И это бьёт в глаза каждому, кто выйдет на улицы любого города России. С одной стороны — километры квадратных метров непроданного бетона: пустующие новостройки -призраки, которые не может купить обескровленный высокими ставками «обыватель». Статистика фиксирует падение продаж на четверть, а эксперты шепчут что до 70% новостроек не проданы. И в краевом центре нередки случаи 2-3х жилых квартир в новеньком подъезде нового многоэтажного дома.

С другой стороны — это тихий апокалипсис старого фонда. Это не просто облупившаяся штукатурка. Это — обрушивающаяся крыша в подъезде, потому что заявки на капремонт годами пылятся в фонде, где копятся, но не работают миллиарды собранных с народа рублей. Это — официальное признание: денег на расселение аварийного жилья нет. Инфраструктура тихо умирает, а система, призванная её лечить, лишь имитирует бурную деятельность.

И вот вопрос, на который должен ответить любой, кто сегодня претендует на звание «власти»: Почему при видимой активности — стройки по всей стране, сборы на капремонт, громкие программы — ситуация для простого человека, для семьи, только ухудшается?

Потому что вся эта активность — фикция. Стройка ведётся для отчёта и обогащения подрядчиков, а не для решения жилищного вопроса. Фонд капремонта — это чёрная дыра для народных денег, а не инструмент спасения жилого фонда. Ипотека — это финансовая удавка на шее целых поколений, а не помощь в обретении собственного жилья.

Это не кризис. Это — системная Жизненная Обстановка Правящей Администрации (читаем только большие буквы), где сгнившие трубы и неподъёмные кредиты — две стороны одной медали под названием «забвение народа», «приватизировали – дальше ваши проблемы», «идите в бизнес», «государство не просило вас рожать» и так далее.

И пока одни разгребают завалы в собственном подъезде, ставят заплатки на трубах и пытаются утеплить жилье, а другие в отчаянии считают неподъёмные проценты по кредиту, единственная политическая сила, которая последовательно вносит законопроекты о заморозке тарифов, о госрегулировании цен на стройматериалы, о реальном, а не показном капремонте, — получает от ворот поворот. Наши предложения в Госдуме, законодательных собраниях и администрациях разных уровней игнорируются или топятся в бесконечных согласованиях.

Получается, думать о народе — сегодня не просто немодно. Это — почти противоправно. Давайте разберёмся, как мы дошли до такой жизни и есть ли из этого бетонного тупика выход.

В Красноярске в подъезде жилого дома обрушилась крыша. Причина банальна и страшна одновременно: прорвало трубы отопления, которые не менялись с момента постройки дома. Это не форс-мажор, не землетрясение и не вражеская диверсия. Это, увы, фактически плановая катастрофа, которую годами готовило равнодушие системы. И таких «мин замедленного действия» - весь старый жилой фонд.

При этом деньги с жильцов исправно собирались, отправлялись в общий котёл, но обратно, в виде новых труб и ремонта, не вернулись. Накопления есть, а ремонта — нет. В этом — вся суть нынешней жилищной политики.

Реакция чиновников на такие случаи — отлаженный механизм. Создадут комиссию, найдут «крайнего», пообещают «разобраться». Именно, что пообещают. Но система, породившая этот коллапс, останется неприкосновенной. Потому что Фонд капремонта — это не инструмент решения проблем, а гигантский финансовый пузырь, кормящий окологосударственных, «нужных» и «своих» подрядчиков. Деньги крутятся в нём, обрастая отчётами и комиссиями, а не вкладываются в превентивный ремонт.

В СССР подобная ситуация стала бы ЧП городского масштаба. Виновных могли снять с должностей, но главное — дом бы отремонтировали в кратчайшие сроки силами муниципальных служб, потому что жильё было социальным объектом. Да и вряд ли довели дом до такого состояния. Сегодня логика иная: ваш дом — ваша проблема. Государство в лице фонда капремонта лишь посредник, причём непрозрачный и неподконтрольный жильцам.

