Серия «Лиды Шрёдингера»

— Деньги любят меня, — шептал Стас зеркалу в двенадцать часов ночи, и с разбитой губы на раковину капала кровь.

Пощёчина Романа ещё горела. Аффирмацию Стас купил за 29 900 на курсе «Нажми кнопку, и потечёт денежный поток»: смотришь себе в глаза и повторяешь, пока Вселенная не сдастся. Вселенная пока держалась.

Он вырос у женщины, которая носила в кармане халата иконку Николая Чудотворца и считала любую беду испытанием. Отец возвращался под утро, пахнущий перегаром, и бил того, кто подвернётся: мать, если она молчала, Стаса, если он плакал. Мать в такие минуты вставала на колени перед красным углом и шептала про терпение, пока за стеной хрустели рёбра.

Лет в девять он спросил: «Если Бог всё видит, почему не остановит?» Мать ударила его по лицу той самой иконой. Острый край рассёк бровь, кровь залила глаз, а она сказала: «Не искушай Господа».

Шов остался на всю жизнь, и вывод, сделанный тогда на кухонном полу, тоже. Бог и Вселенная в его голове превратились в одну бухгалтерию: кто-то ведёт учёт, и в его графе с рождения стоял минус. Раз с ним обошлись нечестно, он никому ничего не должен. Договор расторгнут. Что не отдают добром, надо брать самому.

Единственным, кого он любил, был Димка из соседнего подъезда. Они делили хлеб, прятались на чердаке и клялись вырваться. В четырнадцать Димку поймала в подворотне компания старшеклассников. Стас стоял за мусорным баком и смотрел, как Диме ломают нос и пальцы, как капает на асфальт кровь, как тот ищет глазами единственного, кто мог выйти. Стас не вышел. Димка увидел его и промолчал. Через месяц они разошлись навсегда.

С тех пор в Стасе жили двое. Один шептал, что душа ещё жива и надо быть хорошим. Другой отвечал: зачем? Кто тебя защитил, когда было надо? И этот второй побеждал, потому что у него был довод, которого не было у первого: ему всё должны.

Дальше был путь, знакомый тысячам: гуру успеха, вебинары про «любовь к деньгам», мечта стать вторым Иродом Маском. Изобретательность никуда не делась, она ушла в серые схемы: закрытые каналы, подмена номеров, лиды «налево». В баре он подходил к девушкам с заученным «А ты веришь в энергетику?», и они вежливо отходили, чувствуя что-то липкое, как сквозняк в подвале. Для Романа он был полезным инструментом. Для остальных странным парнем в наушниках.

Это он донёс Виктору Палычу про Катю и интегратора. Не из злобы, а по инструкции. После этого пощёчина казалась справедливой платой.

Стас стёр кровь с подбородка, надел плащ и достал из сейфа конверт: двести тысяч наличными, Роман просил передать лично в руки. Положил деньги, помедлил и сунул внутрь ещё одну вещь, о которой Роман не знал.

В такси водитель покосился на его губу и спросил: «Куда?» Стас назвал адрес Глеба.

Кофемашину в «ТРИГГЕРе» объявили вышедшей из строя в 8:47, а к девяти офис уже жил по законам военного времени.

У пустого аппарата стояла очередь из одиннадцати человек, и каждый делал вид, что оказался здесь случайно. Макс-тестировщик объяснял, что машина не сломана, а «просто выгорела, как и мы». Бухгалтер Галина Петровна молча пронесла в кабинет электрический чайник, который хранила на случай конца света. Вика из HR включила диффузор с лавандой, и лаванда тут же вступила в войну с чьим-то стейком из микроволновки.

Глеб толкнул стеклянную дверь плечом: руки были заняты стаканом из кофейни напротив и надкушенным круассаном. Ладонь в бинте, на скуле пластырь, на щеке отпечаток клавиши Enter, на которой он уснул в три ночи.

— Что с рукой? — спросила Вика.

— Что с лицом? — спросил Макс.

— Это драка? — ужаснулась Галина Петровна.

