vrochek

vrochek

пикабушник
Шимун Врочек, писатель. Автор романов "Питер" из серии Метро 2033, "Рим" из серии Этногенез, проекта "Кетополис", романа "Золотая пуля".
пол: мужской
поставил 296 плюсов и 0 минусов
отредактировал 3 поста
проголосовал за 3 редактирования
33К рейтинг 339 подписчиков 666 комментариев 109 постов 54 в "горячем"
16

Скоро дембель (рассказ, окончание)

Скоро дембель (рассказ, окончание) Технофэнтези, Авторский рассказ, Фантастика, Антиутопия, Дракон, Война, Собака, Длиннопост

1 часть здесь


Тела были выложены в несколько рядов. Без сапог, без шинелей. Некоторые в одном исподнем. Кому, интересно, понадобилась окровавленная форма? Зеленые пятна в желтой траве. С голыми черными пятками. Одно хорошо – уже не мерзнут.

Сколько их тут? Тыщи полторы... или меньше?

Варвар дернулся на поводке. Черный, широкогрудый, на коротких мощных ногах. Матвей с трудом удержал собаку, присел, почесал за ухом.

Полторы или меньше – в любом случае работа предстояла большая.

Пес поднял голову и заглянул в глаза хозяина. Может, что-нибудь вкусненькое дашь, повелитель? Нет? Я же знаю, у тебя есть. Вон в той, очень симпатичной сумочке на ремне...

Варвар сегодня с утра не ел.

Потому что Варвар сегодня работал.

Неподалеку сидели еще восемь человек со своими собаками. Элита. Таких очень мало. Обычных солдат, охранников, технарей и чернорабочих – в надцать раз больше.

В круг быстрым шагом вошел человек. Ребята оживились, начали подниматься. Человек отмахнулся: сидите.

- Выбирать будет... - капитан оглядел своих орлов. - Кривин. Остальным – вольно. И не разбегаться, как в прошлый раз! У меня все. Матвей, когда будешь готов – скажешь.


* * *

Во втором ряду, где-то в третьем десятке, лежал Федька. Матвей остановился. Варвар принюхался, потом сел и внимательно посмотрел на хозяина... Подожди, толстячок, мысленно сказал Матвей, мне нужно подумать. Пес вздохнул.

На лице Федьки застыло удивление. Глаза закрыты – кто-то уже постарался, но можно представить, как широко он их распахнул, прежде чем упасть.

Матвей автоматически отметил: повреждение тела ерундовое, две пули в грудину, одна в левый бицепс. Кость, похоже, не задета... Голова цела, что самое главное.

Вот как сложилось. Не пережил Федька очередной призыв. Забрали. Не козырная выпала Федьке часть.

Пехота. Царица полей. В первом же бою, наверное, всех положили... Даже не откормили толком.

Выглядел Федька еще более отощавшим, чем тогда в классе. Матрасунгма. Абориген. Забавное было время, что ни говори.

Рядом с Федькой лежал крепыш. Кепку, правда, где-то потерял.

А может, и не собирались откармливать? Такие части фронт жрет, как семечки – что проку добро переводить?

"Я доживу. Ремни грызть буду, матрацы эти паршивые... Все равно. Война кончилась, а я – живой."

Неслышно подошел капитан. Остановился за спиной. Долго молчал.

- Этот? - спросил наконец. Мягко, без нажима.

"А вы будете пилотами и стрелками... Драконьим мясом..."

- Этот, - сказал Матвей.

"А потом?"

"А потом я пойду домой."

Варвар обнюхал Федькины пятки и протяжно завыл.


* * *


- Нормальная служба, - сказал Влад, дожевывая хлеб. Подцепил на ложку кусок говядины, отправил в рот. Султан, накормленный в первую очередь, все равно провожал каждый кусок взглядом...

Дают собаку, - сказал Влад, когда Матвей только появился в части. - Понимаешь? Тебе дают собаку. И много еды. Тушенка в банках. Мясо в желе. Каша с салом. Сначала ты кормишь собаку, потом ешь сам. И никак иначе. И кормишь только из рук. Это важно. Собака должна знать, что ты хозяин. А ест собака много. Большая собака хорошо. Сильная собака хорошо. Сенбернар хорошо, но ест много. Бери дворнягу. Бери овчарку из тех, что попроще. Бери собаку с хорошим чувством. Нюх не так важен. Важна сила и ум собаки. А важнее всего – чувство. Ты поймешь, что это такое.

Неподалеку лежали на траве отобранные трупы. Немного. Сотня из полутора тысяч. Едва рота наберется...

Только те, над которыми выла собака. Эти, как выразился капитан, не успели уйти далеко. Или слишком держатся за жизнь.

Технари возились с генератором. Подкатили ближе, подсоединили зажимы к рукам и ногам крайнего мертвеца. Тот лежал лицом вниз.

- Готово, - сказал техник.

Подошел человек в белом халате. Небрежным профессиональным движением вогнал шприц в шею мертвецу – нажал, убрал. Из кармана халата достал нечто, похожее на металлического паучка. Прицелился и воткнул паучка в затылок трупа. Дожал ладонью. Проделано все это было с ловкостью фокусника.

Человек в халате кивнул технарям, отступил в сторону.

Один из технарей замкнул рубильник.

Ещё минуту ничего не происходило. Потом вдруг в воздухе остро запахло грозой. Варвар и Султан подняли головы, снова легли. Лежали, прикрыв веки. Глаза бы мои тебя не видели, вспомнилась Матвею старая поговорка.

Труп задергался. Казалось, мышцы хаотически сокращаются. Потом вдруг дернулся... вытянулся по струнке...

Технари с привычной сноровкой отсоединили зажимы.

- Готов, - сказал Влад. - Щас встанет. И нам пора. Погоним гаврика к стаду. Султан, не притворяйся! Я же знаю, ты не спишь. Вставай, Султанчик. Пора.

Султан открыл глаза и завилял хвостом. Был он помесью лайки с горской овчаркой – на редкость симпатичный пес. Уши веселые. В отличие от чистых горцев, уши Султану не купировали. Морда добрая, а не крокодил, как некоторые.

- А чего? - сказал Влад, облизывая ложку. Банку с остатками тушенки он аккуратно закрыл и положил в вещмешок. - Кормят хорошо, в атаки ходим редко – у нас специальность другая... Нормальная же служба, брат?

- Нормальная, - согласился Матвей.

Даже к такому можно привыкнуть.


* * *


- Господин капитан, - начал Матвей. Фляжка со спиртом приятно булькнула, - разрешите предложить...

- Войча, - поправил капитан. - Мы не в строю. Наливай.

В землянке они остались одни – не считая дремлющего под столом Варвара. Капитан посмотрел на Матвея.

- Давай, - сказал капитан Войча. - Спрашивай. Я смотрю: ты подготовился. Спирту достал. Каков хитрец, а? Впрочем, давай свои вопросы. Я достаточно выпил, чтобы говорить откровенно.

- Я не понимаю, - сказал Матвей и остановился. Хотел спросить: зачем? Ради чего все? Проклятая война никогда не кончится. Год будет идти за годом, а ничего не изменится.

- Я не понимаю, - повторил Матвей.

- Потому что ты ни черта не знаешь, - сказал Войча жестко. Движения у него были хмельные, а глаза – трезвые и больные. - Рождаемость падает. Женщины не хотят рожать. Да и трахать их, собственно говоря, становится некому... Все ушли на фронт. И даже усиленный паек ничего не меняет. А кому-то еще нужно работать на заводах. Сеять хлеб. Выращивать скот. Потому что мальчишки могут далеко не все. Какой был призывной возраст три года назад? Не помнишь? А я помню. Шестнадцать лет. Через год стало пятнадцать. Когда ты пришел в армию, сколько было?

- Четырнадцать.

- Это через полгода! Ничего себе тенденция, а? Уверен, сейчас призывной возраст снизят года на два сразу. В армию – с двенадцати. Потому что по всему фронту – дыры... Кстати, информация для общего развития. Я видел устав драконопехотной дивизии, датированный годом начала войны. Экипаж драконов тогда состоял из восьми человек.

- А сейчас – двое. Драконы стали лучше?

- Это ты мне скажи.

"Драконы определенно стали умнее", подумал Матвей. Разоритель Фэкс во сне летал вообще без экипажа. Но...

- Не настолько.

- Вот видишь, - сказал капитан. - Поэтому вы будете копаться в дерьме, осквернять могилы и брать грех на душу. Потому что если я могу заменить двенадцатилетних мальчишек мертвецами – вторсырьем! – то это вторсырье пойдет в бой. И неважно, что ты по этому поводу думаешь, Матвей. Я твой командир, понял?!

...Марширующие колонны. Веки, сшитые толстыми белыми нитками.