Коммунисты неоднократно предлагали решение данной проблемы. Главное это прямое финансирование и контроль. Не через многоступенчатые фонды, где деньги теряются, а по целевым заявкам от УК и советов дома с прямым контролем со стороны жильцов. Приоритет аварийного и превентивного ремонта перед «косметическим» благоустройством. Введение уголовной ответственности для чиновников администраций и фондов за срыв утверждённых и оплаченных работ, приведший к авариям. А так же возврат муниципальным образованиям права самостоятельно проводить капремонт силами своих муниципальных предприятий, вырывая монополию у сомнительных подрядчиков.

Падающие потолки — это не случайность. Это логичный итог системы, где ответственность размыта, деньги спрятаны в недра фондов, а обратная связь между властью и гражданином разорвана. Власть довольна: фонд работает, отчёты пишутся, работать не надо, жильцы их не беспокоят.

Коммунисты заявляют - пока система не будет пересмотрена в пользу людей, аварийные ситуации будут повторяться и учащаться.

Если смотреть на цифры и примеры аварий по стране, картина предельно ясная - страна в глубоком жилищном кризисе. Но если внимательно посмотреть на политическую повестку федеральной и региональной власти, создаётся ощущение, что проблем не существует. Нет аварийного жилья. Нет неподъёмной ипотеки. Есть лишь «отдельные недостатки» и «точечные сложности», которые скоро-скоро преодолеем.

Практически каждый законопроект, вносимый коммунистами в Государственную Думу или в законодательные собрания регионов, проходит один и тот же путь. Сначала долгое рассмотрение в профильных комитетах. Предложения о замораживании тарифов ЖКХ, о введении социальной ипотеки под 3%, о прямом финансировании капремонта без посредников признаются «противоречащими бюджетному законодательству» или «дестабилизирующими рынок». Чиновничий лексикон богат на формулы бездействия: «требует дополнительного изучения», «не обеспечен источниками финансирования», «создаст необоснованную нагрузку на бюджет». Вместо решения системной проблемы власти предлагают «точечные меры». Очередную микропрограмму для «отдельных категорий граждан» или новый виток бумажной отчётности. Симптомы лечат - болезнь нет.

Беспомощность власти — лишь видимость. На деле система работает идеально, но не на народ, а на узкий круг выгодополучателей. Строительное и банковское сообщество, для которых жильё — инструмент сверхприбыли, а не социальная необходимость. Подрядчикам и чиновникам фондов капремонта, осваивающим миллиардные бюджеты. Властной вертикали в целом, которой проще иметь дело с разделенным, пассивным и загнанным в кредитную кабалу населением, чем с уверенными в завтрашнем дне гражданами.

Когда мы сегодня говорим: «В советское время было лучше», — мы имеем в виду не эстетику хрущёвок. Говорим о принципе построения общества. О том, что государство считало своим долгом обеспечить человека жильём. Что оно инвестировало в его качество и доступность, а не выжимало из него деньги за любой чих. Квартиру давали, пусть и в социальный наем, а не продавали в пожизненный долг. Что ремонтировали дома, а не имитировали ремонт в отчётах. Это была социальная политика, а не рыночная спекуляция на базовой потребности.

Коммунисты сегодня — не ностальгический клуб. Они — аварийная команда, пытающаяся остановить развал.
Мы — единственная политическая партия, которая последовательно, на всех уровнях, ломает эту стену равнодушия. Наши предложения — это не популизм. Это предложения по спасению страны, в том числе и от катастрофы в жилищной сфере.

Жилищный кризис в России — не экономическая проблема. Это — самый наглядный политический приговор той системе, которая установилась после развала союза. Это модель, где всё — люди, их дома, их долги — стало ресурсом для обогащения кучки избранных. «Рынок» оказался фиговым листком, прикрывающим тотальное ограбление народа.

Советский опыт, при всех его сложностях, доказывает главное - жилищный вопрос в масштабах такой страны решаем. Он требует не денег (их воруют и сейчас в разы больше), а политической воли, иного политического строя и иной общественной морали. Той самой, что ставит благополучие семьи выше прибыли, а безопасность человека живущего в ветхом доме — выше правильной отчётности чиновника.

