Серия «О науке интересно»

Ты ни в чём не виноват. Твоя тревожность, лишний вес, страхи, неудачи и жизненные трудности — не твоя вина. Всё это – отголосок тяжёлой судьбы твоих предков: голода, войн, геноцида. Их боль отпечаталась в твоих генах, и теперь ты невольно несёшь этот груз и страдаешь.

Кажется, что от этой мысли становится легче. Она будто снимает с тебя ответственность. И про всё это есть реальные научные исследования. И есть ключевое слово, которым пытаются всё это объяснить – эпигенетика.

Вообще эпигенетика – это больше про регуляцию работы генов и специализацию клеток, в том числе при развитии эмбрионов. Но есть исследования, где это слово связано с передающейся через несколько поколений наследуемостью приобретенных признаков. И такие исследования порой опубликованы в лучших научных журналах.

Авторы одной работы показали, что потомки мышей могут унаследовать память о запахах, с которыми никогда не сталкивались.

А если у вас астма, говорят другие исследования, то это, возможно, потому, что ваша бабушка курила во время беременности. И наверняка вы слышали про работы о том, как люди, чьи предки пережили ужасные лишения, голод, войну, холокост или геноцид в Руанде, сталкивались с самыми разными проблемами – вроде повышенных рисков сердечно-сосудистых заболеваний, диабета, депрессии и ПТСР. Причем якобы передавалось это все не через воспитание, а буквально через врожденные эпигенетические особенности.

Возможно вы видели громкие заголовки вроде: “Воспоминания передаются через ДНК”. Или “Ученые доказали существование родовой памяти”. Еще чуть-чуть – и можно подумать, что сценарий Assassin’s Creed, где герой проживал сохраненные в его ДНК воспоминания предков, будет объявлен реальностью.

А родологию или эзотерическую чистку от родовой травмы придется признать научно обоснованной. Но что обо всём этом говорит наука на самом деле?

Память о запахах

В социальных сетях и СМИ я неоднократно встречал историю о самой юной выжившей пассажирке “Титаника”. Миллвине Дин было девять недель, когда корабль тонул. Она ничего не помнила о катастрофе, но всю жизнь боялась воды. В конце истории часто встречалось дополнение: ученые подтвердили, что память может передаваться по наследству.

В качестве примера обычно приводилось знаменитое исследование про мышей, которых учили остерегаться запаха. Многие до сих пор считают его главным доказательством трансгенерационного эпигенетического наследования у млекопитающих. Другие считают выводы исследования неверными.

Передача памяти по наследству с точки зрения биологии звучит странно. Память хранится не в ДНК и не в ее модификациях, а в связях между нейронами. Мы все-таки не Десмонды из Assassin’s Creed, где гены могут буквально хранить память о событиях, которые произошли с конкретным человеком в прошлом.

Однако ученые из университета Эмори опубликовали исследование о том, что мыши способны унаследовать от отцов специфический страх перед конкретным запахом. Даже если никогда с этим запахом не сталкивались и никогда не встречали отца. Их дети тоже демонстрировали похожую реакцию.

Вот как выглядел эксперимент: мышей обучали ассоциировать запах ацетофенона с легким ударом током через пол. Запах ацетофенона описывают так: интенсивный, сладковатый и дурманящий аромат цветущей черёмухи с нотками ванили и миндаля. Через десять дней после обучения мышам давали размножиться. Потомство первого поколения демонстрировало повышенную чувствительность к ацетофенону. Хотя никто их этому не учил, а с самим запахом они не сталкивались. На другие запахи они так не реагировали. У второго поколения также сохранялась повышенная чувствительность к ацетофенону.

Ещё исследователи заглянули в нервную систему мышей. У потомков первого и второго поколения они обнаружили больше обонятельных сенсорных нейронов, на поверхности которых был рецептор M71, чувствительный к ацетофенону. То есть речь шла не просто о поведении, а о нейроанатомических изменениях.

Может, мыши-родители как-то передавали потомству реакцию на ацетофенон через поведение или контакт? Но авторы исследования пошли дальше. Они взяли сперму самцов, которых ранее били током под сладкий запах ацетофенона, отвезли ее в другую лабораторию и там провели искусственное оплодотворение. Когда посмотрели на мозги полученных мышат, M71-клубочки у них тоже оказались крупнее. Правда, поведенческий эксперимент в этих условиях повторять не стали. Сослались на правила карантина для животных в той другой лаборатории и на юридические нюансы.

Параллельно они отправили образцы спермы от самцов, битых током под запах ацетофенона, в компанию, специализирующуюся на анализе особых меток на ДНК. Эпигенетических меток метилирования. Ученые этой компании не знали, какие образцы от какой группы. Они смотрели на метки на ДНК вокруг двух генов: Olfr151, который кодирует рецептор M71, чувствительный к ацетофенону, и Olfr6, кодирующий другой рецептор, не реагирующий ни на ацетофенон, ни на пропанол — второй запах, использовавшийся в эксперименте в качестве контроля.

Оказалось, что ген OLFR151 в сперме самцов, чувствительных к ацетофенону, содержал меньше исследуемых меток на ДНК. Авторы осторожно предположили, что это и объясняет полученные нейроанатомические различия. Но так ли безупречны представленные нам пруфы?

Сразу после публикации работы у научного сообщества возник ряд вопросов. Например, профессор генетики из Колумбийского университета Тимоти Бестор обратил внимание на что, что упомянутые метки находились в участках ДНК, которые в теории не должны влиять на активность генов.

Кроме того, Бестор отметил, что различия в метках на ДНК между обученными и необученными животными были очень маленькими и вполне могли оказаться статистическим артефактом. И, наконец, не очень ясно, как сигнал об ацетофеноне мог добраться до половых клеток.

Сперматозоиды развиваются в семенных канальцах яичка, которые практически не имеют прямой иннервации. Из-за отсутствия прямой иннервации непонятно, каким образом информация о пережитом опыте могла достичь развивающихся сперматозоидов. Плюс существует специальный барьер — система плотных контактов между клетками, отделяющая зону сперматогенеза от крови, так называемый гематотестикулярный барьер. Маловероятно, что ацетофенон мог бы через него пройти.

В общем, вопросов к исследованию было много.

Так, в статье нет случаев, когда эксперимент, который должен был подтвердить гипотезу, закончился бы отрицательно. Зато контрольные тесты дали именно те результаты, которых ожидали авторы. Такая “идеальность” заставила некоторых исследователей внимательнее присматриваться к статистике и дизайну эксперимента.

Возможно, вы знаете о сайте PubPeer — это место, где ученые публично комментируют чужие работы. Там можно найти ссылку на критическую статью специалиста по статистике и научной методологии Грегори Фрэнсиса. Называется она “Слишком много успеха в недавних прорывных эпигенетических экспериментах”. Если что опубликованную тоже в серьезном научном журнале.

Когда вы проводите исследование, всегда есть шанс, что истинный эффект не будет обнаружен. Кубик со смещенным центром тяжести, который на самом деле в 2 раза чаще выпадает на шестерку, чем следовало бы, может случайно выдать вам стандартное количество шестерок, если выборка бросков будет не слишком большой. Так и в науке: вы можете легко получить отрицательный результат, даже если на самом деле эффект существует. Особенно если эффект не такой большой, а выборки у вас не огромные.

Фрэнсис все подсчитал статистически. Предположим, что все заявленные в статье эффекты настоящие, а их величина такая, как намерили авторы. Если принять это допущение, то вероятность получить все заявленные положительные результаты поведенческих экспериментов составляет… всего 2,3%. По нейроанатомии — 19%. А вероятность того, что все эксперименты разом дали бы такую идеальную картинку, — 0,4%. То есть авторам должно было сказочно повезти — как человеку, который несколько раз подряд выиграл в лотерею. Возможно? Да. Но если такое происходит у вас на глазах, вы вправе поинтересоваться, честная ли лотерея.

Возможно, часть экспериментов дала отрицательный результат и просто не вошла в статью, но авторы это отрицают. Возможно, выборка наращивалась постепенно: десять мышей, эффекта нет, добавили еще десять, и так до победного. Такая практика часто порождает ложно-положительные результаты. Наконец, возможно, сотня исследовательских групп искала трансгенерационные эффекты, девяносто девять ничего не нашли и ничего не опубликовали, а этой группе выпал “счастливый” билет.

Но в науке есть еще один важный принцип. Работа должна быть воспроизводима. Сами авторы не предпринимали попыток повторить свою работу один в один. В 2019 году у них вышла статья на похожую тематику, но не повторение этой. И только в апреле 2026 года вышла попытка концептуального повторения эксперимента с ацетофеномом от другой группы исследователей. Авторы не обнаружили какого-либо избегания ацетофенона у потомков мышей, для которых этот запах ассоциировали с ударами током. То есть главный эффект не воспроизвелся! Удивительно, но нейроанатомические отличия при этом все равно были обнаружены.

Что мы в итоге имеем? Перед нами – самое знаменитое исследование в области передачи памяти через поколения у млекопитающих. В нем сделано невероятное заявление, к которому есть вопросы. Основной поведенческий эффект не воспроизводится. И все же там есть интересные находки. И тут важно разобраться – а что вообще такое эпигенетика? И может ли она дать передающуюся из поколения в поколение память?

Что такое эпигенетика

Эпигенетика изучает наследуемые изменения активности генов, вызванных механизмами, не изменяющими последовательность нуклеотидов в ДНК. По сути это про систему закладок и переключателей, которые не меняют сам текст ДНК, но помогают клетке решить, какие гены сейчас нужно включать, а какие не стоит трогать. Самый изученный механизм эпигенетической регуляции — метилирование ДНК. К ДНК в определенных местах присоединяются небольшие химические фрагменты — метильные группы, состоящие из одного атома углерода и трех атомов водорода.

Что это за определенные места? Часто ими выступают особые участки ДНК в начале гена, которые называются промоторами. Они регулируют работу гена. Если метильных групп в промоторе много, ген будет подавлен и менее активен. Удаление этих метильных групп может повысить активность гена. Хотя на самом деле работа генов регулируется куда сложнее. И эпигенетическое регулирование не ограничивается метилированием ДНК.

Метилирование – это не мутации. Во многих случаях метилирование обратимо. Эпигенетические модификации динамичны. Метка может как появиться, так и исчезнуть. Это можно сравнить с пометками карандашом в печатной книге. Напечатанные буквы остаются на месте, а пометки можно дорисовать или стереть.

Но могут ли эти метки куда-то передаваться?

На уровне отдельных клеток механизм передачи эпигенетических меток предусмотрен. Когда в клетке удваивается ДНК, каждая новая молекула содержит одну старую цепь с уже существующими метильными метками и одну только что синтезированную цепь без них.

Скопировать часть этих меток на новую цепочку ДНК с помощью специальных ферментов не представляет проблемы. ДНК – это двойная спираль, состоящая из четырех типов букв-нуклеотидов A,T,G,C. Нуклеотиды стоят друг напротив друга по строгому правилу: А напротив Т, Т напротив А, С напротив G, G напротив С. Это правило очень важно, потому что именно благодаря нему ДНК может легко копироваться. Расплетаем двойную спираль на две одиночные, а потом достраиваем их до двойных по обозначенному принципу.

У млекопитащих чаще всего метилированию подвергается конкретная буква в ДНК — С, цитозин. Причем метилируется не любой цитозин, а тот, за которым следует буква G, гуанин. Такие пары СG и есть основная мишень для метильных меток. Но если в одной цепочке написано СG, то на противоположной тоже будет стоят СG, просто в другую сторону. Значит, когда ДНК удваивается, ферменту достаточно “подсмотреть”, что на одной цепочке в этом месте стоит метильная метка, и поставить такую же метку на соответствующем CG в новой цепочке. И такое реально происходит, когда обычные клетки делятся. При делении клеток многие метильные метки могут полноценно наследоваться.

Но когда речь заходит о половых клетках, ситуация меняется. На всякий случай уточню: эпигенетические изменения могут происходить в любых клетках. Но передаться следующим поколениям могут только изменения, возникшие в половых клетках или их предшественниках.

При этом эмбриональное развитие — это сложный процесс, который должен пройти строго по стандартной генетической программе. Один лишний ген включился не вовремя или не включился тогда, когда должен был, – и вот уже у вас один глаз вместо двух.

Любое отклонение от нормы в работе генов чревато аномалиями. И во избежание этих отклонений природа предусмотрела у млекопитающих обнуление эпигенетических меток перед новым циклом развития. Причем не одно, а два. Называется это эпигенетическое репрограммирование. Первый раз оно происходит на ранних этапах развития эмбриона, вскоре после оплодотворения. Второй раз – по мере формирования и миграции предшественников половых клеток.

Я использовал термин обнуление, но на самом деле часть метильных меток сохраняется. Похожее обнуление происходит, когда мы омолаживаем старые клетки до состояния близкого к молодым эмбриональным с помощью факторов Яманаки.

Есть работа, которая объясняет, зачем эволюционно могли понадобиться такие волны эпигенетического сброса. Исследователи взяли беременных самок мышей и подвергли их воздействию химических веществ, нарушающих работу гормональной системы. Затем исследовали метилирование ДНК в зародышевой линии: как в развивающихся половых клетках, так и в сперматозоидах нескольких поколений. Вредные эпигенетические изменения действительно возникали, но не переживали естественного процесса сброса.

На протяжении жизни любой организм может столкнуться с самыми разными неприятностями: отравиться, переболеть. Это может оставить эпигенетический след. Передавать эти шрамы следующему поколению – не лучшая идея. А поскольку на ходу отличить полезное эпигенетическое изменение от вредного затруднительно, эволюция выбрала простое, но надежное решение: при создании нового организма сбросить все до заводских настроек.

Черви, мухи и растения

Да, ученые действительно доказали, что иногда приобретенные признаки могут наследоваться. Самые надежные пруфы получены на круглых червях, мухах и некоторых растениях.

У мух и червей классического метилирования ДНК по CG-парам нет. Но именно исследования на мухах и червяках дают наиболее убедительные результаты в области трансгенерационных эффектов.

У червяков трансгенерационные эффекты реализуются через особые молекулы — маленькие регуляторные РНК. Обычно с ДНК считывается РНК, а с РНК — белки. При этом РНК бывают разные: одни кодируют белки, другие сами регулируют работу генов. Вот эти регуляторные РНК обычно короткие, а у круглых червей есть специальные белки-каналы, благодаря которым эти малые РНК могут передаваться от клетки к клетке и даже переходить в клетки зародышевой линии, а через них – в следующее поколение.

Механизм примерно такой. Червяк столкнулся с патогеном, выработал малые РНК, которые запускают защитные механизмы. Эти РНК попадают в половые клетки, оказываются в эмбрионе и какое-то время продолжают стимулировать те же защитные реакции у потомства. Вот так передается устойчивость.

Механизм этот настолько понятный, что мы буквально можем взять генетически модифицированных червей, у которых встроен ген светящегося флуоресцентного белка, ввести им маленькую РНК, подавляющую этот ген, и смотреть, что будет дальше. А дальше эта РНК передается следующим поколениям и продолжает выключать этот ген на протяжении нескольких генераций. А потом, где-то там в энном поколении, ген снова включается и червяк флуоресцирует зелененьким. Вот он, истинный трансгенерационный эффект!

А у дрозофил показано, что если мать потребляет много калорий и сахара, это может повлиять на метаболизм потомства. Эффект прослеживается даже через поколение.

У растений похожая история. Есть работы, показывающие, что растения, зараженные бактерией Pseudomonas syringae, дают потомство, которое при встрече с похожей инфекцией колонизируется ею значительно слабее. Причем эффект может сохраняться через поколение: первое поколение заражают, оно становится более устойчивым, второе поколение патогену уже не подвергают — но третье все равно развивается с повышенной устойчивостью. Именно поэтому исследователи говорят о трансгенерационном эффекте.

Впрочем, это исследование другие авторы воспроизвести не смогли. Они показали, что устойчивость к инфекции в первом поколении действительно есть, но если это поколение подержать без стрессового фактора, устойчивость пропадает.

Тем не менее убедительные примеры трансгенерационных эффектов у растений все же есть. Например, было показано, что, если растение развивается в почве с высоким содержанием тяжелых металлов, некоторые его гены активируются в ответ на этот стресс. И эпигенетические изменения этих генов сохраняются спустя несколько поколений.

Почему бы просто не держать защитные гены вечно активными? Любая защитная реакция не бесплатна. Ресурсы, потраченные на борьбу с тяжелыми металлами, уже не идут на рост и размножение. А вот если растение уже в курсе, что его потомки окажутся в агрессивной среде, заранее подготовить их к этому — выгодная стратегия.

Что объединяет все перечисленные трансгенерационные эффекты у мух, червей и растений? Они полезны. И это удивительно контрастирует с заявленными трансгенерационными эффектами у людей, где одна сплошная хтонь. Будто природа хочет нас убить. Если верить популярным заявлениям, естественный отбор у нас почему-то позаботился о тех эпигенетических механизмах, которые передают потомкам почти исключительно травму, диабет, астму и прочие неприятности.

Странно предполагать, что естественный отбор создал механизм, который ухудшает способность потомства выживать.

Курящая бабушка и внуки с астмой

Существует много исследований, в которых показано: если бабушка курила во время беременности, у ее внуков и внучек по материнской линии повышен риск астмы. Причем этот риск не зависит от того, курила ли мать внука или внучки. Эффект воспроизводится на разных популяциях и на больших выборках. В одном исследовании участвовали более 53 тыс. детей. У тех, чьи бабушки курили во время беременности, риск астмы в возрасте трех лет оказался в среднем на 15% выше, а в возрасте 7 лет в среднем на 21% выше.

В другом исследовании риск астмы с аллергическим ринитом у внуков и внучек по материнской линии оказался примерно на 25% выше. Причем авторы нашли независимые ассоциации с курением и матери, и бабушки. И некоторые называют это трансгенерационным эффектом и предполагают эпигенетические механизмы наследования.

Но есть нюанс. Вопрос: когда закладываются яйцеклетки у женщины? Ответ: когда бабушка вынашивает свою будущую дочь, в организме плода уже формируются предшественники будущих яйцеклеток. Примерно к пятому месяцу беременности у плода женского пола уже имеются клетки, из которых впоследствии могут развиться яйцеклетки, а значит — и родиться внучка. Поэтому курение бабушки вполне могло воздействовать на эти клетки напрямую: через гипоксию, компоненты табачного дыма, окислительный стресс и другие механизмы. В таком случае вовсе не обязательно привлекать гипотезу о передаче приобретенных изменений через поколение. Наблюдаемый эффект может быть следствием обычного прямого воздействия на клетки, которые уже находились внутри организма бабушки. Не требуется предполагать существование специального наследственного механизма, который бы “запоминал” факт курения. Да и сам эффект, если что, воспроизводится не во всех исследованиях.

И все же история любопытная: да, бабушка своим поведением вполне могла повлиять на ваше здоровье. Только механизм этого влияния вовсе не обязательно эпигенетический.

Но самые громкие и распиаренные заявления касаются не астмы от бабушки, а передачи потомкам последствий пережитых трагедий.

Голод

Одно из самых цитируемых исследований в этой области — это на самом деле два совершенно разных исследования, слепленных в одну статью. Авторы одновременно использовали британскую когорту ALSPAC про курение отцов и шведскую когорту Överkalix про доступ к еде у дедушек и бабушек. Дизайн, честно говоря, странный: зачем в одной статье сравнивать курение в одной стране и голод в другой?

Авторы идентифицировали 166 отцов, которые утверждали, что начали курить до 11 лет, и сравнили показатели физического развития детей, прежде всего индекс массы тела, с показателями детей тех, кто начал курить позже. Результат: курение отца оказалось связано с более высоким ИМТ именно у 9-летних сыновей.

Но были ли эти возрастные группы определены заранее или выбраны уже после того, как исследователи увидели распределение данных? Подгонялась ли гипотеза под результаты? Почему взяли курение именно до 11 лет? Почему именно 9-летние сыновья, а не 10, не 11, не 15-летние? Когда исследователи выбирают настолько конкретные пороги, часто это означает одно: они выбрали их потому, что именно при этих значениях эффект оказался наиболее интересным. Или только при них он и существовал.

Вторая часть статьи — шведское исследование про дедушек, бабушек и их внуков. Учёные проанализировали смертность на выборке из 303 внуков и 1818 их родителей, бабушек и дедушек — людей, родившихся в 1890, 1905 и 1920 гг. Оказалось, что доступ к еде у дедушки по отцовской линии связан со смертностью внуков-мальчиков, а доступ к еде у бабушки по отцовской линии — со смертностью внучек.

Но есть проблема: никто всерьёз не измерял, сколько на самом деле ели бабушки и дедушки. Просто смотрели, где голод был сильнее, а где – слабее. А ведь голод наверняка бил больнее по тем районам, где и так было меньше запасов — то есть по более бедным местам. Получается, сама выборка могла быть смещена ещё до начала анализа.

Что любопытно: более поздние попытки перепроверить эти результаты на куда больших выборках дали смешанную картину. Связь курения отцов с весом сыновей на крупной норвежской когорте не подтвердилась. А шведскую находку про дедушек и внуков частично воспроизвели на выборке почти в 40 раз больше — но без эффектов на сердечно-сосудистые заболевания и диабет, которые были в оригинале. И хотя там все же нашли связь между доступом к еде у дедушек и смертностью у внуков, непонятно, почему этот эффект не может объясняться социо-экономическими различиями между регионами.

В общем, зыбкое основание для громких выводов о наследовании приобретённых признаков у людей.

Другая часто цитируемая работа связана с голландским голодом 1944–1945 годов.

Исследования показали, что люди, подвергшиеся голоду ещё до рождения, имели повышенный риск метаболических и сердечно-сосудистых заболеваний во взрослом возрасте, а у некоторых из них были обнаружены различия в метилировании ДНК. Правда, результаты по разным генам и у мужчин, и у женщин оказались неоднородными — единой закономерности выявить не удалось. В обзоре также обсуждаются отдельные сообщения о том, что некоторые эффекты могли наблюдаться и во втором поколении, однако такие данные пока остаются ограниченными и сами по себе не доказывают существование трансгенерационного эпигенетического наследования.

Но тут сразу возникает проблема, о которой мы уже упоминали. Если речь идёт о женщинах, переживших голод, то голодание матери влияло на внутриутробное развитие дочери, то есть и на формирование яйцеклеток, которые уже находились в этой дочери. Так что называть это трансгенерационным эффектом не стоит. Это не просто моё мнение. Есть большой критический обзор на эту тему, где автор подчёркивает: повышенная заболеваемость у этого поколения — не передача эпигенетической информации, а прямое следствие воздействия в утробе, явление, которое называют “фетальным программированием”.

На фоне всех этих заявлений про влияние голода на поколения авторы одного исследования решили проверить эту гипотезу на мышах. Они сажали самцов на разные диеты — контрольную, низкобелковую и высокожировую — а затем смотрели на метилирование ДНК в сперме.

Диета на метилирование особо не влияла. Зато обнаружились огромные случайные вариации в метилировании, которые существуют сами по себе, безо всякой диеты — просто фоновый шум, который определяется в первую очередь генетикой и случайностью, а не питанием. И на фоне этого шума вклад самой диеты оказался ничтожно малым.

К сожалению, это очень распространённая проблема. Отличить эпигенетические факторы от всех прочих крайне сложно.

Например, в начале 2000-х гг. ученые обнаружили несколько семей с синдромом Линча. У членов семьи из поколения в поколение передавалось тяжелое заболевание, а в их клетках наблюдался аномальный паттерн метилирования промотора гена MSH2. При этом классических мутаций вроде замен букв и поломок в самом гене MSH2 найти не удавалось.

Ряд исследователей поспешил заявить, что перед ними чистая «эпимутация» — случай, когда эпигенетическая метка сама по себе передается по наследству через поколения, минуя очистку в половых клетках. Но потом исследователи взглянули чуть шире по цепочке ДНК и обнаружили, что прямо перед геном MSH2 стоит другой ген — EPCAM. Оказалось, что у всех пациентов была классическая генетическая мутация. В этом соседнем гене EPCAM отсутствовал знак «СТОП» для считывания информации. Клетка читала его без остановки, «врезалась» в соседний ген MSH2 – и в панике заляпывала этот участок метильными метками, чтобы остановить сбой.

В итоге мнимая «эпигенетическая магия», передававшаяся по наследству, оказалась обычной мутацией в ДНК сопряженного гена.

А теперь пример про блокаду Ленинграда. Она продолжалась 872 дня и сопровождалась жесточайшим голодом. Погибло от сотен тысяч до более миллиона человек. Но сотни тысяч выжили. И ученые задались вопросом: были ли у выживших какие-то общие биологические особенности, которые дали преимущество?

Генетик Олег Глотов нашел 206 людей, переживших блокаду, и сравнил их с контрольной группой из 139 человек примерно того же возраста, которые осаду не переживали. Исследователь смотрел на пять генов, регулирующих метаболизм липидов и глюкозы. Оказалось, что у выживших примерно на 30% чаще встречались генетические варианты, связанные с более экономным метаболизмом.

Различия не колоссальные, да и выборка небольшая. Но выводы правдоподобные. Люди с более экономным метаболизмом могли с большей вероятностью пережить блокаду — и теперь их потомки несут в себе эти варианты генов. Обычный естественный отбор, эпигенетику привлекать не обязательно.

Геноцид и холокост

“Исследование выживших в Холокосте показало, что травма передается потомкам через гены”. С таким громким заголовком вышла статья в The Guardian. Публикация приобретала сенсационный масштаб. Не зря же журналисты выбирают то, что вызовет максимальный шок у аудитории. Но стоит посмотреть на само исследование в журнале Biological Psychiatry.

Для начала посмотрим на размер выборки: 32 человека, переживших Холокост, с 22 детьми. Контрольная группа, с которой сравнивали, — 8 человек с 9 детьми. Это очень маленькая выборка для генетических исследований. Особенно с учетом того, что эпигенетические измерения сами по себе крайне зашумлены: одну и ту же метку в одном и том же типе клеток у одного и того же человека можно измерить трижды и получить три разных результата.