Поворот нале-во! Раз-два!

- А тот майор? Ну, которого вы Ганзиком называли?

- Ганзик-то? Ганзель Южетич, сто восьмая ударная бригада. Та еще сволочь, - капитан вдруг насторожился. Даже пьяный. - А чего это ты про него спрашиваешь?

- Я его видел недавно. Его и... друга своего. Бывшего друга...


- Эй, сапер, отзови собаку!

- Варвар, нельзя! К ноге, быстро!

Матвей опустил винтовку. Вскинул руку к каске...

- Вольно, ефрейтор, - сказал Ганзик. Погоны на нем теперь были полковничьи. Бывший майор стоял, прислонившись к драконьему крылу.

Картина тут была живописная. Матвей часто видел подобное в медсанбате, но чтобы на природе... под крылом дракона. Словно прячутся, подумал он.

На земле стояла портативная станция переливания крови, за которой следил медик. В прозрачных цилиндрах работали поршни. На земле, на серой шинели лежал щуплый паренек. Щеки впалые. Молодой, похоже, только что с призывного пункта.

От предплечья паренька тянулась прозрачная жила в станцию.

С другой стороны сидел здоровый взрослый парень. К его предплечью шла жила из станции. Лицо парня было смутно знакомым... если мысленно убрать щеки, изменить выражение лица... Крашенич! Но, черт возьми, он же совершенно целёхонек и с виду чувствует себя прекрасно.

- Что это? - не выдержал Матвей.

- Помощь раненому товарищу, - сказал Ганзик. Внимательно посмотрел на Матвея, но, к счастью, не узнал. - Идите, ефрейтор, без вас дел много.

"Это кто из них раненый?", подумал Матвей.

Щуплый паренек-донор вдруг закатил глаза и вырубился. Варвар зарычал.

Бывший старший токарь выдернул иглу из вены, встал. Матвей поразился, насколько Гнат поздоровел. Налитый силой, широкоплечий, руки бугрятся мышцами. На груди – целый иконостас. Медали, даже один орден. Матвей мысленно присвистнул. Силен, брат. А потом взглянул в лицо бывшего токаря...

Лицо у Гната было чужое. Сытое.

Румянец во всю щеку.

- Повторяю, ефрейтор. Можете идти! - сказал Ганзик резко.

- Есть! Варвар, ты куда?

Варвар подбежал, обнюхал Крашенича. Тот окинул его равнодушным взглядом.

Пес поднял голову и завыл.


- Ганзик когда-то был моим другом, - сказал капитан. - Мы занимались с ним одним и тем же... Как снизить потери. Как выкарабкаться из пропасти, в которой сидим. Только пошли разными путями. Друг, которого ты встретил – больше не человек. Он вроде наших трупаков с чипом в башке. Только чип получше, а так – один в один. Машина. Повезло тебе, все-таки, Матвей. Если бы не твой друг, быть тебе "упырем". Нет уж, - капитан поиграл желваками. - Такой ценой "уменьшать" потери я не согласен.


* * *


...Белая надпись на левой, опаленной пламенем щеке.

Матвей вздрогнул. В первый момент показалось, что там написано "Разоритель Фэкс"... но нет. Дракон назывался "Укрепитель Алекс". Буквы едва видны из-за копоти. Морда щербатая от многочисленных попаданий. Мелкие оспины – пулеметы, крупные – авиационные пушки. Броневые листы сдвинуты, свисают белесые сопли герметика...

Кабина пилота разорвана. На металле остались следы громадных когтей. Ближний бой? Похоже на то.

Внутри дракона кто-то шумно вздохнул.

Матвей присел, заглянул под крыло. Пусто. Куда экипаж-то делся? Варвар, к ноге! Сидеть. Черт, а эта темная лужа – не солярка ли? А то еще рванет...

Матвей попятился. Вместе с ним, глухо ворча, попятился Варвар...

Кргхххх!

Дракон открыл левый – уцелевший -- глаз. Цвета белого металла. Посмотрел на Матвея. Зрачок телескопически подстроился. Дракон увидел.

- Чего надо? - грубо спросил Матвей. Варвар залаял.

Внутри дракона что-то зажужжало. Потом раздался хлопок...


* * *


Матвей снова сидел на спине дракона. Он прекрасно понимал, что это сон, но – проснуться не мог.

Вновь, как и в прошлый раз, под ними было серое поле. Марширующие колонны. Грохот сапогов.

Дракон повернул голову. Глаза цвета белого металла посмотрели на Матвея.

- Я знаю... тебя, - сказал Укрепитель Алекс. Звук шел гулкий и глухой, словно кто-то басом говорит через огромную трубу. Дракон взмахнул крыльями, набирая высоту.

Матвей вцепился в луку седла.

- Пошел ты, - сказал Матвей. - Не я настраивал тебя, тварь!

- У тебя счастливая рука, Кривин Матвей, - сказал дракон металлическим басом. - Многие из нас помнят это. Ты подарил нам жизнь.

- А больше я вам ничего не подарил?

Укрепитель заложил вираж, у Матвея замерло сердце. Когда дракон перешел на планирование, Кривин с облегчением выдохнул.

- Мы созданы для смерти, а не для жизни, - сказал дракон. - В этом огромная ошибка людей. Мы можем только уничтожать. Война – наша жизнь. И мы будем длить её столько, сколько потребуется.

Матвея пробрала дрожь. Он прекрасно понимал, что это сон, но все было слишком реальным.

- Почему ты мне это говоришь? Разве это не тайна?

- Чего ты хочешь от сумасшедшего дракона из штраф-драка? - Матвею почудилась ирония в металлическом голове Укрепителя.

- Но что я могу...

- Потому что это и твоя ошибка, - сказал дракон. - Твоя рука создала в нас жизнь. Мы уже не машины. И не говори мне, что ты этого не хотел. Я не поверю. Ты ушел и спрятался, Создатель Мат. Но тебе пора вернуться.

Создатель? А как же...

- Разоритель Фэкс? Ты знаешь его?

- Нет, - сказал дракон.

Но почему-то Матвею показалось, что Укрепитель Алекс лжет.


* * *


- С возвращением, - сказал капитан. - Когда этот дракон рванул – мы думали: все, отбегался Кривин. Черта с два! Счастливчик. Тебя, что, повысили? Аллилуйя! Господин сержант, прошу к нашему столику!

Он попытался встать – и плюхнулся обратно.

- Вот такая фигня целый день, - пожаловался капитан.

Был он вдребезги, безобразно пьян. Перегар едва не сбивал с ног. Матвей похолодел.

- Что?.. Что случилось?

- Закрыли мою программу, - сказал капитан. - Оборудование опечатали. Собачек... собачек отобрали.

- Как?

- Ганзик победил. Он теперь генерал, наш Ганзик! По его программе будет создано еще восемь ударных бригад... И это только начало, - капитан Войча засмеялся. - Ты – счастливчик, Матвей! Ты увидишь нечто незабываемое. Если тебе будет везти и дальше, ты увидишь, как наша победоносная армия... с маршалом Ганзиком во главе... парадным маршем пройдет по вражеской территории.

Матвей молчал.

Колонны, марширующие по огромному серому полю. Раз, раз, раз-два-три!

Нале-во!

- Драконы – живые, - неизвестно зачем сказал Матвей. - Они больше не машины.

Капитан смотрел на него. Он не понимает, подумал Матвей.

- Я возвращаюсь на завод. Я уже написал им – они добьются моего перевода. Опять буду логистиком. Я могу все это изменить.

Мы созданы для смерти, а не для жизни. В этом огромная ошибка людей. Мы можем только уничтожать. Война – наша жизнь. И мы будем длить ее столько, сколько потребуется.

- Я могу все изменить, - повторил Матвей. Улыбнулся. Вышло не слишком удачно. - У меня, как никак, счастливая рука...

- Хорошо, - сказал капитан. - Это дело. Собачек только жалко.

Напоминание о Варваре в этот момент было совершенно лишним. У Матвея задрожала челюсть...

Не зная зачем, Матвей подошел и вывернул ручку громкости на максимум. Землянка огласилась металлическим басом:

- ...дения! По указу военного министерства, - вещало радио, - призывной возраст устанавливается одиннадцать с половиной лет. Семьям, имеющим единственного кормильца, будет выделена компенсация, а также...

Матвей сбросил радио на пол и наступил сапогом. И еще раз, всем весом. Радио хрипнуло и замолчало.

Матвей с Войчей посмотрели друг на друга.

- С-суки, - сказал капитан протяжно. - Какие все-таки с-суки.