К десятому вопросу Глеб подумал собрать на лице автоответчик: «Пожар. Жив. Кофе налейте».

— Коллеги, давайте соберёмся! — разнёсся голос Ирины. — Буквально на пять минут, у кулера. Обсудим статусы, блокеры и зависшие задачи!

«Пять минут» в «ТРИГГЕРе» были единственной единицей времени, которая растягивалась до бесконечности. По дороге к кулеру Глеб споткнулся о кресло-мешок, лежавшее в проходе как сдувшийся бегемот.

Напротив стоял Игорь: главный по Битриксу, четырнадцать сертификатов в рамках, лицо человека, который расскажет про архитектуру систем, даже если его спросили, где туалет. Неделю назад он написал на Глеба жалобу и с тех пор здоровался так, будто ставил печать на документе.

— Выглядишь так, будто всю ночь выкатывал обновление без резервной копии.

— Пожар в соседнем доме. Вытаскивал людей. А ты опять переписываешь идеальный код, который никто не увидит?

Офис затих. Кто-то поставил на край стола тарелку с печеньем, как в кино.

— Ирина, бриф по ритейлеру, — холодно сказал Игорь. — Битрикс24 и их складская система. Три отдельных сервиса, очередь сообщений, кластер баз данных. Сорок пять рабочих дней.

— Они торгуют запчастями, а не запускают шаттл на Марс! — поперхнулся Глеб. — Я покажу прототип сегодня к вечеру.

— Вызов принят! — Ирина встала между ними, почуяв запах азарта и закрытых актов. — Показ в шесть. Проигравший покупает на весь отдел пиццу. И кофе на месяц.

— Кофе на месяц — это жестокость, — прошептала Вика.

Проходя мимо стола Артёма, Глеб замедлил шаг. Кактус, кружка «Лучший маркетолог по версии мамы», стикер «ПОЧИНИТЬ МЕТРИКУ!!!» и шоколадка с запиской: «Вернёшься, съедим вместе». Офис, который вчера делил территорию на «мой холодильник» и «ваш холодильник», вдруг вспомнил, что людей в нём больше, чем должностей.

Теперь за этим столом мучился Паша, младший маркетолог.

— Клиент хочет охватить всю b2b-аудиторию. Люди ищут: «как подключить авито к амосрм, чтобы сделки создавались автоматически», «интеграция битрикс24 с 1с без программиста бесплатно». Как это вписать, чтобы не вышел бред из десятого года?

— Делай из запросов заголовки и кейсы, а не портянку внизу страницы, — ответил Глеб. — Люди ищут халяву, ты продаёшь экспертизу через боль.

Телефон дёрнулся. Голосовое от Марата: четыре минуты двенадцать секунд. В «ТРИГГЕРе» говорили, что голосовое длиннее минуты — акт агрессии. Глеб набрал: «Дай два дня. Текстом, пожалуйста». Следом пришло от Кати: «Ты спал? Соврёшь — шарлотку не отдам. Кружку с черепахой вымыла. Потеряешь — заведу на неё карточку в CRM».

— Катя из «Ковчега»? — шёпотом спросил Паша.

— Откуда ты...

— Ты улыбаешься в телефон. Слухи в «ТРИГГЕРе» расходятся быстрее, чем обновляется CRM.

Денис, сидевший наискосок, густо покраснел и спрятал телефон как улику. На экране мелькнула жёлтая аватарка Лизы. Глеб сделал вид, что ничего не заметил, и заметил всё.

Пора было работать. В документации складской системы нашёлся запрос остатка по артикулу, о котором знал только кладовщик Михалыч. Битрикс24 присылает сигнал при каждом изменении сделки, склад такого не переживёт, значит, нужен буфер.

Остальные десять строк с кэшем на пять минут Глеб написал за десять минут. Главное он вписал последним: проверку, что отчёт изменился. Иначе Битрикс обновил бы сделку, получил сигнал об обновлении и ушёл бы в бесконечный цикл.