Авторы выбрали конкретный ген FKBP5, влияющий на то, как клетки реагируют на гормон стресса – кортизол. Они смотрели на несколько участков, где возможно метилирование. В них они сравнили уровень метилирования у родителей, переживших Холокост, и их потомков с контрольной группой. В итоге они с трудом перешагнули самый мягкий порог статистической значимости, и то только в одном участке. У них даже не было важной статистической поправки на множественные сравнения. То есть результат был ненадежным.

Плюс ко всему эффект у родителей и потомков был направлен в разные стороны: у одних метилирование чуть выше, у других — чуть ниже. И, конечно, это исследование никто никогда не воспроизводил. Причем сами авторы пишут, что их данные не позволяют установить механизм передачи эпигенетической информации. Зато заголовок получился громкий.

Ставя под сомнение биологические трансгенерационные эффекты, я ни в коей мере не ставлю под сомнение социальные. Люди, пережившие страшное, рассказывают об этом детям, те — своим детям. Психологические последствия таких историй могут быть огромными и долгосрочными. Знать, что твои бабушка или дедушка едва выжили, что их насиловали или пытали — это тяжело, и это у многих не проходит просто так. Все это ужасно, и я не собираюсь это обесценивать.

Но мы говорим про науку. А чтобы признать весь этот ужас и осознать его масштаб, нам не нужно изобретать сомнительные биологические механизмы. Но их продолжают изобретать. И самый яркий и громкий пример — эпигенетические исследования геноцида тутси в Руанде. То была кошмарная история, в которой погибло, по разным оценкам, от 500 000 до 1 000 000 человек.

Есть целый ряд работ про геноцид в Руанде и якобы трансгенерационные эффекты. Но большинство из них сделаны одной и той же группой исследователей. Методологическое качество работ сомнительное, а воспроизведением это назвать сложно, потому что зачастую они работают с теми же самыми выборками.

Авторы первого исследования взяли 25 женщин, которые пережили геноцид тутси в Руанде, будучи беременными, а также их детей. В качестве контрольной группы взяли 25 женщин той же этничности, тоже беременных в тот период, но не находившихся в регионах геноцида. У всех измеряли несколько показателей: выраженность ПТСР и депрессии, уровень кортизола, уровень минералокортикоидного рецептора, который на этот кортизол реагирует, и метилирование двух генов — NR3C1 и NR3C2, кодирующих рецепторы, реагирующие, в частности, на кортизол.

Уже здесь видна проблема. 25 человек — маленькая выборка. А контрольная группа жила в совершенно других условиях: не только не переживала геноцида, но, скорее всего, имела и другой социоэкономический статус, и массу других отличий.

Результаты оказались следующими. У матерей, переживших геноцид, и у их детей уровень кортизола был ниже, чем в контрольной группе. Это важно, потому что кортизол — гормон стресса, и его сниженный уровень часто связывают с последствиями травмы. Ещё у них был снижен уровень одного рецептора кортизола, но повышен уровень другого, минералокортикоидного рецептора. Кроме того, авторы обнаружили более высокое метилирование упомянутого гена NR3C1.

Авторы заявляют, что нашли доказательства трансгенерационного эффекта. Но никакого трансгенерационного эффекта здесь может не быть: мать подвергалась стрессу во время беременности. То есть стресс мог влиять на плод напрямую. Кроме того, разница в уровне кортизола может объясняться тем, что дети этих женщин росли рядом с матерями, пережившими тяжелейшую травму, и слышали от них ужасающие истории.

Примерно та же группа исследователей провела еще одно исследование, на этот раз с исследованием эпигенетических меток по всему геному. Разница вот в чем: в первой работе они целенаправленно смотрели на конкретные гены, связанные с кортизолом. Это в каком-то смысле логично, потому что стресс запускает выброс кортизола. А в новом анализе никакой конкретной гипотезы не было. Просто берем экспериментальную и контрольную группы и смотрим на огромное количество точек по всему геному: а вдруг где-то метилирование между группами различается?

Выборка снова крошечная: 33 женщины, из них 20 подверглись геноциду, 13 – нет, а также 26 детей, из них 16 – от подвергшихся геноциду родителей, 10 – нет. Для такого анализа размер выборки особенно существенен. Когда у тебя нет конкретной гипотезы и ты смотришь на огромное число участков ДНК сразу, почти любая находка при такой выборке, скорее всего, окажется ложноположительной. И вот результат. Авторы не смогли воспроизвести ключевой эпигенетический эффект из предыдущей работы.

Одно из самых свежих исследований про эпигенетику геноцида в Руанде провели уже другие авторы. Они снова решили изучить, как геноцид повлиял на паттерны метилирования ДНК. Причем для этого они зачем-то задействовали эпигенетические часы. С возрастом эпигенетические метки появляются и исчезают по определенным паттернам, и по этим паттернам можно примерно оценить скорость биологического старения. У кого-то она чуть выше, у кого-то чуть ниже, и высокая скорость такого старения предсказывает повышенный риск заболеваний и смерти. Таких инструментов для оценки эпигенетического старения придумали уже довольно много.

Авторы взяли 46 женщин и 45 мужчин в экспериментальной группе. Это люди, которые были зачаты во время геноцида. Контрольная группа — люди руандийского происхождения, которые во время геноцида жили за пределами Руанды. Опять-таки, не забываем, что люди, покинувшие страну до геноцида, скорее всего, имели другой социоэкономический статус, жили в других условиях, иначе питались и так далее.

Авторы использовали сразу несколько эпигенетических часов: двое первого поколения, одни второго, двое третьего и двое четвертого. Если что, более высокое поколение не означает автоматически лучшее качество.

Итог: часы первого и второго поколения не показали никакого ускорения старения у людей, зачатых во время геноцида. Но часы третьего и четвертого какой-то эффект показали. Противоречивые результаты при разных инструментах — не лучший знак. Что из всего этого следует — непонятно. Потому что сама постановка эксперимента изначально очень странная. И такого в исследованиях трансгенерационной эпигенетики, увы, очень много. А на выходе громкие заголовки, на которые потом ссылаются всякие мракобесы, желающие доказать память рода.

Но есть ещё один геноцид, о котором нужно рассказать. Причём речь пойдёт про достижения отечественной эпигенетики. А геноцид совершили над крысами. Крыс буквально обезглавливали. Но и этого учёным было мало. Потом над обезглавленным трупом они устраивали крысиные развраты и смотрели, не передастся ли память от трупа потомкам живых крыс. Там всё было настолько плохо, что эту работу умудрились отозвать из научных журналов. Дважды.

Речь про нашумевшее исследование доктора медицинских наук Сергея Судакова — реального члена-корреспондента РАН. Первая версия статьи была опубликована в 2012 году в журнале с не очень хорошей репутацией — «Бюллетене экспериментальной биологии и медицины». Статья называлась «Бесконтактная передача приобретённой информации от умирающего субъекта к зарождающемуся. Экспериментальное исследование на крысах». Крыс обучали проходить через лабиринт, умерщвляли, а рядом с трупом организовывали спаривание других крыс. В контрольной группе спаривание происходило рядом с трупами необученных крыс. Смотрели, передаются ли приобретённые навыки трупа зарождающемуся потомству. Авторы утверждали, что передаются! Правда, эксперимент не был слепым. Отсутствовали важные контроли, выборки тоже были небольшие, а статистическая надёжность отличий — сомнительной.

История про эту публикацию всплыла в очередной раз, когда Сергей Судаков подавался в академики РАН. Комиссия РАН по борьбе с лженаукой обратила внимания на эти странные опыты, был общественный резонанс. Судаков тогда предоставил выписку из протокола заседания секции медико-биологических наук отделения медицинских наук РАН, на которой он объяснял публикацию статьи об экспериментах с крысами. Бюро секции признало, что статья Судакова содержит новые экспериментальные данные и не может быть отнесена к лженаучным.

Любопытно, но в 2019 году Бюллетень экспериментальной биологии и медицины все же отозвал статью Судакова. Академиком РАН Судаков не был избран, хоть и сохранил статус члена-корреспондента.

А в 2022 году вышла новая версия статьи Судакова уже в международном журнале Biology. Судаков исправил название. Вместо бесконтактной передачи информации теперь в статье фигурировала как раз эпигенетика и межпоколенческая передача информации. Статья провисела аж до августа 2025 года, пока снова не была отозвана. Уже журналом Biology. За многочисленные ошибки, а также за сокрытие информации о том, что статья основана на материалах, которые уже были отозваны. Такие эпигенетические дела!

ИТОГ

Научный консенсус склоняется к тому, что у мух, червей и растений определенные трансгенерационные эффекты действительно существуют. Они адаптивны, полезны в определенных ситуациях и возникли в ходе эволюции. Механизмы, породившие эти эффекты, вероятно, были отобраны классическим естественным отбором.

Это разительно контрастирует с громкими заявлениями про трансгенерационные эффекты у людей. Во-первых почти все они почему-то негативные: повышенный риск заболеваний, психологические травмы, диабет. Во-вторых, исследования на людях страдают слабой методологией и принципиальной неспособностью отделить трансгенерационный эффект от интергенерационного, эпигенетику от генетики, а биологию от социоэкономики. Убедительных доказательств серьезных трансгенерационных эффектов у людей нет.

А вот что точно существует и точно влияет на несколько поколений вперед — это социокультурные межпоколенческие эффекты. Люди, пережившие что-то тяжелое, меняются сами, и через свое поведение, через истории, которые они рассказывают, через то, как они воспитывают детей, влияют на следующие поколения. И это то, на что мы действительно можем повлиять. Учить следующие поколения об ужасах прошлого, чтобы мы эти ужасы случайно не повторили. И рассказывать о достижениях науки, чтобы возникало желание примкнуть к прогрессу, повторить и превзойти.

Мой осенний тур с новой лекцией:

Билеты тут

Подписывайтесь на соц. сети:

Бусти / Патреон / Instagram / Telegram / Youtube / TikTok

Мой авторский цикл лекций

Как проверять информацию

Моя настолка

«Научный апокалипсис»

Источники

Можно изучить тут

6 августа 1945 года, в 8:15 утра, японский инженер Цутому Ямагути шёл по улицам Хиросимы. Внезапно он заметил самолет, а потом – яркую вспышку в небе. Это американский бомбардировщик B-29 «Энола Гей» сбросил атомную бомбу «Малыш» в трёх километрах от него. Ударной волной инженера отбросило в сторону. Взрыв повредил его барабанные перепонки, временно ослепил и оставил тяжёлые лучевые ожоги на левой стороне тела. На следующий день Ямагути отправился домой, в Нагасаки, где ему оказали медицинскую помощь. А всего через два дня, 9 августа, Ямагути, как ни в чем не бывало, пошел на работу.

В 11 часов утра Ямагути рассказывал начальнику об ужасе, пережитом в Хиросиме. И в этот момент американский бомбардировщик «Бокскар» сбросил на Нагасаки атомную бомбу «Толстяк». Рабочее место Ямагути снова находилось примерно в трёх километрах от эпицентра взрыва. Но на этот раз он сильно не пострадал. Цутому Ямагути — уникальный человек, переживший взрыв не одной, а двух атомных бомб. Кстати, прожил он 93 года и был активным сторонником ядерного разоружения.

Бомбардировки Хиросимы и Нагасаки – самая страшная атомная трагедия в истории. В результате падения двух бомб погибло более 200 тыс. человек. Это чудовищное событие — первое, что приходит в голову, когда говорят о ядерной войне и постъядерном мире.

Ядерное оружие с его разрушительной силой породило множество фантастических сюжетов о постапокалиптическом мире с выжженными радиацией пустошами, гигантскими радиоактивными скорпионами и обезумевшими мутантами. Лично для меня самый яркий образ радиоактивного постапокалипсиса сформировала серия игр Fallout с прекрасным продолжением в виде современного сериала по мотивам игры.

Но если мы посмотрим на реальные Хиросиму и Нагасаки, то ничего общего с видеоиграми и сериалом не увидим.

После падения бомб радиация отступила на удивление быстро. Уже через месяц в города стали возвращаться люди. Через год после трагедии Хиросиму и Нагасаки стали отстраивать и обживать. Через десять лет численность населения Хиросимы и Нагасаки вернулась к довоенной. Тогда же радиационный фон в обоих городах вернулся к прежнему.

Для сравнения, на Земле есть места с естественной фоновой радиацией, в десятки раз превышающей норму. Места, куда никакая бомба не падала и где не было никаких аварий. Об этом знают жители города Рамсар в Иране, посетители курорта Нишка-Баня в Сербии и посёлка Колывань под Новосибирском.

Радиация курильщика

Представим, что много лет назад по миру прокатилась атомная война. Теперь по пустыням рыщут толпы двухголовых коров-мутантов. Хищные животные превратились в ужасных кровожадных монстров. Вода заражена, даже урожай заметно фонит. Поэтому людей поголовно косит рак, а опухоли возникают по всему телу. А уж что творится с потомством облучённых, и говорить страшно.

Когда мы представляем себе ядерный экстерминатус, наше воображение захватывает именно ионизирующая радиация. Но оказалось, что в Хиросиме и Нагасаки от лучевой болезни и её осложнений погибли лишь от 7 до 10% жителей.

Две трети жертв погибли от ожогов. На втором месте – от взрывной волны и разрушений.

Логично предположить, что радиация просто затаилась. Что она собирала свою мрачную жатву ещё десятки лет среди облученных и их несчастных детей. Но и тут возникают нюансы.

Как вы думаете, сильно ли повысился риск онкологических заболеваний у выживших жителей Хиросимы и Нагасаки, получивших дозу ионизирующей радиации в тысячу миллизивертов? Если что, это эквивалент 400 лет обычной фоновой радиации, спрессованных в один короткий период. Такую дозу вы получили бы на расстоянии около 2 км от эпицентра взрыва ядерной бомбы. Риск рака повышается на 42%. Конечно, это всё ещё ужасно. Но технически это приводит к сокращению ожидаемой продолжительности жизни всего на 1 год.

Для сравнения: вероятность рака у постоянных курильщиков повышается примерно на 100-200%. Конкретно рака лёгких – на 900%. И это если вы курите пять сигарет в день. То есть курение с точки зрения онкологических рисков на порядки опасней, чем нахождение в зоне радиоактивного поражения атомной бомбы. При условии, что вас не убила взрывная волна и пожары.

За выжившими в атомных бомбардировках много десятилетий наблюдали учёные. Они отслеживали 120 тыс. людей из Хиросимы и Нагасаки, которые прожили больше 5 лет после ударов, но при этом получили серьёзные дозы облучения. И вот результаты. К 1990 году в этой группе умерло от рака 7 650 человек. А в такой же по численности контрольной группе японцев, которые облучению не подвергались, умерло 7250 человек. То есть отложенные последствия облучения в этой огромной группе вызвали около 400 смертей.

А вот график, где сопоставили полученную дозу радиации и продолжительность жизни. Синяя линия – это японцы, получившие ту самую 400-летнюю эффективную дозу. В среднем они потеряли один год и четыре месяца жизни. Опять сравним с курением: оно отнимает у человека примерно 7–10 лет.

А как насчёт воздействия на потомство? Облучение во время беременности действительно приводит к нарушениям в развитии плода. Клетки эмбриона активно делятся, и это делает их очень уязвимыми к радиации. Но вот то, что когда-то облучённый человек носит в себе страшное проклятие для своих детей, и ему не стоит размножаться... это миф. Учёные отследили 75 тыс. детей от родителей, переживших атомные бомбы, рождённых в период между 1946 и 1984 гг. И за 60 лет наблюдений учёные не увидели у них ни повышенного числа мутаций, ни более частых врождённых аномалий. Дети рождались здоровыми.

После взрыва атомной бомбы в воздух поднялось огромное облако пепла и радиоактивных частиц. Когда это облако остыло, всё смешалось с влагой и выпало обратно на землю в виде почти чёрного дождя. Он был опасен, потому что вместе с водой на людей падали радиоактивные вещества. Чёрные дожди стали одним из символов радиоактивного отравления; считалось, что они несли с собой смерть. Попавшие под них становились изгоями. Интересно не вдохновило ли это Кодзиму в нашумевшей компьютерной игре Death Stranding?

Но в 2014 году учёные из Японии сравнили тех выживших, кто попал под эти дожди, и тех, кто не попал. И практически никакого повышения смертности или частоты рака они не обнаружили.

Увы, мифы о радиации сами несут колоссальный вред. Людей, переживших ядерные взрывы, прозвали хибакуся. И в Японии они часто подвергались социальной дискриминации. Многие боялись их, считали, что от них можно «заразиться радиацией», что дети от них родятся с уродствами.

Похожую картину рисует отчёт ООН о Чернобыльской катастрофе. Многие эвакуированные из региона люди, даже если они не получили опасных доз радиации, считали себя мечеными, прокажёнными. Ставили на себе крест. И окружающие тоже нередко избегали чернобыльцев. В итоге многих выживших в Чернобыле добили не последствия излучение, а «парализующий фатализм», рискованное поведение, алкоголь, наркотики и низкий уровень жизни.

Не совсем мутанты

В первых Fallout постъядерный мир – это классическая безжизненная пустошь. В боевике «Шестиструнный самурай» тоже. А вот новый Fallout выглядит заметно более жизненно. Или вот британская постъядерная игра Atomfall. Там мир вообще утопает в зелени.

Действительно, как мы знаем на примере Чернобыля, постъядерный ландшафт – это не пустошь, а скорее зелёный лес, полный жизни. Даже крошечный атолл Бикини, куда сбрасывали водородные бомбы, теперь снова полон растений и живности.

Но будут ли там радиоактивные мутанты? По миру Fallout бегают и ползают гигантские скорпионы и тараканы, ящерицы-смертокогти, медведи, покрытые опухолями, двухголовые коровы, странные существа с щупальцами...

Рассмотрим классический сценарий мутагенеза из массовой культуры. Четырех черепашек уронили в радиоактивную жижу. Могут ли они стать супергероями-мутантами? Нет. В зависимости от дозы радиации они либо умрут от лучевой болезни, либо получат повышенный риск развития онкологических заболеваний. Никогда от облучения у вас не вырастет третий глаз, нога или рука, не проявятся способности к телекинезу или мгновенная регенерация.

Кстати, удалось ли ученым найти хоть каких-то интересных мутантов в Чернобыле? Одна учёная исследовала волков и енотовидных собак в заражённых лесах вокруг Припяти. Им на шею надевают ошейники, которые фиксируют дозу полученной радиации. Получилось, что чернобыльские волки получают дозу где-то 40 миллизивертов в год. Это в 17 раз больше обычного природного фона, но ниже годовой допустимой дозы для специализированных работников в США и России. Так что технически приемлемые условия для работы волкам созданы.

При этом учёная заявила, что нашла у волков генетические адаптации, которые могут усиливать иммунную систему и починку ДНК, то есть защищать от рака. Журналисты немедленно объявили их «волками-мутантами». Но автор считает, что это не какие-то новые изменения, а результат естественного отбора. Полезные адаптации уже имелись у некоторых представителей популяции на момент аварии. И именно эти особи оставили больше потомства.

Другие учёные ловили чернобыльских лягушек. Оказалось, что чем ближе лягухи живут к эпицентру катастрофы, тем темнее у них спинка.

Авторы пишут, что это потемнение вызвал обычный естественный отбор. По-видимому, более тёмный окрас слегка защищал лягух от излучения, и такие особи успешнее размножались. Прямо как наши африканские предки, устойчивые к воздействию ультрафиолетовых лучей.

Изучили и птиц в районе АЭС. Оказалось, что у них риск катаракты был тем значительней, чем выше был уровень радиации в их месте обитания. Действительно, хрусталик глаза уязвим для радиации и от интенсивного облучения может помутнеть.

От такого огромного непреднамеренного эксперимента ждёшь чего-то страшного или хотя бы странного. А в реальности получаешь обычных волков, которые, возможно, чуть реже болеют, чуть более подслеповатых птиц, немного потемневших лягушек… Добавим к этому еще один любопытный факт: на чернобыльской АЭС с 1986 года и до 2000-х работали люди, а станция давала энергию.

Складывается странное впечатление, что радиация, возможно, переоценена. Если даже в местах ее высокий интенсивности ничего такого не происходит. Но как же это возможно? Радиация – это источник мутаций! А мутации – это двигатель эволюции. Не всё так просто.

Проведем мысленный эксперимент. Представим, что будет, если мы возьмем и вообще отменим радиацию. И тогда окажется... что ни мутации, ни рак никуда бы не делись. По современным оценкам, воздействию фоновой радиации можно приписать не более 3% всех онкологических заболеваний.

Две трети мутаций в раковых клетках появляются как банальные ошибки копирования ДНК при делении клеток. У некоторых видов рака такими были вообще 95% всех мутаций. Не от вредной еды, не от микропластика, не от радиации. Раньше учёные этот внутренний фактор недооценивали. Поэтому мы привыкли искать «внешних врагов», виновных в онкологических болезнях. То есть канцерогены. Что человек пьёт, ест и курит, где живёт. А тут ничего и сделать нельзя: главный враг уже у нас внутри.

Стоит оговориться, что все же в природе бывают источники радиации, с которыми нужно считаться. Например, есть газ радон. Это вездесущий продукт распада урана и радия, который есть почти во всех почвах. В принципе не страшно, но радон просачивается из почвы и накапливается в помещениях, которые плохо проветривают. Поэтому фоновая доза радиации у любителей сидеть в духоте порой немного выше, чем у любителей гулять на свежем воздухе.

Радон мы вдыхаем. И считается, что его вклад в появление рака лёгких составляет около 20%. Это второе место после курения.

Самая радиоактивная еда

Все слышали про то, что банан слегка радиоактивен. Плохая новость: вы тоже. Да, прямо сейчас вы сами себя облучаете ионизирующей радиацией, причём в тысячи раз более мощной, чем банан. В нашем теле постоянно присутствует целое меню радионуклидов естественного происхождения. Сильнее всего в нас излучают калий-40 и полоний-210.

Доза, которой мы сами себя облучаем, составляет в среднем 0,35 миллизиверта в год. Это примерно одна седьмая всего радиационного фона. Но если вам вдруг интересно, какая еда самая радиоактивная...это бразильские орехи.

Что еще там у растений? Известно, что кусты табака склонны накапливать в листьях радий, радон и полоний. Но даже если курить пачку в день, к вашему фону добавится одна пятая миллизиверта в год. Около месячной дозы фоновой радиации. Табак вреден прежде всего не своей радиоактивностью, а самим никотином, а также канцерогенами в дыму.

А стоит ли переживать из-за радиации пассажирам самолётов? Тут есть расчет. Чтобы набрать в самолёте дозу радиации, равную фоновой годовой, нужно 30 раз слетать из Владивостока в Москву и обратно. Шестьдесят полётов по 8 часов. Заметные дозы радиации получают лишь пилоты и бортпроводники, которые летают постоянно; но и они не превышают норм облучения на производстве. Риск ряда онкологических заболеваний у членов экипажа повышен, но незначительно. И непонятно, нет ли там еще вклада нарушений режима сна.

Нормально себя чувствуют даже космонавты, которые годами сидят на орбите и получают дозы в десятки и сотни раз больше, чем мы. В НАСА есть условный стандарт, по которому риск смертельного рака у астронавта не должен повышаться более чем на 3% за его карьеру.

Ну хорошо, а как насчёт действительно больших доз? Давайте представим, что мы – участники циничного эксперимента злобной корпорации. Нас якобы спасли в подземном бункере, но на самом деле начали облучать разными дозами радиации и смотреть, что будет. Тут встаёт вопрос: в чём считать? Единицы измерения ионизирующей радиации – это отдельный тёмный лес, и мы туда не полезем. Для нас важны только слова грей и зиверт. Между ними есть различие: грей – это поглощённая доза, то есть сколько излучения угодило в тело,; а зиверт – эффективная доза, сколько биологического повреждения излучение нанесло. Но для наших нужд они будут примерно взаимозаменяемы: один грей, один зиверт. Напомню, что фоновая доза радиации составляет 2–3 миллизиверта, то есть несколько тысячных зиверта в год.

Заметить какой-то вред от даже 50 миллизивертов практически невозможно. Это несколько сеансов компьютерной томографии и тысяча обычных рентгеновских снимков. После разовой дозы в 100 миллизивертов мы тоже ничего особо не почувствуем. Но если за нами наблюдать десятки лет, выяснится, что у нас пару процентных пунктов вырос риск ряда онкологических заболеваний.

Повышаем дозу до 500 – 1000 миллизивертов. Тут могут появиться лёгкие симптомы лучевой болезни, подташнивание и слабость, но они быстро исчезнут. Несколько недель у вас будут пониженные лимфоциты в крови, ослабленный иммунитет и аппетит. Может першить в горле. Дальше организм начнёт восстанавливаться. Важно, что это единовременная доза за короткое время. Та же тысяча миллизивертов, растянутая на весь рабочий стаж, соответствует СанПиНу.

Ближе к 2 зивертам начинается острая лучевая болезнь. Сначала сильная тошнота и жар, а через несколько дней расстройство ЖКТ и снижение функций иммунитета. Большинство людей выживут даже без лечения, хотя риск онкологических заболеваний в последующие 50 лет для них заметно вырастет.

При поражении в 4 зиверта без лечения погибнет примерно 50% людей. В какой-то момент им может показаться, что болезнь отступила. Но через несколько дней после такого облучения проявятся тяжёлые поражения кишечника и анемия, а также кровотечения из-за поражения костного мозга. Начнут выпадать волосы и появятся опасные осложнения вроде пневмонии. Чтобы повысить шансы на выживание, можно попробовать сделать человеку пересадку костного мозга.

Доза в 8–10 зивертов приведет к неминуемой смерти в течение пары недель. Ко всем предыдущим эффектам добавится тяжелая диарея и невыносимые головные боли.

Ну а человек, получивший разовую дозу в несколько десятков зивертов, почти сразу теряет дееспособность и впадает в шок. Смерть наступает примерно через сутки.

А вот вам забавный рекорд. В 1978 году физик Анатолий Бугорский случайно засунул голову в советский ускоритель частиц, синхротрон. На входе он получил 2000 греев радации, а на выходе пучка – уже 3 тысячи. И выжил. Правда, получил паралич лицевого нерва на одной стороне, утрату слуха в одном ухе и припадки. Вот он на фотографии с внучкой:

Выжил он потому, что радиация пришлась не равномерно по всему телу. Урон был сосредоточен в очень узком коридоре полета частиц. В этом коридоре было разрушено почти все, но соседние области мозга практически не подверглись повреждениям.