(c) Шимун Врочек

Авторская страница на АТ

Скоро дембель (рассказ, окончание) Технофэнтези, Авторский рассказ, Фантастика, Антиутопия, Дракон, Война, Собака, Длиннопост
Показать полностью 1
13

Скоро дембель (рассказ, 1 часть)

Скоро дембель (рассказ, 1 часть) Технофэнтези, Авторский рассказ, Фантастика, Антиутопия, Дракон, Война, Длиннопост

Капля сорвалась с потолка и со щелчком размазалась по бетону.

- Еще раз, - сказал человек в шинели. Голос у него был сиплый и отдавался эхом в пустоте подвала. Глаза светлые. Черные волосы с проседью. - Называете свои фамилия-имя, полных лет. Город и где работали. Все понятно?.. Не слышу.

"Так точно", нестройно прогудел строй. Сейчас прикажет повторить, подумал Матвей. Наш военрук всегда приказывал. Добивался единого слитного рыка. С-сука. Придешь со смены, а он: ну, еще раз. Потом спрашивал: что, мало каши ели?

Вместо этого человек в шинели сказал:

- Начнем с тебя.

Худой паренек в серой майке и синих спецовочных штанах. От холода он сутулился и казался гораздо ниже своих метра семидесяти.

- Крашенич Гнат, - сказал паренек. - Город Визима. Бывший старший токарь на хтонической фабрике.

- Старший токарь? - человек в шинели заглянул в бумаги. Посмотрел на паренька. - У тебя же бронь?

Гнат пожал плечами. Лицо у него было детское, а руки – потемневшие, перевитые жилами. Взрослые. Ладони крупные, как лопаты.

- Я доброволец, - сказал Гнат. Лицо вдруг стало суровым. Недолго, на краткое мгновение – но этого было достаточно. Человек в шинели кивнул. Что-то записал в своих бумагах.

- Хорошо. Полных лет?

- Семнадцать.

Человек моргнул.

Проняло, понял Матвей. Даже его проняло... Строй загудел. Семнадцать было много. Да что там, много! До черта и больше.

- Разговорчики! - сказал человек. - Следующий.

- Борьянович Ингвар. Вышеград. Четырнадцать лет.

- Стасюк Гедимин. Лятницы. Четырнадцать лет.

- Кривин Матвей. Вышеград, - сказал Матвей. - Хтонический завод имени князя Гроднецкого. Логистик третьего уровня.

Понимающий гул "ооо!".

Человек в шинели смотрел на него очень внимательно. Еще бы. Специалистами такого уровня не разбрасываются. Железная бронь. Мозг дракона – вещь тонкая, здесь нужно работать на кончиках пальцев... Я и работал, подумал Матвей.

- Тоже доброволец? - спросил человек.

- Нет, - Матвею больше всего в жизни хотелось ответить «да». Но – нельзя. А если человек в шинели проверит информацию? Опять вернуться на эту каторгу? Да пошли вы со своим... имени Гроднецкого...

- Нет. Профнепригодность.

Человек в шинели сделал пометку в бумагах.

- Понятно. Следую... Нет, стоп. Отставить. Сколько лет?

«А вот теперь будет весело».

- Полных? Двадцать четыре.

- Сколько?!

"Вот это и значит: удивление". Строй загудел, как растревоженный улей. Человеку в шинели, несмотря на седину, исполнилось от силы лет двадцать.


* * *


Половина огромного класса была пуста. Другую занимали железные койки, расставленные как попало, безо всякого порядка. Матрасы и подушки без наволочек – выцветшие, рваные, со следами мокрых пятен – свалены в угол рядом с кроватями. Получилась гора до самого потолка. Матрасунгма.

На синей стене кто-то оставил надпись мелом:


Срок жизни дракона МД-113 в наступлении составляет 5 минут


Один из матрасов зашевелился, отвалился в сторону. Вот это номер, подумал Матвей. Вот это, блин, магия.

Из матрасной горы, как оленевод из яранги, вылез парнишка в трусах и серой майке. Сел на край горы.

- Привет аборигенам, - сказали в толпе.

- Наконец-то, - сказал абориген. Был он бледный и заросший. Единственный выживший на матрасном острове. - Наконец-то, ребята. Я уж думал, дуба дам. Дайте пожевать что-нибудь, а? Какой день с голодухи загинаюсь...

- Сейчас найдем, братан, - отозвался крепыш в серой кепке. Остальные одобрительно загудели. Первый шок прошел. - Пацаны, скинулись, кого жаба не давит, на пропитание местному. Эй, братан, ты какой срок мотаешь?

- Пятый, - сказал абориген, жадными глазами наблюдая, как появляется из сумок, рюкзаков, свертков, узлов различная небогатая снедь. Даже сигареты нашлись.

- Какой-какой? - крепыш не поверил.

- Вы – пятый призыв. Я был в первом, потом прятался, пережидал, пока всех покупатели разберут. Теперь еще пережду. Потом еще. И так до конца...

- Какого конца? - не понял крепыш.

Абориген посмотрел на него, как на идиота.

- Пока война не закончится.

- Ну ты, брат, даешь, - присвистнул кто-то. - А потом что?

- А потом пойду домой.


- Разобрали их покупатели. Оставшихся сапер какой-то взял. Вроде из части хорошей, только... Нельзя к нему. Верная смерть, чтоб мне провалиться. Ладно. Забрали их – одному плохо стало, - рассказывал Федька. - Жратвы никакой, курева нет, водки тоже... Охрана ходит. Я днем в матрасах отлеживался, а ночью в туалет бегал, воду из-под крана пил...

Крепыш вдруг потянулся и сладко зевнул.

- Жрать хочется, - сказал он. - Горяченького бы. Эй, абориген... как тебя там? Федька? Слышь, Федька, когда тут кормят?

- Никогда, - сказал Федька. Лица ребят вытянулись. - Последние из того призыва совсем исхудали, их даже охрана начала подкармливать, чтобы не загнулись окончательно... Охране так проще. Скоро вы сами на любого "покупателя" набрасываться станете. Будь он даже из штраф-драка.

- Какой еще штраф-драк?

- Это такая часть для долбанутых драконов. Для психов, контуженых и убийц-людоедов... Которые своих пилотов сожрали. Иные – вообще ужас с крыльями. Щас сборка халтурит, детали хреновые – драконы путают своих-чужих. На такой случай в штраф-драке им под шкуру вживляют взрывчатку, и если надо – кнопочки жмут. Ббах и готово. А вы пилотами и стрелками будете... Драконьим мясом...

Парни молчали. Даже шепот стих.

- Ну как? - поинтересовался Федька. Подмигнул крепышу. Расслабленно, по-свойски. Сигарету припрятал за ухо. - Хочется еще служить?

Тишина.

- Ты гнида, - сказал крепыш медленно. - Уйди от меня. Чтобы я тебя, тварь, рядом с собой не видел. Понял?!


Гора не выдержала мощной атаки всего наличного состава. Матрасы и подушки были растащены, койки поделены. Началась маета от скуки. Байки, разговоры, азартные игры, драки подушками... Матвей подошел и сел на подоконник. Закурил. Прохладно. За окном – серый школьный двор с одиноким баскетбольным кольцом. Вокруг – мощная бетонная стена с колючкой поверху. На вышке скучал часовой.

- Тебе правда двадцать четыре года?

Все, понял Матвей, начинается. Он повернулся к спросившему. Курносый парень улыбался слегка заискивающе. Дети вы, дети...

- Правда.

- И... как?

- Нормально. Чувствую себя хорошо. Разваливаться у всех на глазах от старости не собираюсь. Это все?

- А... э...

- Свободен.

* * *


- Я доживу, - сказал Федька с вызовом. - Я доживу. Ремни грызть буду, матрацы эти паршивые... Все равно. Война кончилась, а я – живой.

- Не доживешь, - сказал кто-то.

Молчание.

- Кто?.. - Федька неверяще огляделся. Острый кадык дернулся вверх-вниз. - Кто это сказал?! Какая сволочь?!

- Я.

- Какой нахрен я?!

Из заднего ряда поднялся Гнат Крашевич во весь свой немалый рост. Жилистые руки расслабленно висят вдоль тела.

- Да ты, ты... - Федька сорвался на визг. - Я не доживу?! Я?! Да я сто таких! Это ты сдохнешь, сука!!

- Может быть, - сказал Гнат. Матвей понял, что испытывает к старшему токарю настоящую симпатию. - Может, и сдохну. Значит, такая судьба. Только я живой... А вот ты уже умер.

- Уж не ты ли меня замочишь?! - Федька ощерился и стал похож на крысу. В руке появилась заточка. Толпа с гулом раздалась. "Вы чего, парни?" Сдурели?!

- Ты уже мертвый, - сказал Крашенич спокойно. Федькина заточка оказалась у самого его лица. - Вся жизнь у тебя через могилу... Ну, бей!

