AlekseevIVAN

21 июня 1958 года, родился Геннадий Иванович Падалка — российский космонавт. Полковник (15.06.1999), лётчик-космонавт РФ (5.04.1999), военный лётчик 1-го класса (31.05.1982), космонавт 1-го класса, инструктор парашютно-десантной подготовки (11.02.1994). Герой России. По состоянию на 20 июня 2022 года Падалка занимает первое место по суммарной продолжительности нахождения в космосе. Общая продолжительность пяти полётов – 878 суток. Он стал абсолютным мировым рекордсменом по суммарному пребыванию в космическом пространстве. Общее число выходов в открытый космос – 10. Общая продолжительность работ в открытом космосе – 38 часов. Лауреат премии Правительства Российской Федерации в области науки и техники.

Родился в городе Краснодар в семье тракториста и кассира. Русский. В 1975 году окончил 10 классов Краснодарской средней школы № 57.

В апреле 1989 года был зачислен кандидатом в космонавты-испытатели в отряд космонавтов РГНИИ ЦПК. С июня 1989 по январь 1991 года проходил общекосмическую подготовку в ЦПК. С апреля 1991 по февраль 1996 года проходил подготовку по программе полётов на ОК «Мир». В феврале 1996 года был назначен командиром второго (дублирующего) экипажа экспедиции на ОК «Мир» и командиром основного экипажа. С сентября 1996 по июль 1997 года проходил подготовку в качестве командира дублирующего экипажа вместе с С.В.Авдеевым и Ж.-П.Эньере (Франция). С октября 1997 года приступил к подготовке в составе основного экипажа вместе с С.В.Авдеевым. В марте 1998 года к подготовке в этом экипаже приступил космонавт-исследователь Ю.М.Батурин.

В апреле 1994 года окончил Международный центр обучающих систем ЮНЕСКО на факультете «Аэрокосмоэкология» Государственной академии нефти и газа, получил квалификацию инженера-эколога и международный сертификат «Магистра экологического мониторинга». В 2007 году окончил Российскую академию государственной службы при Президенте РФ.

С 13 августа 1998 по 28 февраля 1999 года совершил свой первый космический полёт в качестве командира экспедиции на ОК «Мир» и ТК «Союз ТМ-28». Стартовал вместе с С.В.Авдеевым и Ю.М.Батуриным. Посадку совершил вместе И.Беллой (Словакия). Во время полёта совершил один выход в открытый космос, продолжительность 5 часов 54 минуты. Один раз работал в разгерметизированном модуле «Спектр» (так называемый выход в «закрытый» космос). Продолжительность полёта составила 198 суток 16 часов 31 минута 20 секунд.

Указом Президента Российской Федерации от 5 апреля 1999 года за мужество и героизм, проявленные во время длительного космического полёта двадцать шестой основной экспедиции на орбитальном научно-исследовательском комплексе «Мир» Падалке Геннадию Ивановичу присвоено звание Героя Российской Федерации.

В феврале 1999 года был назначен командиром второго (дублирующего) экипажа экспедиции на ОК «Мир», вместе с С.Е.Трещёвым. Но после того как 1 июня 1999 года Советом главных конструкторов было принято решение о переводе с августа 1999 года ОК «Мир» в беспилотный режим полёта, экипажи были расформированы. В июне 1999 года приступил к подготовке в ЦПК имени Ю.А.Гагарина в качестве командира первого (основного) экипажа по программе «МКС-1R», вместе с Н.М.Будариным. Предполагалось, в случае срыва автоматической стыковки служебного модуля «Звезда» со связкой ФГБ «Заря»/Node-1, отправить на орбиту один из этих экипажей для проведения стыковки в ручном режиме. Проходил подготовку до июля 2000 года. Так как в июле 2000 года автоматическая стыковка была выполнена успешно, запуск «нештатного» экипажа не понадобился.