Радиактивное безумие

«Фоллаут» показывает нам не только постъядерную пустошь, но и рисует довоенный мир, который к ней привел. Там выведена эдакая злая пародия на Америку 1950-х, когда атом казался ответом на все вопросы. Там атомное всё: автомобили, ружья, робот-дворецкий и даже хлопья для завтрака. И, конечно, газировка Nuka-Cola. При этом атомные отходы то и дело сливают в соседний овраг, а на атомных производствах умирают облучённые рабочие.

В реальности и правда был период, который можно назвать «радиактивным безумием», когда бушевала повальная мода на радиоактивные товары, косметику и лекарства. Тут надо уточнить, что в подавляющем большинстве модных продуктов никаких радиоизотопов не было, уж очень они были дорогие. Это был просто маркетинговый образ.

Но были и «честные» шарлатанские товары. Например, питьевой кувшин «Ревигатор», который напитывал воду живительной радиацией. Кувшин действительно содержал урановую руду – и за ночь добавлял в воду чуть-чуть радона. К счастью, доза была мала.

Знаменитым стал бренд косметики с торием и радием под названием «То-Радия». В первые годы эти продукты действительно содержали десятимиллионные доли грамма радия, но потом производители поняли, что разницы никто не заметит. Очень напоминает современную индустрию пептидов и БАДов.

Забавно, что для рекламы «То-Радия» фирма нашла некоего «доктора Альфреда Кюри» – и от его лица рекомендовала продукты. Естественно, никакого отношения к Марии Кюри и ее мужу Пьеру, открывшим полоний и радий, этот Кюри не имел. Они даже в суд хотели на него подавать.

Ну и самый честный шарлатанский продукт – это энергетический напиток «Радитор», от которого умер бизнесмен Эбен Байерс. Напиток содержал радиоактивные изотопы радия 226 и 228, а продавался как средство от усталости и болезней.

Забавно, что напиток Байерсу прописал настоящий врач. Этот Байерс был богатым тусовщиком и спортсменом. Он свято верил, что «Радитор» наполняет его энергией, обостряет интеллект, повышает потенцию... и выпил за два года более тысячи бутылок.

Когда Байерсу стало плохо, пить Радитор он перестал. Но было уже поздно: у него постепенно развалилась нижняя челюсть, появились дырки в черепе, а умер он, как писали, от «нескольких видов рака одновременно». Об этой истории есть даже такой заголовок: «Радиоактивный энергетик работал отлично, пока не отвалилась челюсть»

Можно сказать, что своей смертью Байерс спас множество жизней. Ведь каждый маленький пузырёк энергетика стоил в нынешних деньгах 20 долларов. Выпить тысячи таких бутылок мог только чудаковатый богач-биохакер. Но и в меньших дозах напиток людям вредил. Благодаря шумихе вокруг смерти Байерса радиоактивные БАДы сошли на нет, а регулирование лекарств заметно укрепилось. Впрочем, похоже, сейчас история повторяется. И то же самое мы переживаем с новым рынком так называемых пептидов.

Но мой самый любимый радиоактивный продукт – это немецкая зубная паста «Дорамад».

Во время Второй мировой войны разведка союзников узнала, что немцы зачем-то вывозят из оккупированной Франции весь торий, до которого могут дотянуться. Новость была тревожной: если немцы копят торий, значит, уже строят атомную бомбу. За дело взялся специальный отдел, который изучал нацистскую ядерную программу.

Но когда арестовали и допросили немецкого учёного, оказалось, что торий был нужен… для радиоактивной зубной пасты. Компания-производитель рассудила так: война закончится, военные заказы исчезнут, а вот зубы надо чистить всегда. И поэтому выкрали весь торий у французов — чтобы после войны продавать по всей Европе радиоактивный продукт для зубов.

Появилась эта паста, кстати, совершенно случайно. Фирма делала керосиновые лампы, но от производства калильных сеточек для них оставались излишки. Ну и решили оседлать тренд. В рекламе пасты немцы обещали, что «живительная энергия» улучшит кровоток в дёснах, убьет всех микробов и даже отполирует эмаль до блеска. И снова история никого ничему не учит.

Как (не) стать гулем

Ну а теперь настала пора подумать о будущем. И его вариантов в «Фоллауте» два: либо научиться выживать в ядерном апокалипсисе, либо сесть в ракету и улететь к другим планетам.

Но в космосе тоже радиации полно. Скажем, долететь до Марса – это уже 250 миллизивертов облучения. Хотите колонизировать спутники Юпитера? Там вообще радиоактивный ад: на поверхности Европы вы получите летальную дозу за один день, а на Ио – всего за три часа. Так или иначе, нам понадобится надёжная защита от радиации. И тут снова несколько вариантов. Первый – стать гулем, то есть биомодифицировать себя так, чтобы стать радиоустойчивым. Второй – медикаментозное решение, буквально «таблетка от радиации», как «Рад-Икс» и «Радэвей» в «Фоллауте». Ну и третий, для космоса, – это сделать непроницаемый для радиации корабль.

Поговорим сперва о биомодификации. Какой лучший способ изобрести генную модификацию? Подсмотреть её у матушки-природы. А кто из животных точно переживёт ядерную войну? Например, на тихоокеанских атоллах после испытаний водородных бомб нашли скорпиончиков. Они выдерживают до 400–800 греев! Дело в том, что у многих членистоногих большую часть времени не происходит активного деления клеток. Они уязвимы для радиации только когда линяют, то есть сбрасывают экзоскелет и выращивают новый. Так что с этой точки зрения радскорпионы в «Фоллауте» реальны: они могут спокойно шастать по радиоактивным руинам и линять в укромной защищённой норке. Только вот размеров таких они вряд ли достигнут. Тут уже ограничения физиологические: проблемы с доставкой кислорода.

Но бесспорный чемпион радиоустойчивости – это бактерия Дейнококкус радиодуранс. Она способна выдержать поглощённую дозу от 5 до 15 тыс. греев. И постоянно жить при облучении до 60 греев в час. Отсюда и название – радиодуранс, «излучение выдерживающая».

Так эту бактерию и открыли: испытывали стерилизацию консервов радиацией, облучили мегадозой, а консервы всё равно испортились. Их съел дейнококкус. Теперь эту бактерию регулярно находят в охладительных контурах ядерных реакторов. А ещё она пережила три года в открытом космосе на МКС.

Вообще-то радиация на эту бактерию действует, она повреждает её ДНК. Но бактерия очень быстро её ремонтирует. Как и у других бактерий у них кольцевые хромосомы. Но здесь они еще и при разрыве легко склеиваются обратно. При этом хромосомы присутствуют в 4–10 запасных копиях, что очень облегчает исправление повреждений и повышает устойчивость к ним.

Но ещё одна хитрость бактерии дейнококкус – загадочные малые молекулы, которые защищают от радиации её белки. Учёные выцедили жидкую среду из клетки радиодуранса, замешали в неё белки обычной кишечной палочки – и те выдержали облучение в 30 тыс. греев. Предположительно, эти малые молекулы выполняют функции мощных антиоксидантов, защищающих от свободных радикалов.

Тут надо пояснить один странный факт: вода одновременно отличный щит, буфер против радиации, но также её главный сообщник. Значительная часть повреждений клеток от радиации – это не прямые попадания частиц, а химический вред. В клетках много воды, и ионизирующее излучение расщепляет её молекулы, порождая свободные радикалы — крайне химически активные формы. Они повреждают ДНК, белки и другие клеточные структуры. Если таких повреждений слишком много и клетка не успевает их исправить, она погибает. Массовая гибель клеток в тканях и приводит к развитию лучевой болезни.

А тот самый радиопротектор из бактерии как раз захватывает эти свободные радикалы и не даёт им разрушить клетку.

Кстати, это объясняет и то, зачем вообще животным устойчивость к радиации. Просто такие же агрессивные радикалы формируются и в других условиях. Например, их образование усиливается при высыхании клеток, из-за которого нарушаются нормальные для нее химические процессы. Вероятно, защита радиодуранс выработалась именно от засухи, а радиоустойчивость – это просто побочный эффект. Например, бделлоидные коловратки умеют полностью высыхать и восстанавливаться обратно. И они тоже выдерживают тысячи греев радиации.

Так вот, учёные уже вовсю работают над тем, чтобы привить устойчивость супербактерии человеку. Они синтезировали аналог радиопротектора дейнококкуса – и с его помощью защитили от гигантских доз радиации человеческие клетки и белки в пробирке. А после ученые испытали этот радиопротектор на мышах. Он оказался нетоксичным и спас 100% мышек от облучения в 9,5 греев — при этом в контрольной группе от той же дозы умерло 63% мышей.

Ну и куда без тихоходок. Они не только могут выжить в вакууме, они ещё и радиации не боятся. Выдерживают дозы по 4-6 тыс. греев, причём и в мокром состоянии, и в высушенном. Правда, дозы больше тысячи греев делают их бесплодными.

Таблетка от радиации

В «Фоллаутах» традиционно есть два вида медикаментов против радиации. Первый – профилактический, RadX. Его надо принимать два раза перед походом в «Сияние» – и никаких проблем. Второй – терапевтический: это капельница, которая выводит уже полученную радиацию, RadAway. А что в реальности?

Самая старая «таблетка от радиации» появилась ещё во время холодной войны. Это йодид калия. Его и сейчас кладут в аптечки гражданской обороны и держат на складах на случай чрезвычайной ситуации. Принцип очень простой. После взрыва ядерных бомб или аварии на реакторе образуется много радиоактивного йода-131: это продукт распада урана и плутония. Он и сам быстро распадается, но в первые недели очень опасен. И главное его коварство в том, что организм усваивает этот йод как обычный и накачивает им щитовидку, которая теперь облучается радиоактивным йодом изнутри. Во время Чернобыльской катастрофы власти не предупредили жителей в округе, что нельзя пить свежее молоко, куда йод попадал от растений через корову. В итоге несколько тысяч детей заболели раком щитовидки.

Но если заранее употребить много обычного йода, щитовидка насытится и не будет так активно всасывать радионуклид. Увы, от всех остальных изотопов йод никак не защитит.

Гораздо более похоже на «Рад-Икс» лекарство амифостин, кодовое имя WR-2721. Это единственный на сегодня радиопротектор, одобренный FDA для испытаний. А изобрёл его Армейский институт Уолтера Рида ещё в 1950-е гг.

У этого амифостина есть все то же очень классное свойство: он гораздо охотнее накапливается в здоровых клетках и защищает их от повреждений, а вот раковые клетки оставляет без защиты.

К сожалению, у амифостина есть тяжёлые побочные эффекты, ограничивающие возможности его применения. Поэтому его используют почти исключительно врачи, чтобы немного снизить вред от радиотерапии. А вот военные и спасатели им так и не заинтересовались, и в космос с ним не полетишь.

Но есть и другие варианты таблеток. И тут надо разобраться. А почему радиация вообще нас убивает? На самом деле ключевой механизм здесь – апоптоз. Запрограммированная клеточная смерть. В ответ на повреждения ДНК клетка решает себя убить, чтобы не стать раковой. Но когда себя убивает слишком много клеток, погибает и сам человек.

И все же это значит, что, если апоптоз временно отключить, то человек мог бы пережить гораздо большую дозу радиации. И подобная разработка отключения апоптоза действительно существует. Открыли этот метод так: учёные решили создать экспериментальных животных, у которых апоптоз отключён. Ожидали, что животные погибнут, но зверьки жили как ни в чём не бывало. А в качестве бонуса получили в сотни раз повышенную устойчивость к радиации. Правда, был нюанс: позже они все передохли от рака.

Ключевой игрок в запуске апоптоза – это специальный белок под названием p53, чувствительный к повреждениям ДНК. У некоторых животных в ходе эволюции этот датчик стал очень чувствительным.

Например, у слонов огромное тело и очень много клеток. Вот представьте, если бы слон имел такие же защитные механизмы от рака, как обычная мышь. По объему в одного слона можно запихнуть примерно от 100 000 до 180 000 мышей. А теперь представьте, сколько времени должно пройти, чтобы хотя бы у одной из 100 000 мышей возник рак? Думаю, денёк-другой. И всё! Слон был бы обречён, потому что для смерти достаточно одной раковой опухоли. Поэтому слону ещё важнее бороться с раком.

И у него для этого есть много адаптаций. Одна из них – это увеличение числа копий p53, запускающего клеточную смерть в ответ на повреждения. Чтобы этот механизм точно не сломался. Но вот вам обратная сторона медали: слоны очень плохо переносят радиацию. Даже маленькая доза вызывает гибель клеток.

А теперь представьте, что вы хотите вывести новую породу людей, неуязвимых к острым эффектам радиации. Можно полностью выбить ген, кодирующий p53, на стадии эмбриона. Такой суперсолдат пройдёт через эпицентр ядерного взрыва и сможет дальше воевать. Правда, через несколько лет он умрёт сразу от 5-6 разных раков. Окей, не факт, что в реальной жизни такой солдат не помрет в детстве. Но все равно! Для фантастики идея забавная.

Но, допустим, вы не настолько циничны, или вам нужно защитить уже выросших людей. У меня для вас хорошие новости! Описано вещество, которое временно подавляет белок p53: пифитрин-альфа. Вот его можно было бы принять перед походом в зону повышенной радиоактивности. А потом постепенно отменять под наблюдением врачей.

Но что насчет препарата RadAway, выводящего радиацию? Можно ли такое сделать? Ведь радиация уже вроде нанесла вред вашим клеткам, заставила их погибнуть или повредила ДНК, такое назад не отмотаешь. И всё же, во-первых, можно побыстрее вывести наружу те частички радиоизотопов, которые вы уже проглотили или вдохнули.

Иодид калия – это как раз превентивная мера. Ещё одна опасная группа изотопов – это «костелюбы»: стронций, радий и плутоний. Тело будто принимает их за кальций и активно накапливает в костях. Там они убивают костный мозг, вызывая один из главных симптомов лучевой болезни, анемию. Поэтому и отвалилась челюсть у Эбена Байерса от его энергетиков. У него тоже радий скопился в костях.

Как минимум против плутония помогает хелатирующий агент DTPA, его вводят внутривенно или пшикают из ингалятора. Он частично связывает тяжёлые металлы, в том числе плутоний и уран, и выводит их наружу с мочой.

Есть и другой подход. Лекарство под названием филграстим. Оно никак не защищает от радиации. Вместо этого оно заставляет клетки костного мозга производить больше лейкоцитов, чтобы быстрее восстановить иммунитет и избежать смертельных осложнений.

Ну и наиболее экстремальный «Радэвей», который действительно применяли при серьезных последствиях облучения, это трансплантация здорового костного мозга от другого человека. При околосмертельных дозах это может повысить ваши шансы на выживание. Но, увы, полностью обнулить вред от радиации, как в «Фоллауте», всё еще не представляется возможным.

И напоследок

Возможно, сейчас вам кажется, что я – апологет атома. Пытаюсь убедить вас в том, что радиация – это не очень страшно, что нужно срочно строить новые АЭС и запускать ядерные реакторы в космос. И да, Советский Союз запустил несколько десятков реакторов в космос, и один развалился прямо над Канадой, такое тоже было.

Но на самом деле это не так. Я просто считаю важным, чтобы мы знали наших врагов в лицо. Со всеми их реальными угрозами, но и без иллюзий насчет вымышленных опасностей. Радиация кругом, она везде. Она в воде, в земле и в воздухе. Она в банане. И она внутри нас. Мы неизбежно с ней сталкиваемся – и нам не нужно бояться её больше необходимого.

Реальные угрозы от радиации возникают, когда она оказывается в руках людей, не оснащенных должными интеллектуальными и этическими способностями, чтобы правильно ей распорядиться. Именно поэтому так важно продвигать в массы научный подход, критическое мышление и гуманизм. Это то, чем я занимаюсь здесь на Пикабу и на своём канале.

Мой осенний тур с новой лекцией:

Билеты тут

Подписывайтесь на соц. сети:

Бусти / Патреон / Instagram / Telegram / Youtube / TikTok

Мой авторский цикл лекций

Как проверять информацию

Моя настолка

«Научный апокалипсис»

Источники

Можно изучить тут

Факты и база

За странным словом “пептиды” прячется очень широкий класс биологических молекул, которые являются цепочками аминокислот. Их не очень сложно синтезировать. Практически любой человек с улицы при желании может заказать в коммерческой компании синтез уникального пептида по собственной гениальной задумке. Вот, например, кастомный чудо-пептид: пролин-аланин-аспарагин-цистеин-гистидин-изолейцин-аспарагин или, сокращенно, пептид P-A-N-C-H-I-N. Да, можно синтезировать пептид моей фамилии. Что он делает? Да фиг его знает. Пока не вколешь, не проверишь!

Пространство уникальных пептидов тоже поражает. В состав белков, которые, кстати, тоже пептиды, а также в состав более коротких пептидов, как правило, входят 20 стандартных аминокислот.

Если собрать цепочку из десяти аминокислот, то получится двадцать в десятой степени вариантов возможных пептидов. То есть примерно десять триллионов. А если брать цепочку из пятнадцати аминокислот, то вариантов будет еще больше! Каждый человек на планете мог бы сварить свой уникальный пептид, назвать его своим именем и начать зарабатывать. То, что большинство таких пептидов не окажутся полезными, вообще мелочь, о которой можно не думать.

А еще, поскольку слово модное, пептидами часто называют и то, что пептидами вообще не является. Например, nad+.

Вообще пептиды – это не какое-то новое изобретение. Пептиды есть в нас, вокруг нас и в целом в них нет ничего особенного. Ничего априори плохого или априори хорошего. Пептидом может быть и опасный компонент яда кобры, который вас убьет, и важнейший гормон, например, инсулин. Так что люди с диабетом первого типа пептиды колют себе давно и по вполне медицинским причинам.

Но интерес к пептидам явно подрос не на шутку, когда на сцену вышел самый пептидный пептид. Оземпик, он же семаглютид, аналог гормона GLP-1, пептидное лекарство от диабета второго типа и от лишнего веса. На его примере мы изучим почему при «варке» пептидов важна их чистота.

Семаглутид и чистота пептидов

Оземпик хорошо изучен и прекрасно делает свое дело, хоть и имеет противопоказания. Это серьезное лекарство, которое должен назначать врач. Оземпик выпускает крупная фармацевтическая компания Novo Nordisk. У них все должно делаться по стандартам GMP — надлежащей производственной практики.

В стерильных залах с воздухом, очищенным через HEPA-фильтры, Ozempic синтезируется в клетках дрожжей с предельной фармацевтической точностью. Каждая партия семаглутида проходит многоступенчатое хроматографическое разделение, при которой примеси отделяются до следовых количеств. Каждая партия проверяется масс-спектрометрией, подтверждающей, что внутри именно та молекула именно той массы и именно той структуры. Автоматические системы дозируют раствор с микролитровой точностью. Составляется паспорт партии, проверяются стерильность, отсутствие эндотоксинов, pH, концентрация, стабильность, продукты распада, механическая целостность упаковки. И только после того как сотни параметров укладываются в строжайшие допуски, препарат получает право покинуть завод.

Тот же самый Оземпик, впрочем, можно «сварить» и в «домашних условиях». Или заказать у частного поставщика. И здесь внезапно оказывается, что существует целый бизнес нелегальных онлайн-аптек, предлагающих свои версии Оземпика. Иногда более дешевые и без рецепта. Разумеется, с заявленной чистотой товара в 99,9%. В одном исследовании ученые нашли 59 уникальных онлайн-продавцов. И решили проверить самых подозрительных из них. Хотя я не очень понимаю, как нелегальная онлайн-аптека может быть неподозрительной.

С этих сайтов были сделаны тестовые закупки. Продавцы, которые обещали доставить специальные ручки Оземпик, просто ничего не прислали. Нагрели ученых на деньги. А вот с других сайтов флаконы с порошком семаглутида все-таки до ученых добрались!

И какой же оказалась чистота семаглутида с сомнительных сайтов? Во всех трех случаях – меньше пятнадцати процентов. Уолтер Вайт осуждает.

Возможно, вам будет интересно, чем были заняты остальные – «грязные» – проценты? Например, там были обнаружены эндотоксины. Это компоненты наружной мембраны некоторых видов бактерий, которые при попадании в кровь потенциально могут вызвать лихорадку, сильное воспаление, падение давления и различные системные реакции. Попадают они в препарат, например, при использовании воды нефармацевтического класса, из-за нестерильной среды производства, ненадлежащей или отсутствующей обработки посуды и оборудования.

Многие пептиды колят, а не едят, что повышает риски нежелательных явлений.

Такие загрязнения для серой индустрии пептидов довольно типичны. Один сервис под названием Finnrick решил проверить практически весь серый пептидный рынок на эндотоксины. Проанализировав 140 образцов, они обнаружили, что примерно в 8% случаев во флаконах были не только заветные аминокислотные цепочки, но и измеримые уровни эндотоксинов.

В другом исследовании ученые из Бельгии решили проверить десять пептидных препаратов. Они сделали заказ на трех подозрительных сайтах. И результаты получились достаточно… пугающими. В этих препаратах была низкая чистота действующего вещества, причем его количество гуляло, а в некоторых образцах были найдены токсичные примеси мышьяка и свинца.

Причем порой уровень мышьяка превышал допустимые пределы для инъекционных препаратов почти в 10 раз. А еще это был не просто мышьяк, а мышьяк в составе более токсичных неорганических соединений.

Надеюсь, вы уже поняли. Хотя пептиды очень разные, некоторые проблемы для них общие. Их состав и качество почти никак не контролируется. Если это, конечно, не пептидные лекарства, прошедшие все клинические исследования, одобренные FDA и производящиеся на крупных заводах с соблюдением стандартов GMP.

Меланотан и непредсказуемость

Что лучше: хороший загар, мощная эрекция или качественная защита от аутизма? Пока вы думаете, я расскажу про синтетические пептиды – Melanotan I и Melanotan II. Меланотаны имитируют альфа-меланоцитстимулирующий гормон. Который в ответ на влияние ультрафиолета дает меланоцитам сигнал вырабатывать больше меланина, то есть пигмента, который делает кожу более темной.

Эти пептиды называют «barbie-драг», потому что вместе с идеальным загаром они обещают еще и снижение веса. И повышение либидо. Вот такой набор для идеальной кукольной жизни. Эти пептиды бывают даже в виде назального спрея.

В норме мы бы порадовались защите от опасного ультрафиолета. Но меланотан почти везде либо не разрешен, либо запрещен, либо одобрен только для экспериментов. Австралийская администрация лекарственных средств называет среди частых побочных эффектов меланотана головную боль, тошноту, рвоту, потерю аппетита и покраснение лица. Есть опасения, что меланотан повышает риск возникновения меланомы, но это не точно. Еще Melanotan II связывают с увеличением размера и количество родинок, нарушениями функции почек и отеками мозга.

С тем, что Меланотан действительно стимулирует потемнение кожи, никто особо не спорит. Другое дело, какую цену за это придется заплатить. Нормально побочные эффекты не изучались, для этого нужны крупные и хорошо составленные исследования. Но зачем их проводить, если спрей с пептидами и так покупают без лишних вопросов онлайн?

Еще из рандомных сторон меланотана – от него и правда встает член. Причем случится это может очень быстро и резко. В журнале Nature писали, что такой эффект наблюдался в течение 40 минут у 17 из 20 мужчин, использовавших меланотан. Даже не знаю, что забавнее. Пытаться загореть и получить бонусом эрекцию. Или пытаться лечить эректильную дисфункцию пептидами, но в процессе случайно загореть. Но если меланотан влияет на столько разных биологических функций, кто знает, на что еще он может неожиданно влиять? Хорошая ли идея его использовать?

Эпиталон и манипуляция данными

Если вы подумали, что пептидный бум – чисто западный тренд, то смею вас переубедить. В России чудо-пептиды от всех болезней появились задолго до того, как это стало мейнстримом. Например, различными пептидными биорегуляторами активно занимался ныне покойный Владимир Хавинсон из Санкт-Петербургского института биорегуляции и геронтологии.

Хотелось бы сказать: «О, да это же наш коллега по борьбе со старением!» Но Хавинсон слишком сильно и слишком поспешно ушел в коммерциализацию своих пептидов. К науке там всегда было много вопросов. И хоть большинство пептидов Хавинсона не получили мировой известности, но один стал как бы суперзвездой.

Знакомьтесь, Эпиталон. Это синтетический тетрапептид, то есть коротенькая цепочка из четырех аминокислот. Его часто называют активатором теломеразы. Фермента, который достраивает теломеры, то есть защитные участки на концах хромосом.

И неудивительно, что Эпиталон полюбился стольким людям. Ведь анти-эйдж гуру уже давно объявили теломеры ключом к вечной молодости. Действительно, были работы на грызунах, где удлинение теломер слегка увеличивало продолжительность жизни. Но на людях подобных опытов никогда не ставили. Но, может, ставили опыты с Эпиталоном?

Для качественной продажи пептида крайне желательна хоть какая-нибудь статья. Желательно научная, хотя и уголовная может помочь связями. В одной работе исследователи под руководством Хавинсона взяли фибробласты — главные клетки соединительной ткани из легкого человеческого плода. И выращивали из них клетки в лаборатории. Смотрели, сколько времени они смогут делиться, прежде чем «состарятся» и утратят такую возможность. Без Эпиталона клетки переставали нормально делиться примерно на 34-м цикле выращивания. А вот после обработки Эпиталоном, по утверждениям авторов, у клеток удлинялись теломеры, и они делились еще целых десять дополнительных циклов.

Но по науке, конечно, слишком многое тут не сходится. Во-первых, клетки в чашке Петри и клетки в человеке – это две совершенно разные истории. Внутри нас на клетки действует межклеточная среда, от которой очень сильно зависит в том числе и способность делиться.

Во-вторых, у нас есть классические работы Леонарда Хейфлика, который как раз показал, что нормальные человеческие фибробласты не будут делиться вечно в нормальных условиях. Только вот там нормой было 40-60 делений. Если ваш пептид от старения доводит клетку до 44 делений при установленном стандарте в плюс-минус 50 делений, выглядит это не очень уж прорывным достижением.

