9 сентября 1956 года родился Анатолий Павлович Арцебарский. Летчик-космонавт СССР, полковник, Герой Советского Союза, лётчик-испытатель, общественный и научный деятель РФ. Выполнил полет на КК «Союз ТМ-12»-«Мир» (1991) совместно с Сергеем Крикалевым и Хелен Шарман. Назло всем горе-реформаторам водрузил знамя СССР на ферме станции «Мир», да так, что те так и не смогли его снять.
Интервью из ныне удаленной статьи в украинском издании vesti.dp.ua:
"...Командир последнего советского космического экипажа, летчик-испытатель, полковник запаса, Герой Советского Союза - вот далеко не полный перечень его регалий. Жаль, что Анатолий Павлович редко дает интервью. Он многое может рассказать и о космосе, и о жизни. Это человек «старой закалки» с нерушимыми принципами, убеждениями и ценностями. Накануне Дня космонавтики корреспонденту «Вістей» удалось о многом расспросить Анатолия Арцебарского.
Конкурс - 10 человек на место
- Анатолий Павлович, Вы помните тот момент, когда решили связать свою жизнь с небом?
- Конечно. Мне было 4,5 года, когда Юрий Гагарин стартовал в космос. В тот день поздно вечером отец вывел нас с братом на улицу, показал на звезды и сказал: «Там - летчик Юрий Гагарин!». Я помню, как внимательно смотрел в ночное небо, и мне даже почудилось, будто там пролетает красная ракета, на которой белыми буквами написано «СССР». Вот такое детское воображение.
- С чего начался путь к мечте?
- Я хотел быть летчиком, как Юрий Гагарин. Мой отец, Павел Карпович, которому недавно исполнилось 90 лет, в юности тоже мечтал стать летчиком, но не прошел медкомиссию. Он выписывал нам с братом журналы «Юный техник», «Моделист-конструктор», «Авиация и космонавтика», приучил нас к спорту. Я строил летающие модели самолетов, прочитал все книги об авиации и о космосе в библиотеках поселка. В нашей Просянской средней школе были замечательные педагоги, которые воспитывали у нас чувство патриотизма и стремление к знаниям. По путевке Покровского районного комитета комсомола я поступил в Харьковское высшее военное авиационное училище летчиков. Тогда конкурс был большой - около 10 человек на место. Нас набрали 300 человек, но выпустили из училища около 200 летчиков-истребителей. Совершенствуя летное мастерство, мы работали по 14 часов в сутки. Подъем на полеты был очень ранний, а ложиться спать приходилось еще засветло.
Но самым сложным для меня было поступление в Центр подготовки летчиков-испытателей. Отбор очень строгий. При поступлении в Центр учитывались только личные заслуги, знания и способности. Помню, как мои друзья после занятий шли играть в футбол, заниматься своими делами, а я усердно готовился: изучал аэродинамику, конструкцию самолетов, причем не только наших, но и зарубежных. Было очень трудно заставить себя дополнительно учиться, но других вариантов стать летчиком-испытателем не существовало.
«Понимал, что могу не вернуться»
- Профессия летчика требует недюжинной силы воли…
- На мой взгляд, самая опасная работа - работа летчика-испытателя. Большая часть моей жизни посвящена именно летному делу, а не космонавтике. Многие из друзей, с которыми служил, не дожили до этих дней. Они разбивались на самолетах практически на моих глазах.
- Не страшно было продолжать работу после гибели друзей?
- Говорят, что если летчик боится летать, то он не готов к полету. На самом деле нам было очень сложно. Это вечная внутренняя борьба. Когда я работал инструктором в училище, у летчиков был один шкаф для снаряжения на двоих. Как сейчас помню - 6 марта 1980 года при заходе на посадку на истребителе МиГ-21 в большую стаю ворон попал мой товарищ Виктор Казанцев. В результате остановился двигатель, но летчик успел отвернуть падающий самолет от населенного пункта и катапультировался. Высоты не хватило, парашют не успел полностью раскрыться, и Виктор погиб. Это был первый очень тяжелый момент в моей жизни. Психологически очень трудно было рассказать о случившемся его жене и передать личные вещи. Представьте себе, я беру его комбинезон, в котором он пришел на полеты, а в карманах семечки, монетки звенят. Такие мелочи, которые показывают, что жил человек - и вот его не стало. Навсегда! С тех пор, отправляясь в полет, я всегда оставлял в шкафу аккуратно сложенные вещи. Понимал, что могу не вернуться.