В июле 1999 года был назначен командиром второго (дублирующего) экспедиции на Международную космическую станцию (МКС-4Д). С ноября 2000 года приступил к непосредственной подготовке к полёту в качестве командира экипажа МКС-4Д, вместе с М.Финком (США) и С.Робинсоном (США). В марте 2002 года был назначен командиром основного экипажа экспедиции на МКС, вместе с М.Финком и О.Д.Кононенко. В феврале 2003 года, после катастрофы шаттла Columbia экипаж стал дублирующим экипажем по программе ISS-ULF1. Однако ближе к лету, когда стало ясно, что скорого возобновления полётов шаттлов не предвидится, подготовка было прекращена. В начале декабря 2003 года был назначен командиром дублирующего экипажа экспедиции на МКС и основного экипажа экспедиции на МКС, вместе с М.Финком. Однако после того, как в январе 2004 года научный сотрудник основного экипажа МКС У.МакАртур был отстранён от подготовки по медицинским показателям, после нескольких перестановок в составе экипажей, в январе 2004 года было принято решение назначить дублирующий экипаж (Г.Падалка – М.Финк) основным экипажем экспедиции на МКС.

C 19 апреля по 24 октября 2004 года совершил свой второй космический полёт в качестве командира экипажа основной экспедиции МКС и корабля КК «Союз ТМА-4». На станции с 21 апреля по 23 октября 2004 года. Во время полёта выполнил четыре выхода в открытый космос. Продолжительность полёта составила 187 суток 21 час 16 минут 9 секунд.

В мае 2006 года решением Роскосмоса, ЦПК и РКК «Энергия» в предварительном порядке был назначен командиром дублирующего экипажа 18-й экспедиции на МКС (МКС-18д). Позднее это решение было пересмотрено. В марте 2007 года в предварительном порядке был назначен командиром дублирующего экипажа 17-й экспедиции на МКС (МКС-17д). Позднее это решение также было пересмотрено. В августе 2007 года в предварительном порядке был назначен в основной экипаж 19-й экспедиции на МКС (МКС-19А, с июля 2008 года обозначается просто МКС-19). Согласно этим планам основной экипаж должен был стартовать на корабле «Союз ТМА-14» в марте 2009 года. 12 февраля 2008 года НАСА официально объявило о его назначении в этот экипаж.

В январе 2008 года начал подготовку по программе 19-й экспедиции на МКС. В мае 2008 года, после перевода командира дублирующего экипажа МКС-18 Ю.В.Лончакова в основной экипаж, был включён на его место в дублирующий экипаж МКС-18д и приступил к подготовке вместе с М.Барратом (США). 18-19 сентября 2008 года в Центре подготовки космонавтов вместе с астронавтом НАСА М.Барратом сдал предполётные экзамены с оценкой «отлично». 12 октября 2008 года во время старта корабля «Союз ТМА-13» был дублёром командира корабля.

3-4 марта 2009 года в Центре подготовки космонавтов вместе с астронавтом НАСА М.Барратом и членом экспедиции посещения, космическим туристом Ч.Симони (США), сдал предполётные экзамены с оценкой «отлично». С марта 2009 года полковник Г.И.Падалка – в запасе.

С 26 марта по 11 октября 2009 года совершил свой третий космический полёт в качестве командира КК «Союз ТМА-14» и командира 19-й и 20-й основных экспедиций МКС. Во время полёта выполнил два выхода в открытый космос. Продолжительность полёта составила 198 суток 16 часов 42 минуты 22 секунды.

Приказами министра обороны и начальника ФГБУ ЦПК с 1 августа 2009 года был переведён из ликвидированного отряда РГНИИ ЦПК в отряд ФГБУ ЦПК.

С 15 мая по 17 сентября 2012 года выполнил четвёртый космический полёт: командир космического корабля «Союз ТМА-04М», бортинженер 31-й основной экспедиции и командир 32-й основной экспедиции на МКС. Летал совместно с Юрием Маленченко и японском астронавтом Д. Акабой. Продолжительность полёта составила 124 суток 23 часа 51 минута 30 секунд. Во время полёта выполнил 1 выход в открытый космос.

С 27 марта по 12 сентября 2015 года выполнил пятый космический полёт: командир корабля «Союз ТМА-16М» и члена экипажа МКС по программе МКС-43-й и МКС-44-й основных экспедиций. С 10 июня 2015 года командир 44-й экспедиции МКС. Экспедиция длилась 168 суток.