- Думаешь, не смогу?! - закричал Федька высоким голосом. - Не смогу?!! Да я...

Гнат ударил.

Несколько долгих секунд Федька стоял, неверяще глядя на Крашенича. Потом уронил заточку, медленно опустился на колени – и заплакал. На одной ноте:

- Мамочка, мама, мамочка, забери меня отсюда, мамочка, пожалуйста, мама, мамочка... я не могу больше, мамочка... я хочу домой...


* * *


- Покупатели идут!

Клич разнесся по классам, из окон выглянули во двор десятки любопытных. "Покупатели". Повезет – проживешь дольше. Выберет удачный "покупатель" – будешь в хорошей части служить. С нормальной кормежкой и обмундированием... может, даже в тылу. Только с тыловых частей покупатели редко приезжают. У многих родственники призывного возраста. Да и убыль в тыловых частях маленькая... Не то, что в боевых дивизиях. Обычно покупатели едут из частей, которые поставлены на переформирование после тяжелейших боев...

60 процентов убыли личного состава.

70 процентов убыли личного состава.

А чаще: 95 процентов.

Чем потрепанней дивизия, чем раньше покупатели из части завернули сюда – тем лучше для призывников...

Глядишь, и до шестнадцати лет дотянешь.


* * *


Матвей сел подальше. На стене вместо старой надписи появилась другая:


Срок жизни дракона МД-113 в обороне составляет 48 минут


Вошли покупатели. Класс загудел – потому что покупатели были богатые...

Майор и прапорщик с серебряными крыльями на нашивках. Прапорщик вполне обычный, лет шестнадцати, а вот майору исполнилось никак не меньше двадцати. Взрослый красивый мужик.

Только они Матвею сразу не понравились.

Недалеко от Мельничной улицы, где Матвей обитал с матерью и сестрой, на берегу Тварьки стоял особняк. Жил там некий деятель, имя которого произносилось не иначе как шепотом. Ш-ш-ш. Здесь сам живет. Гремели в стенах особняка здравицы, хлопало шампанское, лилась музыка... И даже фейерверк пару раз был.

Матвей по пути на работу проходил мимо особняка. С той стороны, где стояли громадные мусорные баки, и скучал за чугунной оградой молодец в темно-синей форме. Охраняли особняк такие же, как этот майор с прапорщиком. Нашивки у них были другие, форма другая (но такая же ладная и новенькая), а вот лица – один в один.

Сытые.


* * *


Говорил майор очень хорошо. По-человечески, по-пацански. И вообще, производил впечатление командира жесткого, но справедливого. С таким хорошо воевать. И если бы не ощущение "сытости", которое нет-нет, да проглядывало сквозь грубоватые черты майора – Матвей, наверное, подошел бы и попросился. Возьмите, господин майор. Хочу к вам.

Только почему-то представилось Матвею, что стоит он в новенькой ладной форме за решеткой с чугунными драконами. Сквозь решетку видна желтая грязная Тварька и каменная набережная. Позади кухня, в которой ждет его, Матвея, мясной кулеш и борщ, и пироги с капустой, хлеб с маслом и джемом, горячий чай с сахаром... И фрукты в большой хрустальной вазе...

Матвей сделал шаг.

...и почувствовал одуряющий запах апельсиновой корки.


...Мягкий густой баритон выводил:

"...сердце драко-о-она стучит в моей груди-и-и"

Неважно, какая была смена – дневная или ночная – окна в доме горели всегда. И всегда была музыка.

Матвей протер глаза. Веки словно песком присыпаны. Спать хочется неимоверно. Но – утро, но – смена.

Нет, не показалось.

Возле мусорного бака – яркие оранжевые пятна.

Матвей подошел ближе. Еще ближе...

Точно. Апельсиновая корка. Толстая, шершавая. Как кусочки солнца на снегу.

Матвей нагнулся, поднял. Он не помнил, когда в последний раз ел апельсины. Еще до войны. Еще совсем маленьким. Когда был жив отец... Матвей не выдержал. Воровато оглянувшись, поднес корку к носу. Втянул ноздрями аромат...

Последний год до войны. Ладонь Матвея лежит в ладони отца. Отцу тридцать лет. До войны это не казалось чем-то чудовищным.

Новый год. Праздник. Что-то яркое, светлое и...

Кх-м!

Матвей открыл глаза.

Через чугунную решетку со стилизованными драконами на него смотрел рослый парень в темно-синей форме.

Твою мать, подумал Матвей.

Охранник вдруг улыбнулся. Белозубый, красивый, румяный от мороза.

- Бери-бери, - сказал охранник. - Бесплатно.

В ту же секунду Матвей возненавидел его так, что в животе свело.


* * *


Огромное поле, окруженное черным выжженным лесом. Тут и там догорают отдельные деревья. В черное небо поднимается белесый дым.

Над полем громадным драконьим глазом нависает луна.

- Арш!! Поворот налево, раз-два! Левой, раз, раз, раз-два-три!

Под звуки военного марша шагают колонны. Бухают сапоги. Как на параде, звучат команды. Очередная колонна разворачивается под прямым углом и продолжает шагать...

Матвей знает, что колонны не должны столкнуться. Иначе случится беда. Какая-то громадная, невероятная беда. А командиры словно не видят. Поворачивают на шагающих параллельным курсом, подрезают соседей.

Вот две колонны чудом разминулись...

- Поворот напра-во, раз-два! Левой!

Десятки колонн.

Сотни.

Тысячи людей.

Бухают сапоги. Раз, раз, раз-два-три!

Матвей видит все это с высоты драконьего полета. Почему-то совсем не пугает громадная железная туша под седлом. Это дракон МД-113. Этого не может быть, потому что Матвей прекрасно знает, какими кабинами оборудуются боевые драконы. Здесь нет кабины, но есть седло – обычное, как для езды на лошади. Ветер треплет волосы и холодит лоб.

Матвею хорошо.

А когда дракон под ним делает резкий нырок вниз, сердце замирает. Это немного страшновато, но очень приятно...

- Поворот нале-во, раз-два!! Молодцы! Хорошо!

Одна колонна поворачивает точно под прямым углом к другой. Раз-два, левой! Вперёд!

Расстояние между колоннами стремительно сокращается. Матвей видит, что солдаты теперь не шагают – бегут. А командир командует:

- Раз-два, левой! Быстрее, ребята!

- Они столкнутся! - кричит Матвей. - Куда быстрее, они что – не видят?!

Дракон поворачивает к нему огромную уродливую морду. Металлические листы, сходящиеся под точно рассчитанными тупыми углами, чтобы вызвать рикошет. Аэродинамическая форма ноздрей – воздухозаборников. Стыки между броневыми пластинами, залитые герметиком. Облупленная зеленая краска. Вмятины от попадания авиационных снарядов. Белая надпись "Разоритель Фэкс" по левой щеке.

Огромные оранжевые глаза с узкими зрачками.

- Конечно, не видят, - говорит Разоритель Фэкс. - Они же слепые.

Матвей понимает, что дракон прав. У всех командиров закрытые веки, прошитые толстыми белыми нитками. Десятки колонн, ведомых слепцами...

Сотни.

Тысячи.

Поле смерти.

Две колонны врезаются одна в другую. Солдаты сбивают друг друга с ног, кричат, падают, ломают руки и ноги, тяжелые сапоги крушат ребра. Но солдаты продолжают бежать. Одна колонна перемалывает другую.

- Молодцы! - подбадривает командир. - Хорошо идем! Раз-два, левой!

Трещат кости. Хрустят позвонки. Всхлипывают солдаты. Всем им по двенадцать-четырнадцать лет.

У Матвея шевелятся волосы на затылке.

Дракон делает вираж, проходит на маленькой высоте – так, что давлением воздуха людей валит с ног. Людской крик переходит в вой.

- Зачем?! - спрашивает Матвей. Слезы текут по щекам.

Дракон поворачивает голову. Яркие оранжевые глаза смотрят на Матвея. От дракона невыносимо несет апельсинами.


Срок жизни драконьего мяса в марш-броске составляет 14 секунд


- доверительно сообщает дракон.


Но, скоро, уверен, мы доведем этот показатель до 11 с половиной.


Матвей кричит.


* * *


- Тих-тих-тих-тихо, - сильные руки уложили Матвея обратно. - Лежи, братишка. Паршивое что-то снилось, вижу. Ты полежи, отдохни... На ногах уже не держишься. Упал, народ распугал. C голодухи, да?

- Нет... от старости.

Старший токарь усмехнулся:

- Хватит заливать. На, поешь лучше... Меня из дому снарядили.

У губ оказалась кружка. Пахло невероятно. Пахло горячей едой.