А ещё есть работа, авторы которой показали, что Эпиталон может защищать от рака! Разумеется, работа была сделана на мышах. В контрольной группе было 56 мышей, а в группе мышей с Эпиталоном – 61. В контрольной группе опухоли нашли у девяти мышей. А в группе принимающих Эпиталон – у семи. Метастазы были у трех мышей в контрольной группе и ни у одной мыши в пептидной. Можно, конечно, сказать, что эпиталон на 100% снизил развитие метастаз. Но честнее сказать, что все эти отличия находились в рамках статистической погрешности.

А вот еще одна статья в том же духе. Авторы, среди которых, кстати, был и Владимир Хавинсон, написали, что Эпиталон давал положительный эффект у пациентов с дегенеративным поражением сетчатки в 90% случаев. Звучит невероятно. Но эта фраза ничего не сообщает. Что было в контрольной группе? А с ней сравнение не положено.

Без нормального дизайна эксперимента и статистического анализа сложно сказать, что именно Эпиталон вызвал улучшения, а не естественная вариабельность течения пигментного ретинита, эффект плацебо, регрессия к среднему или просто повышенное клиническое внимание к пациентам.

Возможно, поэтому до сих пор эпиталон как средство от пигментного ретинита нигде не одобрен. Как и не одобрен он для лечения каких-либо еще заболеваний. Не проходил он ни первой, ни второй, ни третьей фазы нормальных клинических исследований. Напрягает и тот факт, что подавляющее большинство исследований Эпиталона не просто низкого качества, но и выполнены в одной лаборатории – того самого Владимира Хавинсона, российского гуру пептидов. Но это не мешает его продавать. Я вот нашел в интернете за 6900 рублей спрей, 30 мл. Теперь уже для омоложения и улучшения качества сна. Очень порадовала такая формулировка на сайте продавца: в PubMed опубликовано множество исследований. Научно доказано и эффективно. БАД.

Но как наука объяснит положительные отзывы на препарат? Значит, кому-то помогло! Я, конечно, еще могу представить, как люди оценивают улучшение сна, но вот замедление старения... Как это они оценили?

Миллионы людей в мире регулярно пользуются гомеопатией. И довольны результатом. То есть даже откровенная пустышка может кому-то показаться эффективной. Почему? Потому что сегодня вам хуже, а завтра лучше. Люди обычно начинают лечиться, когда их состояние отклоняется от среднестатистической для них нормы, после чего часто и без всякого лечения наблюдается возвращение к этой самой норме. Есть и другие объяснения, но уже этого достаточно, чтобы задуматься. И попросить нормальных клинических исследований. Увы, по большинству популярных пептидов их просто нет.

Гормоны роста

С возрастом у нас снижается уровень гормона роста и связанного с ним инсулиноподобного фактора роста-1 или IGF-1. Из этого, разумеется, некоторые антиэйдж-инфлюенсеры делают вывод: надо обязательно вернуть его уровень на прежнее место! Хотя далеко не всегда маркер молодости является ее причиной. А высокий уровень того же IGF-1 вообще положительно ассоциирован с риском развития рака молочной железы, простаты и колоректального рака.

Гормон роста – это пептидный гормон, который помогает организму расти, строить ткани и регулировать обмен веществ. Поэтому его ценят любители качаться. Ведь видят в нем прямой путь к груде мышц. Одного гормона роста им мало, они балуются и разными его собратьями. Но избыток гормона роста может приводить к акромегалии. Ведь растут не только мышцы, но и кости с хрящами. Увеличиваются челюсть, надбровные дуги, руки и ноги. И это необратимо. Может происходить и органомегалия: увеличение внутренних органов, в первую очередь сердца и кишечника.

У некоторых качков, долгое время принимающих гормон роста, даже развивается абдоминальная гипертрофия – выпирающий живот. Не из-за жира, а из-за увеличенной брюшной полости. Про онкологические риски тоже не стоит забывать. Наши гормоны не особо разбирают, какие клетки стимулировать.

На удивление, исследований последствий инъекций гормона роста у обычных взрослых людей не так много. Но у нас есть пример состояния избытка гормона роста от самой природы из-за врожденных особенностей – речь идёт о врожденной акромегалии. При ней увеличивается риск инсулинорезистентности и диабета второго типа.

А на контрасте у нас есть редкое заболевание – синдром Ларона. При нём ткани плохо отвечают на гормон роста, поэтому в организме вырабатывается мало инсулиноподобного фактора роста 1. Обычно такие люди невысокого роста, зато в некоторых хорошо изученных группах пациентов с синдромом Ларона была описана очень низкая частота некоторых видов рака и сахарного диабета 2 типа.

Выводы со стороны науки о старении тоже не обнадеживают. Например, есть знаменитая работа о мутантах – круглых червях, которые жили дольше обычного благодаря снижению активности IGF-1. Если что, гормон роста активность IGF-1 усиливает.

Аналогично у карликовых мышей с нарушениями в системе гормона роста или IGF-1 часто наблюдают повышенную продолжительность жизни. Рекордсменом по продолжительности жизни среди них стал мышонок Йода. Он прожил чуть больше четырех лет. Для мыши его результат эквивалентен 120-140 человеческим годам. У него как раз был острый дефицит гормона роста и IGF-1.

Даже у собак крупные породы живут меньше мелких. Какой-нибудь сенбернар будет стареть быстрее условного той-терьера. И это связывают в том числе с тем, что у крупных собак уровень гормона роста выше. Сейчас даже разрабатываются препараты, идея которых в том, чтобы продлить жизнь собакам, наоборот, снижая активность IGF-1.

То есть мы видим, что с точки зрения замедления старения усиление активности инсулиноподобного фактора роста не кажется хорошей идеей. Но если кому-то важно не здоровье, а мышцы, то это, конечно, личное дело каждого.

Кстати, даже в спорте с гормоном роста не все так просто. Обзоры исследований показывают, что он действительно может увеличить безжировую массу тела. Но от этого человек не становится автоматически быстрее, сильнее и выносливее. Во всяком случае, в рандомизированных клинических исследованиях свидетельств этому не находят.

Более того, в некоторых исследованиях гормон роста провоцировал усталость и усиливал отечность. И предположительно ухудшал переносимость нагрузки из-за повышения уровня лактата.

Но тут возникает очевидное возражение: «Если гормон роста никак не влияет на спортивные результаты или даже вредит им, то почему он запрещен антидопинговой организацией?» Но и тут ответ довольно простой. Не всё, что запрещает антидопинговая организация, действительно имеет какую-либо доказанную эффективность. Перестраховываются.

В обзоре 2018 года авторы прошлись по 23 классам веществ, запрещенных антидопинговым агентством. Оказалось, что убедительные доказательства об улучшении спортивных результатов нашлись только для пяти классов: анаболиков, бета-2-агонистов, стимуляторов, глюкокортикоидов и бета-блокаторов.

Про гормон роста авторы отметили, что единственный заметный эффект наблюдался не на спортсменах, а на нетренированных людях – в виде небольшого улучшения короткой спринтерской мощности (примерно на 4–5%), особенно в сочетании с тестостероном. Но эффект сопровождался отеками, болью в суставах и онемением. Для переноса на элитных спортсменов данных оказалось недостаточно.

Как видите, тема весьма спорная. Зато какой вокруг нее развернули маркетинг. Нам обещают омоложение, улучшение качества кожи, сна, уровня энергии и даже когнитивных функций.

В качестве пруфов в лучшем случае приводятся положительные результаты заместительной терапии на людях с дефицитом гормона роста. Что не совсем корректно. Это как отметить чудо-пользу от инсулина для людей с диабетом первого типа, чтобы обосновать прием инсулина здоровыми людьми, у которых с ним проблем нет. Вообще не стоит путать тех, кому прием гормона роста действительно показан и назначен врачами. И тех, кому заняться больше нечем.

BPC-157 и проблемы серого рынка

Есть такой пептид – BPC-157. Расшифровывается очень круто: соединение по защите тела. В паре с еще одним пептидом TB-500 их называют «Набором Росомахи» и продают как средство для регенерации. Ну вы поняли: Росомаха регенерировал.

Как это часто бывает в альтернативной науке, какой-то эффект в исследованиях действительно наблюдался. Но снова на животных. Результат доклинических исследований действительно выглядит любопытно. В экспериментах на крысах BPC-157 вроде как способствовал восстановлению поврежденных тканей. Он улучшал заживление мышц, сухожилий, связок и костей. Якобы его прием усиливал чувствительность клеток к гормону роста, помогал запускать рост сосудов, а также снижал воспалительные сигналы.

Эксперименты на животных важны и нужны, но всегда стоит помнить важный нюанс. Люди – не мыши и не крысы. Примерно 95% того, что зарекомендовало себя в исследованиях на животных, проваливается в последующих клинических исследованиях на людях.

В случае с BPC-157, когда дело дошло до исследований на людях, результаты оказались куда… скромнее. В одном небольшом ретроспективном наблюдении людям с хронической болью в колене вводили BPC-157 прямо в сустав. После этого 7 из 12 пациентов сказали, что на последующие полгода или больше боль ослабла. Надеюсь, вы уже оценили размер выборки и дизайн этого исследования.

При этом, естественно, BPC-157 не одобрен FDA, а нормальных клинических данных по эффективности и безопасности у людей у него просто нет.

И его нельзя легально купить через нормальные лицензированные аптеки как обычное лекарство. От левых продавцов люди приобретают сомнительный пептидный порошок, который потом сами разводят у себя дома. Из-за чего возникают вопросы как к стерильности, так и к дозировке средства.

Из-за исключительно серого рынка сбыта с BPC-157 и другими пептидами регулярно возникают скандалы. То там эндотоксины находят, то неправильные пептидные цепочки, то остаточные растворители после синтеза, тяжелые металлы, микробные загрязнения, а иногда и просто полное отсутствие действующего вещества. Прием загрязненного препарата может привести к воспалению, температуре и абсцессу.

Но опасность пептидов, идентичных натуральным, не ограничивается риском занести инфекцию. Неправильно синтезированные или плохо хранимые пептиды могут начать слипаться в агрегаты, клеиться друг к другу. А иммунная система воспримет эту вакханалию как угрозу и начнет вырабатывать к ней антитела.

Есть такая штука – экспериментальный аутоиммунный энцефаломиелит. Это искусственно вызванная болезнь нервной системы, которую используют как модель рассеянного склероза на мышах и прочих лабораторных животных. Рассеянный склероз – это аутоиммунное заболевание, когда иммунные клетки атакуют изоляцию нервных клеток, что приводит к болям, хронической усталости и прочим проблемам. А знаете, чем легко вызвать экспериментальный аутоиммунный энцефаломиелит? Пептидами, аналогичными частям миелина, той самой оболочки вокруг отростков нервных клеток. Собственно, это и используют в науке.

Или вот витилиго. Как у Майкла Джексона. Это аутоиммунное заболевание, связанное с избыточной гибелью пигментных клеток меланоцитов из-за атаки иммунной системы. В одном исследовании тестировали пептидную вакцину против меланомы. Подобранные пептиды соответствовали части белка, который обычно встречается в меланоцитах. У двух из шести пациентов после такого лечения развилось витилиго. Противоопухолевого эффекта в том исследовании, кстати, не выявили, хоть и назвали препарат обнадеживающим.

То есть введенные извне пептиды потенциально могут провоцировать аутоиммунные реакции на нормальные клетки организма. И вот миллионы людей бездумно колют себе самые разные непроверенные пептиды, имитирующие важные биологические молекулы, присутствующие в их теле. Хороший план? Конечно!

А вот, кстати, еще с сайта, рекламирующего пептиды Хавинсона: “Специальные пептидные биорегуляторы содержат мозговые клетки животных, полученные по специальной технологии. Проникая в мозг, натуральные пептиды нормализуют умственную деятельность и стимулируют процессы метаболизма”.

А вот это точно хорошая идея? Видимо да, ведь, как уверяют на сайте, по отзывам специалистов, пептиды Хавинсона являются отличным профилактическим средством аутоиммунных и неврологических расстройств.

По отзывам специалистов… хм… скорее всего самого Хавинсона. Это вам не по данным клинических исследований. Ну и да, не улучшают умственную активность, а «нормализуют». Такое ведь не нужно доказывать.

MOTS-c

Как вы уже поняли, мир пептидов богат и разнообразен. И вот вам еще один популярный. MOTS-c. Этот пептид не простой, а золотой, митохондриально-кодируемый. Напомню, что митохондрии – это такие почти клетки внутри клеток, занимающиеся дыханием. У них даже есть своя ДНК.

Так вот, MOTS-c – это короткая цепочка из 16 аминокислот, которую в митохондриях и подсмотрели. Ушлые маркетологи называют его «гормоном подвижности» или «тренировкой во флаконе». Потому что этот пептид производится скелетными мышцами во время упражнений, а его уровень в крови растет после тренировок.

Ну а позже предположили, что он дескать имитирует часть эффектов от тренировки. Но тренироваться не нужно! Пептид сам посодействует обмену глюкозы, нормализует чувствительность к инсулину, поможет мышцам, отведет от ожирения и воспаления. Если верить рекламе.

В некоторых работах на мышах действительно после MOTS-c улучшились показания, связанные с работой мышц и физической активностью. Но что с данными по людям? Есть исследование, в котором смотрели уровни MOTS-c у здоровых мужчин разного возраста. И результат оказался, как обычно, болезненным для wellness-продавцов. В крови уровень MOTS-c действительно снижался с возрастом, но вот в скелетных мышцах у мужчин среднего и старшего возраста его было примерно в 1,5 раза больше, чем у молодых. То есть MOTS-c даже маркером молодости толком не является. А еще оказалось, что у профессиональных спортсменов уровень MOTS-c ниже, чем у людей, ведущих пассивный образ жизни. Видимо, израсходовали весь. Разумеется, никаких нормальных рандомизированных исследований, доказывающих пользу и безопасность MOTS-c, нет, что не мешает людям им колоться.

Увы, красивая история про «тренировку во флаконе» оказывается более весомым аргументом, чем какие-то там данные, исследования или критический анализ.

Трипептид меди и опасность индустрии

Трипептид меди, GHK-Cu, – это совсем короткая молекула из трех аминокислот, связанных с ионом меди. И, конечно, вокруг нее тоже выстроилась богатая wellness-мифология. Об этом говорит множество громких заголовков и статей, в которых нам обещают, что в будущем любой грамотный косметолог будет назначать пептидную терапию с трипептидом меди. И это будто чудесным образом омолаживать организм.

По GHK-Cu, как обычно, не сложно найти предварительные эксперименты на животных. Например, по заживлению ран. В одном из них исследователи делали ранки на теле у крыс и наносили на них либо препарат с медным трипептидом, либо такую же основу без активного вещества, либо вообще ничего. И вроде как GHK-Cu действительно способствовал ускорению заживления.

И, конечно, история опять повторяется. На людях подобный эффект регенерации найти оказалось гораздо сложнее. Например, есть маленькое исследование, в котором GHK-Cu пробовали использовать после лазерной шлифовки кожи, чтобы уменьшить покраснения после процедуры. Увы, ни компьютерный анализ, ни оценщики не увидели разницы между теми, кто использовал и не использовал пептиды.

Впрочем, была там забавная деталь. Сами пациенты, использовавшие GHK-Cu, были в целом более удовлетворены результатом. Которого не было. Объективного эффекта нет. Но все довольны.

Тем не менее, многие инфлюенсеры уже провозгласили GHK-Cu косметологическим чудом. После GHK-Cu вам обещают не просто уменьшение морщин, а оживление волосяных фолликулов, ускоренное заживление ран, усиленную нейропротекцию, снижение воспаления и даже повреждений ДНК. И тут мы видим еще один популярный наукообразный способ создавать иллюзию научности и доказательности. В условиях, скажем так, острого дефицита нормальных клинических исследований.

Итак, делаем заметки. Давайте скажем, что GHK-Cu влияет на тысячи человеческих генов. И покажем про это исследование. Помните, я говорил, что нужна статья? И она есть!

Только вот сюрприз. Само по себе изменение активности генов не доказывает практически ничего. Если вы выпьете алкоголь, у вас тоже, гарантирую, поменяется активность большого числа генов. Особенно в печени. Активность генов постоянно меняется в ответ на еду, стресс, инфекцию, спорт или там ожог от Солнца. Иногда это хорошо, иногда нейтрально, иногда это плохо. Поэтому сказать, что «наш пептид влияет на тысячи генов» – это не сказать ничего. Зато как звучит!

К счастью, с GHK-Cu еще не все потеряно. Только представьте! Сейчас зарегистрировано нормальное рандомизированное двойное слепое исследование GHK-Cu-геля для заживления небольших кожных ран у здоровых взрослых. Посмотрим, получится ли хотя бы это свойство пептида доказать.

Нормальное исследование – это всегда похвально. Набираем достаточно большую выборку, случайно выбираем, на какую из двух одинаковых ранок наносить препарат, а на какую пустой гель, следим в течение месяцев и делаем фотографии ранок. Нормальная выборка, статистический анализ. А не “я вколол себе пептид и стал непобедимым Росомахой”.

Ну вот как так получается, что препарат, который только проверяют на предмет заживления ран, уже объявлен продавцами лечением от куда большего спектра проблем? Ну вот как кто-то еще может им доверять? Я не понимаю.

Ноотропы и кому же нужны пептиды

А сейчас поговорим про ноотропные пептиды, которые прокачивают мозг. Тут обычно у пептидологов всплывает два названия – Семакс и Селанк. Их реклама воистину завлекающая. Пшикнул Семаксом в нос – сразу разросся мозг.

Паттерн снова повторяется, ведь главные исследования у нас опять будут на крысах. В одном из них Семакс повышал активность BDNF, нейротрофического фактора мозга. Он помогает нейронам выживать, расти и перестраивать связи. Вот такой интересный эффект, требующий дальнейшей проверки. Признаю, косвенный пруф пользы. Но очень косвенный.

Кроме того, Семакс действительно используется в российской медицинской традиции, в том числе при ишемическом инсульте и при восстановлении после него. Но данных не так много. Самое актуальное – исследование из российского журнала, в котором его действительно связывают с повышением BDNF и более благоприятным восстановлением после инсульта. Но это не значит, что польза будет и у здоровых людей и что от Семакса вы станете лучше решать кроссворды или сдавать сессию.

С Селанком история похожая, но он больше про избавление от тревоги, чем про интеллектуальный буст. В одном исследовании 62 пациента с генерализованным тревожным расстройством и неврастенией разделились на две группы. Тридцать человек получали Селанк, а тридцать два – медазепам. Транквилизатор, используемый при повышенной тревоге. Авторы исследования отметили, что при Селанке и медазепаме наблюдался похожий противотревожный эффект. А под Селанком люди еще ощущали меньше слабости и большую активность.

Но, как и в случае с пациентами после инсульта, это исследование на крайне специфической группе. Тревожное расстройство и неврастения – это не просто волнение из-за того, что вы не помните, выключили ли чайник. Это тяжелое расстройство, которое может серьезно отравлять жизнь. Потому такой эффект не гарантирует какое-либо «успокаивающее» действие для здоровых людей. И уж тем более из этого не вытекает улучшение когнитивных способностей.

Получается, перед нами снова потенциальные лекарства с не самой хорошей доказательной базой. Хоть и не с самой плохой. Но им приписывают свойства, которые никто никогда не изучал, а предполагаемую пользу распространяют на всех людей, даже без диагноза. И такого в мире новомодных пептидов, увы, полно.

И напоследок

Да, я хочу четко обозначить, что проблема – не в самих пептидах. Из каких-то пептидов, как мы выяснили, получаются нормальные лекарства. Тот же Оземпик или инсулин. Проблема в серой индустрии, которая выстроилась вокруг них. В которой красивые слова заменили научное знание.

Не прошедшие клинических испытаний препараты продаются всем подряд без рецепта, а вокруг их недоказанной эффективности выстроен впечатляющих масштабов маркетинг. В основном состоящий из говорящих голов жадных до денег инфлюинсеров без биологического или медицинского образования.

Люди так зарылись в теории заговора о большой и страшной фарме, что готовы поверить в любую ерунду. И не замечают, что серый рынок пептидов – это такая же фарма, только без каких-либо контролей и противовесов. Это как злая фарма столетней давности, породившая талидомид, радиоактивные энергетики, от которых челюсть отпадает, и героин как лекарство от кашля.

Пептидам пытаются создать образ неких “свободных лекарств от простых людей для простых людей”, но это наглый обман. Это такой же рынок. Просто тут легче заработать.

И вот что обидно. Если бы люди не покупали все эти непроверенные препараты, возможно, у производителей было бы чуточку больше мотивации все-таки провести нормальные исследования, разобраться, что работает, а что нет. И вывести на рынок что-нибудь реально стоящее. Ведь у пептидов есть потенциал. Но этот потенциал уничтожается серыми схемами, маркетином и человеческой глупостью.

Мой осенний тур с новой лекцией:

Билеты тут

Подписывайтесь на соц. сети:

Бусти / Патреон / Instagram / Telegram / Youtube / TikTok

Мой авторский цикл лекций

Как проверять информацию

Моя настолка

«Научный апокалипсис»

Источники

Можно изучить тут

Но есть нюанс. Доктор Логью подвел к светским научным исследованиям порнографии так: люблю, говорит он, когда наука подтверждает Писание. Писание, говоришь? Почему-то в этом месте я уже знал, что, если я пройду по приведенным ссылкам, то найду не совсем корректное их цитирование. Как это обычно бывает, когда люди ссылаются на науку с целью подтверждения уже сложившихся у них взглядов.

Так и оказалось. Приведенные цитаты — не итог исследования. Это просто перечисление одиночных свидетельств из обзора литературы. А дальше авторы как раз делают то, что и должны делать исследователи: проверяют, насколько вот эти одиночные высказывания отражают общий настрой людей. Насколько перечисленные страдания от порно репрезентативны?

Авторы собрали выборку женщин и ввели шкалу от 1 до 7 для опросника. Где 1 — это одобрительное отношение к тому, что партнер смотрит порно, 7 — максимально негативное, а 4 — максимально нейтральное. И каким же оказался средний результат в исследуемой популяции? 3,34, то есть получилось даже слегка одобрительное отношение! Не то чтобы все были в восторге, но и никакой катастрофы в этих данных не было.

Доктор философии Логью это все, конечно, проигнорировал. То есть проигнорировал то самое светское исследование, на которое сам и сослался. Ведь главное – подтвердить скрижали!

На этом примере хорошо видно, насколько обсуждение порнографии политизировано. Даже некоторые доктора философии легко нарушают девятую заповедь и интерпретируют в целом нейтральный вывод как ужас-ужас.

Итак, сегодня обсудим порно с точки зрения науки!

Когда появилось порно?

Вообще визуальные изображения с эротическим содержанием существуют тысячи лет. В Древнем Риме эротические фрески и мозаики были обычным явлением. Многие такие сохранились, например, в руинах Помпеи. Или взять туже “Камасутру”, которой больше 18-ти столетий.

Первый известный эротический фильм — “Новобрачная отходит ко сну” – был снят в 1896 году. По современным меркам он довольно невинный. Семь минут актриса обнажает руки и щиколотки. Страшный разврат по тем временам!

В начале XX века появились так называемые stag films — короткие немые ролики с явным изображением секса, которые показывали подпольно в мужских клубах. Увы, большая их часть не сохранилась. Один из старейших произведений такого рода – американский порнофильм “A Free Ride” (“Бесплатная поездка”) 1915 года. Там по сюжету две девушки просят мужчину их подвезти, и по дороге в лесу у них происходит секс. Да, за 100 лет порнофильмы не сильно изменились.

В 1969 году порно впервые легализовали. В Дании, а потом и в других странах И началось. Со временем порно окончательно вышло из подполья – стало частью массовой культуры и многомиллиардной индустрией. Только на OnlyFans пользователи тратят около 7 миллиардов долларов в год, а какой-нибудь Pornhub набирает около 4 миллиардов посещений в месяц.

Ясно, что такая индустрия вряд ли куда-нибудь уйдет. Если, конечно, ее не выкупит Илон Маск, как он недавно грозился. И споры о пользе и вреде порно будут продолжаться еще очень долго.

Смотреть порно – противоестественно

Часто звучит тезис, что желания просмотра порно нужно стыдиться, ибо оно противоречит человеческой природе. Предлагаю снять белое пальто. Иначе нам придется признать, что большая часть населения Земли ведет себя противоестественно. Пусть первый, кто никогда не смотрел порно, бросит в меня “клоуном”.

Хотя бы раз в жизни порно смотрели от 92% до 98% мужчин и от 50% до 91% женщин. Как видите, заодно можно отбросить распространенный миф, что женщины не смотрят порно или оно им неинтересно. Данные говорят об обратном. Есть даже систематический обзор, который показывает, что женщины используют порнографию для мастурбации и усиления сексуального возбуждения. Интересно, что чтобы это выяснить, ученым понадобился целый систематический обзор.

Ок, если почти все это делают, то почему это “противоестественно”?

Осторожно, сейчас я скажу то, что многим не понравится. В каком-то смысле просмотр порно можно назвать даже “традиционной ценностью”, существовавшей задолго до появления нашего вида. Экспериментально ученые показали, что даже макаки не просто хотят смотреть порно, но готовы за это платить. Окей, не порно, но голые жопки.

Есть одно очень забавное исследование. Вышло в 2005 году в журнале Current Biology и называется “Monkey’s Pay-Per-View” — буквально “Обезьянки платят за просмотр”. В эксперименте обезьянам показывали две кнопки. Нажмешь первую — получишь сок. Нажмешь вторую — получишь сок и картинку. Картинки были разные: жопка самки, мордочка высокостатусной обезьянки, мордочка низкостатусной обезьянки. Причем картинки шли блоками одного типа, то есть обезьянка знала, какие будут дальше изображения.

Казалось бы, вторая кнопка всегда лучше – там и сок, и картинка. Но исследователи начали играть с количеством сока. Чем больше сока нужно было предложить за первую кнопку, чтобы обезьяна перестала жать на вторую, тем ценнее для нее становилась картинка. И оказалось, что за отказ от просмотра жопки самки нужно было предложить очень много сока. Обезьяна буквально покупала это изображение, жертвуя напитком.