Награды:
- Герой Российской Федерации и Лётчик-космонавт Российской Федерации (5 апреля 1999 года) — за мужество и героизм, проявленные во время космического полёта двадцать шестой основной экспедиции на орбитальном научно-исследовательском комплексе «Мир».
- Орден «За заслуги перед Отечеством» II степени (22 мая 2014 года) — за достигнутые трудовые успехи, значительный вклад в социально-экономическое развитие Российской Федерации, заслуги в освоении космоса, гуманитарной сфере, укреплении законности, активную законотворческую и общественную деятельность, многолетнюю добросовестную работу.
- Орден «За заслуги перед Отечеством» III степени (2 апреля 2010 года) — за мужество и высокий профессионализм, проявленные при осуществлении космического полёта на Международной космической станции.
- Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени (2005 год).
- Медаль «За заслуги в освоении космоса» (12 апреля 2011 года) — за большие заслуги в области исследования, освоения и использования космического пространства, многолетнюю добросовестную работу, активную общественную деятельность.
- Лауреат премии Правительства Российской Федерации в области науки и техники.

Ведомственные награды Роскосмоса:
Знак Королёва,
Знак Гагарина,
Знак «За международное сотрудничество в области космонавтики».

Иностранные награды:
- Командор ордена Короны (Бельгия, 2011 год).
- Медаль «За космический полёт» (НАСА).
- Медаль за выдающуюся общественную службу (НАСА).
- Орден Достык 2 степени (2015, Казахстан)

1 января 1943 года началось формирование 1435-го самоходно-артиллерийского полка, командиром которого назначили майора Г. М. Остапенко, заместителем командира по политчасти подполковника А. С. Елисеева, начальником штаба капитана Г. Е. Могильного с 14 января начались занятия с механиками-водителями по изучению самоходок СУ-76 (СУ-12). К концу месяца полк получил 8 СУ-76 и 7 СУ-122 (на базе танка Т-34). Однако к 28 января все СУ-122 передали в другие части, а полк стал получать СГ-122 (на трофейных шасси) с завода № 40 (бывший № 592). В журнале боевых действий полка от 5 февраля 1943 года сообщалась, что приемка самоходок СГ-122 «тормозилась из-за недоукомплектованности машин», так как завод их совершенно не подготовил, многие из них имели дефекты производственного характера и требовали ремонта. Тем не менее, к 7 февраля в 1435-м полку имелось семь, через два дня — девять и к 15 февраля — шестнадцать СГ-122 (а также девять СУ-76).
На следующий день начались занятия по устройству, вождению и регулировке самоходок. В тот же день четыре СГ-122 передали в распоряжение Учебного центра самоходной артиллерии, а двенадцать осталось в полку.
20 февраля 1943 года полк получил приказ о погрузке на железнодорожные платформы и отправке на фронт. Спустя четыре дня часть разгрузилась на станции Дабужа, а к 3 марта сосредоточилась в населенном пункте Макиаки, где перешла в распоряжение 9-го танкового корпуса 10-й армии Западного фронта.
К этому времени в составе 1435-го самоходно-артиллерийского полка числилось 9 СУ-76 (СУ-12), из которых три машины находились в ремонте, и 12 СГ-122. Из числа последних боеспособными были только восемь: у одной самоходки оказался разбит фрикцион (предназначалась для сдачи на рембазу 10-й армии из-за отсутствия запчастей), у другой — обрыв шатуна, еще на двух вышли из строя опорные катки и ремень вентилятора.