Матвей сделал глоток. И тут же ухватился за кружку обеими руками. Обжегся, но боли не почувствовал – так было вкусно. Тепло разлилось по телу. Вот оно, счастье!

- Майор тот приходил, - сказал Крашенич. Матвей поперхнулся. - С крыльями. Да ты ешь, ешь, чего остановился? Пей давай. Расспрашивал о тебе. Наверное, хочет взять... Повезло. Я, может, тоже к нему попрошусь, а? Как думаешь, возьмёт... ты чего?

- Не надо майора, - сказал Матвей. Вышло жалко. - Пожалуйста, Гнат... куда угодно, только не к нему...

Гнат долго смотрел на Матвея. Потом кивнул.


* * *


Тощий капитан с мешками под глазами немигающе оглядел Матвея с ног до головы. Был он в серой шинели без нашивок. Погоны нейтральные – на светло-зеленом фоне вышито четыре ромба.

- На сборы – пять минут, - сказал капитан.

- Господин капитан, разрешите вопрос. Сколько вам лет?

Несколько секунд тощий капитан просто смотрел на Матвея. У того непонятно отчего побежали мурашки по хребту...

- В отряде за такой вопрос – сразу в зубы, - сказал капитан. - От любого, не только от меня. Понятно, салага? Не слышу!

- Так точно, - Матвей выпрямился. Вот тебе и спросил. Все, мирная жизнь закончилась, логистик 3-го уровня...

- Хорошо, - сказал капитан. - Двадцать два года. А теперь вперед. В ритме ча-ча-ча...

Капитан зацепился за чей-то узел, оступился. Матвей одним движением оказался рядом, ухватил капитана за рукав, помог удержать равновесие. Шинель на мгновение распахнулась...

- Спасибо, - сказал капитан. - Хорошая реакция.

Матвей отпустил рукав шинели, мысленно выматерился. Ну Гнат, ну Крашенич! Вот это удружил. Прямо таки драконья услуга.

У капитана на воротнике кителя были скрещенные лопатки.

Сапер.


* * *


Коридор насквозь провонял апельсинами.

Капитан повернулся. Там стоял давешний майор. Матвей почувствовал, как подкатило к горлу.

- Отдай парня, Войча, - сказал майор мягко. - Ему же лучше будет.

- Понравился парнишка, Ганзик? - названный Войчей даже не удивился. А Матвей почувствовал себя костью, которую неторопливо делят два громадных пса. Черный лоснящийся ротвейлер и тощий дворовый король – помесь овчарки с не пойми кем. Морда у дворняги была вся в шрамах.

- Что?

Капитан улыбнулся со значением. "Ты же понимаешь". У майора вдруг заходили желваки вокруг рта. А ведь Ганзик ничего не сделает, понял Матвей. Теперь к нему добровольно никто не пойдет. Кому хочется прослыть голубым? Или чем они там занимаются?

- Я спрашиваю: понравился парнишка?

В этот раз интонация была другой.

- Вот ты о чем, - майор неожиданно рассмеялся. Зубы у него были белые, чуть неровные. Улыбка обаятельная. - Так бы сразу и сказал... Ошибаешься, Войча. Мяса и без него хватает. Он мне для дела нужен. Подкормим, приоденем...

- Научим, - в тон ему продолжил капитан.

- Именно, Войча. Научим. Натаскаем. Через месяц медаль получит. У меня в части это запросто... Эй, парень, ты знаешь, какая у нас часть? Сто восьмая гвардей...

- Не надо, Ганзик, - оборвал капитан. - Знаю я твою часть. Парнишка – мой. Все. Разговор окончен.

Молчание. Лицо Ганзика свело судорогой. Казалось, еще секунда – и черный ротвейлер вцепится дворняге в горло. Достанет пистолет и начнет стрелять. Секунда прошла. Майор с огромным усилием повел плечами, словно у него занемела шея. Затем медленно покрутил головой. Хрустнуло. Было видно, как он сам себя разжимает: здесь – сведенные в узел мышцы, побелевшие кулаки, там – перекошенное лицо.

Капитан ждал. Вместе с ним – волей-неволей – ждал Матвей.

Майор рассмеялся – легко и свободно. И вновь стал мужественно-обаятельным. Настоящий солдат, пробы ставить некуда.

- Дурак ты, Войча. Ой, дурак...



...продолжение следует

(с) Шимун Врочек

Авторская страница на АТ

Скоро дембель (рассказ, 1 часть) Технофэнтези, Авторский рассказ, Фантастика, Антиутопия, Дракон, Война, Длиннопост
Показать полностью 1
92

Клятва Дозорной Бабушки

Слушайте мою клятву и будьте свидетелями моего обета... Внук рождается, и начинается мой дозор. Он не окончится до самой моей смерти. Я не возьму себе ни отдыха, ни отпуска по болезни, и буду варить варенье. Я не пойду в Голос 60+ и не буду добиваться славы. Я буду жить и умру на своем посту. Я — спицы во тьме; Я — дозорный на стене; Я — огонь, который разгоняет холод; Я — свет, который приносит рассвет; Я — рог, который будит спящего ребенка к оладушкам; Я — щит, который охраняет царство детей. Я отдаю свою жизнь и честь этому дозору среди этой ночи и всех, которые грядут после нее...


______

По мотивам "Клятва Дозорного на Стене" © Джордж Мартин "Игра престолов".

Фото:

1.«На страже», Дмитрий Воздвиженский и Нина Свиридова, 1960.

Клятва Дозорной Бабушки Бабушка, Клятва, Внуки, Игра престолов, Юмор, Фотография, Длиннопост

2. "Свои". Фото: Дмитрий Воздвиженский и Нина Свиридова, 70е:

Клятва Дозорной Бабушки Бабушка, Клятва, Внуки, Игра престолов, Юмор, Фотография, Длиннопост
Показать полностью 2
5

Урот (рассказ, лайт-версия)

Урот (рассказ, лайт-версия) Авторский рассказ, Фантастика, Постапокалипсис, Черный юмор, Мутант, Язык падонкафф, Длиннопост

Воще то я ни урот. Проста я такой красивий. Миня мама уранила када ей сказали чта па больше ни вирнецца. А он ни мог никак вирнуца. У ниво в машине уран кончилца. Па лител нат гарами где дерги живут они ево патом схавали. Дядю Костю то же схавали одна жилезная нага асталася. Ма гаварит ну вот блин. И миня уранила. Я ни болна ударилса толька руку сламал и челисть. Я скасал ма зачем ты меня уранила дура. То исть я нипомню че я сказал я тада савсем малинький был. даже ругацца ни умел нафик. Навернае че та сказал патаму чта трудна удиржацца. Када тибя мордай апол.

Мы тада жыли вбункире хатя ядирная вайна уже кончилася. Но ма гаварит а вдрук апять ну нафик такои щастье. А када па ни вирнулса. Ма гаварит атец урот сабака чмо накаво ты сволачь нас аставил. Как типерь жить. Бис тибя. тут я спола заплакал патаму шта челисть сламал и па жалка.

А этат придурак гаварит ты урод. Ты зачем сюда пришел. Здесь наша деревня, здесь уродам ходить нельзя.

Я иму гаварю я ни урот миня мама уранила. А он гаварит

- Вижу, что уронила. Что рожу повредил, тоже вижу. А третья рука у тебя тоже от удара образовалась?

Я гаварю иди нафик видили предурка ипакруче.

Тут он как закричит на миня мутант проклятый за придурка ответишь. Пака он кричал я иму ваткнул в живот палку и павирнул три раза. Мок и читыре павернуть но он стал вирищать как дефка. Пришлось ево на землю уранить. ибить нагами блин. Патом у ниво из живата кроф патикла. Он вирищать пиристал толька на абарот замалчал нафик и ни дергацца. Но уже позна другие прибежали гаварят

- Ты его убил!

Ну вот нифига сибе думаю схадил за ураном. Че он умер он гаварю савсем дурак. Если бы миня так били я бы фик умер. Ни даждетись гаварю. Они гаварят

- Это мы сейчас проверим!

Давай миня правирять. А че миня правирять када я бис ихних дурацких праверак знаю. Не умер ни фига как и гаварил. Они устали миня бить гаварят

- Давайте его к мэру отведем.

Я гаварю жалка палку сламали харошая. Была палка. Где я такую ище вазьму. Один гаварит

- Гляньте, ребята, какой разговорчивый мутант. Давайте ему еще всыплем!

А толстый иму гаварит: Хватит! Пошли к мэру.

Он уже задалбалса миня пинать.

Пришли к мэру. Мэр гаварит

- Что за чмо?

А када узнал шта этат придурак умир гаварит

- Посади его в клетку. Завтра повесим.

Толстый гаварит: Как повесим? А виру за убитого кто платить будет?