Морды высокостатусных самцов тоже ценились, но дешевле. А вот низкостатусные морды обезьяна смотреть не хотела.

Затем вышла другая работа, где тестировали самок. И оказалось, что они тоже были готовы жертвовать соком ради того, чтобы им показали мордочки высокостатусных самцов, а также изображения половых признаков – как самцов, так и самок. Авторы делают вывод, что и самцы, и самки макак активно ищут ценную социальную информацию о других особях.

Была и третья работа, но с немного другим дизайном. Обезьянкам не нужно было ничего “покупать”. Им просто показывали картинки, на которых одновременно могли присутствовать и мордочки, и половые признаки других особей. Учёные смотрели, куда именно направляется взгляд примата.

Результат оказался вполне предсказуемым: когда перед обезьяной стоял выбор между мордочкой и жопкой, взгляд почти сразу смещался в сторону жопки – и там задерживался дольше. Причем это работало и для самцов, и для самок.

А затем обезьянам давал окситоцин и тесторстерон. Если очень сильно упрощать, первый гормон связан с формированием социальных связей, второй – с размножение и агрессией. Оба гормона усиливали уже существующее предпочтение смотреть на жопки самок по сравнению с их лицами. Но ни один из гормонов не повышал желание самцов и самок смотреть на жопки самцов по сравнению с их лицами. Сексизм!

Тестостерон увеличивал вероятность того, что обезьяны сначала переводили взгляд на жопку самки, а не на её лицо, причём этот эффект был наиболее выражен для изображений жопок молодых незнакомых самок.

Так что интерес к жопкам вполне естественен, заложен природой и управляется гормонами. Если бы наши предки не обращали внимания на подобные сигналы, не испытывали к ним никакого влечения, они бы просто не оставили потомства. Поэтому, если вам нравится смотреть на жопки, знайте: вашим предкам тоже нравилось. И бабушкам, и прабабушкам, и прадедушкам. Как бы они ни делали вид, что это не так.

Просмотр порно вызывает зависимость

И все же в современном мире некоторые люди смотрят крайне много порно. Например, в одном исследовании обнаружили, что в среднем мужчины тратят на эротический контент около 4 часов в неделю, а женщины – чуть больше двух часов. Кто-то тратит меньше, а кто-то больше. Тут и возникает вопрос: а может ли возникнуть зависимость от порно?

Сразу скажу, что это сложный вопрос. Начнем с базовой вещи: в современной психиатрии, например, в DSM-5, не существует диагноза “порнозависимость”. Иногда в научной литературе встречается термин “проблемное использование порнографии”, но и он не является официальным диагнозом.

И все же человек — существо сложное, и нездоровая фиксация может сформироваться буквально на чем угодно. Порой очень неожиданно. Например, в научной литературе описан такой кейс: у женщины развилась патологическая зависимость от гаданий. Она сама прекрасно понимала, что гадалки просто берут с нее деньги. Но не могла остановиться. Потому что, если она не получала хорошего предсказания, ей становилось не по себе. В итоге она обратилась к психиатру. Если даже гадание может вызывать зависимость, то и порно может?

Один из важнейших критериев болезни – что она доставляет дискомфорт и ухудшает качество жизни. Если вы не можете не смотреть порно, смотрите его в публичных местах, где это неуместно, попадаете из-за этого в неприятности, и, главное, страдаете от этого, то неважно, как мы это назовем. Порнозависимостью или как-то иначе – очевидно, у вас есть проблема.

Приведу вот вам реальный случай, описанный в научном журнале. Мужчина смотрел порно даже в ресторанах. Просто приходил, садился, открывал и смотрел. Ничего не мог с собой поделать. И полностью игнорировал окружающих. Вот так выглядела бы настоящая порнозависимость. Но в данном случае она была вызвана повреждением мозга – и у пациента было множество других проблем.

Чтобы понять, существует ли зависимость от порно в обычных условиях, уместно сравнить просмотр подобных роликов с игровой зависимостью. Потому что оба процесса работают через систему вознаграждения.

Система вознаграждения тесно связана с дофамином. Долгое время его называли гормоном удовольствия. Но это не совсем точно. Дофамин сигнализирует не столько об удовольствии, сколько о том, насколько реальность предвосхитила ожидания. Один из самых известных экспериментов в этой области провел нейрофизиолог Вольфрам Шульц в 90-е годы. С помощью тончайших электродов он записывал активность отдельных дофаминовых нейронов в мозге у макак.

Обезьяна сидела перед небольшим устройством, из которого время от времени в рот подавалась награда — капля фруктового сока. Когда сок неожиданно появлялся, дофаминовые нейроны резко повышали активность. Затем в эксперимент добавили одну деталь. За секунду до сока перед обезьяной загоралась лампочка. После множества повторений нейроны стали активироваться в момент вспышки лампочки, а не в момент появления самого сока. Система вознаграждения стала больше реагировать на предсказание награды, чем на саму награду.

Затем добавили еще одно условие. Иногда лампочка загоралась, а сок не появлялся. Тогда активность дофаминовых нейронов подавлялась. Получалось, что эти нейроны реагируют на три ситуации. Если результат лучше ожиданий, будет всплеск дофамина. Если все как ожидалось, почти никакой реакции. Если хуже — активность падает.

В 1997 году в журнале Science авторы обобщили эти результаты и предложили рассматривать этот сигнал как “ошибку предсказания вознаграждения”. Иными словами, дофаминовые нейроны помогают сравнивать то, что произошло, с тем, что ожидалось. Если реальность приятнее прогноза, мозг как бы говорит себе: запомни путь, по которому ты пришел сюда. Если реальность оказалась хуже ожиданий, нам грустно, снижается вероятность повторения поведения, приведшего в тупик.

Через несколько лет Шульц с коллегами решили проверить, как дофаминовые нейроны реагируют на неопределенность. Обезьянам показывали картинки, каждая из которых означала определенную вероятность получения сока: 0, 25, 50, 75 и 100%. Казалось бы, максимальный выброс дофамина должен возникать при гарантированной награде. Но оказалось, что самая высокая и продолжительная активность появлялась при вероятности около 50%. Когда исход был максимально непредсказуем.

Это объясняет, почему людей так тянет к азартным играм. Неожиданные награды сопровождаются особенно мощным дофаминовым сигналом. Добавьте сюда эффект близкой победы, когда может не хватить совсем чуть-чуть

Поскольку казино – искусственная конструкция, к которой природа нас не готовила, здесь нет никакого встроенного механизма остановки. Кроме полного опустошения кошелька.

К счастью, с сексом так не работает. У сексуального акта есть потенциальное биологическое завершение в виде оргазма или сексуального удовлетворения. Просмотр порно в этом смысле не исключение: посмотрел несколько минут, в организме произошли физиологические изменения, и секс временно перестает быть интересным. И здесь, как правило, нет того эффекта непредсказуемости, который делает гемблинг таким опасным. Поэтому зависимость от порно получить куда сложнее, чем зависимость от игровых автоматов.

И все же одно исследование намекает, что механизм формирования проблемного использования порно может быть чем-то похож на игровую зависимость. Ученые взяли гетеросексуальных мужчин с проблемным использованием порнографии и обычных гетеросексуальных мужчин. Их обучили, что некоторые сигналы предшествуют демонстрации им либо эротической картинки, либо небольшой денежной награды, эквивалентной примерно 200 рублям.

Оказалось, что мужчины с проблемным использованием порно и без похожим образом реагировали на сами эротические картинки. Но различались в реакции мозга именно на сигнал, предшествующий эротической картинке. То есть их как бы больше возбуждало предвкушение будущей демонстрации.

В этих работах, как видите, люди реагировали на рандомный сигнал, который, как они заучили, предшествовал эротике. Возможно, каким-то похожим образом в естественной среде формируются и некоторые необычные фантазии и фетиши. Как у собаки Павлова реакция на лампочку.

Представьте. Человека пощекотали, а потом у него случился яркий сексуальный опыт. И теперь щекотка у него ассоциирована с предвкушением разврата. Поскольку у каждого человека своя уникальная история сексуального опыта, у каждого и закрепляются свои подобные ассоциации.

Вообще, надо сказать, людям свойственно фантазировать о всяком. Тут есть очень интересное канадское исследование 2015 года. Где 1500 мужчин и женщин рассказали о своих фантазиях и оценивали их интенсивность. А авторы собрали табличку, где отсортировали фантазии по суммарной интенсивности.

На первом месте у канадцев всплыл самый главный фетиш! Желание испытывать романтические чувства к партнеру или партнерше в процессе. 92% женщин и 88% мужчин отметили это.

На втором месте был оральный секс, потом секс в необычных местах вроде общественных туалетов (причем у мужчин и женщин одинаково). Потом фантазии о романтических местах типа пустых пляжей. Затем секс вне брака у 66% женщин и 83% мужчин. Взаимная мастурбация. Секс с двумя женщинами. Интересно, что такая фантазия была аж у 36,9% опрошенных женщин. Наблюдение за сексом двух женщин. Секс с незнакомцем. В публичных местах. Доминировать. Кунилингус. Секс со знаменитостью.

Но вернемся к теме порнозависимости. Как у порно с синдромом отмены? Если алкоголика или курящего лишить алкоголя или сигарет, то какое-то время ему будет плохо. Случится ли нечто похожее, если человек, который, по его собственному мнению, смотрит порно слишком много, вдруг резко перестанет его смотреть?

И это ученые тоже проверили. В одном исследовании взяли людей, которые заявляли, что они смотрят слишком много порно, и контрольную группу. И тем, и тем устроили порно-детокс. И оказалось, что воздержание от порно вообще никак ни на кого не повлияло.

Но может быть, хотя бы существует что-то вроде сексуальной зависимости? Не только от порно.

В культуре для описания этого феномена используются самые разные термины, один другого поэтичнее. Гиперсексуальность, компульсивное сексуальное поведение, сексуальная зависимость, донжуанизм, сатириазис, сексоголизм, нимфомания. В “Южном парке” была смешная серия, где выяснилось, что сексуальная зависимость есть вообще чуть ли не у всех мужчин. Страшное заболевание.

В научной литературе чаще всего используют термин “гиперсексуальность”. Он нейтральнее. Но возникает вопрос: как его определить? Когда ученые пытались дать гиперсексуальности конкретное определение, одно из предложений было считать по оргазмам в неделю. В штуках. Неважно, достигнутых через мастурбацию или секс. Гиперсексуальность – это не менее семи оргазмов в неделю, причем на протяжении минимум 5 лет.

С таким критерием получалось, что гиперсексуальность встречается примерно у 7,5% американских мужчин до 30 лет. А среди женщин – в пять раз реже. Но может ли такое вредить, например, отношениям?

Тут тоже есть интересная статистика. Среди людей, которых условно отнесли к “секс-зависимым”, 22,8% сообщали, что их отношения хотя бы раз закончились из-за их сексуального поведения — измены или чего-то в этом роде.

А теперь посмотрим на это под другим углом. Это значит, что у 77% людей с “сексуальной зависимостью” отношения ни разу не рухнули из-за их сексуального поведения. Звучит довольно хорошо. Будто гиперсексуальность и не мешает иметь стабильные долгосрочные отношения.

Порно разрушает мозг

Хорошо, порнозависимость – явление скорее надуманное. Но что, если просмотр порно просто вредит мозгу? Есть, например, одно из самых популярных видео про “порнозависимость” — выступление мудреца Садхгуру на 1,7 млн просмотров.

Он называет просмотр порно болезнью и считает, что человек, смотрящий порно, “заполняет всю голову” и ни о чем другом он уже думать не может. Понятно, что мудрец просто порно нормального не видел и не в курсе, что после мастурбации мысли о сексе у большинства людей временно отходят на второй план.

Но если серьезно, есть и светские исследования, на которые иногда ссылаются, говоря о возможном вредном влиянии порно на мозг. Например, в одном из них нашли отрицательную корреляцию между количеством часов просмотра порно в неделю и объемом серого вещества в некоторых участках мозга. Но это исследование проводилось только на мужчинах. И из него нельзя сделать вывод, что именно просмотр порно “уменьшает” серое вещество.

Люди, которые чаще смотрят порно, могут в целом больше времени проводить в интернете, больше сидеть в телефоне, меньше двигаться, иначе организовывать свой день. Или вообще иметь другой склад ума в силу врожденных отличий.

Насколько мне известно, ни одного исследования, которое бы напрямую показало долгосрочные негативные последствия просмотра порно для мозга, не существует. Но что насчет краткосрочных?

Для иллюстрации методологических проблем этой области приведу пример. Есть маленькое исследование, в котором участвовали 28 человек. Им показывали эротические изображения, а потом сразу давали задания на рабочую память. И у тех, кто смотрел порно, результаты были чуть хуже, чем у тех кто порно не смотрел.

Сейчас я обозначу проблему, а вы сами решите, кажется ли она вам существенной. Вот как человек смотрит порно в реальной жизни? До оргазма или некого удовлетворения.

Здесь же людям показывали порно, но сопутствующие активности не были предусмотрены. И вот тебя возбудили – и тут же предлагают решить задачку. Сидит человек, в голове у него эротическая картинка, а ему говорят: а теперь запомни эту последовательность знаков. Неудивительно, что память работает хуже. Но какое это имеет отношение к реальной жизни, я ума не приложу.

Если же говорить о том, что порно якобы ломает людям сексуальность, то и тут есть фактологические проблемы. В одном исследовании обнаружили, что, когда женщина смотрит порно для собственного удовольствия или из сексуального интереса, это ассоциировано с меньшим количеством проблем с сексуальным функционированием и более высоким уровнем сексуального желания. Женщины, которые смотрят порно, в среднем больше интересуются сексом и реже сообщают о проблемах в этой сфере. Опять-таки, здесь тоже не ясно, где причина, а где следствие. Но, во всяком случае, просмотр порно не мешает нормальной женской сексуальности.

Но, может, мешает мужской?! Сейчас будет моя любимая рубрика “Кринжовое исследование”.

Его авторы открыли, что мужчины, смотрящие порно, демонстрировали более низкую сексуальную функцию и сексуальное удовлетворение, чем женщины, смотрящие порно. Также они сообщали о более высоких показателях сексуальной дисфункции.

Нормальный дизайн выглядел бы так. Берем мужчин, смотрящих порно, мужчин, не смотрящих порно, женщин, смотрящих порно, и женщин, не смотрящих порно. Получаем вывод о влиянии порно внутри каждого пола. Но тут такого сравнения нет.

Справедливости ради, в этом исследовании есть интересные цифры и данные, но забавно, как легко люди делают выводы, которые вообще никак не следует из данных. Короче говоря, нормальных пруфов тому, что порно как-то плохо влияет на мозг или вредит смотрящему, не обнаруживается.

Мастурбация вредна для здоровья

Если вы не мудрец Садхгуру, то тема порно, скорее всего, для вас сложно отделима от темы мастурбации. А это для многих людей отдельное табу. Есть даже общества борцов с порно и мастурбацией, состоящие почему-то преимущественно из мужчин.

В 2023 году двое исследователей проанализировали комментарии на нескольких форумах антимастубрационного сообщества NoFap и обнаружили значительное количество призывов к насилию, главным образом в адрес участников порноиндустрии, женщин, ученых и конкретных людей.

Авторы попытались оценить, насколько это согласуется с теорией сексуальной фрустрации — идеей о том, что мужчины, лишенные сексуальных контактов, становятся более агрессивными. У этой гипотезы есть даже ироничное интернет-название — «Blue Ball Terrorism» или “терроризм голубых яиц”.

Участники сообщества NoFap возмутились и потребовали отозвать статью об их агрессивности. Редакция ответила, что материал прошел анонимное рецензирование, был дополнительно проверен и методологически соответствует стандартам. При этом журнал дополнил раздел конфликта интересов выразительной фразой: авторы статьи были упомянуты в угрозах, опубликованных на форумах NoFap. Видимо, исследователи полезли изучать это сообщество отчасти потому, что им лично угрожали.

Мне эта история напомнила эпизод “Южного парка” про байкеров на Харлеях. В серии местные жители так устали от их вызывающего поведения, что начали называть их хлестким словом. В русской цензурной версии “пиндосы”. Байкеры возмутились: слово означает совсем другое! Тогда жители решили изменить словарное определение, чтобы отныне оно означало именно байкеров на Харлеях. Что же сделали байкеры? Чтобы доказать свою неагрессивность, они избили обидчиков! Ну что, кто тут пиндосы? И тогда глава комиссии по пересмотру значений слов заметил: все-все, вы меня убедили, вы точно настоящие пиндосы. Изменению в словаре быть!

Тут важно отметить, что на самом деле научных подтверждений, что воздержание коррелирует с агрессией, нет. Тем интересней: откуда взялись все эти предрассудки об ужасах мастурбации? И есть ли в них хоть доля правды?

Мифы о том, что мастурбация вызывает слепоту, импотенцию и безумие, появились не вчера. Виной нового витка антимастубрационной истерии была брошюра XVIII века с названием “Онания, или Ужасный грех самоосквернения и его пугающие последствия в обоих полах”. Это религиозно-моралистический, “медицинский” трактат, осуждающий мастурбацию как грех и причину множества болезней. Первое издание вышло в Лондоне.

Брошюра ввела термин “онанизм” и породила целую волну антимастурбационной литературы и сопутствующей истерии. Утверждалось, что мастурбация вызывает физическое истощение, безумие, бесплодие и даже смерть. В доказательство приводились свидетельства пациентов, излечившихся после отказа от греха. Ну и, конечно, под видом руководства к покаянию “Онания” рекламировала лекарства против несуществующих последствий мастурбации.

В конце каждого издания Онании автор предлагал купить “Укрепляющую настойку” и “Порошок для плодовитости” для исправления нанесенного вреда. Состав этих чудо-средств в рекламных целях, разумеется, не раскрывался. Зато в более ранних работах предполагаемый автор “Онании” рекомендовал для лечения “маточного бешенства”, то есть женской гиперсексуальности, втирания амбры, цибетина и мускуса в область половых органов.

То есть выходит, что это был такой инфо-скам по выуживанию денег из довервичых граждан, стыдящихся мастурбации. Создаешь людям проблему, предлагаешь фейковое решение, продаешь БАДы – Profit. И правда, будто мир совсем не изменился.

Вам не попадалась бесячая реклама про очень грустного AI-мужика, вся жизнь которого пошла наперекосяк из-за избыточной мастурбации? Я долго не мог понять, что они рекламируют. Оказалось, они продают self-help приложение. Все зарабатывают на борьбе с мастурбацией.

Только вот в реальности непонятно, кого нужно спасать. В частности, описан так называемый синдром мастурбационного стыда, который изучается в рамках психопатологии. Человеку хочется мастурбировать, ему запрещают, он себя сдерживает, потом все равно не сдерживается, потом стыдится. И так по кругу. Вот это депрессивно.

Вообще есть такая штука, которая называется культурно-специфические синдромы. Мой любимый пример — синдром беременности щенком. В некоторых регионах Индии существует поверье, что, если тебя укусила собака, ты родишь щенка. Особенно страшно мужчинам. Им придется рожать через анатомически неприспособленное для этого место, что предположительно очень болезненно. Люди, искренне верящие в это, обращаются к шаманам и целителям. И знаете что? Те излечивают в 100% случаев. Ни один человек щенка еще не родил. Очень эффективная медицина.

К этим синдромам относят и синдром исчезновения пениса. В некоторых народах, преимущественно в Африке, мужчины верят, что их член по какой-то причине может пропасть или сильно уменьшиться. Есть шаманы, которые проводят ритуал – и член магически возвращается. Хотя на самом деле он никуда не пропадал.

В знаменитом “Молоте ведьм”, средневековом руководстве по борьбе с ведьмами, есть похожая история. Там утверждается, что существуют ведьмы, умеющие похищать пенисы. И что похищенные пенисы хранятся в гнездах на деревьях. Один человек, потерявший свой пенис, обратился к ведьме за помощью. Та велела ему залезть на дерево и поискать в гнезде, где их целая коллекция – живых и движущихся. Но самый большой велела не трогать. Цитата: он принадлежит одному попу.

Культурологические синдромы играют на банальных человеческих страхах. Последний пример, уже имеющий прямое отношение к нашей теме, – это синдром потери семени, распространенный в Индии. В рамках местных религиозных представлений мужское семя — источник жизненной силы. И люди на полном серьезе испытывают тревогу и даже физические симптомы, убежденные, что потеряли слишком много семени и тем самым подорвали себе здоровье.

Вот примерно в таком же духе и современные NoFapperы аргументируют важность отказа от мастурбации. Семя ваше будет ослабленным! Никого не оплодотворите! И вообще умрете.

Но даже тезис про оплодотворение, по-видимому, является мифом. С одной стороны, да, после воздержания объем спермы увеличивается. И интуитивно кажется, что больше – значит лучше. Для оплодотворения. Но есть немало исследований, что другие качества сперматозоидов будут лучше, если эякуляция происходит часто. Меньше фрагментации ДНК, больше жизнеспособность. Сперматозоид, выработанный месяц назад, находится не в лучшей форме. Природа не предусматривала, что он будет ждать своего часа несколько недель.

К слову, оказывается, что для нас, мужчин, у мастурбации есть как минимум один совершенно конкретный, хорошо задокументированный плюс для здоровья. Снижение риска рака простаты.

В одном исследовании на протяжении многих лет наблюдали за 480 тыс. человек. Их заранее, еще до всяких диагнозов, регулярно спрашивали, как часто у них случается эякуляция. Всех участников параллельно обследовали, делали им биопсии и сканировали. За время наблюдения почти у 3800 человек был диагностирован рак простаты.

И вот что обнаружили. Мужчины, у которых эякуляция случалась 21 раз в месяц и чаще, болели раком простаты примерно на 20% реже по сравнению с теми, у кого это случалось 4-7 раз в месяц. Эффект не какой-то огромный, но ощутимый.

В плане изучения оргазмов, надо сказать, ученые те еще извращенцы в хорошем смысле слова. Например, они организовывали людям оргазмы прямо в томографе, чтобы посмотреть, что происходит с мозгом в этот момент. Участников помещали в МРТ, после чего либо партнер доводил их до оргазма, либо они справлялись сами.

Оказалось, что во время оргазма в мозгу активируется почти все подряд — и зоны вознаграждения, про которые мы уже говорили, и лобные доли, и мозжечок, и гиппокамп, и миндалевидное тело, и гипоталамус. Области, связанные с ощущениями, моторикой, базовыми функциями организма. Получается, оргазм — это результат слаженной работы огромного количества отделов мозга одновременно.

И оргазм сам по себе, не важно с порно или без, с партнером или без, может быть полезен. Например, известно, что люди после него лучше засыпают. Кроме того, женщинам оргазмы помогают восстанавливать мышцы тазового дна. Особенно актуально после родов, когда эти мышцы заметно ослабевают. Так что, помимо всего прочего, это еще и своеобразная физкультура.

И напоследок

Многие люди почему-то считают своим долгом контролировать чужую сексуальность. Религии запрещают мастурбацию, придумывают правила, кому с кем можно, а кому чего нельзя. Политические активисты пытаются навязать, как другим людям следуют выражать свою сексуальность или восхищение чужой. И что делать со своим телом. А гуру вроде Арсена Маркаряна буквально лезут мужикам в трусы.

Пока я готовился к этой теме, я случайно прочитал про дело Билла Косби — американского комика, осужденного за сексуальные преступления. Он знакомился с женщинами, незаметно накачивал их таблетками, и женщина приходила в себя уже в его спальне. Около 60 женщин заявили, что пострадали от него. И вот что меня удивило: Косби был богатым и известным человеком. У него не должно было быть никаких проблем с тем, чтобы строить нормальную, активную сексуальную жизнь в рамках обычных человеческих договоренностей. Зачем такая тактика? Сколько я не пытался это понять — единственное объяснение, которое нашел, что для некоторых людей важен именно контроль, а не сам секс. Такое вот у них извращение.

Они получают удовольствие от того, что ограничивают других людей или навязывают им свое представление о сексуальности.

И это в чем-то очень напоминает вышеупомянутую движуху сексуального шейминга.

Попытки контролировать чужую сексуальность – это тоже в каком-то смысле насилие. И особенно бесит, когда такие попытки контроля безосновательно пытаются подкрепить якобы наукой. Как это делают всевозможные гуру и доктора философии, фапающие на скрепы.

А ведь можно просто оставить людей в покое, вынуть руку из чужих трусов. И повторять как мантру три правила сексуального просвещения. Нет — значит нет. Если хочешь — спроси. Молчание не является согласием. Согласие должно быть активным.

Вам же я скажу: мастурбируйте на здоровье! В мире и так много проблем, не создавайте себе ложных диагнозов.

Мой тур с новой лекцией:

Билеты тут

Подписывайтесь на соц. сети:

Бусти / Патреон / Instagram / Telegram / Youtube / TikTok

Мой авторский цикл лекций

Как проверять информацию

Моя настолка

«Научный апокалипсис»

Источники

Можно изучить тут

Зима 1984 года. Домохозяйка из Великобритании читает дома книгу. Внезапно она слышит голос в голове: «Пожалуйста, не бойтесь. Мы с моим другом раньше работали в детской больнице на Грейт-Ормонд-стрит, и мы хотели бы вам помочь». Женщина решила, что сходит с ума и обратилась ко врачу. Ее направили к психиатру, который в итоге подробно описал эту историю на страницах British Medical Journal. Психиатр диагностировал психоз, выписал антипсихотик – лекарство, которое иногда назначают при шизофрении. На время голоса исчезли, но вскоре вернулись и велелили срочно делать обследование. Дали ей адрес крупного госпиталя с отделением компьютерной томографии. Голоса сказали женщине, что ей нужно сделать сканирование мозга – ведь у нее опухоль.

Каким же было всеобщее удивление, когда у пациентки и правда обнаружили менингиому! В итоге женщине назначили операцию, чему голоса были крайне рады. После успешного завершения процедуры голоса, по словам пациентки, попрощались с ней навсегда: “Мы были рады помочь, всего доброго”.