6 марта семь СУ-76 и семь СГ-122 из состава 1435-го самоходно-артиллерийского полка сосредоточились в районе населенного пункта Крестьянская гора с задачей поддержать атаку 248-й танковой бригады 9-го танкового корпуса по овладению деревней Нижняя Акимовка.
Атака началась в 10.45 6 марта 1943 года после артподготовки. В ходе боя самоходки израсходовали 91 снаряд калибра 76 мм и 185 -122-мм, уничтожив три противотанковых орудия, два пулемётных гнезда, один танк и разрушив пять ДЗОТов. Свои потери составили две сгоревших и три подбитых самоходки.
8 марта атаки Нижней Акимовки возобновились. При поддержке самоходок полка наша пехота и танки заняли деревню. В ходе боя огнем полка было уничтожено: машиной лейтенанта Савченко — два противотанковых орудия, две автомашины, три пулеметных гнезда; машиной лейтенанта Коваль — три ДЗОТа и два пулеметных гнезда; машиной лейтенанта Ягудина — два ДЗОТа, подавлена артбатарея противника; машиной лейтенанта Кондапушова — ДЗОТ, два противотанковых орудия, две пулеметных точки и два танка. Всего самоходки израсходовали 211 снаряд калибра 76-мм и 530 — 122-мм. В ходе боя сгорело три СУ-76 и оказалось подбито четыре СУ-76 и две СГ-122 (№№ 1025 и 1016).
9 марта 1943 года 1435-й самоходно-артиллерийский полк совместно 248-й танковой бригадой и 444-м стрелковым полком вели бой за овладение Верхней Акимовкой. В течение дня батарея полка уничтожила противотанковое орудие и две пулеметных точки, а СГ-122 лейтенанта Коваля и наводчика Юрина подавила два орудия, разбила четыре ДЗОТа, автомашину и четыре пулеметных точки. Всего самоходки израсходовали 40 76-мм и 150 — 122-мм снарядов.
14 марта 1943 года семь машин 1435-го полка — три СУ-76 и четыре СГ-122 — совместно с 11-м гвардейским стрелковым полком и 248-й танковой бригадой участвовали в бою за две высоты у деревни Ясенок. В течение дня огнем противника было разбито и сгорело пять самоходок, две вернулись с незначительными повреждениями.

На следующий день из-за отсутствия исправной матчасти полк отвели в Зимницу. В течение следующей недели он занимался эвакуацией на станцию Пробуждение машин, разбитых и сгоревших в предыдущих боях, и предназначенных для отправки на СПАМ и в ремонт. Также были окончательно составлены акты на списание безвозвратно потерянных самоходок — одной СУ-76 и трех СГ-122(№№ 1009, 1003, 1020).

10 июня 1918 года итальянские торпедные катера потопили линкор "Сент Иштван". Адмирал Хорти задумал побряцать оружием и выйти в море всеми своими 4 линкорами. "Сент Иштван" входил в состав второй группы (вместе с "Тегетгофом"): "Выйдя, наконец, в море, отряд вскоре был вынужден снизить эскадренный ход с 16 до 12 узлов, поскольку на «Сент Иштване» стала сильно разогреваться группа турбин правого борта. Для приведения температуры в норму сделали все возможное и невозможное — и скорость удалось увеличить до 14 узлов. Задержки привели к тому, что к моменту роковой встречи с итальянскими катерами отставание отряда от графика движения достигало уже полтора часа. Итальянская группа состояла из торпедных катеров MAS-15 (командир А.Гори) и MAS-21 (командир Дж.Аонцо), которой командовал Луижди Риццо, шедший на MAS-15. Интересно, что Риццо незадолго до этого отсидел семь суток в военной тюрьме за непринятие должных мер для обеспечения безопасности базы своих катеров в Анконе, несмотря на то, что получил своевременное предупреждение о возможном нападении австрийской десантно-диверсионной группы. И темпераментный сицилиец, видимо, горел желанием немедленно восстановить свою пошатнувшуюся репутацию в бою.

Катера вышли из Анконы в пять часов пополудни 9 июня на буксире миноносцев №15 и №18 — мера, предпринимавшаяся с целью экономии топлива, требовавшегося для ночного оперирования в прибрежных далматских водах. Сначала Риццо приказал осуществлять поиск целей между островами Груция и Сельве. Именно в этом районе пролегал отрезок обычного маршрута австро-венгерских пароходов от Фиуме до Каттаро, поддерживавших снабжение Албанского фронта. Второй его приказ вызвал некоторое удивление у экипажей обоих катеров: Риццо распорядился провести траление мин на 30-метровых глубинах. До сих пор неясно: зачем катерникам надо было заниматься вылавливанием мин в прибрежных водах противника? Единственное разумное предположение — итальянское морское командование задумало начать подводную кампанию на путях следования австрийских боевых и вспомогательных кораблей на пути из Фиуме и обратно.