Мэр гаварит

- Какая нафиг вира? С этого урода? Иди, посади его.

Миня привили к клетке. У двирей сидели двое. Один гаварит

- Куда этого-то? Его же там сожрут.

Толстый гаварит

- Ну и хрен с ним. Все равно завтра ни виселицу.

Дверь аткрыли и миня запихнули так шта я упал мордай аппол. Слышу ктота смиецца поднимаю голаву. Сидит дефка такая красивая шта я описать ни магу. Толька у миня сразу зачисалось. Я гаварю давай чели че время тирять. Миня гаварю Витя завут.

- Пошел ты!

Я гаварю ладна толька лажись и ни дергася. Ана гаварит

- Только попробуй! Убью!

Ни хочишь гаварю тагда я тибе пра симью нашу раскажу.

Па красивый был. Ма ево фсе время ривновала. Гаварила я тибя убью сукин кот если хоть одним глазком куда посмотриш. А как ни сматреть кагда у па их восимь? Если бы уран ни кончилса я бы тоже красивим был как па. Атак миня уранили. Ты ни думай ма уминя малаток. Вырастила нас пять сыноф две дочки и ище Жгутика. Он наверное тоже сын или дочка но я иво атдельна щитаю. патаму шта. Нипанятна кто он есть. Гаварить он ни хочет а праверить иво нильзя он кусаеца больна.

Патом я спрасил тибе страшна. Она гаварит

- Отстань.

Я гаварю. хочишь спаю калыбельную каторую мне ма пела кагда я плакал. Она гаварит

- Не хочу! Заткнись ты, урод, ради бога, дай поспать!

Я не обиделса на урода патаму шта. Понял она ат страху так гаварит. Я запел как ма научила


Баю бабушки баю

Ни лажися на краю

Придет серинький валчок

И укусит за бачок


Он укусит за бачок

Вырвет ляжечки клачок

Вырвет серце вырвет глас

Выхади кто


Она гаварит

- Заткнись! Нет, это невозможно... Эй, там, за дверью! Стража!

Ис двери сказали шта если она будит кричать. Будет только хуже. Таких огребешь, ведьма, что завтра на костер нести придется. И вообще, могла бы хоть к уроду отнестись по человечески. Ему завтра помирать.

Ана гаварит: А мне нет?!

Ис двери гаварят: Тебе в любом случае, а парень под горячую руку попал. Родственничка мэра замочил случайно. Непруха. Кого другого - отделался бы вирой. Эй, парень, ты на нас зла не держи! Слышишь?

Я гаварю слышу вы харошие люди мне здесь нравицца. Ани гаварят: Салют, парень.

Я гаварю как тибя завут. Ана гаварит: Обойдешься!

Ис деври гаварят: Ханна ее зовут.

Утрам вывили миня на площать. Там дрова кучей и виривка на сталбе. Вакруг нарот стаит на миня смотрит. Ие то же вывили.

Мэр улыбацца и гаварит

- Хочешь сказать последнее слово?

Я гаварю атпустите Ханну.

Ани все зашумели

- Смотрите, мутантик-то совсем с катушек съехал! Влюбился. Парень, опомнись. Она же из дергов! Ты хоть знаешь, кто такие дерги?

Я гаварю знаю. Они маево па съели у ниво уран кончилца.

- Парень, да ты глянь! Она твоего отца сожрала.

Я на ние смотрю ана гаварит

- Не слушай их. Мы никого не едим. Все отходы идут на вторичную переработку. Еду нам делают специальные машины... Мы, в отличие от этих, люди.

- Дерги вы! Людей жрете! Своих мертвецов жрете! Разве люди так делают?

- У нас все идет в дело. После войны чистая еда на вес золота. Люди -- хорошая органика.

Я гаварю точна па был красивый. Третий глас краснинький а сидьмой шта на затылке. С зилеными точками. Я када малинький был всигда на пличе у ниво сидел и глас шикотал. А па смиялса и гаварил шта я кукушонок. Ма так расказывала патамушта. я тагда малинький был и ничево нипомню.

Мэр гаварит

- Дурак ты, парень! Кого ты слушаешь. Они бы всю твою семью живьем в машину засунули. Думаешь, они с уродами церемонятся?

Я гаварю ма ни урот ма красивая. Но Ханна ище красивше. Если ана па съела то так нада. Я бы на месте па толька улыбалса бы.

Мэр на миня смотрит и гаварит

- Ты совсем дурак?

Толстый на миня смотрит и то же гаварит

- Ты идиот?

А Ханна малчит на миня смотрит.

А я гаварю я урот. Миня убивайте а ее ни нада. Ана красивая.

Мэр гаварит: Начинайте!

Она гаварит: Мне страшно, Витя.

Ни бойся гаварю я. Хочишь я спаю тибе калыбельную, каторую мне ма пела?

Она гаварит: хочу. И я запел.



(с) Шимун Врочек

В качестве иллюстрации арт (с) игра Rage 2

Показать полностью
1215

Четыре советских Джона Сильвера

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

Олег Борисов в роли Джона Сильвера, 1982 год.


Из Стивенсона я всегда больше любил "Черную стрелу", а не "Остров сокровищ", но помню, меня здорово поразил в детстве эпизод, когда Долговязый Джон Сильвер убивает моряка, бросив в него костыль.

Прямо до мурашек.

В нашем фильме этот эпизод тоже есть. Джона Сильвера там играет великолепный артист Олег Борисов. Правда, убийство моряка костылем происходит за кадром.


Но я всегда думал — а почему пираты так боялись Джона Сильвера? Помните, когда он вместе с Джимом Хокинсом ночью в брошенном форте? Горит костер, Джон положил руку на плечо мальчишки — и все пираты против них двоих, и мечтают разорвать их на тысячу кусков. И Сильвер их держит — своей железной волей и не только. И тут я, мальчишка, задумывался. Почему они так его боятся? Раньше понятно, Джон Сильвер был страшный боец, но сейчас же он с одной ногой... Что он может в рукопашной схватке? Если остальные пираты все-таки решатся?

И даже холодная харизма Олег Борисова не была для меня окончательным ответом (хотя его Джон Сильвер один из лучших в мировом кинематографе, я считаю).

А тут посмотришь вот такое видео — и все понятно:

Даже с одной ногой он бы многих положил, думаю. Ох уж этот Долговязый Джон, которого боялся сам Флинт...

На видео, понятно, не Сильвер. Просто парень с одной ногой в историческом фехтовании. Но очень крут. Вот это воля к жизни -- и к победе.


А теперь немного о советских Джонах Сильверах:


1. Фильм 1937 года

Джон Сильвер - Осип Абдулов

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

Характерный, комический актер в роли вождя пиратов и закоренелых разбойников.


Как написал об Осипе один из комментаторов -- вроде улыбается и добрый, а глаза убийцы. Не знаю насчет глаз убийцы, мне этот Джон Сильвер скорее показался лукавым и добродушным. Но очень колоритным. А какой у Осипа Абдулова голос! Недаром актер много лет работал на советском радио, как актер и как режиссер.


А вот вам замечательная песня пиратов из этого фильма:


Проклянут не раз потомки

Черный наш пиратский флаг

Музыку написал Никита Богословский ("Два бойца" и другие), а стихи -- сам Лебедев-Кумач, на минутку. Все лучшее - детям.


А Джим Хокинс в этом фильме -- Дженни Хокинс. Очень современная тендеция, кстати. В Советском Союзе это сделали задолго до того, как это стало мировым трендом :)

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

Клавдия Пугачева в роли Дженни Хокинс.



2. Фильм 1971 года

Джон Сильвер - Борис Андреев

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

Джим и Джон. "Послушай старого пирата, мой мальчик"...

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

Видите золотую серьгу в ухе Сильвера? Историки до сих пор спорят, зачем пираты носили серьги.

По одной из версий -- серьга означает, что пират хотя бы раз захватил корабль. По другой -- моряки вдевали серьгу в ухо, когда пересекали в первый раз экватор. И третья -- это страховка на случай внезапной смерти, деньги на достойные похороны. В случае Сильвера -- пожалуй, все три варианта подходят. И корабль, и экватор, и похороны. Достойный был джентльмен удачи, заслуженный и дальновидный.


Удивительно. Я каким-то странным образом пропустил фильм 1971 года, где Джона Сильвера играет Борис Андреев. А может, просто не помню. При этом трехсерийную версию и старый черно-белый фильм (где Дженни Хокинс вместо Джима Хокинса) помню прекрасно.


Нашел и посмотрел. Кажется, я все-таки видел этот фильм, смутно припоминаю некоторые моменты.

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

Джим Хокинс стрелял с двух рук задолго до Джона Ву :)

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

Джим и Джон.


Что сказать? Конечно, великолепный актер Борис Андреев был уже слишком стар для этой роли. Годы никого не щадят, к сожалению.