К обеду на холодильнике появилась записка: «Тот, кто съел мой веганский пудинг, знай: ты съел мою веру в человечество». Под ней: «Он на вкус как картон, верни деньги». Ниже: «Мы же одна семья, верните контейнер».

В два Ирина созвала короткое совещание на пятнадцать минут. Через час десять выяснилось, что оно посвящено созданию чата, в котором будут обсуждать создание следующего чата. Письмо клиенту написала нейросеть, клиент ответил тоже нейросетью, и две машины за три дня договорились о встрече, на которую никто из людей не пришёл.

В шесть начался показ. Игорь двадцать минут рассказывал про сервисы и очереди. Потом Глеб открыл сделку, добавил фильтр масляный для трактора и нажал «Сохранить». В поле появилось: «Фильтр масляный: 42 шт.».

— Берём вариант Глеба, — сказал директор ритейлера. — Мы торгуем запчастями, а не сдаём экзамены.

Игорь молча взял пальто и вышел. Паша завопил: «Игорь проиграл, с него пицца!», а Вика трагически добавила: «И кофе на месяц».

Вечером Глеб шёл к метро с пакетом карамелек и пятитысячной купюрой в кармане и думал об Артёме, о пожаре и о штанге на чужой руке. Дома на столе стояла вымытая кружка с черепахой и записка от Кати: «Задержусь, у Виктора Палыча разбор полётов. Ужин в холодильнике».

В первом часу ночи в дверь позвонили: один короткий, аккуратный звонок. Глеб посмотрел в глазок. На площадке стоял Стас в тёмном плаще, без наушников и без ухмылки, с серым лицом. Глеб открыл. Стас протянул толстый белый конверт.

— Нам надо поговорить, — тихо сказал он. — Пока мы оба не наделали ошибок, которые не исправить одним нажатием кнопки.

Женщина с младенцем стояла на подоконнике четвёртого этажа, а за её спиной оранжевый язык уже вылизывал шторы.

Глеб увидел её в окно кухни в 2:47 ночи, когда встал за водой. Дом напротив, старая пятиэтажка, горел с торца, огонь лез на второй этаж. Он не помнил, как выскочил на лестницу в кроссовках без шнурков и как Катя, накинув его толстовку, неслась следом.

Во дворе стояли человек двадцать с телефонами.

— Управляйка виновата, проводку не меняли!

— Снимай, снимай, в сторис пойдёт!

Один предприимчивый тип уже совал управляющей визитку: «Гермес - Система обеспечения пожарной безопасности». Глеб посмотрел на него так, что визитка осталась висеть в воздухе.

Он подхватил брошенную пожарную лестницу и вместе с седым мужиком в тельняшке приставил её к стене. Роняющий всё на свете, сейчас он был предельно собран. Женщина передала ему ребёнка, Катя принимала детей внизу у подъезда и заворачивала их в чужие куртки.

Когда приехали пожарные, Глеб стоял на коленях в саже, с обожжённой ладонью и порезом на скуле. Мужик в тельняшке лежал рядом на асфальте, прижав к груди руки с лоскутами обгоревшей кожи, и сквозь зубы матерился. Санитар быстро накладывал повязки, смывая кровь физраствором.

— Спасибо, пацан, — просипел мужик. — Из всех этих с телефонами ты один пошёл.

Глеб оглянулся на толпу. Эти люди умели записать сторис за секунду, продумать заголовок и включить монетизацию, а подойти и протянуть руку не умели. Бизнес сегодня горит не от проводки, подумал он, а от равнодушия: все считают стоимость клика, и никто не считает, сколько людей погибает без ответа.

Дома они долго смывали копоть, сначала молча, потом со смехом. Катя стояла под душем в его мокрой насквозь рубашке, и Глеб в очередной раз забыл, как держать мыло.

— Ты дрожишь, — сказала она.

— Это адреналин.

— Это страх. Нормальный. Хороший человек должен бояться.

Потом они сидели на кухне, закутанные в одно одеяло, с чаем. Катя вдруг заговорила, глядя в чашку.