На исходе ночи итальянские катера двинулись на рандеву со своими миноносцами, которое должно было состояться между 3.00 и 4.15 утра. В 3.15 Риццо заметил дымы с правого борта и немедленно отдал приказание изменить курс навстречу приближавшимся кораблям. Его катера проскользнули между австрийскими миноносцами охранения, и в 3.25 MAS-15 выпустил с дистанции около 800 м обе свои торпеды, попавшие точно в середину корпуса головного «Сент Иштвана». Второе котельное отделение линкора быстро наполнилось водой, и он получил крен в 10° на правый борт.

Катер MAS-21 атаковал «Тегетгоф», но попаданий не последовало. Сразу после пуска торпед итальянским катерам пришлось спасаться от погони ринувшегося на них миноносца охранения №76, для чего прямо под форштевень корабля-преследователя был сброшен весь наличный запас глубинных бомб, в то время как механики обоих суденышек пытались выжать все возможное из их моторов. «Тегетгоф» вышел из строя вправо и пошел зигзагом — очевидно, на нем ожидали, что тотчас после стремительного нападения катеров последует торпедная атака из-под воды. Экипаж охватила паника. Со всех постов наружного наблюдения поступали доклады о перископах воображаемых подводных лодок. В ответ и вся легкая артиллерия линкора немедленно открывала ураганный огонь в указанном направлении. И только более чем через час, в 4.45, «Тегетгоф» предпринял попытку взять своего смертельно раненного собрата на буксир.

К этому моменту турбины на «Сент Иштване» были уже остановлены, а крен уменьшен до. 7° контрзатоплением соответствующих отсеков и погребов вспомогательной артиллерии. Линкор малым ходом повели в залив Бргульджи. Попадания пришлись в район поперечной водонепроницаемой переборки, разделявшей оба котельных отделения. Течь усугублялась конструктивной слабостью, вызванной многочисленными отверстиями для прохода трубопроводов, воздуховодов и электрокабелей. Носовое котельное отделение также постепенно заполнялось водой. Крен снова начал расти, что повлекло за собой выход из строя средних и правых котлов, так что в действии оставались лишь два котла левого борта. Корабль почти полностью лишился энергии — это вызвало остановку всех насосов, а электричества едва хватало для поддержания освещения.

Чтобы хоть как-то уменьшить нараставший крен, боезапас первой подачи выбросили за борт, а 305-мм башни развернули на противоположный борт (Не вполне ясное решение, поскольку орудийные башни дредноута проектировались уравновешенными относительно центра, в противном же случае бортовой залп был бы попросту невозможен).

Все попытки аварийной партии завести на пробоину пластырь окончились неудачей. Остановка насосов и слабость клепаных швов переборок вели к тому, что отсек за отсеком постепенно заполнялся водой. Крен продолжал расти, и вскоре порты вспомогательной артиллерии правого борта погрузились в воду. Надежда взять погибающий дредноут на буксир и посадить его на мель у берега окончательно растаяла. Был отдан приказ оставить корабль. В 6.05 «Сент Иштван» перевернулся. Державшиеся силой тяжести на своих погонах трехорудийные башни сразу вывалились из корабля и пошли на дно, а спустя семь минут за ними последовал и наполнившийся водой корпус." (с) С. Виноградов, Линкоры типа Вирибус Унитис.

Немыслимые до Восточного фронта потери собственной бронетехники, понесенные в 1941 - начале 1942 года и резко проявившаяся на их фоне неспособность немецкой промышленности в сжатые сроки эти потери восполнить, заставили больше внимания уделить восстановлению и использованию трофейных советских машин. Захваченные Т-34 стали целенаправленно отправлять на танкоремонтный завод в Риге для восстановления и максимально возможного доведения по уровню оснащения и оборудования до стандартов «панцерваффе». В том же 1942 г. к ремонту советской бронетехники подключились заводы фирм «Даймлер-Бенц» в пригороде Берлина – Мариенфельде и «Вумаг» в Гёрлице на территории Генерал-губернаторства.

