— Ну тем более справитесь, там еще проще, все скорости в ряд. И на занятиях не спать надо было, а учить, запоминать, записывать, а то как войдешь с утра в аудиторию, так такой перегар стоит, что сразу за огурцом машинально тянешься.

При слове "перегар" оживился зампотех батальона обеспечения, пытаясь подмигнуть преподу, а на самом деле изображая нервный тик левым глазом, и подобрался поближе к беседующим:

— А может решим вопрос полюбовно? Ну чего машину то гробить?

— Три коньяка, — подумав, сказал подполковник. — И без всяких падений на хвост, лично мне.

— Нну-у-у, — разочарованно протянул зампотех. — Я не потяну, оно мне надо? — И выразительно покосился на пограничника.

Тот скривился:

— Пустой весь, последний же зачёт.

— На нет и суда нет.

Тут, за разговором, танки уже выкатились на площадку и из люков устало выползали бойцы.

— Товарищи офицеры - по машинам!!!

Зампотех широким шагом подошел к замыкающей "семьдесятдвойке":

— Турсунбаев, ты вроде опытный, вон тебе майор - отличник в водители пойдёт, тем более двигло скоро в капиталку!

— Таварища майора, — заныл солдат, — У меня шапка не работает, совсем не слышно ничего.

— А зачем тебе слышать, ты говорить должен! — деланно удивился зампотех.

Офицеры уже расходились по танкам, а пограничник все уламывал преподавателя.

Зампотех замахал руками:

— Майор, иди сюда лучший танк, лучший механик! Залезай сюда.

Пограничник подошел к танку, запрыгнул на нос и заглянул в люк мехвода:

— Ну и угробище, на этом сарае и не стронешься, наверное.

— Да тут все просто, садись вот сюда, по боевому.

— Не видно отсюда нифига, — майор втиснулся в люк и выглянул оттуда.

— Зато безопасно! Турсунбаев, давай сюда шапку говорящую.

— У меня и эта не работает.

— Вот ты редкостный марал. Ладно поступим так, майор, садись по походному, ну дёрни вот этот рычаг, да-да, именно этот, во-о-о-т, подняли сиденье, держи шлемофон. Узбек мой родной, садись с пушкой, пристегивайся ремнём, будешь изображать обезьянку с пальмой. Связь держите ногами, по левому уху э-э-э.. дотронется - влево рули, по правому - вправо, по затылку прилетит - тормози потихоньку. Правая вот эта палка: на себя тянешь - вправо заворачиваешь, левая - влево. Селектор передач вон там, педали как на машине, всё, пошли! — закончил инструктаж зампотех и спрыгнул с танка в сторону.

Все остальные машины уже ушли на трассу, запоздавший же пограничный танк дернулся и замер.

— Вторую ищет, — закурив, прокомментировал зампотех. — Вон вынырнул, счас поедет.

И правда, танк поехал, дергаясь, но набирая скорость, и скрылся за поворотом.

Через полчаса почти все танки уже собрались на стартовой площадке. Ждали пограничника. Вот показался летевший на полной скорости танк, не снижая ее - рухнул в яму, словил мощного "дельфина" и, ревя двигателем, понесся прямо на стоящие боевые машины.

— Турсунбек хренов, муфлон конченный, — выплюнув сигарету заорал зампотех. — По башке его бей, по башке!

С дороги порскнули и офицеры, и бойцы, прямо в кюветную грязь. Танк пролетел мимо и, сбросив скорость, стал разворачиваться.

— Майор с ума сошел, сейчас на таран пойдет, а все ты, хрен принципиальный, — мягко укорил подполковника зампотех, стоя по колено в грязи. — И не убежишь по такой жиже.

Но танк остановился, заглох мотор, за пушку держался бледный Турсунбаев, до груди покрытый глиной.

— Майора, я ему стучу, а он едет, я стучу - а он едет, — лепетал узбек.

Все смотрели на пограничника, который глиняным столбиком торчал из люка мехвода. Его лицо покрывала корка из грязи. Он поднялся из люка, комбез тоже был весь залит коричневой жижей, стащил шлемофон, грязный овал лица резко контрастировал со светлыми ушами и ёжиком волос. Глиняная маска дрогнула, пошла морщинками, открылась щель рта и оттуда донеслось: — А можно еще, я доплачу!

— Твою ж мать, да через забор! — всхлипнул зампотех.