Сегодня эту волю и эту мораль олицетворяют коммунисты. Мы — передовой отряд, который помнит, как должно быть устроено справедливое общество, и мы обладаем практическими инструментами и кадрами, чтобы это устройство вернуть.

Остается вопрос к каждому гражданину страны. Сколько ещё потолков должно обрушиться на головы, сколько ещё поколений должно родиться в ипотечном рабстве, чтобы стало очевидно — путь «набивания карманов» ведёт в пропасть? Альтернатива есть. Она звучит с трибун, она написана в нашей программе, она в сердцах тех, кого власть так боится услышать, что предпочитает делать вид, будто нас не существует.

Пора перестать делать вид. Пора услышать, наконец, голос народа. И потребовать перемен.

Этот вступительный блок обращается к очень широкой аудитории. Тезис о «борьбе за права» является универсальным, однако классический марксизм всегда уточняет классовый характер этих прав. Права наёмного работника и права предпринимателя различны по своей природе. Апелляция к «гордости за город» и «будущему детей» также носит абстрактно-гуманистический, а не классово-ориентированный характер. Такой подход стремится объединить социально неоднородные группы на основе общих эмоций и места жительства, тогда как коммунистическая идеология ставит во главу угла классовую солидарность, выходящую за географические рамки.

«Мы рядом! Вместе мы сможем! Падают доходы населения, стремительно растет разрыв между богатыми и бедными, закрываются поликлиники и больницы, «сливаются» детские сады и школы, превращены в торговые комплексы помещения промышленных гигантов, автомагистрали вплотную подступают к нашим домам, все туже стягивается на шее «удавка» ЖКХ, наши улицы опутывает спрут платных парковок...»

В этой части очень точно и эмоционально перечислены острые социальные проблемы, являющиеся прямым следствием рыночной экономики и урбанистической политики, ориентированной на прибыль. Описание этих «болевых точек» выполнено грамотно и находит отклик у большинства жителей. С констатацией этих фактов трудно спорить.

«В нашем большом городе много проблем. Принимаемые властью решения все чаще вступают в противоречие с интересами москвичей. Власть экономит на самых незащищенных. Тяжелее всего приходится вступающим в жизнь молодым людям и представителям поколения детей войны, превращенным в Забытый полк. Требования жителей столицы по большому кругу вопросов власть просто не слышит. Нам внушают, что во всем виноват кризис. Что выход один — потуже затянуть пояса. Но выход есть! Необходимо лишь политическая воля на реализацию законодательных инициатив, которые помогут наполнить бюджет и вернуть нашей стране былую славу. Необходимы перемены! Мы понимаем важность консолидации усилий. Объединению москвичей и служит наша газета.»

Этот абзац является ключевым для понимания предлагаемой программы. Здесь мы видим, что корень проблем видится не в самой социально-экономической системе, а в «неправильных» решениях власти и отсутствии «политической воли». Предлагаемый выход — «реализация законодательных инициатив» — полностью укладывается в рамки реформистской, парламентской деятельности. С точки зрения последовательного марксизма, это является попыткой лечить симптомы, а не причину болезни. Государство и его законы в классовом обществе рассматриваются как инструменты, обслуживающие интересы правящего класса, и изменить систему косметическими мерами невозможно, если не изменена идеология в целом. Более того, лозунг «вернуть нашей стране былую славу» смещает акцент с интернациональной классовой борьбы на национально-патриотическую повестку, что является отходом от фундаментальных принципов коммунистической идеологии.

«Вместе с москвичами их интересы отстаивают на думских баррикадах, в чиновных коридорах, а также на протестных акциях депутаты от КПРФ. «Круглые столы», публичные слушания, митинги и пикеты — вот те «поля боя», где объединяются народ и народные депутаты.»