Именно на этих заводах прошли ремонт и доработку десять советских танков, предназначавшихся для вторжения на о. Мальта в рамках операции «Геркулес».В рамках подготовки этой операции на базе учебного танкового полка в Вюнсдорфе 28-го апреля 1942 г. был создан 66-й танковый батальон специального назначения. Согласно приказа OKХ от 30 мая 1942 г. в его состав должны были войти две роты, оснащенные весьма экзотическими для «панцерваффе» машинами. Основным требованием при формировании батальона было укомплектование танками с мощной бронезащитой, способной выдерживать попадания бронебойных снарядов английских 40-мм противотанковых пушек с предельно малых дистанций.

Первая рота батальона оснащалась опытными лёгкими танками тяжёлого бронирования: пятью VK 18.01 (Т-1Ф), пятью VK 16.01 (Т-2Йот) и двенадцатью новейшими на тот момент Т-4Ф-2,вооружёнными длинноствольными 75-мм пушками и защищёнными 50- мм лобовой броней.

В состав второй роты русских трофейных танков вошли десять советских тяжелых и средних машин: по одному КВ-1 и КВ-2 и восемь Т-34,вооружённых 76,2-мм пушкой Ф-34.Все танки были оснащены командирскими башенками стандартного для немецких средних танков типа, немецкими средствами связи и световыми электроприборами. В силу того, что от проведения операции «Геркулес» немецкое командование отказалось, танковый батальон решено было направить на германо-советский фронт и использовать в качестве средства усиления фронтовых пехотных частей. По данным организационного отдела Командования сухопутных войск от 20-го июля 1942 г., 2-я рота батальона направлена в распоряжение Группы Армий "Центр". С 21-го марта 1943 г. четыре танка 2-й роты, совместно с трофейными советскими танками 267-й пехотной дивизии атаковали позиции частей Красной Армии в районе Большой Каменки. В последний раз трофейные танки фигурируют в сводке от l декабря того же года, на тот момент в роте оставалось лишь шесть исправных «тридцатьчетвёрок». Позднее эти машины составили основу танковой роты 1-й лыжно-егерской дивизии. Данное подразделение до самого окончания войны укомплектовывалось трофейными тридцатьчетвёрками, проходившими ремонт и дооснащение на рижском ТРЗ.

Именно на его базе приказом ОКХ от 2 июня 1943 предписывалось проводить ремонт всех советских трофейных танков. В том же приказе подчёркивалась требование к подразделениям вермахта направлять в адрес этого завода все ремонтопригодные танки Т-34, КВ-1 и КВ-2,а также имеющиеся излишки запасных частей и узлов к ним.

Все другие модели советских танков, независимо от их технического состояния должны были отправляться для ремонтно-восстановительных работ в мастерские 4-го (танкового) взвода 207-й ремонтной роты, дислоцированные в эстонском городе Выру.

Для стимулирования личного состава на сбор ремонтопригодных красноармейских танков и комплектующих к ним 30 июля 1943 г. увидела свет, пожалуй, самое оригинальное распоряжение немецкого командования. Согласно одного из его пунктов, предусматривалось алкогольное вознаграждение личного состава подразделений из расчёта:

- один исправный танк Т-34 приравнивался к сорока бутылкам шнапса;
- один исправный двигатель, трансмиссия, прицел орудия или радиостанция равнялись шести бутылкам соответственно;
- каждое исправное орудие, радиатор, стартер и т.д. - от одной до трёх бутылок соответственно.

Ещё одним ярким примером использования немецкими фронтовыми частями советских танков, штатно входивших в их состав и в достаточно большом количестве является операция «Цитадель». Предыстория такова. В ходе третьего сражения за Харьков в феврале-марте 1943 г. моторизованными дивизиями 1-го ТК «СС» было захвачено более пятидесяти исправных и требующих небольшого ремонта тридцатьчетвёрок, а также несколько КВ-1.Кроме того не менее десяти неисправных тридцатьчетвёрок были обнаружены в цехах Харьковского паровозостроительного завода, занимавшегося до повторного захвата города ремонтом бронетехники.