А какой был богатырь!

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

Петр Алейников и Борис Андреев в фильме "Большая жизнь" (1939)

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

Борис Андреев и Марк Бернес в фильме "Два бойца" (1943)

Забавно, что Андреев часто играл в кино моряков. Видимо, режиссеры всегда чувствовали в нем что-то исконно морское...

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

Джон постарел. Но этот Джон Сильвер все равно силен и страшен...

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

...и весьма мудр.

А вот печальная морская баллада из фильма "Ах, бедный мой Томми", замечательно стилизованная под старинные пиратские песни. Музыка Алексей Рыбников (!!). В общем, все лучшее -- детям:

3. Телевизионный фильм 1982 года

Джон Сильвер - Олег Борисов

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

Компания искателей сокровищ.

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

Доктор Ливси и Джон Сильвер.


По моему мнению, Олег Борисов в роли Сильвера просто лучший. Но я вообще очень неравнодушен к этому актеру.

Даже в довольно нравоучительном фильме "Дайте жалобную книгу" (1965) Олег Борисов все равно невероятно элегантен и стилен:

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

И весьма ироничен. Куда там Джеймсу Бонду :)

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

Краса и гордость советской актерской школы.


Его Джон Сильвер великолепен. Лучше всего об этом Долговязом Джоне сказал писатель и сценарист Сергей Волков ("Непрощенный", "Робо"):


"Борисов сыграл очень точно, настоящего уголовника, классического урку, со всеми их подкатами, тройными-четверными забалтываниями и понятиями-перевертышами.

Он не просто и не столько бесстрашный боец, сколько «социальный лидер». Он всегда в своем праве. Это и страшно".


Продолжаем традицию. Вот песня из фильма.

"Мечта", музыка Е.Птицин, слова сл.Альбрехта Роденбаха (перевод Е.Витковского):

А Сильвера здесь в финале убивают. Печально.



4. Мультфильм 1988 года

Джон Сильвер (голос) - Армен Джигарханян


Многими любимый. В детстве, помню, сил просто не было дождаться следующей серии. И при этом безумно раздражали киношные вставки с поющими пиратами. А сейчас ничего, мне вставки даже больше мультфильма нравятся.

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

Мультипликационный Джон Сильвер говорил узнаваемым хрипловато-насмешливым голосом Армена Джигарханяна...

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

...который, в принципе, при желании сам мог сыграть Джона Сильвера...

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

...и без всякого грима :) Это кадры из фильма "Собака на сене".

Четыре советских Джона Сильвера Советское кино, Остров сокровищ, Пираты, Актеры, Реально длинный длиннопост, Фотография, Видео, Джон Сильвер, Длиннопост

А выше кадр из "Место встречи изменить нельзя". Эти ледяные глаза убийцы, которого боялся сам Флинт. "Не бойся, мил человек, мы тебя не больно зарежем" (c)


В титрах мультфильма есть крошечный кусочек с "живым" Сильвером-Джигарханяном и коронной фразой "А меня... боялся сам Флинт". По-моему, отменно:

А напоследок, вот вам кусочек мультфильма (с незабываемым голосом Джигарханяна) и песня "Шанс":

Ведь для пирата главное что? Не деньги, не богатство, и даже не хороший корабль, а она -- удача. Шанс.


И вот, когда вы в двух шагах,

От груды сказочных богатств,

Он говорит вам: "Хе-хе-хе-хе, Бог подаст",

Хитрый шанс.


На сегодня все. Спасибо за внимание, друзья! Удачи!

Показать полностью 18 6
310

Ванька-Пашка

Ванька-Пашка Реальная история из жизни, ГИТИС, Александр Пороховщиков, Актерская игра, Чехов, Театральный институт, Длиннопост

Пашка — уникум. Пашка не хотел быть актером.

По всей "физике", психотипу и трогательно оттопыренным ушам, это мог быть второй Никулин. Видимо, Пашке это часто говорили, поскольку до актерского он учился в цирковом училище на клоуна. Но ушел оттуда и поступил на курс Пороховщикова. Строгая мама Пашки (он в семье был единственным ребенком и мужчиной), железной рукой вела его по творческой стезе, несмотря на взбрыки и сопротивление. Мама Пашки работала режиссером на телевидении.

На показ самостоятельных работ Пашка явился с опозданием, к самому финалу. На голове Пашки была трогательная потертая ушанка. На груди синий рабочий фартук с карманами (подозреваю, он остался после школьных уроков труда).

В руках Пашка держал блюдце со свечой и чернильницу с пером. Блюдце было с золотой каемочкой, а чернильница пустая.

Я вздохнул.

- Какой у тебя этюд?

- Чехов, "Ванька".

Однако.

- А текст ты выучил? - спросил я.

- Зачем? - искренне удивился Пашка. Глаза его стали круглые. Он вынул из кармана и показал нам исписанные крупным почерком листки. - Здесь все есть. Я просто буду делать вид, что пишу, а сам буду читать, - доверительно сообщил он нам.

Мы с Андреем Калининым переглянулись.

Мда. Мы тогда оба очень серьезно относились к актерской профессии. Возможно и нам, и самой актерской профессии было бы легче, если бы мы относились к ней чуточку несерьезней. Процента на два. То есть, девяносто восемь процентов — серьезно. И два — дуракавалянье. Мне кажется, Калинин освоил эту истину раньше меня. Поэтому сейчас он режиссер в Александринке, а я простой безтеатральный писатель.

Но в тот момент не выучить текст нам казалось — чем-то странным, вроде пришествия инопланетян ясным солнечным утром. Типа "привет, земляне!". И кто-то машет тебе зеленой кожистой лапой.

Я нашел на столе листок с планом выгородки. План был удивительно лаконичным. Внизу листа крупные буквы "З А Л", а посередине — неровный прямоугольник. Подписано "с к о м е й к а".

- Одна скамейка? Поперек сцены?

Пашка кивнул.

- И все?

Пашка снова кивнул.

- Я вынесу, - быстро сказал Калинин.

- Свечку, чернильницу?

- Я сам, - сказал Пашка. Он поморгал. - Только надо зажечь, наверное.

Калинин вытащил зажигалку.

У него ее тут же отобрала Катя Чебышева. Катя была старостой, а я заместителем старосты. У Кати было чувство ответственности размером с Тюменскую область. Вы представляете себе чувство ответственности размером с несколько Франций?

- Я зажгу, - сказала Катя Андрею. - А ты вынеси скамейку.

- Хорошо, так и решим, - сказал я. Времени у нас было в обрез. Сейчас должен был закончиться этюд, нам делать выгородку на следующий, а мне ставить музыку. Я как обычно, работал "радистом" и помощником режиссера, то есть, вел показ. А мы еще не разобрались с этюдом. Вообще, по-хорошему, тот, кто не явился на генеральный прогон, автоматом снимается со спектакля (показа). Вадим Чеславович, наш преподаватель актерского мастерства, так бы и сделал. Но мы были молоды и отходчивы. И это был показ самостоятельных работ.

- И еще, - смущенно попросил Пашка. - Можно мне какую-нибудь музыку?

Выгородку для следующего номера мы поставили мгновенно, я сел к музыкальному центру. Этюд начался.

Пока он шел, я мысленно переворошил свои диски. У меня их целый чемодан. Что подойдет для чеховского "Ваньки"? Рассказ трагический, зимний, хотя, казалось бы, смешной. Но от этого смеха на стенку лезть хочется. Ага. Я мысленно прослушал вступление. Вот это подойдет, пожалуй.

Заунывный вой вьюги, переходящий в классическую музыку (Чайковский, Скрябин? уже не помню). Да, это хорошо.


* * *

Это был первый показ самостоятельных работ нашего курса. Заявок было так много, что преподаватели посовещались с мастером, и тот выделил нам два дня. То есть, мы показывали самостоятельные отрывки два дня подряд.

По три-четыре часа. Два действия с антрактом. Практически спектакль. Мы были кривые, зажатые, переигрывающие, с плохой дикцией. Мы на сцене кричали, прыгали, странно дергались и рвали страсть в клочки. А народный артист Пороховщиков на все это внимательно смотрел. Порох всегда считал, что показ самостоятельных отрывков — важная часть обучения будущего актера.

На первом показе мы с Димой Глущенко сделали рассказ Довлатова (забыл название). Я играл дядю, туповатого и прижимистого, а Глущенко — прохиндеистого студента-племянника. Потом я играл голову Иоанна Крестителя в монологе принцессы Саломеи.

На второй день мы с Надей показывали отрывок из комедии Гольдони "Трактирщица". Я изображал Кавалера, туповатого и надменного женоненавистника. Надя играла хозяйку трактира, прекрасную и лукавую. Она с помощью шикарного бифштекса и женского коварства разбивала Кавалеру сердце. И я fallin' in love прямо на сцене.