В этой истории нет ничего мистического. Пациентка вполне могла ощущать симптомы, вызванные опухолью, почитала об этом литературу и догадалась, что с ней что-то не так. Возможно, у нее и правда были слуховые галлюцинации, которые просто сформулировали уже существующие внутренние опасения, объяснили тревожившие ее симптомы.

Но история была поразительной для психиатра. Он написал, что это первый и единственный случай в его практике, когда галлюцинаторные голоса стремились заверить пациентку в своей искренней заботе, предположили конкретный диагноз, указали, в какую больницу обращаться, а затем вежливо с ней попрощались. Чаще всего истории с голосами в голове не такие безобидные. Вот представьте. Вы с утра сходили в душ, заварили кофе и спокойно собираетесь на работу. В комнате никого нет, но тут вы внезапно слышите голос: “Не надо идти на работу”, “Твой кофе отравили”, “Им нельзя доверять”. И у вас не возникает сомнений, что голос настоящий. Жутко? Да. И проблема в том, что такое может случиться с каждым человеком.

Симптомы шизофрении могут впервые проявиться совершенно внезапно. Чаще всего человек впервые слышит голоса в промежутке между поздним подростковым возрастом и до 30 лет. Но иногда болезнь запускается в детстве или в старости. Происхождение этих голосов является одной из самых интересных научных загадок.

Коварство психоза

Психоз — это состояние, при котором человек теряет адекватный контакт с реальностью: его убеждения или мышление настолько искажены, что он не может корректно отличать внутренние переживания от внешних фактов. В этом состоянии люди могут слышать голоса или видеть галлюцинации.

Главное коварство психоза в том, что вы больше не можете доверять своим чувствам и мыслям. Вы больше не знаете, что происходит на самом деле, а что вам кажется. Вы становитесь невосприимчивы к доводам. Если кто-то пытается вас убедить в нереальности голосов или ваших теорий, он легко становится в ваших глазах потенциальным врагом и соучастником заговора. И все же голоса в голове бывают очень разными, как и формат взаимодействия с ними.

Вы наверняка знаете историю Джона Нэша. Это лауреат Нобелевской Премии по экономике, гениальный математик, про которого сняли фильм “Игры разума”. Нэш страдал от параноидной шизофрении. Кстати, в фильме Нэш верил в советский заговор, а в реальности — в еврейский. Он активно писал письма в посольства и считал, что его завербовали для секретной миссии по расшифровке сообщений, якобы публикуемых в газетах и журналах.

В фильме показаны визуальные галлюцинации учёного, а в реальности у Нэша галлюцинации были преимущественно слуховыми. Кстати, важный факт: большинство своих открытый Нэш сделал до постановки диагноза, что не вписывается в стереотип “безумного гения”.

К счастью, в итоге Нэш научился контролировать свое состояние. Его галлюцинации никуда не делись. Просто он стал к ним иначе относиться. Например, в голове возникает голос, рассказывающий про еврейский заговор. А Нэш вспоминает, что у него есть диагноз. И не делает поспешных выводов. Возможно, у Нэша произошло естественное развитие заболевания, когда часть симптомов потеряла свою актуальность. Но, может быть, Нэшу помогла выработка критического мышления, недоверия к самому себе, своим мыслям и убеждениям. Удивительно, что Нэш смог справиться с такой задачей, даже имея клинический диагноз и убедительные голоса в голове. Многие люди не отделяют реальность от вымысла, будучи совершенно здоровыми.

Элеанор Лонгден тоже смогла приручить собственные голоса. И даже вдохновилась ими, чтобы пойти учиться на психолога-исследователя, достигнув академических успехов. Сама Элеонор считает, что с их помощью с ней разговаривают ее собственные страхи и подсознание. И что иногда это может быть даже полезно, хоть и странно. Например, по ее словам, голоса в голове подсказывали ей правильные ответы на экзамене. Конечно, голоса не знают ничего сверх того, что знает сам человек. Человек разговаривает сам с собой, не осознавая этого.

Увы часто голоса приносят вред, а не пользу. Они пугают и мучают людей, заставляют их совершать странные вещи. Для контраста приведу страшную историю серийного убийцы Ричарда Чейза по прозвищу “Вампир из Сакраменто”.

Еще задолго до первого убийства Ричард сам обратился за медицинской помощью. Он утверждал, что у него перестала течь кровь, что он не может дышать, что у него украли легочную артерию. Врачи не нашли у парня физических проблем, но направили его в психиатрическое отделение. Там пациенту поставили диагноз параноидной шизофрении, хотя допускали, что часть симптомов могла быть связана с употреблением психоактивных веществ.

Чейз какое-то время находился, но потом был выписан. Позже его состояние ухудшилось, и он убил 6 человек. Даже опытные сотрудники полиции говорили, что никогда не видели настолько жестоких сцен преступлений. Чейз утверждал, что пошёл на убийства ради собственного выживания. Он был уверен, что его организм не вырабатывает кровь, а голоса в голове подсказывали, что он должен забрать кровь у других людей. Да, Чейз в итоге оказался еще и каннибалом. Поэтому его и прозвали “Вампиром из Сакраменто”. Но надо понимать, что такие голоса в голове это скорее исключение, чем правило. И большинство людей с голосами безобидны.

А теперь представьте, если бы вы услышали историю о пациенте, которому голос в голове представился Богом и велел убить собственного сына. С позиции современной медицины это была бы психиатрическая неотложная ситуация. Наиболее вероятный предварительный диагноз — психоз. А при длительном сохранении подобных симптомов, скорее всего, речь шла бы о шизофрении. Мужчину, кстати, звали Авраам. И его история вошла не в медицинскую карту психиатра, а в одну очень известную книгу, которая внесла огромную роль, скажем так, в развитии человеческой культуры.

В той книге были и другие персонажи, которые слышали голоса, но они почему-то считаются пророками. И убедили в этих голосах они не только себя, но и миллионы людей без какого-либо психиатрического диагноза. Безумие, не правда ли?

Конечно, ставить диагнозы спустя 2000 лет по пересказам пересказов – дело не очень корректное. Но есть одно исследование, в котором ученые и врачи проанализировали эти древние истории. Они пришли к выводам, что в современном мире некоторым известным персонажам, скорее всего, не удалось бы избежать конкретного диагноза.

Да и в современном мире галлюцинации с религиозным содержанием совсем не редкость. В разных исследованиях учёные анализировали людей с шизофренией или шизоаффективным расстройством – и оказалось, что у многих из них в состоянии психоза возникает именно религиозный бред. Им слышатся голоса бога, девы Марии и других религиозных персонажей.

Хотя сама по себе шизофрения – не самое распространенное заболевание, возможно, мы недооцениваем ее влияние на развитие человеческой культуры.

Каждая шизофрения уникальна

Люди с шизофренией далеко не всегда находятся в состоянии психоза. Даже так: обычно они не находятся в этом состоянии. Вы можете разговаривать с человеком и даже не догадываться о том, что ему поставлен диагноз.

Обычно пациентов с шизофренией боятся и избегают. Возможно, потому что все неизвестное и странное кажется опасным. Но большинство людей с шизофренией безобидны и никому не причиняют зла. Сама же болезнь может протекать очень по-разному. Раньше выделяли несколько типов шизофрении. Например, параноидную шизофрению. Именно при ней часто возникают устойчивые убеждения и частые слуховые галлюцинации. При этом ей, например, не свойственны выраженная дезорганизация речи, ступор, бессмысленные стереотипные движения или сильные нарушения эмоционального фона. А если у человека наблюдалось хаотичное поведение и бессвязная речь, ему ставили шизофрению дезорганизованного типа.

Или вот другая ситуация. Человек может впасть в ступор или, наоборот, проявлять избыточную двигательную активность без какого-либо смысла. Принимать странные позы и часами из них не выходить. Это – кататонический тип шизофрении.

Со временем от такого деления отказались. В DSM-5 шизофрению больше не разделяют на подтипы. Вместо того чтобы навешивать ярлыки, врачи теперь описывают конкретный набор симптомов у конкретного человека. Учёные сошлись на том, что каждый случай шизофрении в чем-то уникален.

Симптомы шизофрении принято делить на позитивные и негативные. Позитивными называют те симптомы, которые отсутствуют у здорового человека, но появляются у пациента в результате болезни – например, галлюцинации, бред, тревога. Негативные симптомы – это уменьшение или выпадение психических функций, имеющихся у здоровых – например, амнезия, апатия.

Отдельно выделяют когнитивные нарушения — ухудшение внимания, памяти, планирования. И аффективные симптомы — депрессия, тревога, эмоциональная нестабильность.

Самих по себе галлюцинаций еще недостаточно для диагноза. Шизофрения ставится при определенном сочетании симптомов и их продолжительности. Симптомы должны длиться минимум месяц по ICD-11. По DSM-5 требуется как минимум полгода общего расстройства, причём активная фаза с психотическими симптомами должна идти не менее месяца. При этом должны присутствовать по крайней мере два симптома, и хотя бы один из них — бред, галлюцинации или дезорганизованная речь.

Есть еще шизофазия. Это симптом, который может появляться при шизофрении — но не обязательно. Шизофазия — это дезорганизованная речь. Когда человек говорит, но слова не имеют смысла. Шизофазия может появляться при маниакальных эпизодах, иногда при интоксикациях, иногда при шизофрении. Вот пример из энциклопедии:

«Электрическая лампочка горит от 120-и кирпичей, потому что структура у нее, так сказать, похожа у нее на кирпич. Илья Муромец работает на стадионе «Динамо». Илья Муромец работает у себя дома. Вот конкретная дипломатия! […] Ну, берем телевизор, вставляем в Мурманский полуостров, накручиваем, там… эээ… все время черный хлеб… Дак что же, будет Муромец, что ли, вырастать? Илья Муромец, что ли, будет вырастать из этого?»

У людей с диагностированной шизофренией в среднем находят немного сниженный вербальный интеллект, более низкий IQ, ухудшение показателей рабочей памяти и более слабую моторную координацию. В некоторых исследованиях отмечали повышенный интерес в раннем возрасте к абстрактным, символическим и философским темам, к поиску скрытых смыслов и закономерностей.

Если что, к симптомам это все не относится. Если бы всем людям, которые верили в теории заговора, мы ставили диагноз шизофрения, мы бы записали в пациенты большую часть населения Земли.

Но все это как бы намекает на то, что шизофрения может быть чем-то вроде крайности на широкой шкале нормальных человеческих странностей. Действительно, если шизофрения — это радикальное отклонение от нормы, то можно измерить, насколько обычные люди близки к этому полюсу или далеки от него. Для этого используется психологический опросник на шизотипию — Schizotypal Personality Questionnaire. Шизотипия — это измеряемая черта личности, которая отражает выраженность некоторых особенностей, частично пересекающихся с тем, что встречается при психическом расстройстве.

Опросник включает 74 вопроса и занимает около 15 минут. Он оценивает склонность к магическому мышлению, социальную тревожность, необычные речевые паттерны и другие особенности.

Высокий балл по шизотипии не означает наличие шизофрении. Более того, человек с диагнозом шизофрения тоже может набрать разные баллы по этой шкале. Но в среднем люди с шизофренией набирают по этому опроснику в два раза больше баллов, чем люди без диагноза. Я вот, наоборот, набрал в два раза меньше нормы. Что это значит? Не знаю.

Шизофрения и близнецы

Из-за чего возникает шизофрения? В первую очередь — наследственность. Наследуемость шизофрении очень высокая — порядка 60–80%. В целом болезнь встречается меньше, чем у 1% людей. Но если взять однояйцевых, то есть генетически идентичных близнецов, и у одного из них есть шизофрения, то у второго шизофрения обнаружится примерно с 50% вероятностью. Если у человека один родитель с шизофренией — риск возрастает в десятки раз. Если оба родителя с шизофренией — риск еще выше.

То есть гены, безусловно, на болезнь влияют. Но ничего не гарантируют. Два человека с одинаковыми генами могут отличаться: один – с шизофренией, другой – без. И какого-то одного “гена шизофрении” мы не знаем. Похоже, его просто нет.

В одном крупном генетическим исследовании проанализировали 76 700 человек с шизофренией и 243 000 – без диагноза. Авторы нашли генетические варианты, связанные с заболеванием. Они были разбросаны аж по 287 участкам генома. При этом вклад каждого из этих вариантов был крошечный. Максимум — около 10% повышения риска болезни. То есть каждая мутация по отдельности дает ничтожный эффект, а высокий риск достигается путем сочетания большого числа таких вот рискованных вариантов.

Мозг при шизофрении

Дофамин – это нейромедиатор, который некоторые нервные клетки используют для передачи сигналов другим нервным клеткам. Считается, что он играет важную роль в обучении, мотивации и целенаправленном поведении. Существует дофаминовая гипотеза шизофрении — это идея, что избыток дофамина в одних участках мозга вызывает бред и галлюцинации, а его дефицит в других — апатию и когнитивные нарушения.

В пользу этой гипотезы говорит то, что некоторые психотические симптомы можно усилить препаратами, которые повышают дофаминовую активность. Один из них (запрещенный) увеличивает выброс дофамина в ряде отделов мозга. У людей с шизофренией это может усиливать психоз. Верно и обратное. Многие препараты, которые уменьшают психоз и галлюцинации, часто действуют через блокирование дофаминовых рецепторов. Хотя некоторые негативные симптомы шизофрении могут при этом усиливаться.

Если сильно упрощать, дофамин используется мозгом для кодировки “важных сигналов” – вкусная еда, интересный собеседник, секс, научное открытие, снова секс. Предположительно, при шизофрении эта система кодировки важных сигналов начинает давать сбои. Теперь сигнал “это важно” появляется без видимой причины в ответ на случайные стимулы. Поэтому значимым может показаться случайный номерной знак машины, кашель прохожего, надпись на кружке. Можно даже узреть смысл мироздания в песчинке. Да и сам человек может казаться себе особенно важным. Насколько важным, что за ним обязательно будет слежка.

Кстати, знаете, почему токсоплазма повышает риск шизофрении? Токсоплазма – это паразит, у которого основной хозяин – котики. Именно в котиках токсоплазма размножается половым путем. А промежуточными хозяевами могут выступать разные животные – от птиц и грызунов до человека. Хорошо известно, что у грызунов токсоплазма радикально меняет поведение. Они перестают бояться запаха кошачьей мочи и даже тянутся к нему. Может, у них тоже возникают голоса в голове.

Токсоплазма способна проникать в нервную систему. И есть данные, что она может синтезировать ферменты, связанные с образованием предшественников дофамина, например, L-DOPA. Отсюда появилась гипотеза, что паразит может усиливать дофаминовую активность в мозге и таким образом влиять на риск шизофрении. А, может, токсоплазма просто повреждает мозг, вызывает воспаление – и все беды оттуда.

Строгих доказательств у этой гипотезы нет, но соблюдать правила гигиены при чистке кошачьего лотка рекомендую в любом случае.

Почему они говорят

По статистике, примерно 10% людей хотя бы раз в жизни слышали голоса в голове. При этом подавляющее большинство из нас не имеют шизофрении. Однако среди людей с диагностированной шизофренией слуховые галлюцинации наблюдаются у 70-80%. Большинство людей, которые слышат голоса, говорят, что этот опыт их скорее расстраивает.

Есть две основные теории происхождения голосов в голове. На уровне мозга голоса в голове – это просто активация определенных нейронов, которые обычно активируются, когда мы слышим голос. Но почему они активировались при отсутствии реальной речи?

Первая теория связывает появление голосов в голове с усилением реального внешнего стимула. Реальный звук есть – но это может быть не голос, а шум ветра или скрип двери. Наш мозг долго эволюционировал, чтобы распознавать и выискивать речь. И натренировался так хорошо, что может находить ее даже там, где ее нет. В шелесте листвы на кладбище. У склонных к галлюцинациям людей, согласно этой теории, мозг вылавливает речь слишком хорошо. Вот и возникает иллюзия.

Вторая теория не предполагает никакого внешнего звука. Многие из нас ведут внутренние монологи. Обычно мы четко понимаем, что наш внутренний голос принадлежит нам. Но если эта система распознавания сломается, то голос будет восприниматься как внешний, будто говорит кто-то другой. В этом случае ошибка происходит не в распознавании звука, а в том, кому приписывается источник мысли.

Но какая же из теорий верна?

Чтобы разобраться, что именно происходит в мозге при слуховых галлюцинациях, ученые ставят эксперименты. Сравнивают людей с галлюцинациями и без — смотрят на ЭЭГ, томографию, ищут нейробиологические различия.

Авторы одной работы взяли три группы людей: обычных людей без шизофрении, людей с шизофренией, у которых есть слуховые галлюцинации, и людей с шизофренией, у которых галлюцинаций нет — но другие симптомы присутствуют. Всем надели шапочку для ЭЭГ и просили мысленно подготовиться произнести определенный звук — например, “ба” или “да”. В этот момент человек мог услышать либо тот звук, который совпадал с тем, что он собирался сказать, либо другой звук, либо вообще ничего.

Когда здоровый человек думал “ба” и слышал “ба”, активация слуховой коры уменьшалась. Мозг как бы подавлял распознавание звука, который совпадал с продуктом его собственной фантазии. Возможно, чтобы не перепутать одно и другое.

У людей с шизофренией, но без слуховых галлюцинаций, этого подавления сигнала уже не было. Но и усиления тоже не наблюдалось. Реакция была примерно одинаковой. А вот у людей с шизофренией и слуховыми галлюцинациями картина была противоположной. Если совпадало то, что человек мысленно “произносил”, и то, что он слышал, активность слуховой коры усиливалась. То есть вместо подавления возникал более сильный ответ. Будто мозг искал в окружающем мире звуковые подтверждения собственных состояний.

Эту статью можно было бы использовать как аргумент в пользу первой теории: что голоса в голове связаны с неправильной обработкой внешних звуков, которые амплифицируются, если совпадают с внутренним диалогом человека, с его мыслями. Человек слышит то, что ожидает услышать.

Обратите внимание, что в описанной работе настоящие слуховые галлюцинации никто не изучал. А вот в статье в Scientific Reports 2021 года авторы сравнивали активность мозга в разные моменты: когда человек действительно испытывает слуховую галлюцинацию, когда он ее не испытывает и когда он слышит реальную речь.

Людей с галлюцинациями помещали в томограф – и они сообщали, когда слышат голос в голове. Параллельно исследователи создавали аудиозаписи, которые имитировали тембр и характер галлюцинаторного голоса — на основе описаний, составленных пациентами. Иногда человек действительно слышал реальную запись, а иногда — только галлюцинацию. Оказалось, что, когда человек реально слышал внешний звук, слуховая кора активировалась, как и положено. Но в случае слуховой галлюцинации выраженной активации слуховой коры не наблюдалось вовсе.

Напомню, что слуховая кора — это область мозга, которая обрабатывает звуки. Она распознаёт частоту, громкость и тембр, определяет, откуда идёт звук, помогает мозгу отделять важные звуки от шума. Это мозговой «эквалайзер и фильтр».

Данное наблюдение ставит под сомнение предыдущую гипотезу, в которой галлюцинация — это усиление внешних сигналов. Если бы это было так, мы бы ожидали сильную активность слуховой коры при галлюцинации, как при настоящем восприятии звука.

При этом опыт слуховых галлюцинаций был ассоциирован с активацией других участков мозга, в частности, в зонах Вернике и Брока. Это два главных речевых центра мозга. Если сильно упрощать, зона Брока отвечает за производство речи, а зона Вернике — за ее понимание. То есть во время слуховой галлюцинации активировались участки, отвечающие за речь и смысл, а не за первичную обработку внешнего звука.

Реальный звук в начале представлен колебаниями воздуха. Они попадают в наружное ухо, колебания усиливаются в среднем ухе и доходят до улитки во внутреннем ухе, где переносятся в жидкость. Волосковые клетки улитки преобразуют движение жидкости в электрические импульсы нервных сигналов. Дальше сигналы идут по слуховому нерву в ствол мозга, потом через несколько промежуточных структур в таламус, а оттуда — в первичную, а потом вторичную слуховую кору. А уже потом сигналы расходятся по разным отделам мозга, включая зону Вернике, где речь приобретает смысл.

То есть это полностью физический процесс. Нематериальному объекту типа духа или бога воссоздать такое в принципе не под силу. И важно понимать, что, когда мы слышим в голове обычную речь, это не берется из ниоткуда. Это результат сложной обработки изначально очень шумных коллебаний воздуха, которые несколько раз преобразовывались в колебания костей, жидкости, а потом в электрические сигналы. Распознавание звуков, которое, казалось бы, дается нам настолько интуитивно, на самом деле сложнейший вычислительней процесс. И то, что мы слышим, даже без всяких там галлюцинаций, на самом деле сильно расходится с реальностью и зависит от внутренних ожиданий нашего мозга, его опыта и других источников информации.

Между реальностью и бредом

Один из самых известных фильмов, где обыгрывается тема шизофрении, — это “Донни Дарко”. Главный герой видит гигантского кролика, сталкивается с идеей параллельных вселенных и путешествий во времени. Зритель не понимает, что происходит. Это сюжет фантастического фильма или ты смотришь кино про тяжелобольного человека в состоянии психоза?

Иногда реальные люди с шизофренией ведут видеоблоги и записывают себя во время эпизодов. Есть, например, видео, где женщина записала один из своих приступов. У нее дома установлена камера видеонаблюдения, которая работает 24 часа в сутки. Она объясняет это тем, что во время эпизода может не помнить, что делала. Поэтому она записывает себя, а потом, если подозревает, что произошел приступ, пересматривает записи, чтобы понять, что именно случилось.

Такие видео становятся очень популярными. Людям действительно интересно увидеть, как это выглядит в реальности, как могут проявляться такие состояния. На YouTube полно видео симуляций шизофрении, даже обзоров на них от людей, которые реально страдают от этой болезни.

Вообще людям с шизофренией больше всего осложняют жизнь не сами голоса, а сложность отделения реальности от вымысла. Из-за этого пациентам порой трудно принимать даже простые решения, они часто приходят к поспешным выводам.

Есть заблуждение, что люди с шизофренией опасны. По статистике, люди с подобным диагнозом действительно пропорционально чаще совершают преступления, чем люди без шизофрении. Но есть важный нюанс. Еще чаще такие люди сами становятся жертвами насилия. При этом шизофрения отнимает около 20 лет жизни. Причин здесь несколько.

Во-первых, образ жизни. При шизофрении часто встречаются апатия, снижение мотивации, вредные привычки. Человеку сложнее следить за собой, питаться нормально, заниматься спортом. Курение среди людей с шизофренией встречается значительно чаще. Это все увеличивает риск сердечно-сосудистых заболеваний.

Во-вторых, медикаменты. Некоторые антипсихотики могут вызывать набор веса, метаболические нарушения, повышать риск диабета и проблем с сердцем. Это тоже влияет на смертность.

В-третьих, социальные факторы. Бедность, изоляция, проблемы с трудоустройством, сложности во взаимодействии с людьми. Людям с шизофренией труднее регулярно обращаться к врачам, проходить профилактические обследования, получать раннюю диагностику сопутствующих заболеваний.

А мы с вами очень сильно зависим от других людей. Если человеку с шизофренией обеспечить поддержку, регулярное медицинское наблюдение, помощь в организации быта, контроль питания и физической активности, скорее всего, это бы сильно повлияло на продолжительность и качество их жизни. Тем более что полностью избавиться от этой болезни пока невозможно.

Пусть они уйдут!

И все же есть разные способы уменьшить некоторые симптомы шизофрении. В первую очередь психозы, голоса в голове.

Первый вариант — это психологическая работа. Истории Нэша и Элеанор Лонгден показывают, что с голосами можно научиться жить. Не в смысле “подружиться с духами”, а в смысле понять, что это продукт собственного мозга. Можно выработать стратегии — когнитивные приемы, которые помогают распознать, что происходит, и не подчиняться этому. Есть данные, что когнитивно-поведенческая терапия, в том числе групповая, может уменьшать выраженность таких симптомов. Вообще это навыки, которые были бы полезны и обычным людям. Потому что все мы порой сталкиваемся с каким-то бредом. И многие из нас на него ведутся. Будь то пропаганда или интернет-истории про мировые заговоры.

Второе направление — медикаменты. Медикаменты и терапия дополняют друг друга. Я уже упоминал антипсихотики, которые блокируют дофамин. Среди старых препаратов — галоперидол, который всё ещё применяют в сложных случаях, но он может давать серьёзные побочные эффекты. Клозапин — относительно более новый. Как первая линия не используется из-за риска опасных побочек, но иногда применяется, если другие лекарства не помогают. А так есть широкий набор новых антипсихотиков, используемых врачами.

При длительном применении и высоких дозах антипсихотики могут вызывать двигательные нарушения, похожие на болезнь Паркинсона: тремор, скованность, замедленность движений. Это не случайно. Болезнь Паркинсона связана с недостатком дофамина в некоторых отделах мозга. Если слишком сильно подавить дофаминовую активность, можно получить картину, напоминающую паркинсонизм.

В ситуациях, когда человек теряет контроль над реальностью, антипсихотики могут существенно снизить тяжесть состояния и буквально спасти жизнь. Но есть важный нюанс: такие препараты помогают уменьшать именно бред и галлюцинации. Но они почти не влияют на негативные симптомы, а порой их даже усугубляют.

Новые разработки медленно, но ведутся. В 2024 году FDA одобрило препарат Cobenfy для лечения шизофрении у взрослых. Он действительно считается первым новым подходом к терапии этой болезни за десятилетия — он воздействует не на дофаминовые рецепторы, как классические антипсихотики, а на мускариновые рецепторы (M1 и M4).

Некоторые мракобесы предлагают лечить шизофрению низкоуглеводной кетодиетой. Это, конечно, ерунда. Примечательно, что о такой диете для лечения шизофрении говорил известный мракобес и по совместительству министр здравоохранения США Роберт Кеннеди-младший. В совокупности последние заявления Кеннеди заставляют задумываться о том, что порой бред, который несут люди без медицинского диагноза, куда опасней и вредней теорий заговоров, которые придумывают люди с шизофренией. Да и уровень критического мышления у последних часто куда выше.

Границы нормы и нетипичности

Я уже писал выше, что голоса слышат не только пациенты с шизофренией. Есть люди, которые обращаются к “высшим силам”, персонифицируют их, разговаривают с ними. Они могут не слышать ответ буквально, но приписывают этим силам намерения и сообщения. Но диагноз мы им почему-то не ставим.