Именно на этих производственных мощностях, оставшихся после отступления советских войск, немцами была развёрнута своя база по ремонту и восстановлению советских трофейных машин, получившая громкое название «Танкоремонтного завода СС». Немецкими специалистами танки полностью разбирались, все узлы и агрегаты подвергались тщательному осмотру и дефектации, изношенные и поврежденные детали заменялись, параллельно происходило дооборудование танков до соответствия немецким стандартам. 25 полностью отремонтированных и перекрашенных Т-34 были сведены в отдельную танко-истребительную роту 2-й панцергренадерской дивизии СС «Дас Рейх».

К началу операции «Цитадель» в составе группы армий «Юг» официально числилось 28 танков Т-34,а в состав группы армий «Центр» - еще 22 Т-34.

В сражение под Прохоровкой дивизия вступила с восемью исправными Т-34, остальные числились в ремонте. К исходу 13 июля, после предпринятого накануне наступления, в составе дивизии числилось уже 11 боеготовых машин. По-видимому, не понеся потерь в ходе боёв, батальон получил три танка из ремонта. Отчасти это объясняется тем, что трофейные танки крайне редко использовались в первой линии атакующих подразделений, за исключением разве что разведывательно-диверсионных операций. А в основном использовались в роли истребителей танков во второй линии. Подобное использование советских машин снижало вероятность поражения трофейных машин «дружественным огнём» своих подразделений. Каких-то выдающихся боевых эпизодов с лобовыми атаками «ненаших» тридцатьчетвёрок против наших мне неизвестно, но есть информация, что один из «эсэсовских» танковых асов и, в будущем, кавалер «Рыцарского креста»– Эмиль Зайболд - на трофейном Т-34 в составе всё того же танко-истребительного батальона дивизии «Дас Рейх» в период с июня по август 1943 г заявил о 23 уничтоженных им советских танках.

Как и везде, где немцами эксплуатировались советские боевые машины, вопрос снабжения боеприпасами в ходе операции «Цитадель» решался путем их сбора на захваченных позициях и в подбитых советских танках. Регламентировался этот процесс, в частности, приказом от 9 июля 1943 года «О необходимости обеспечения сбора боеприпасов для Т-34».

Трофейные Т-34 в период боев под Белгородом в июле 1943 г. использовались и 11-м танковым полком 6-й танковой дивизии вермахта. 18 апреля 1943 г. в рапорте командования 6-й танковой дивизии докладывалось о том, что взвод трофейных танков пополнился тремя Т-34, эвакуированными из мест весенних боёв. Спустя неполный месяц,10 мая 1943 г., ОКХ уведомлялось о том, что танковый полк дивизии начал ремонт 14 тридцатьчетвёрок, собранных 3-й ремонтно-эвакуационной ротой на полях южнее Белгорода в районе Долбино, из них 7 танков подлежат восстановлению, а оставшиеся можно использовать как источник запасных частей и узлов. Как минимум два Т-34 из состава этого подразделения были дооснащены стандартными немецкими командирскими башенками.

Именно 11-м танковым полком 6-й танковой дивизии трофейные Т-34 использовались в ряде разведывательно-диверсионных операций в период Курской битвы. Этот случай, в частности, описывается в книге В.Н. Замулина «Прохоровка. Неизвестное сражение великой войны»: «Около 2 часов ночи 12 июля противник, воспользовавшись неразберихой во время ночной перегруппировки наших войск, прорвал оборону 69-й армий. Впереди колонны 2-го батальона 11-го тп 6-й тд с десантом на борту немцы поставили трофейный танк Т-34. Хитрость врагу удалась, и в результате ночного рейда противник беспрепятственно проник в расположение наших войск на глубину 10-12 км. На подходе к с. Ржавец немцы разошлись с нашей встречной танковой колонной. При этом им удалось установить в темноте на наши танки так называемые "липучки" (магнитные мины) и подорвать несколько боевых машин. Другую колонну противника, в голове которой также был поставлен трофейный танк Т-34, обнаружили курсанты учебного батальона 89-й гв. сд под командованием капитана Рябцева».