— Мой бывший муж работал у меня в отделе. Три года я тащила клиентскую базу, а потом поняла, что часть клиентов он тихо уводит на сторону. Я пришла к собственнику с доказательствами. Знаешь, что тот ответил? «У него хорошие продажи, не создавай проблем». Мужа оставил, меня уволил. А муж сказал: «Это просто бизнес, Катя».

Она уткнулась лицом ему в плечо и расплакалась. Глеб накрыл её ладонь своей.

— Не переживай, я никому не расскажу. Я не считаю клики.

Катя вышла из ванной в белой рубашке Глеба, застёгнутой на две пуговицы, и он замер на пороге так, что рюкзак сам соскользнул с плеча и шлёпнулся на пол.

— Не стой, — сказала она, подбирая с плиты прихватку. — Шарлотка остынет, а я старалась.

На кухне пахло корицей и яблоками. Провода-питон из-под стола были аккуратно свёрнуты, на холодильнике висела бумажка «Кофе отдельно от носков», а кружка с черепахой, пропавшая две недели назад, стояла вымытая на полке.

— Ты нашла кружку.

— Она жила в твоей раковине. Вместе с тремя вилками и каким-то кабелем.

— Это зарядка.

— Это экспонат.

Она поставила перед ним тарелку, села напротив и подтянула босую ногу на стул. Рубашка сползла с плеча, и Глеб, вместо того чтобы смотреть в тарелку, опрокинул себе на колени чай.

— Ты нарочно? — спросила Катя, не скрывая улыбки.

— Это рубашка нарочно. Она тебе слишком идёт.

— Тогда я её не отдам. Так теперь и буду ходить.

Глеб вдруг заметил, что у неё усталые глаза, и что дома у него впервые за три года пахнет жизнью, а не лапшой быстрого приготовления. Хотелось сказать что-то важное, а вышло:

— Шарлотка очень вкусная.

Катя отломила кусочек ложкой и поднесла к его губам. Они помолчали секунду, а потом телефон Глеба разрезал тишину. Ирина: «Артём пришёл в сознание. Просит тебя. Говорит, срочно».

В больнице пахло хлоркой и чужой болью. Артём лежал с забинтованной головой, нога в вытяжке, и под глазами у него залегли тени, но он умудрялся шутить.

— Явился, спаситель. А куртка моя где?

— Твоя? — Глеб даже не обиделся. — Она моя.

— Ага. Была. Слушай, я видел водителя. — Голос у Артёма стал глухим. — Он высунул руку в окно перед тем, как газануть. Правая кисть, тыльная сторона. Наколка: штанга, а рядом цифры. Два-ноль-один-один. Как маркетолог говорю: логотип запомнил идеально.

Катя, стоявшая в дверях, тихо присвистнула.

— Артём, ты гений.

— Я просто работаю с брендами, — слабо усмехнулся он и закрыл глаза.

В коридоре их остановила медсестра, полная женщина с озабоченным лицом.

— Вы родственники? Ночью к нему приходил здоровенный мужик, спрашивал, жив ли. Я не пустила, приём с девяти. Он оставил вот это.

Она достала из-под стойки пакет. Внутри лежали горсть карамелек и пятитысячная купюра, сложенная пополам.

— Деньги не взяла, — добавила она. — Не нравятся мне такие гостинцы.

Глеб оторопел. Карамельки были самые дешёвые, в серых обёртках, из тех, что покупают горстями и держат в карманах. Катя положила ладонь ему на спину, и он почувствовал, как мелко у неё дрожат пальцы.

— Кто приносит жертве конфеты, — шёпотом сказала она, — и деньги на лекарства?

— Тот, кому не всё равно, что он натворил, — медленно ответил Глеб. — И кто всё равно придёт снова.

Он сунул пакет в карман куртки. Тяжёлая купюра отозвалась в кармане неприятным шелестом.

Борис столкнул с себя девицу в семь утра, сопя, как буксующий грузовик.
— Время, — буркнул он.
— Ты платил до полуночи, — обиделась она, натягивая колготки.