Мы говорим, что психоз — это неспособность отличить реальность от нереальности. Но при этом мы почему-то не считаем психозом веру в другие странные вещи вроде гомеопатии или астрологии. Хотя там тоже речь идет об убеждениях, которые невозможно корректировать фактами. Психиатры, конечно, мне скажут: “Это другое!” И будут в чем-то правы. Контекст, степень убежденности, влияние на функционирование человека — все это имеет значение. И все же есть о чем задуматься. Между выводами, к которым приходят некоторые люди с шизофренией, и выводами, к которым приходят некоторые вполне здоровые люди, разница иногда не такая уж большая.

Возьмем, к примеру, одну из самых известных теорий заговора в США — QAnon. Ее сторонники верят в существование тайной мировой элиты из политиков, бизнесменов и знаменитостей, которые якобы управляют миром и совершают тяжкие преступления. Дональд Трамп и другие фигуры изображаются как скрытые борцы с этой элитой. Анонимный источник публикует зашифрованные сообщения, которые сторонники интерпретируют как доказательства заговора. Любые опровержения рассматриваются как часть заговора, а отсутствие доказательств — как подтверждение его глубины.

Вам это ничего не напоминает? По-моему, очень похоже на психоз, когда бредовые убеждения невозможно опровергнуть фактами. Да, люди не слышат голоса, но общаются с каким-то анонимным источником, который что-то им зашифровано передает. Они верят в бред, который не поддается исправлению фактами. Чем это отличается от убеждений о еврейском заговоре, в который верил Нэш?

Становится немного обидно за людей с шизофренией. Иногда, когда читаешь о радикальных конспирологических убеждениях, граница между “клиническим бредом” и социально поддерживаемыми заблуждениями выглядит менее очевидной, чем хотелось бы. Мы воспринимаем шизофрению как что-то сумасшедшее и страшное. Но, возможно, страшнее другое — что порой самый безумный бред несут нейротипичные люди.

И напоследок

Шизофрения — очень стигматизированная болезнь, хотя опасна она в первую очередь для самих пациентов. А при своевременной помощи и поддержке люди с таким диагнозом могут вести вполне обычный образ жизни и даже добиваться академических успехов.

Причем, когда тебя предает собственный мозг, спасением может оказаться критическое мышление. Люди со страшным диагнозом могут договариваться со своими голосами и пересматривать собственные убеждения.

Вот такой полезный навык, который мог бы помочь и многим здоровым людям не обращать внимания на безумные теории в своей голове.

Мой новый тур с новой лекцией:

Билеты тут

Подписывайтесь на соц. сети:

Бусти / Патреон / Instagram / Telegram / Youtube / TikTok

Мой авторский цикл лекций

Как проверять информацию

Моя настолка

«Научный апокалипсис»

Источники

Можно изучить тут

Это антрополог и нейробиолог Роберт Провайн:

И он вывел довольно точное определение смеха как технического процесса. По Провайну, смех – это врожденная и стереотипная человеческая вокализация, которая состоит из коротких смеховых слогов. Средняя длительность одного смехового слога – 75 миллисекунд. А интервал между каждым из них – примерно 210 миллисекунд. За один приступ смеха мы озвучиваем где-то 3,5 смеховых слога в секунду. В классическом смехе наблюдается эффект декрещендо: первые слоги звучат громче, а затем их амплитуда падает, так как у нас постепенно заканчивается воздух. При необходимости мы берём еще один вдох для того, чтобы произошел следующий приступ. Средняя фундаментальная частота смеха – примерно 276 Гц у мужчин и 502 Гц у женщин.

Смех - не просто выражение эмоций. Смех занимает важное место в нашей социальной жизни. По статистике, люди с чувством юмора размножаются лучше, чем лишенные этого навыка. Это воспроизводимый научный факт. Так что юмор значительно повышает ваши репродуктивные шансы.

Смеющиеся животные

Люди – это не единственные животные на земле, которым свойственен смех. К таким еще часто относят обезьян и крыс. Почему-то именно смех этих животных изучали ученые.

Обезьяны, в том числе шимпанзе, действительно любят посмеяться. Вот только если мы сравним смех обезьяны и человека, то между ними мало общего. Были даже эксперименты, в которых людям давали послушать смех шимпанзе и какие-то другие звуки, которые приматы издают в своей повседневной жизни. Так вот, человек с трудом понимает, когда шимпанзе смеется, а когда выражает какие-то другие реакции.

С крысами другая история. Когда ученые щекочут взрослую крысу, она издает чириканье на частоте 50 кГц. Это крысиный смех. Любопытно, что такое же чириканье наблюдается у них во время секса, агрессии и игр. Это может быть их выражением ярких эмоций, в том числе положительных. Так как на такой частоте мы не слышим, то в теории у нас под полом квартиры может находиться целый крысиный стендап-клуб, а мы этого и не замечаем. Или крысиную оргию.

В пользу того, что этот звук является аналогом смеха, говорит то, что для резко негативных переживаний у крыс частота другая – 22 кГц. И также тот факт, что, если воспроизвести звук крысиного смеха, то они будут его повторять. То есть для крыс, как и для людей, смех заразен. Но вот если распространять другой их звук, который 22 кГц, то они не будут его подхватывать, а, наоборот, замрут.

Любопытно и то, как смех влияет на ожидания крыс. В одном эксперименте крыс обучали в специальных ящиках Скиннера, которые используются для изучения поведения животных. Крыс учили нажимать на рычаг в ответ на определенный звуковой сигнал, чтобы получить еду. И нажимать на другой рычаг в ответ на иной звуковой сигнал, чтобы избежать наказания в виде электрического удара по лапкам.

После того как крысы научились различать сигналы, часть животных просто брали на руки, а часть – щекотали. Ранее уже было установлено, что щекотка вызывает положительное состояние у крыс, что подтверждается их 50-килогерцовым хихиканьем. После процедуры щекотки или нейтрального контакта крыс снова тестировали, но уже включали им новый – третий - сигнал. Он по звучанию напоминал что-то среднее между первым – за который дают вкусную еду, и вторым – который позволяет избежать наказания.

И, в зависимости от реакции крыс на этот нейтральный сигнал, их определяли как оптимистов или пессимистов. Крыса-оптимист думает: «О, наверное, это сигнал к обеду!» И бежит к рычагу за угощением. А крыса-пессимист думает: «О нет, меня опять будут бить током, пойду дерну за рычаг, чтобы этого не случилось».

И вот крысы, которых пощекотали, были более склонны к оптимистическому взгляду на мир. Чем те, которых просто подержали на руках. Мы немного похожи на крыс – и поэтому можно понять, почему концерты комиков сохраняют популярность в тяжелые пессимистичные времена. Нам хочется заряда оптимизма.

Поощрение познания мира

Зачем же нужен смех и юмор? Тут есть несколько теорий. Наш мозг постоянно занимается обновлением своей картины мира. Для выживания нам критически важно понимать, как устроен мир. Что можно есть, а что – нельзя.

Если ваша картина мира может что-то описать, это, конечно, хорошо, но совершенно не гарантирует ее правильности. Некоторые люди вообще всё могут объяснить богом или волей Макаронного монстра. Но хорошая теория должна не просто описывать, а именно предсказывать дальнейшее развитие событий. Вы должны заявить, что, согласно вашей теории, при определенных условиях случится конкретный неочевидный результат. Затем это проверяется на практике и, если предположения подтвердились, поздравляю – можете смело брать с полки пирожок. Но если предсказание не сработало, извольте исправить дыру в вашей картине мира.

Признавать ошибки в своей картине мира ой как не хочется. Вот если бы эволюция придумала хоть какое-то положительное подкрепление за обновление своих взглядов, за выявление парадоксов и нестыковок в представлениях о мироздании... «Ой, я глупый человек, думал одно, а получилось другое. Как неожиданно и приятно. Хочу такого еще!» Согласно одной из теорий, смех – это и есть такое встроенное вознаграждение. Действительно, многие анекдоты строятся как раз на сломанном паттерне ожиданий. Нарушении прогноза. Возьмем один из старейших бородатых анекдотов в качестве примера.

Поймали инопланетяне русского, француза и американца, посадили в комнаты размером два на два метра, полностью закрытые, дали по два стальных шара и говорят: «Кто из вас с этими шарами за три дня придумает самый интересный фокус – отпустим. Остальных – на опыты». Через три дня заходят к американцу, он балансирует на одном шаре, а на носу держит другой. Инопланетяне довольны, хвалят его. Заходят к французу, тот этими шарами жонглирует, инопланетяне в восторге. Заходят к русскому, выходят в полном шоке: «Всё, тех двоих на опыты, русского отпускаем». К ним подбегают другие инопланетяне, спрашивают, что же такого он сделал. Им отвечают: «Что-что? В замкнутой комнате 2 на 2 метра без окон и дверей один шар из чистой стали он сломал, а второй потерял».

Смех в этой истории вызывает не только игра на стереотипах – что якобы русские только и могут, что всё ломать и терять. Русских может было бы и заменить на кого-то еще и юмор бы скорее всего остался. Главное здесь – неожиданное нарушение паттерна, который был закреплен с американцем и французом. Не зря философ Дэниел Деннет говорил, что чувство юмора – ключевое удовольствие от выявления багов. С точки зрения эволюции важно отметить этот момент не просто сюрприза, а сломанного шаблона.

Эти данные коррелируют с математической теорией юмора. Да, такая тоже есть. Все началось с экспериментов на пациентах с афазией – нарушениями речи из-за повреждения мозга. Добровольцам показывали наборы букв и просили определить, являются ли они настоящими словами. Учеными была замечена любопытная закономерность: участники смеялись, когда слышали определенные не-слова – вроде Бздынюшки, Флюмбырдяя, Булькозявра, Лштшфума, Цаплюгатора.

Авторы предположили, что это связано с уровнем энтропии – математической мерой предсказуемости. Если несуществующее слово состоит из распространенных буквенных сочетаний, то его уровень энтропии высокий, смеха оно не вызывает. А вот не-слова с редкими буквенными сочетаниями обладают низким уровнем энтропии – и из-за этого кажутся смешными.

Это утверждение было проверено в рамках эксперимента. В нем, ориентируясь исключительно на уровень энтропии, ученые угадывали, какое из двух не-слов добровольцы сочтут более смешным. Чем сильнее было различие в энтропии между не-словами, тем точнее учёные могли указывать на более смешное не-слово с точностью до 80%.

Многообразие юмора

Наш юмор многообразен. Существует множество его форм: от иронии и абсурда до сарказма и комедии. И далеко не всегда шутки будут укладываться в классические конструкции.

По статистике больше всего мы шутим про секс и телесность. Также в топе оказались шутки о различных социальных группах, например, расах, национальностях и гендере. Мы любим шутки про политику и шутки над собой. Мы отдаём предпочтение юмору на табуированные темы. Школьники из года в год смеются над «гомозиготами» и «квадратными многочленами». Все это, конечно, неплохо укладывается в гипотезу «мягкого нарушения». Эта гипотеза говорит, что юмор требует нарушения каких-то установленных правил и порядков, социальных, логических, эмпирических или еще каких, но не угрожающих человеку или его мировоззрению.

В одном исследовании ученые попросили 400 человек оценить один и тот же набор из 264 слов сразу по трем параметрам: насколько слово табуированное, насколько смешное и насколько – эмоционально возбуждающее. Все эти показатели оказались положительно взаимосвязанными.

На индивидуальное понимание смешного у нас влияет бесконечное число факторов: от возраста и пола до религии и политических убеждений. Так, религиозные люди реже прибегают к сарказму и сатире, а людям с левыми взглядами свойственен юмор циничный.

Еще одна причина, почему наш юмор сложно изучать – он не стоит на месте и активно эволюционирует. Если современный человек решит оценить комиков древности вроде условного Петросяна, то результат будет для него разочаровывающим. Впрочем, даже я не застал времен, когда Петросян считался смешным. Напетросянить считалось страшным оскорблением в мои школьные годы.

Исследование учёных из Германии показало, что молодые люди чаще предпочитают абсурдный юмор, а люди постарше – классические шутки, построенные на обмане ожиданий.

Смех как социальный феномен

А теперь пора вернуться к Роберту Провайну. Как настоящий антрополог он призывал изучать юмор в естественной среде обитания человеков. Поэтому его работы часто сравнивали с работами Джейн Гудолл, которая посвятила жизнь изучению приматов в их естественной среде.

Провайн изучал именно повседневный юмор, а не профессиональный. Повседневный юмор чаще всего является непреднамеренным. Он по своей конструкции сильно отличается от того, что обычно изучается в лабораториях или используется комиками в стендап-турах. Но именно его в нашей жизни больше всего.

Поэтому Провайн подходил к людям, которые взаимодействуют между собой, подслушивал, что они говорят, и фиксировал, над чем же они смеются. Это помогло ему создать большую статистику так называемых предсмеховых комментариев. То есть список того, что говорят люди, перед тем как в разговоре наступает смех.

Оказалось, что не более 20% смеха в разговорах людей происходит после намеренной попытки пошутить. Подавляющее большинство смеха случается после банальных ремарок, наблюдений о мире и небольших бытовых комментариев. Что-то вроде фразы типа «Тебе не обязательно пить, главное, купи нам напитки!» И этого достаточно, чтобы люди падали со смеху.

Удивительно, но люди почти никогда не прерывают друг друга смехом в повседневных условиях. Из 1200 изученных Провайном смеховых актов всего 8 прерывали речь человека - и во всех случаях смеялся тот, кто говорил. То есть мы даём говорящему человеку закончить фразу, а потом уже все смеются. Это показывает, что мы сами не до конца осознаём, сколько контроля имеем над своим смехом. Провайн даже вывел это в пунктуацию человеческой речи: высказались, посмеялись, высказались, посмеялись.

По статистике, человек, который говорит, смеется больше, чем те, кто его слушают. Это идет вразрез с постулируемым этикетом профессионального юмора - дескать, чтобы шутка была смешной, ее рассказчик должен оставаться беспристрастным.

Благодаря такому подходу Провайн обнаружил, что смех, как и сам юмор, – социальный феномен. Мы гораздо чаще и активнее смеемся, когда находимся в компании. Если человек будет смотреть даже очень смешную комедию один, то он будет смеяться значительно меньше, чем если бы тот же самый фильм смотрел с друзьями.

Если вы хоть раз натыкались на старые комедийные сериалы, то могли слышать в них закадровый смех. Сейчас многие люди считают его раздражающим. Как будто кто-то навязывает нам шутки и объясняет, где надо смеяться. Но такой прием действительно оправдан, ведь иллюзия компании провоцирует у нас больше смеха во время просмотра.

Роберт Провайн доказывал социальную заразность смеха с помощью специального прибора, издающего звуки смеха. Он проверял свой прибор на группах студентов-психологов и в торговом центре. Провайн подходил к незнакомцам и включал им звук смеха, наблюдая за реакцией. Оказалось, люди действительно начинают смеяться «за компанию», услышав смех даже из искусственного источника. Правда, это работает только в первый раз. Если продолжать ходить за человеком и включать ему звуки смеха снова и снова, то это уже вызовет раздражение.

Юмор привлекателен

Какие же эволюционные причины помогли юмору так крепко закрепиться в нашей жизни? Почему выживали и размножались те люди, которые любят пошутить и посмеяться?

Давайте посмотрим на павлиний хвост. Можно заметить, что, как и юмор, он тоже не несет очевидных полезных функций. Но почему-то павлины отказываться от этого изобретения не собираются.

Изначально хвосты у предков павлинов были небольшими и невзрачными. Теперь же даже ребёнок с легкостью отличит самца павлина от самки именно по хвосту. Возникает вопрос. Зачем такой хвост?

Всё началось с безобидного полового различия. Условное пятнышко на хвосте позволяло надежно отличить представителя своего пола от чужого. Чтобы не случился конфуз. И вот самки стали обращать внимание на такое пятнышко, оно пробуждало у них желание размножаться. У эволюции и выбора не оставалось: если у самца пятнышек будет побольше, а сами они будут поярче и покрупнее, его самцовость увидят еще издалека, а значит, шансы на размножение повысятся. Так мог появиться отбор в пользу увеличения пятнышек и хвостов у самцов. Раз хвостатые самцы в таком фаворе у самок, то и самкам выгодней найти самого хвостатого самца. Чтобы их сыновья от него охмурили хвостами других самок. В итоге на абсолютно ровном месте начинается безумная и беспощадная гонка хвостатых вооружений и хвостатых фетишей, в симбиозе подкрепляющих друг друга. Почему изначально нужно было смотреть на хвосты, все уже и забыли.

Казалось бы, можно подобрать и более рациональный признак для фетишизации. Например, некоторые птицы выбирают себе партнера, который может построить самое красивое гнездо. Вот действительно - рациональное вложение в семейное будущее. Почему же у павлинов победил хвост, а не что-нибудь подобное?

Здесь ученые предлагают концепцию гандикапа – она же концепция наручников. Ее суть сводится к тому, что иногда самый надежный сигнал об успешности той или иной особи – намеренно неудобный признак.

Представьте себе двух мужчин. Один экономит каждую копейку, не тратит ничего лишнего. Все отдает на заботу о потомстве. Полезный признак. И не противоречит тому, что мужчина может быть богат и успешен. А другой проиграл в казино миллион долларов, предложил в честь этого всем выпить за его счет, а потом пошел в самый дорогой ресторан, где заказал кучу блюд, включая утиную печень – по цене ипотеки. Был ли в этом смысл? Нет. Но теперь вы точно знаете, что этот мужчина сказочно богат.

Так и павлин может позволить себе огромный красивый хвост только в том случае, если в остальном у него все не просто хорошо, а идеально. Хорошие гены, хорошо питается, нет паразитов. Короче, идеальный самец. Но при чем же тут юмор?

Юмор – это тоже подобие яркого хвоста или интеллектуального бриллианта. Чтобы шутить, нужны мозги. Чтобы хорошо шутить, нужно понимание людей, ситуации, культуры, хороший вербальный интеллект, память, умение быстро соображать, строить ассоциации. Когда человек шутит или демонстрирует понимание сложной шутки, он как бы сдает экспресс-IQ-тест в глазах окружающих. Причем такой тест сложно подделать или натренировать. Нельзя выучить юмор, как можно вызубрить учебник биологии. Окей, можно, заучить текст или пересказывать шутки по суфлеру – даже чужие. Но в спонтанной речи этот трюк мало поможет.

И это не пустые рассуждение про интеллект. Это проверено наукой. Все измерено. Но как можно научно измерить чувство юмора? Предлагаю провести интеллектуальное состязание в комментариях к этому посту. Заодно проверим, насколько свободно вы ориентируетесь в юморе. Перед вами изображение, остро нуждающееся в подписи. Придумайте смешную подпись и напишите ее в комментариях. Поставьте лайки чужим подписям, которые вам понравятся. Изображение вот:

В одном исследовании ученые собрали 400 студентов – 200 парней и 200 девушек. И дали им три забавных картинки – тоже без подписей. Каждому участнику нужно было придумать к ним смешные надписи. А другие студенты оценивали, насколько подписи к картинками вышли смешными, - по шкале от 1 до 7. Тем временем участники заполняли анкету о том, насколько они успешны в свиданиях. В том числе указывали количество своих половых партнеров.

Это исследование показало, что измеренное указанным методом хорошее чувство юмора коррелирует с высоким уровнем интеллектуальных способностей и с репродуктивным успехом. А еще исследование косвенно подтвердило сексистский миф, что мужчины шутят лучше женщин. Оценки их смешных подписей в среднем были выше. Правда может дело было в том, что 4 из 6 судей были мужчинами…

Юмор в динамике отношений

И мужчины, и женщины высоко ценят в партнере чувство юмора. Но, как говорится, есть нюанс. В среднем мужчины и женщины вкладывают немного разное значение в слово “партнер с хорошим чувством юмора”. Для женщины это скорее тот, кто ее рассмешит. Для мужчин это скорее та, кто будет смеяться над его шутками. Какими бы плохими они ни были. Это опять-таки данные исследований, а не мое мнение.

Есть гипотеза, что использование юмора служит индикатором интереса к отношениям. В исследованиях и мужчины, и женщины начинали чаще шутить и лучше реагировать на шутки, если изначально сочли собеседника привлекательным. Таким образом, юмор может функционировать как стратегия установления и отслеживания социальных и романтических предпочтений. Проще говоря, юмор – это не только вершина нашего интеллекта, но и язык флирта. Не зря у нас даже не от смеха, а от простой улыбки меняется голос. Причем так ощутимо, что мы понимаем, что наш собеседник улыбается, даже когда не видим его.

И все же юмор не сводится к успехам в сексах. Когда люди приходят на выступления тех же стендап-комиков, едва ли все они хотят снять штаны с выступающего. Только некоторые. Чаще мы приходим исключительно ради смехового акта.

Это показывает, что юмор может существовать и полностью в отрыве от размножения.

Юмор объединяет

Еще одна из функций юмора – создание доверительной атмосферы и сближения. Совместный смех раскрепощает и помогает строить дружеские отношения.

Есть теория, согласно которой стремление пошутить и заставить людей смеяться происходит от социального груминга у обезьян. Обезьяны копаются друг у друга в шерсти, чешут друга друга и вытаскивают блох, проявляя таким образом заботу и делая приятное ближнему. Но скольких обезьян можно отгрумить за один вечер? Двух, трех, четырех? Большой коллектив так не сплотишь. Вот люди и придумали груминг массового поражения. Поделился наболевшим, пошутил – и сразу тысяче человек что-то внутри почесал. Всем приятно, все сплотились общим смехом.

Юмор может объединять широкие группы людей. Это надежный способ разрядить обстановку. Юмор помогает почувствовать себя частью одного сообщества. А реакция на юмор может помочь разобраться, кто здесь «свой», а кто - «чужой».

То же самое касается и так называемых внутренних шуток. Когда мы смеемся над тем, что понимают лишь участники нашей узкой группы. Окружающие не понимают, о чем речь, не смеются и этим выдают себя.

Полезен ли смех?

Существует мнение, что смех продлевает жизнь – может, поэтому мы так много смотрим комедии. Уж лучше так, чем продлевать жизнь БАДами. И действительно, есть исследования о том, что смех имеет негативную корреляцию со смертностью.

В исследовании добровольцев опросили, насколько часто они смеются, а потом наблюдали за ними в течение нескольких лет. Выяснилось, что чаще умирали те, кто мало смеялся. Правда, есть нюанс. К тем, кто «мало смеется», учёные отнесли тех, кто смеются меньше одного раза в месяц. Не знаю где они таких нашли. Может это все люди с ужасными болезнями, которым не до смеха. Тем не менее разница в смертности оказалась – в два раза.

Вообще, по данным некоторых исследований, смех может напоминать легкую физическую нагрузку. В лабораторных экспериментах с прямым измерением обмена веществ и пульса было показано, что во время интенсивного смеха энергозатраты и частота сердечных сокращений повышаются примерно на 10-20% по сравнению с покоем. При активном смехе работает дыхательная мускулатура. Происходит серия резких выдохов, временно перестраивается дыхательный паттерн. Также фиксируются кратковременные изменения кровообращения. Но все же это происходит не в таких масштабах, чтобы мы могли лежать на диване и смотреть ситкомы вместо тренировки.

Но у смеха есть и другое полезное свойство. Он может притуплять боль из-за выработки эндорфинов. Так что смех можно использовать как обезбол. Правда, от чересчур острого приступа смеха можно и умереть.

Умереть от смеха

В комедийном британском шоу «Монти-Пайтон» был скетч про самую смешную шутку в мире. Каждый, кто ее слышал, умирал от смеха. Якобы с ее помощью победили немцев во Второй мировой. Настолько масштабных случаев смерти от шутки пока не наблюдалось, но одиночные инциденты все же были.

24 марта 1975 года 50-летний Алекс Митчелл буквально умер от смеха, пока смотрел британское шоу «The Goodies». По словам его жены, мужчина 25 минут непрерывно смеялся во время серии «Kung Fu Kapers», а затем обмяк и умер от сердечной недостаточности. В 2012 году у внучки Митчелла диагностировали синдром удлиненного интервала QT. Из-за него сердце тратит больше времени на перезарядку между ударами. Это нарушение провоцирует аритмии, обмороки и даже риск внезапной остановки сердца. Поскольку это заболевание наследственно, скорее всего, оно и стало причиной смерти Алекса Митчелла.

Есть и другие примеры. Например, в СМИ часто упоминают человека, который умер во время просмотра комедии «Рыбка по имени Ванда». Правда, сложно оценивать, насколько все эти кейсы стоят внимания. Потому что, во-первых, «после» не значит «вследствие». Это может быть и совпадением. Во-вторых, в большинстве случаев никаких исследований и подробных медицинских заключений нет – только журналистские статьи.

Искусственно вызванный смех

Если очень нужно заставить кого-то смеяться, можно использовать электрический ток. Например, есть данные о пациенте, у которого электрическая стимуляция правой поясной извилины вызывала улыбку. Интересно, что без всякого чувства веселья. При не очень интенсивной стимуляции улыбка наблюдалась только на левой стороне лица, но по мере увеличения интенсивности улыбка становилась более равномерной. Правда радости такая улыбка не доставляла.

В другой работе десятерых пациентов доводили уже именно до смеха с помощью воздействия на ростральную часть передней поясной коры. Из десяти человек, которых стимулировали электричеством, пятеро действительно смеялись. И здесь они уже испытывали субъективное чувство радости в процессе. Так ученые не просто подтвердили, какая именно часть мозга участвует в смехе, но и пришли к выводу, что эта зона отвечает и за механический смех, и за его эмоциональное переживание.

Именно передняя поясная кора, которую стимулировали у пациентов, связана со смехом больше всего. Она напоминает по виду «ошейник» вокруг мозолистого тела, соединяющего левое и правое полушарие мозга. Предполагается, что она также связана с ожиданием награды, принятием решения, эмпатией, контролем импульсивности и проявлением других эмоций.

Другая команда исследователей наблюдала за 23-летней пациенткой и отметила, что стимуляция поясного пучка стабильно вызывала у нее неконтролируемый смех, улыбку и положительные эмоции, даже ощущение спокойствия и расслабленности. Для проверки состояния пациентке показывали фотографии разных лиц и просили оценить их настроение. Во время электрической стимуляции она чаще оценивала лица как счастливые.