Здесь открыто декларируются основные методы борьбы: работа в парламенте, кабинетах чиновников и санкционированные акции. Это подчёркивает, что деятельность ведётся строго в рамках, дозволенных существующей системой. В то время как марксистская теория всегда отводила главную роль внепарламентской борьбе и самоорганизации трудящихся (стачкам, рабочим советам), здесь эта борьба подаётся как вспомогательный элемент деятельности депутатов. Роль масс сводится к поддержке своих представителей во власти, а не к самостоятельному политическому действию.

«Валерий Рашкин, заместитель Председателя ЦК КПРФ, первый секретарь Московского городского комитета КПРФ: Газета «Правда Москвы» освещает все, что связано с жизнью нашего города, с той правдой, которую вы не увидите ни в одной другой газете — истинной правдой! Газета нашла своего читателя — многие москвичи с нетерпением ждут выхода очередного номера газеты, в котором есть главное: правдивая информация и реальные пути решения волнующих их проблем. Не случайно все наши публикации отслеживаются властью. Нынешней осенью должны пройти выборы депутатов Госдумы. Компартия уже наметила кандидатов для выдвижения в федеральный парламент. Более подробно узнать о команде КПРФ и ее программе — читатели смогут на страницах газеты «Правда Москвы».»

В этом обращении вся политическая перспектива сводится к очередному избирательному циклу. Выборы в буржуазный парламент представляются как главное событие и основной «реальный путь решения проблем». Это классический пример парламентского кретинизма, когда вера в электоральные процедуры заменяет собой анализ классовой борьбы. Для коммунистической партии участие в выборах исторически было лишь тактической площадкой для агитации, а не самоцелью. Здесь же оно подаётся как центральный элемент стратегии, что свидетельствует о полной интеграции в существующую политическую систему.

«Юлия Михайлова, главный редактор газеты «Правда Москвы»: Наша задача — быть рядом с каждым. Мы пишем об острых проблемах, заставляющих москвичей выходить на улицу, о полыхающих в различных районах города «горячих точках», о производственных коллективах, отстаивающих право на существование своего предприятия, о пожилых людях, которых власти лишили материального благополучия и человеческого достоинства. Изменить это в наших силах. Вместе мы отстоим свои права. Если вы читаете нашу газету, значит, вы верите, что наша общая победа наступит. Спасибо вам! Пусть этот день будет нашим общим Днем Победы!»

Здесь вновь повторяется надклассовый лозунг «быть рядом с каждым». Формулировка о борьбе за «право на существование своего предприятия» может быть двусмысленной: часто она означает борьбу за сохранение капиталистического предприятия как такового, а не за переход контроля над ним в руки рабочих. Финальный пассаж, приравнивающий политическую борьбу к «Дню Победы», является ярким примером подмены классовой повестки национально-патриотической. Это уводит от понимания того, что борьба трудящихся носит международный характер, и её целью является не просто «победа» внутри своей страны, а преодоление системы капитализма в мировом масштабе.

«ПРАВДА Москвы. 5 лет на защите интересов москвичей! Настоящая газета для большого города. ЗА ПРАВДУ! ЗА МОСКВУ!»

Лозунги «на защите интересов москвичей» и «ЗА МОСКВУ!» окончательно закрепляют отход от классовой позиции в пользу местного, городского патриотизма. Они создают ложное единство между эксплуататором и эксплуатируемым на основании их общей прописки. С точки зрения марксизма, у рабочего из Москвы гораздо больше общих интересов с рабочим из другого города или страны, чем с московским капиталистом. Подобные лозунги размывают это фундаментальное классовое противоречие. Присутствие на странице логотипов национально-патриотических движений («Русский Лад») лишь подтверждает этот идеологический сдвиг от интернационализма к социал-патриотизму.

Когда Франко наступал на Мадрид, коммунисты всего мира бросили лозунг: «Но пасаран!» Они не пройдут. Франкисты прошли. Потом они расстреливали побежденных под глумливую песенку: мы прошли! Правда, спустя несколько лет удача основательно изменила им. Почти полвека — благодаря колоссальным жертвам и подвигу советского народа под руководством коммунистов — у человечества был шанс, была передышка. Сегодня шансы закончились. Передышка истекла.