Еще был случай. 30 марта 1981 года мой товарищ Владимир Васильев полетел в стратосферу. Когда с ним пропала связь, я тоже был в воздухе. После своей посадки сразу полетел в одном из вертолетов на поиски товарища. Мы долго искали пропавший самолет. Когда обнаружили место падения, оказалось, что он разлетелся на крошечные кусочки, как будто ветер бумагу разнес по полю. Втроем мы высадились из вертолета. Над местом падения кружила стая ворон. Все, что осталось от Володи, - это 7 кг, которые мы вместе с доктором успели собрать! Мы остались на ночь в заброшенной деревне. Удивительно, но этой мартовской ночью была сильная гроза, которая показала нам, как человек беззащитен перед стихией.
Были и другие случаи, о которых я никогда и никому не рассказывал. Наверное, придет еще время…
- Анатолий Павлович, любой летчик может стать космонавтом?
- Как показало время, на такую работу лучше брать опытных летчиков, которые сталкивались с разного рода проблемами, с отказами авиационной техники. Различные нештатные ситуации были и в космосе. Я считаю, мы достойно справились со всеми трудностями космического полета. Тогда никто из нас не думал о деньгах. Это было делом чести.
- Наверное, есть разница, когда защищаешь Родину и когда работаешь на кого-то.
- Мы делаем лучшие в мире истребители и продаем их за границу, а для защиты рубежей своей Родины все еще модифицируем старые. Это угнетает.
Мой старший сын - летчик-испытатель. Он выполняет задачи высокой сложности при испытании новых военных самолетов. Современные истребители оснащены новейшими системами, но отказов все равно очень много. Я верю, что сын успешно справится со всеми нештатными ситуациями.
- Вы не были против такого выбора сына?
- Я уважаю его выбор и горжусь своим сыном, но очень сильно за него переживаю. За себя так никогда не переживал.
Последний выход в космос «затянулся»
- Анатолий Павлович, во время полета в 1991 году Вы вместе с Сергеем Крикалевым водрузили флаг СССР на станцию «МИР». Как возникла эта идея?
- В открытом космосе мы должны были построить 15-метровую ферму под названием «Софора» на внешней поверхности орбитального комплекса «МИР» для выносной двигательной установки. Разработчики фермы пообещали сделать специальный флаг СССР, но за три дня до старта нам сообщили, что его не будет. Тогда мы попросили нашего политработника купить в магазине обычный шелковый флаг размером один метр на два.
- Как же Вы провезли «контрабанду»?
- Это была целая операция. Заранее в бытовой отсек мы положили направляющие от старой телескопической телевизионной антенны, чтобы можно было сделать жесткую основу для флага, который я провез за пазухой под скафандром. Его пришлось «гладить». Я развешивал флаг на панели, поливал водой, растягивал, давал подсохнуть, и так делал несколько раз. Из-за его установки затянулся по времени наш шестой выход в открытый космос, и произошла нештатная ситуация с моим скафандром. Ресурс скафандра рассчитан на 10 выходов в открытый космос. Но на моем проводилось исследование по возможности продления ресурса, и этот выход уже был 14-м. К концу работы в открытом космосе в моем скафандре закончилась вода для системы охлаждения, и прекратился отвод тепла из скафандра. Когда мы вошли в тень от Земли, стекло гермошлема быстро запотело, стало душно. А до выходного люка от вершины «Софоры», где я находился, было очень далеко. Ночью видимость ограниченная, и мне пришлось возвращаться обратно с помощью грузовой стрелы.
Тогда я считал своим долгом установить флаг СССР на станции «МИР», которой мы очень гордились. На Земле ситуация была непростая. Я вернулся на Землю 10 октября 1991 года, а вскоре Советский Союз прекратил свое существование. Все флаги СССР на Земле были спущены. Но до нашего флага СССР в космосе добраться не смогли. Его демонтировали только в 1992 году.
- Как отреагировали на Земле?
- Неоднозначно. И знакомые, и коллеги, и журналисты. Но я до сих пор считаю, что Советский Союз нельзя было разрушать. Я был и являюсь сторонником коммунистической идеи. Мой партбилет хранится у меня дома. После распада Советского Союза меня приглашали к сотрудничеству различные политические партии, но я убеждений своих не меняю!
«Спать по 2-3 часа - это счастье»
- Анатолий Павлович, помимо экспериментов, у космонавтов есть время для досуга. Как его проводят в невесомости?
- Свободного времени у нас почти не было. Конечно, медики предписывали нам 8 часов сна, но мы режим не соблюдали. Перед нами стояла задача - постоянно наблюдать за объектами вероятного противника в дневное время, а в Москве в это время была глубокая ночь. Если нам удавалось поспать 2-3 часа подряд, - это уже было счастье.
На борту станции «МИР» находилось много видео- и аудиокассет. «Видеосеанс», как правило, проходил во время ужина. Музыку включали во время занятий на беговой дорожке и велоэргометре.