— Значит, лишний час был подарком.
Он отсчитал ровно по тарифу и закрыл за ней дверь. Дорогих Борис не брал: зачем переплачивать за обёртку, если внутри то же самое. Скряжничал он аккуратно и с удовольствием, как другие собирают марки.

Тридцать семь лет, сто двадцать килограммов, пустая квартира. В зеркале над раковиной на тыльной стороне правой кисти синела наколка: штанга и цифры «2011».
В тот год на областном чемпионате он сорвал спину под весом, который считал своим пропуском в сборную. Врач сказал: «Забудьте». Тренер перестал брать трубку. Оставалось идти туда, где ценили не рекорды, а кулаки. Для охранника в «Пятёрочке» Борис был слишком умён, для совести слишком прямолинеен: она заходила к нему редко, как налоговая, проверяла и уходила, ничего не найдя.

На левой кисти у него было вытатуировано «ВЕРА». Половину заработка он отвозил матери, Вере Ивановне, пенсионерке, которая искренне считала сына логистом.

На кухне он выпил кефир, закусил горстью карамелек и банкой сгущёнки. Сладкое он любил по-детски, до дрожи. Телефон тем временем сыпал уведомлениями: «Купить диван недорого», «внедрение битрикс 24 под ключ», «ведение авито под ключ», «как повысить конверсию». Через минуту позвонила девушка из колл-центра: «Мы предлагаем яндекс директ без комиссии».

— Все что-то продают, — тихо проворчал Борис, — и всем что-то надо повысить. А потом удивляются, что люди устали.

Во дворе он высыпал из пакета сосиски двум дворовым псам, Рексу и Рыжему. А потом заметил: толпа подростков зажала у забора мальчишку лет десяти и била его рюкзаком. Борис не стал ничего говорить. Он подошёл, взял главного за шиворот и поднял на уровень глаз. Двор опустел за минуту.

Мальчишке достались последние карамельки.

Утро портилось, когда в голове включилась картинка: подвал, цепи, мужчина вниз головой, ремень с тяжёлой пряжкой. Тогда Борис не думал. Ему сказали, он сделал. Тряхнул головой, и видение ушло, как плохой сигнал.

Про парня в красной куртке он вспоминал минут десять. Объект оказался не тот. Мальчишка жив, значит, Роман злится в разумных пределах.

Телефон завибрировал. Роман. Два слова: «Есть работа».

Борис облизал сладкие губы и пошёл одеваться.

Игорь написал жалобу в 9:12 утра. Ирина получила её в 9:13, а в 9:15 уже стояла у стола Глеба с распечаткой, которую держала двумя пальцами, как мокрую тряпку.

— «Интегратор Глеб систематически берёт частные заказы в рабочее время, — прочитала она. — Из-за этого страдает основной проект "Ковчег". Предлагаю передать его более опытному специалисту». Подпись: Игорь.

Игорь, гуру АмоCRM и Битрикс24 с четырнадцатью сертификатами в рамке, сидел через два стола и демонстративно изучал вакансии. Уголки его губ подрагивали.

— Это про автомойку Марата? — Глеб почесал затылок. — Я собирался сказать. Честно. Просто...

— Забыл, — устало закончила Ирина. — По договору заказы по знакомству брать можно, если ставишь меня в известность. Ты регулярно забываешь, где у тебя ключи, зарядка и обязательства.

— Ирина Сергеевна, можно? — подошёл Денис, свежий, как рекламный плакат. — Глеб вчера до полуночи сидел со мной над «Ковчегом». Могу показать логи. Если бы он занимался левым, на ночные сверки времени бы не нашлось. А Марат — просьба старого друга, не бизнес.

Ирина прищурилась. Игорь перестал улыбаться.— Проверю, — наконец сказала она. — Но докладывай мне сам, Глеб, а не соседу по столу.

Когда она ушла, Денис кивнул на переговорку:— Пойдём. Покажу кое-что.

На экране его ноутбука светилась таблица.

— Выгрузка Стаса: пять тысяч чатов. А вот Метрика: за три месяца - тысяча четыреста человек зашли на «диван из массива» и написали в чат. В выгрузке по этим объявлениям ровно ноль переписок. Так не бывает.