В воспоминаниях противника также упоминается этот эпизод, например в книге Дэвида Гланца и Джонатана Хауза «Курская битва. Решающий поворотный пункт второй мировой войны»: «Полковник фон Оппельн-Брониковски (командир 11-го ТП 6-й ТД – прим. автора) слушал предложение майора д-ра Франца Беке. Казачье, располагавшееся в 13 километрах от реки, было задачей на день. Его достигли после смелого рейда и большого яростного боя. Теперь Беке предлагал захватить в ночь с 11 на 12 июля неожиданным ударом сильно укрепленный поселок Ржавец, форсировать Донец и создать плацдарм…

Беке организовал бросок традиционным способом. Его небольшая группа, включавшая 2-й батальон 11-го танкового полка совместно с 2-м батальоном лейтенанта Лёмбке из 114-го танково-гренадерского полка (на бронетранспортерах) с наступлением темноты двинулась в сторону реки. Впереди колонны, чтобы ввести противника в заблуждение, поставили трофейный Т-34. Конечно, на нем намалевали германский крест, но не слишком большой. Ночью все кошки серы. Главное – это силуэт.

Радиомолчание. Огонь не зажигать. Не разговаривать. Но курить разрешается. По существу людей хотели приободрить – пусть едут на броне и покуривают, словно это обычный переезд подразделения. «Но чтобы, ни слова», - внушали командиры рот своим людям.

Колонна продвигалась как призрак. Впереди шел сам Беке, затем группа танков, несколько бронетранспортеров с гренадерами. Слышно было только урчание двигателей и лязг гусениц. Плечом к плечу проходили вражеские колонны. Силуэт танка Т-34 в голове колонны вводил русских в заблуждение…

Как вспоминал об этом сам Беке: «Примерно через 10 километров наш Т-34 забастовал. Обуреваемый без сомнения, национальным чувством, он остановился посреди дороги и заблокировал движение. Пришлось нашим людям вылезти из своих танков и, несмотря на любопытные взгляды стоявших кругом русских, оттащить Т-34 с дороги и столкнуть в канаву, чтобы очистить путь для остальной боевой группы. Несмотря на приказ не произносить по-немецки ни слова, можно было услышать несколько немецких проклятий. Никогда раньше я так не вздрагивал при бранных словах, как около Ржавца. Но русские ничего не заметили. Экипаж Т-34 подобрали, и мы двинулись дальше…»

Что интересно в состав диверсионных подразделений входили «хиви» (нем. Hilfswilliger — добровольные помощники вермахта, набиравшиеся из местного населения на оккупированных территориях СССР и военнопленных), так военнопленный обер-ефрейтор 4-го пехотного полка 6-й танковой дивизии Верле Фридрих на предварительном допросе показал: «В полку имеется до 100 человек украинцев и казахов, часть которых используется для разведки под командой немецкого офицера, часть – в качестве подносчиков патронов и ездовых, часть – для полицейских мероприятий в ближайшем тылу». Кроме того, украинцы попали и в состав минного десанта, передвигавшегося на трофейных танках Т-34. Во время ночных рейдов они беспрепятственно расходились с танковыми советскими колоннами, не забывая устанавливать на боевые машины противника магнитные мины...»

В воспоминаниях Фадина А. М., воевавшего на Курской Дуге в составе 207-го батальона 22-й Гвардейской танковой бригады 5-го Гвардейского Сталинградского танкового корпуса есть такой фрагмент, относящийся к бою 16 июля 1943 года: «Первый снаряд попал в опорный каток, выбив его, а следом залепили в двигатель. Мы выскочили и скрылись в подсолнухах. Возвращаясь к своим, я увидел метрах в трехстах четыре танка Т-34. Только хотели выйти к ним на встречу, механик меня хватает: «Стой, лейтенант, стой! Видишь, кресты на них! Это же немцы на наших танках»…