- Какое самое удивительное впечатление от космоса?
- В космосе можно увидеть красивейшие виды нашей планеты. Они, как картины, до сих пор хранятся в моей зрительной памяти.
Через месяц полета, когда глаза адаптируются, начинаешь видеть все совершенно по-новому, даже хорошие видеокамеры не могут передать все это великолепие. Самым удивительным для меня было ощущение разделения тела и души во время зависания в невесомости над самым большим иллюминатором. Смотришь в звездное небо и слышишь стук собственного сердца, которое «раскачивает» расслабленное невесомостью тело. Душа «уходит» к звездам. Испытать подобные ощущения на Земле - это очень большая редкость.
- Как человек, побывавший в космосе, верите ли Вы во внеземную жизнь?
- Конечно, хочется верить, что есть иные цивилизации. Но я никогда не видел подтверждений этому. Большинство историй придумано журналистами и людьми, которых якобы похищали инопланетяне.
Лет 7 назад я присутствовал на Конгрессе уфологов, который проходил в Перу. Видел, как взрослые люди убеждают друг друга в существовании НЛО. Я до сих пор жду новых неопровержимых доказательств о существовании внеземного разума.
- Храните ли вещи, которые летали с Вами в космос?
- Большая часть этих вещей досталась моим друзьям и знакомым в качестве сувениров. У меня осталась ручка, которая пишет в невесомости. Забавно, что на ее разработку американцы потратили около миллиона долларов, а мы во время полета делали записи карандашами. Еще храню часы и дозиметр. Когда я вернулся из космоса, о дозиметре даже никто не вспомнил. Никому не было интересно, какую дозу радиации я получил во время шести выходов в открытый космос. Вот он и лежит до сих пор у меня дома…радиацию меряет.
«Отцом быть сложнее, чем космонавтом»
- Анатолий Павлович, чем Вы занимаетесь сейчас?
- Я более пяти лет являюсь Главой Представительства Акционерного общества «Национальная компания «Казахстан Гарыш Сапары» (Республика Казахстан) в Москве. В Казахстане космические исследования хорошо финансируются, и я доволен, что уже пенсионер, но востребован в своей профессии.
- Часто приезжаете на родину - на Днепропетровщину?
- Раньше - раз в год, во время отпуска. Сейчас приезжаю в командировки в Днепропетровск, Киев, Харьков. С украинскими коллегами поддерживаю тесные связи.
- У Вас пятеро детей. Кем сложнее быть - космонавтом или многодетным отцом?
- В нынешних условиях труднее быть отцом. Очень сложно, а порой и невозможно ограждать детей от бесконечного потока негативной информации. Патриотизм и идейность прививать в нынешних условиях крайне сложно, но необходимо.
- Чем занимается Ваша супруга?
- Детьми. С тех пор как мы поженились, она оставила работу и занимается исключительно детьми и домашними делами. Мы оба считаем, что это приносит больше пользы всей нашей семье.
Сейчас она получает второе высшее образование - заканчивает юридический факультет одного из московских университетов. Когда дети подрастут, она, если пожелает, может устроиться на работу. Но наши дети и их интересы для нас важнее всего на свете!
«Космические» приметы
Как рассказал нам Анатолий Арцебарский, из общеизвестных примет они вечером перед стартом смотрели фильм «Белое солнце пустыни», по дороге к ракете остановились справить малую нужду и в это время под скафандр положили полынь-траву, символ запаха родной Земли."
Справка о полете Анатолия Павловича:
С 18 мая по 10 октября 1991 года в качестве командира ТК «Союз ТМ-12» и ОК «Мир» по программе ЭО-9 (9-й основной экспедиции) и программы Juno. Стартовал вместе с С.Крикалевым и Х.Шарман (Великобритания).
Позывной: «Озон-1».
Во время полета совершил шесть выходов в открытый космос:
24.06.1991 - продолжительностью 4 часа 58 минут;
28.06.1991 - продолжительностью 3 часов 24 минуты;
15.07.1991 - продолжительностью 6 часов 4 минуты;
19.07.1991 - продолжительностью 5 часов 28 минут;
23.07.1991 - продолжительностью 5 часов 34 минуты;
27.07.1991 - продолжительностью 6 часов 49 минут;
Продолжительность полета составила 144 суток 15 часов 21 минута 50 секунд.
Передал смену на станции экипажу 10-й основной экспедиции, и возвратился на Землю вместе с Т.Аубакировым и Ф.Фибеком (Австрия).
Научная деятельность:
В 2000 году избран академиком Международной академии информации, связи и управления в природе и обществе.
С 2005 года является академиком Академии проблем безопасности обороны и правопорядка РФ.
