь, но я человек талантливый, и проверять не рискнул.

После всех приключений мы решили выбрать место на ночлег под ближайшим деревом, завернуться в наши пледы и утром быть самыми первыми на вершине, встречая рассвет и горланя песни.

Разрабатывая детали плана мы, невольно, посвятили в него нашего соотечественника, который покрутил пальцем у виска и сказал, что

мы рискуем отморозить себе весь смысл бренного существования.

Проверять так ли это мы не рискнули,  а потому  было принято решение спускаться в подвесной кабинке.

Спустившись, мы, согласно выданному маршруту, пошли по шоссе, по которому грохотали грузовики, легковушки и неслись весёлые безбашенные китайцы на электробайках. Нам нужен был ж/д вокзал, и, желательно, чифанька (китайская забегаловка, по-нашему). Небеса нам благоволили и рядом тормознуло такси. Хитрая тётка, на вопрос "сколько" слегка задумалась, окинула нас оценивающим взглядом, а потом выдала цену, раза в два выше обычной. Но мы так умотались, покоряя вершины гор, что согласились и устало плюхнулись в машину. Красное китайское такси увозило нас в закатное солнце навстречу  ж/д вокзалу, приключениям и терракотовой армии.