— Чаты кто-то вычистил, — тихо сказал Глеб.

— Вычистил и красиво упаковал в аналитику, — Денис потёр переносицу. — Слушай, я не ангел. Я взял «Ковчег», чтобы закрепиться в штате. Но торговать чужими клиентами не хочу, даже в роли случайного свидетеля.

Он помолчал и вдруг смущённо добавил:— Скажи как мужик мужику. Лиза всегда такая? Вчера спросила, ем ли я пирожки с вишней, и подмигнула. Я чуть не забыл, как называется сквозная аналитика.

Глеб расхохотался впервые за двое суток.

— Это шифр, Денис. Она так спрашивает всех, кого хочет перетянуть на свою сторону. Осторожнее: это хваткая юная хищница.

Телефон завибрировал. Катя: «Тёплый лид напоминает, что ужин в 20:00. Дожимать буду лично».

Глеб улыбнулся экрану так нежно, что Денис отвёл глаза.— Всё ясно, — буркнул он чуть улыбаясь и отошел.

Труба лопнула в три часа ночи, и ванная Кати превратилась в водопад.

Глеб проснулся от её крика, на бегу влетел в коридор, поскользнулся и въехал бедром в стиральную машину. Из стены под раковиной бил тугой ржавый фонтан.

— Вентиль! Перекрой вентиль!

— Какой?!

— Тот, что ты только что сломал!

Через минуту они стояли по щиколотку в воде. Глеб сжимал гаечный ключ, который уже дважды упал ему на ногу, а Катя хохотала так, что не могла держаться прямо. Аварийная служба запросила пятнадцать тысяч за ночной выезд. Сантехник по объявлению назвал цену вдвое выше и добавил: «Ночью тариф двойной».

— Мир, где любая беда измеряется в рублях, — пробормотал Глеб, заткнув фонтан тряпкой и джинсовой курткой. — Тонешь, плати. Горишь, плати. Лежишь на асфальте... Он осёкся, вспомнив Артёма. Катя молча обняла его мокрыми руками.

К утру ремонт остался «временным», а Катя временно переехала к Глебу: «Ты же видел мою ванную».
Она с любопытством разглядывала его комнату: плакат с Фибоначчи, провода, свёрнутые питоном, кружка с черепахой.

— Так вот где рождаются гении.

— Здесь они в основном роняют кружки, — честно сказал Глеб.

В «Ковчеге» их ждал сюрприз. На кухне заливисто смеялась Лиза, а напротив, опершись плечом о холодильник, стоял Денис в идеально сидящей рубашке и протягивал ей капучино.

— Я просто хочу построить сквозную аналитику, — объяснял он. — Чтобы Виктор Палыч видел весь путь клиента: объявление, чат, сделка, оплата. Для этого нужна выгрузка переписок из Авито за три месяца.

— Круто! — Лиза захлопала ресницами. — Я у Стаса попрошу. Он мне отказать не посмеет.

Стас, проходивший мимо с наушниками на шее, замер. Лицо у него стало цвета офисной бумаги.

— Зачем вам Авито? — осторожно спросил он.

— Для красивой картинки, — улыбнулся Денис. — Просто отчёт для руководства.

Глеб склонился к уху Кати:

— Смотри как интересно получается. Если выгрузка покажет разрыв между чатами и сделками, у нас появится официальное доказательство. Сверка занимает пять минут:

— А если Стас эту выгрузку сорвёт? — шепнула Катя.

— Тогда выдаст себя сам.

Лиза вдруг повернулась к ним и просияла:

— Глеб! А я тебе пирожок принесла. С вишней, как ты любишь.

Он понятия не имел, откуда она знает про вишню. Катя рядом очень медленно закрыла ноутбук. Денис поймал взгляд Глеба поверх чашки и едва заметно подмигнул. Непонятно, кому именно.
________________________
#Бизнесилижизнь
#ЛидыШрёдингера
#t.me/Trigger_A_C_S