И напоследок

Надеюсь, из этого поста вы узнали что-то новое о юморе. Наука о нем интересная и продолжает развиваться. Как и сам юмор. Порекомендуйте в комментариях хороших комиков, а то все наука да наука.

Мой новый тур с новой лекцией:

Билеты тут

Подписывайтесь на соц. сети:

Бусти / Патреон / Instagram / Telegram / Youtube / TikTok

Мой авторский цикл лекций

Как проверять информацию

Моя настолка

«Научный апокалипсис»

Источники

Можно изучить тут

Представьте себе абсолютного идейного трезвенника. Он утверждает, что не пьёт даже кефир, – но постоянно ощущает себя в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения. Алкоголь находят у него в крови и в воздухе, который он выдыхает. Поэтому он не может водить машину. Когда он ходит, его шатает. Он потерял несколько работ. У него серьезные проблемы со здоровьем. И при этом многие ему не верят. Ну нельзя же быть вечно пьяным, если тайком не наворачиваешь стопочку коньяка или портвейна.

Но наш герой и правда не употребляет алкоголь. Алкоголь сам производится у него внутри. И подобных случаев в науке зафиксированы десятки. Называется это синдромом автопивоварни. Недавно про него вышло свежее исследование в журнале Nature Microbiology. А вызывается синдром микроорганизмами, живущими в кишечнике. Это страшное, хоть и очень редкое заболевание – лишь один из множества примеров того, как сильно мы зависим от нашего микробиома.

Микробиом — это совокупность всех микроорганизмов, обитающих в определенной среде, например, в теле человека или в конкретном органе, плюс весь их генетический материал. Мы с вами покрыты микроорганизмами с головы до ног, снаружи и внутри. Они живут в кишечнике, во рту, в носу, в легких и даже на поверхности глаз. Какие-то безвредные, какие-то производят витамины и питательные вещества для клеток кишечника, какие-то вредят.

Внутри каждого из нас живет не просто набор микробов, а целая микробная цивилизация. Причем не одна, а сразу несколько. С разными культурами, экономикой, внутренними конфликтами, альянсами и правилами выживания. Наш микробиом — это одновременно и экосистема, и социум. Там есть плотные “города”, а есть приграничные территории. Есть постоянные жители, а есть туристы, заглянувшие ненадолго.

И с этой точки зрения отношения между нами и микробиомом очень похожи на отношения между человеком и окружающей средой. Для микробов мы — их мир. Их климат, почва, реки и атмосфера. Мы меняем этот мир едой, лекарствами, образом жизни. Мы можем сделать его комфортней для одних микробов и сущим адом для других. Но и микробы могут по-разному относиться к своей среде обитания. Иногда они живут в гармонии с нами, не вредят или даже помогают. Иногда они начинают нас эксплуатировать, что порой ведет к смерти экосистемы. То есть нас. И вместе с нами погибает микробная цивилизация.

Как изучают микробиом

Когда пытаются изучать цивилизацию, то обычно начинают с описания населения. Возможно, вы слышали, что бактериальных клеток в человеке в 10 раз больше, чем собственных клеток организма. Это, конечно, ложь. И все же, по современным оценкам, на каждую клетку человека приходится хотя бы одна клетка какого-нибудь микроорганизма, будь то бактерия, гриб или архея, живущая на нас или внутри нас. По размерам эти клетки сильно меньше наших родных, так что по массе микробиом нам все же уступает.

Ну а что там с разнообразием микробиома? Только в кишечнике у человека обнаружено несколько тысяч видов бактерий.

Во рту обитает около 700 видов. В свое время я участвовал в исследованиях микробиома человеческого глаза. Там тоже огромное разнообразие, которое, кстати, резко меняется при глазных инфекциях. И даже, например, при ношении линз.

Раньше, когда ученый хотел исследовать микроба, обитающего в кишечнике или на поверхности глаза, ему обязательно нужно было его выделить, культивировать и вырастить. Подобрать ему благоприятную питательную среду, температуру, субстрат. Причем многие микробы капризничали и не хотели расти в лабораторных условиях, как бы ученые их не уговаривали. Для многих микробов подходящих условий культивации мы так и не подобрали.

Но тут пришла она метагеномика – раздел молекулярной биологии, который изучает совокупность генетического материала всех организмов в образце. Причем без необходимости выделять и выращивать отдельные виды микробов.

История метагеномики начинается отнюдь не с изучения кишечника. В 1998 году группа американских ученых проанализировала образцы ДНК из почвы. Далее ученые ввели термин метагеном: смесь геномов, то есть ДНК, тысяч «некультивируемых» микроорганизмов, живущих в образце. Из этой метагеномной ДНК они выделяли гены неизвестных микробов и засовывали их в обычных культивируемых бактерий типа кишечной палочки. Оказалось, что так можно обнаружить и выделить гены, отвечающие за производство какого-нибудь антибиотика. Таким образом почва становится базой данных ранее неизвестных программ биосинтеза. А мы получаем возможность изучать генетику микроорганизмов, которых вообще никто никогда в глаза не видел.

В 2004 году у метагеномики случился очередной прорыв. Ученые прочитали метагеном Саргассового моря.

Черпаем воду, выделяем ДНК и анализируем подряд любую обнаруженную в ней ДНК. Ищем гены новых, скрытых от глаз видов. Изучаем их. Тут снова получается генетический анализ целой экосистемы.

Но в этой работе про Саргассово море ученые совсем пошли в разнос. Если авторы исследования про почву искали какие-то конкретные гены, пусть и неизвестных организмов, и куда-то их встраивали для изучения, то тут авторы пошли по методу мясорубки. Или, вернее, дробовика. Да, он так и называется. Берем воду, отфильтровываем микроорганизмы, выделяем всю ДНК, режем ее на маленькие фрагменты, устанавливаем последовательности нуклеотидов этих случайных фрагментов методами чтения ДНК и загружаем все это в компьютер. А потом цифровыми методами склеиваем похожие, перекрывающиеся фрагменты ДНК вместе. И узнаем последовательности более длинных фрагментов ДНК.

В итоге авторы показали, что мы сильно недооцениваем многообразие жизни в природе. Они нашли тысячи новых генов, новые метаболические пути и создали современную метагеномику. Теперь ни одному микробу было не скрыться.

И вот исследователи побежали изучать многообразие микробов человека. Глазами микробиома наши ладошки, подмышки, кишечник, рот - богатые экосистемы. Одни виды микроорганизмов живут с нами постоянно, другие временно. Причем состав микробиома меняется от поведения и привычек, диеты, взаимодействий с другими людьми и возраста. Поцеловались? Обменялись микробиомом.

В 2007 году был запущен проект “Микробиом человека”.

Его цель состояла в детальном анализе многообразия микробов, которые живут на разных частях нашего тела, и анализе связей между составом микробиома и различными заболеваниями. Ну и дальше пошло-поехало. Сам анализ микробиома со временем стал дешевле и проще. Например, можно анализировать не всю ДНК, а только некоторые наиболее распространенные гены, которые хорошо выдают видовую принадлежность микроба.

Кстати, благодаря метагеномике ученым удалось раскрыть ту самую тайную микролабораторию по производству этанола внутри человека. В исследовании ученые наблюдали за 22 пациентами с синдромом автопивоварни и сравнивали их с сожителями, не имеющими данного заболевания. С помощью метагеномики ученые смогли определить состав бактерий и набор их метаболических генов. Оказалось, что у пациентов с синдромом автопивоварни резко увеличено количество некоторых бактерий, например, Klebsiella pneumoniae, некоторые штаммы которых обладают нехилыми способностями к ферментированию углеводов.

А если их число разрастется… вечная пьянка!

Впрочем, без сложностей в метагеномике не обойтись: забор материала не всегда устроен просто, а образцы должны быть свежими. Очень серьезно стоит проблема загрязнений. Кроме того, методы анализа ДНК часто разнятся между лабораториями и не всегда сопоставимы. И все же за последние десятилетия мы узнали об удивительных микробных сожителях очень много интересного. Например, что бактерии могут общаться.

Бактерии общаются

Общение между бактериями – чувство кворума – подробно изучено. Возможно, в школе вы читали про азотфиксирующие бактерии, которые живут в клубеньках у бобовых растений. И вот у них тоже обнаружен механизм кворума. Он позволяет им поддерживать оптимальную плотность популяции для максимально эффективной фиксации азота.

Чувство кворума играет огромную роль у некоторых бактерий, вызывающих серьезные инфекции у людей. Так, синегнойная палочка Pseudomonas aeruginosa вызывает опасные инфекции в больничных условиях. Бактерии этого вида используют чувство кворума для координации формирования плотных биопленок, которые защищают их от внешней среды, иммунной системы и антибиотиков.

Поиск и разработка веществ для блокировки коммуникации бактерий активно ведется. Есть такое вещество – фуранон. В малой концентрации у него приятный запах клубники, поэтому его используют в парфюмерии. А в природе его можно найти, например, в ананасе и томатах. Так вот, есть исследования, показывающие, что фуранон мешает коммуникации синегнойных палочек. Эти бактерии препятствуют заживлению ран, образуя на тканях биопленки. Считается, что до 60% хронических ран ассоциированы с бактериальными биопленками. И авторы одного исследования показали, что фуранон снижал образование биопленок синегнойной палочкой на 98,8%!

Подавление чувства кворума называют кворум-квенчинг. И, что интересно, на такое способны и некоторые бактерии. Одни бактерии могут мешать общаться другим. Например, есть бактерия Listeria, которую мы можем подхватить из загрязненной пищи. Обычно болезнь проходит просто с диареей, тошнотой, лихорадкой и головной болью. Но для людей с ослабленным иммунитетом она смертельно опасна. Так вот, у Listeria чувство кворума тоже влияет на формирование биопленок, а еще на производство молекул, повреждающих ткани организма человека. Но есть супергерой – бактерия Lactobacillus acidophilus.

Она используется для производства ацидофилина – это что-то вроде кефира. И эта бактерия умеет производить белки, которые, по предварительным данным, мешают злобным Listeria достигать чувства кворума. То есть, возможно, одна из функций здорового микробиома – подавлять коммуникацию враждебных бактерий, чтобы те не слишком высовывались.

Бактерии общаются с нами

Бактерии, живущие в нашем кишечнике, вырабатывают огромное количество всевозможных веществ и метаболитов. Бактерии могут даже химически влиять на чувство насыщения – то есть на набор веса и аппетит. Как это происходит? Некоторые бактерии производят короткоцепочную жирную кислоту пропионат, которая регулирует выделение ряда кишечных гормонов, в том числе знаменитого GLP-1, гормона насыщения. Именно его аналогом является действующее вещество Оземпика.

А как вам такой забавный факт? Более 90% серотонина в организме человека синтезируется отнюдь не в мозге, а в кишечнике. В эпителии нашего кишечника сидят особые клетки, выполняющие роль «химических сенсоров» и производящие различные гормоны и нейромедиаторы. А бактерии умеют на них воздействовать своими метаболитами, в том числе короткоцепочными жирными кислотами. В кишечнике серотонин влияет прежде всего на перистальтику, а значит, на продвижение содержимого, ну и на чувствительные нейроны, передающие сигналы из кишечника в мозг.

В науке есть даже концепция – ось микробиом-кишечник-мозг.

Этой осью, кстати, пытаются объяснить, почему некоторые антидепрессанты снижают неприятные ощущения в кишечнике. Но могут ли микробы влиять на депрессию? Возможно, что да. В 2016 году вышло занятное исследование. Авторы взяли 34 пациентов с депрессией и 33 – из контрольной группы. Из группы с депрессией выбрали самых депрессивных, а из контроля — самых счастливых. И пересадили их кишечную микробиоту крысам.

Перед этим крыс обрабатывали антибиотиками, чтобы максимально убрать их родной микробиом. У крыс, которые получили микробиоту от людей с депрессией, была более выражена ангедония, то есть меньшая склонность к получению удовольствия. Они меньше пили воду с сахаром, а еще проводили меньше времени в центре открытого поля, что является признаком тревожности. К слову, недавно вышел метаанализ, в котором показали, что трансплантация фекальной микробиоты и правда может облегчать симптомы депрессии, особенно у пациентов с синдром раздраженного кишечника.

Микробы ожирения

В 2006 году в журнале Nature вышло исследование, в котором учёные сравнили состав микробиома толстых и худых мышей из одного помета, а также толстых и худых людей. Авторы обнаружили, что “жирный” микробиом обладает большей способностью к извлечению энергии из пищи, а различия в ожирении лучше всего предсказываются относительным изобилием двух обширных групп бактерий. Но дальше – самое интересное. Ученые взяли мышей, которых пролечили антибиотиками. И пересаживали им микробиоту либо от толстых, либо от худых сородичей. “Толстая” микробиота приводила к более выраженному набору веса. То есть микробы могут делать нас толстыми!

В журнале Science есть еще более аккуратная работа. Там ученые разыскали девушек-близняшек. Гены одинаковые, но одна худая, другая полная. И тоже пересадили их микробиоту мышам. И результат оказался похожим.

Если мышей, которым пересадили “жирную” микробиоту, поселить вместе с мышами, получившими “худую” микробиоту, то развитие ожирения подавлялось. То есть передача микробов, влияющих на набор веса, может осуществляться без сложных процедур, а просто путем сожительства. По крайней мере, у мышей. Захотел похудеть – найди худого партнера или партнершу и поживи с ним! Причем речь не только про лишний вес, но и про некоторые расстройства метаболизма. Кстати, есть исследования, что люди, живущие под одной крышей, и правда имеют более похожие микробиомы. Особенно это заметно у партнеров. Самое сильное сходство видно в микробиоме кожи, но оно наблюдается и в микробиоме рта и кишечника.

Микробиом и болезни

Рецидивирующая инфекция Clostridium difficile, часто возникающая после приема антибиотиков, плохо ими лечится. Бактерия к ним устойчива. Это одна из самых опасных антибиотик-ассоциированных инфекций, особенно для пожилых людей и пациентов с ослабленным иммунитетом.

Инфекция проявляется многократной водянистой диареей, болью в животе, температурой и слабостью. В некоторых случаях может случиться перфорация кишечника, сепсис – и наступить смерть. Одобренным FDA решением стала пересадка фекальной микробиоты от здорового человека. Либо прямо в толстую кишку, либо с помощью оральной капсулы. При таком лечении часто нормальная микробиота вытесняет патогенную – и человек выздоравливает.

Полезен ли микробиом

Есть мнение, что обычные живущие в нас микробы полезны и являются нашими симбионтами. Другие считают, что мы бы прекрасно справились и без бактерий, а польза от них если и есть, то в том, что менее вредные бактерии вытесняют более вредные.

Я уже привел некоторые аргументы в пользу первой гипотезы, обозначив ряд полезных веществ, которые может синтезировать кишечный микробиом. Но и в пользу второй гипотезы тоже есть аргументы. Например, грызуны, выращенные с рождения в стерильных условиях, чувствуют себя не хуже грызунов со здоровым микробиомом. Более того, по данным некоторых исследований, они даже живут чуточку дольше – в среднем 89 недель против 76 в контрольной группе. То есть мыши могли спокойно жить без развитого кишечного микробиома, а значит, микробы не являются жизненно необходимыми спутниками нашей жизни.

А еще микробиом не лучшим образом связан с нашим старением. С возрастом у организма усиливается так называемое системное воспаление. Это воспаление часто называют стерильным, подчеркивая, что оно возникает не из-за явных инфекций, а из-за внутренних сбоев в работе клеток. Так было принято считать. Но вот авторы недавнего исследования, опубликованного в журнале Cell, обнаружили, что у мышей, от рождения живших в стерильных условиях, с возрастом не наблюдается повышения уровней целого ряда провоспалительных сигналов. А еще больший процент таких мышей доживали до мышиной старости.

Если таких мышей из стерильных условий подселять к старым обычным мышам с обычной микробиотой, то признаки воспаления появлялись. Чего не происходило при подселении к молодым обычным мышам. Авторы заключили, что к старости может формироваться неблагоприятная кишечная микробиота, усиливающая воспаление. Даже здоровая микробиота без всяких патогенов в какой-то момент может сработать против нас. Тогда, может, стоит бороться со старением, омолаживая микробиом кишечника?

Известно, что с возрастом снижается разнообразие кишечного микробиома – и это снижение будто бы коррелирует с рядом старческих заболеваний. В журнале Nature Aging есть статья, авторы которой пересадили старым мышам микробиоту молодых – и увидели частичное улучшение работы иммунной системы, когнитивных функций и других косвенных признаков старения по сравнению с пересадкой микробиоты от старых мышей. Впрочем, как это сказалось на продолжительности жизни, авторы умалчивают.

Прокачать микробиом

Одним из самых известных скептиков касательно пользы кишечных бактерий был Илья Мечников. Мечников считал, что в толстой кишке происходят процессы гниения, образуются токсичные метаболиты, которые вредят организму. И выход из этой ситуации он видел, например, в регулярном приеме кисломолочных продуктов. Такой и была логика: вытеснять более вредные микробы менее вредными.

Сейчас мы знаем, что микробиом сложно назвать вредным или полезным. Тем более, что у разных людей он разный. Но попытки его как-то улучшить и сделать более полезным кажутся осмысленными.

Действительно, некоторые эпидемиологические исследования выявили пользу для продолжительности жизни от ферментированного молока, но очень небольшую. Вот в чем проблема. Бифидобактерии обычно доминируют в кишечнике новорожденных. Но с возрастом уживаются в нас все хуже и хуже. В детском кишечнике, куда постоянно поступает молоко – и мало чего кроме молока, бифидобактерии чувствуют себя хорошо, но условия жизни с возрастом меняются. Меняется диета, а еще созревает иммунная система, появляется все больше бактерий-конкурентов. Мы можем залить в себя бифидобактерий – и какой-то временный эффект, может, даже и будет, но они просто продолжат проигрывать войну за существование в нашем кишечнике.

У пробиотиков есть медицинские показания, но они довольно ограничены. Да, бактерии из пробиотиков действительно попадают в кишечник, это проверяли. Да, они могут какое-то время в нем существовать. Но обычно они плохо выдерживают конкуренцию с типичным для данного конкретного человека микробиомом.

Например, в одном исследовании изучали пробиотики широкого спектра, в составе которых было 11 разновидностей бактерий. Их давали мышам в течение месяца и сравнивали с плацебо. Если мыши от рождения жили в стерильных условиях, то в этом случае пробиотики могли колонизировать кишечник. Но если у мышей уже была своя микробиота, как у нас с вами, то они вызывали лишь временные и небольшие изменения в составе кишечного микробиома.

Причем оказалось, что даже временные изменения не всегда полезны. Да, у пробиотиков есть и темная сторона. Иногда они делают только хуже.

Например, было слепое рандомизированное исследование, опубликованное в The Lancet. Оно проводилось на пациентах с острым панкреатитом – болезнью поджелудочной железы. Одной группе давали плацебо, другой — пробиотик, который содержал большое количество разных видов условно полезных бактерий. В группе пробиотиков умерло 16% пациентов, а в группе плацебо — только 6%. Исследователям показалось, что они убивают пациентов, поэтому эксперимент прекратили досрочно. И таких провальных исследований было несколько.

Все, что может иметь эффект, может иметь и побочный эффект. Любое медицинское вмешательство должно быть изученным в рамках доказательной медицины и оправданным с учетом рисков.

И все же я смог найти очень специфические ситуации, где пробиотики помогали. Во-первых, пробиотики часто назначают для того, чтобы предотвратить диарею на фоне приема антибиотиков. В одной из работ на фоне приема антибиотиков в контрольной группе диарея возникала у 19% пациентов, а в группе пробиотиков — у 8%.

Еще пробиотики имеют некоторое применение при диарее, вызванной конкретной Clostridium difficile. Той самой, при которой делают пересадку кала. В одном обзоре исследований пробиотик снижал риск повторной инфекции аж на 60%. К перспективным, но еще плохо изученным, можно отнести особый пробиотик VSL#3, который исследуется при язвенном колите. В одном эксперименте он снижал риск кишечных кровотечений. Но в целом, как видите, применение пробиотиков крайне ограничено.

Микробиом и еда

Некоторые кишечные бактерии умеют подстраиваться под нашу диету. Например, бактерия Bacteroides thetaiotaomicron активно меняет работу своих генов в зависимости от того, что мы едим.

Если в рационе появляется новый сахар, бактерия активирует гены для его расщепления. Ну а если человек переходит на диету с низким содержанием клетчатки, бактерия начинает вырабатывать ферменты для поедания защитной слизи вашего собственного кишечника.

На микробиом кишечника очень сильно влияет количество клетчатки. Клетчатка – это растительные волокна. Клетчатка является пребиотиком — веществом, которое служит “едой” для бактерий. Когда полезные бактерии поедают пребиотики, они выделяют различные метаболиты. Например, бутират. А это – основной источник питания для колоноцитов, то есть эпителиальных клеток толстой кишки. Недостаток бутирата может приводить к атрофии и повышенной проницаемости слизистой.

Существуют бактерии, которым для выживания и сохранения в кишечнике клетчатка крайне необходима. И бактерии, любящие клетчатку, относительно полезные – если сравнивать с конкурентами. Те же бифидобактерии ее любят. А у патогенных бактерий, как правило, нет нужных ферментов, чтобы расщепить эти сложные волокна. Может, отчасти поэтому потребление клетчатки ассоциировано с меньшей смертностью от всех причин.

Клетчатку можно получать из разных продуктов растительного происхождения. Ее даже можно купить отдельно, в виде добавки. Хотя лучше есть больше фруктов и овощей.

Что еще может влиять на микробиом? Например, соотношение белков, жиров и углеводов в пище. Едите ли вы ферментированные продукты, насколько разнообразно питаетесь и так далее. К сожалению, в большинстве случаев непонятно, как это влияние описать и оценить.

Увы, на фоне этой неопределенности полно мифов и спекуляций. Например, людям предлагают персонализированные диеты на основе анализа микробиома. Но тут нет хорошей доказательной базы. По большому счету, о пользе тех или иных диет мы знаем из эпидемиологических исследований на больших выборках, которые никакой микробиом не учитывали. И в целом любому человеку можно рекомендовать примерно одно и то же. Ешьте больше фруктов, овощей, меньше процессированного мяса, не переедайте. Средиземноморская диета хороша.

Мифы о кишечнике

Вы наверняка слышали о синдроме “дырявого кишечника”. На него часто списывают чуть ли не все болезни подряд. Да, бывают состояния, при которых нарушается барьерная функция кишечника. Может повреждаться слизистая, может повышаться проницаемость кишечной стенки. Но в медицинской практике диагноз “дырявый кишечник” не используется. Когда мы слышим этот термин – это такой красный флаг. Обычно дальше нам пытаются продать какие-то БАДы, курсы или схемы лечения кишечника.

Если кишечник становится более проницаемым, то это следствие конкретного заболевания или инфекции. И лечить нужно конкретную причину — то есть основную болезнь, а не абстрактный “дырявый кишечник”. Ну и, конечно, если вы слышите такие слова как детокс, чистка, хакинг микробиома – это все ерунда и обычный маркетинг. Никакой научной базы под этим нет.

Еще один популярный миф – что якобы по микробиому можно описать личность человека. Такая микросоционика. На самом деле микробиом максимум может кое-что сказать о ваших диетических предпочтениях и, может быть, о месте проживания. Разнообразная микробиота не делает человека более общительным, хотя, возможно, если быть слишком общительным, можно свою микробиоту ненароком разнообразить. Главное – не чем-то патогенным.

И напоследок

Даже если бактерий в нас не больше, чем наших собственных клеток, все равно очевидно, что они играют колоссальную роль, которую мы пока еще не до конца понимаем. Благодаря современным методам этого понимания становится чуточку больше.

В этом посте мы подробно разобрали кишечник. Но это только одна из таких микробных цивилизаций. У нас их несколько, и каждая живет по своим правилам.

Например, возьмем рот. В микробиоме рта есть бактерия, которая практически в одиночку отвечает за развитие кариеса. Называется она Streptococcus mutans.

Эта бактерия отлично себя чувствует во влажной среде рта, особенно когда у нее есть доступ к сахарам. Она активно перерабатывает их и производит молочную кислоту. А молочная кислота разрушает зубную эмаль. Не потому, что бактерия “злая”, а потому, что так устроена ее природа, ее цивилизация.

Другой пример — вагинальный микробиом. В здоровом состоянии там, как правило, доминируют лактобактерии. Это, по сути, отдельная цивилизация, которая поддерживает кислую среду и тем самым подавляет рост многих патогенных микроорганизмов. Бывают варианты нормы, при которых вагинальный микробиом остается здоровым и без жесткого доминирования лактобактерий, но в среднем именно они задают структуру этой экосистемы. В разных частях тела условно здоровая цивилизация — разная. То, что хорошо для влагалища, не имеет никакого смысла для кишечника. То, что критично для младенца, не нужно взрослому.

Есть еще один пример, который мне особенно близок – микробиом глаза. Там тоже есть свое сообщество микроорганизмов. Если человек начинает носить контактные линзы, это меняет условия среды. Появляется инородная поверхность, меняется влажность, доступ кислорода, механическое воздействие. И глазной микробиом на это реагирует. Его состав меняется. Не обязательно в плохую сторону, но экосистема подстраивается под новые условия.

То есть мы видим одну и ту же картину снова и снова. Меняются условия — меняется цивилизация. Мы добавили линзу — изменился микробиом глаза. Мы изменили диету — изменился микробиом кишечника. Мы применили антибиотик — пережили микробный апокалипсис с последующим восстановлением. Желательно без диктатуры патогенных клостридий.

Эти цивилизации на нас и внутри нас одновременно очень устойчивы и очень изменчивы. Совсем как мир и цивилизация, в котором мы с вами живем. Какие-то вещи мы не в силах пока изменить, а на что-то все же можем повлиять.

Подписывайтесь на соц. сети:

Бусти / Патреон / Instagram / Telegram / Youtube / TikTok

Мой авторский цикл лекций

Как проверять информацию

Моя настолка

«Научный апокалипсис»

Источники

Можно изучить тут