* * *

...Калинин с Катей закрыли занавес.

Этюд закончился. Теперь Пашка! Я бросился на помощь. Мы дружно потащили со сцены столы, стулья, какие-то лампы и столовые приборы.

Через две минуты площадка была пуста.

Я вернулся к пульту. Калинин вытащил скамейку на середину сцены. Катя чиркнула зажигалкой и зажгла свечу.

Я поставил и включил музыку. Поехали.

Калинин приглушил свет. К сожалению, на этой сцене наши осветительные возможности были ограничены. Только включить/выключить одну зону из четырех или две, или все сразу.

Пашка вышел на сцену в полутьме. В руке он нес блюдце с горящей свечей. В другой руке — чернильницу с гусиным пером. На круглом курносом лице Пашки дрожали отсветы пламени (Пашка изрядно нервничал).

За окном бушевала вьюга. Я медленно поворачивал ручку громкости, чтобы плавно свести звук на минимум.

В зале затихли.

Пашка поставил блюдце на скамейку, рядом чернильницу. Опустился на колени. Он был нелеп и трогателен в своей дурацкой ушанке. Пашка вытащил из кармана фартука измятые листки, положил на скамейку, тщательно разгладил ладонями. Затем взял перо, зачем-то осмотрел кончик (муха?) и обмакнул в чернильницу...

- Милый дедушка, Константин Макарыч, - заговорил Пашка, медленно и тщательно выводя пером. Он почти касался носом листка. - И пишу тебе письмо. Поздравляю вас с Рождеством и желаю тебе всего... всево... от господа бога.

Пашка остановился, всхлипнул носом. Затем продолжил писать:

- Нету у меня ни отца, ни маменьки, только ты у меня один остался.

В зале стояла странная, озадаченная тишина. Кто-то приглушенно сказал "он что, на самом деле?". Кто-то засмеялся.

Я решил, что это провал. Совершенный провал. Пашка говорил очень тихо, даже я, стоя за кулисой, его едва слышал... Значит, в зале вообще не поймут ни слова.

- Подмастерья надо мной насмехаются, - бормотал Пашка, карябая пером. Он, похоже, сам с трудом разбирал собственный почерк. - посылают в кабак за водкой и велят красть у хозяев огурцы... а хозяин бьет чем попадя... А еды нету никакой.

Я видел Пашкины оттопыренные уши, розовато просвечивающие в полутьме, и пожалел его. Эх ты, актер.

- Утром дают хлеба, в обед каши и к вечеру тоже хлеба... а чтоб чаю или щей, то хозяева сами трескают... - Паша вытер нос рукавом и неожиданно всхлипнул.

В зале вдруг всхлипнули в ответ. Я покосился. Мы с Калининым переглянулись. Андрюха пожал плечами — ничего не понимаю.

- А спать мне велят в сенях, а когда ребятенок ихний плачет, я вовсе не сплю, а качаю люльку. Милый дедушка, сделай божецкую милость, возьми меня отсюда домой, на деревню, нету никакой моей возможности... - Пашка стащил с головы ушанку, вытер слезы (какие еще слезы?!) и снова напялил на голову. Голос его дрожал: - Кланяюсь тебе в ножки и буду вечно бога молить, увези меня отсюда, а то помру...

Прошло двадцать минут. Это было долго. Это было как в фильме Тарковского, когда камера мучительно медленно плывет над бегущей водой, и полем, и деревьями, и ветер колышет травинку, и поток воды уносит кусочки белой краски с кистей, и во всем этом есть какой-то высший смысл и предназначение, и давление времени, и необъятность жизни, и высказывание художника, только в конце — Пашка.

- А намедни хозяин колодкой по голове ударил, так что упал и насилу очухался. Пропащая моя жизнь, хуже собаки всякой... А еще кланяюсь Алене, кривому Егорке и кучеру, а гармонию мою никому не отдавай. Остаюсь твой внук Иван Жуков...

Когда Пашка наконец дописал письмо, в зале всхлипывали уже в несколько голосов.

Пашка достал конверт, купленный за копейку, тщательно запечатал письмо, и, высунув язык от старания, дописал адрес.

- На деревню... дедушке... - он остановился, подумал и добавил: - Константину Макарычу.

В зале уже рыдали.

...Роль Ваньки ненадолго сделала Пашку звездой нашего курса. На разборе самостоятельных работ Порох хвалил его. "Вот, - говорил нам Порох своим мощным хриплым голосом. - Он ничего не играл, он существовал. Был самим собой в предлагаемых обстоятельствах. Молодец! - это уже Пашке. - Ты на сцене занимался ДЕЛОМ".

Мы с Калининым и Катей переглянулись. Мы-то знали. Какой там наигрыш, что вы... Пашке на сцене было не до этого.

Вся его уникальная "физика", психотип, актерский талант и вдохновение сошлись вместе, чтобы создать образ несчастного Ваньки Жукова и...


* * *

- А текст ты выучил? - спросил я.

- Зачем? - удивился Пашка. Он вынул из кармана и показал нам исписанные сверху донизу листки. - Здесь все есть. Я просто буду делать вид, что пишу, а сам буду читать.

* * *


...и вы только попробуйте разобрать эти его каракули!

Тут не то, что Никулиным, тут Марлоном Брандо станешь.



(с) Шимун Врочек

Моя страница в ВК

Показать полностью
28

Русские в "Космосе" (рассказ, окончание)

1 часть, 2 часть

Русские в "Космосе" (рассказ, окончание) Авторский рассказ, Зомби-Апокалипсис, 90-е, Бригада, Москва, Бумер, Длиннопост

* * *


И я успел. Ну, так мне показалось сначала. Никогда больше не буду самонадеянным.


Юля сидела спиной ко мне на ступеньках. А перед ней лежал Рыжий в луже крови. Юля склонилась над ним и, кажется, пыталась остановить кровь… Или сделать искусственное дыхание…


- Юля! Что там?! – я шагнул к ним.


Юля повернулась. Только это уже была не Юля. Я вздрогнул. Прекрасное некогда лицо девушки было заляпано кровью, изо рта торчал кусок кровавой плоти. Юля увидела меня и оскалилась, глаза мертвые и жуткие.


За Юлей лежал Рыжий. Он был еще жив. Горло его было разорвано, он пытался что-то сказать мне. Но только воздух шипел, ни звука не долетало…


Я поднял ППШ. Сколько патронов я уже выстрелил? Не знаю. Черт, надо попросить Молдаванина, чтобы научил меня считать патроны.


Я нажал на спуск ППШ. Короткая очередь. Затылок Юли размазался по стене, а во лбу просто остались красные точки.


Интересно.


И тут Рыжий вздохнул в последний раз. И замер. Я посмотрел в его остекленевшие глаза… Прости, студент.


Я поднял ППШ, прицелился.


Я знал, что будет. И все равно, когда Рыжий открыл мертвые глаза, я испугался до дрожи.


Я расстрелял весь магазин в упор, до железки. ППШ затих. В следующее мгновение толстая женщина свалилась на меня сзади и сверху. Я почувствовал ее смрадный горячий дух. Так вот о чем пытался сказать умирающий Рыжий!


«Смотри, за твоей спиной опасность».


Я покатился по ступенькам, теряя оружие. ППШ улетел в сторону. Толстая мертвая женщина катилась вдогонку. Она упала на ступеньки и вдруг поползла следом за мной… Зубы ее клацали, словно кастаньеты. Я думал, поседею. Никогда не видел ничего омерзительнее и страшнее. Я полз и полз вниз, толкался пятками, а она не отставала.


Я поднялся на ноги. Толстуха все ближе… Почему она такая шустрая?!


Я встал на перила, помедлил. А затем прыгнул вниз, в лестничный пролет. Выбора не было.


И полетел… Не знаю, на что я рассчитывал. Может, во мне было слишком много водки в тот момент. Или злости. Не знаю. Но я не рассчитал, высота оказалась намного больше, чем могли выдержать мои ноги.


Иногда сейчас я вспоминаю тот момент – и не помню самого момента полета. Помню только момент после приземления. Даже удара в памяти не осталось. Только удивление.


А потом пришла боль. На самом деле сломать ноги – это не так больно, как говорят. Особенно если кости не сместились. Больно, когда начинаешь потом двигаться.


Просто хрустнуло. Кррр. И все. И ты лежишь и не можешь пошевелить пальцами ног. Очень инопланетное ощущение. Твои пальцы больше не твои. И ноги не твои.


И так, я лежал на лестничной клетке и ждал, когда до меня доберется очередной «мудачок». Или та толстуха, если сообразит, куда я подевался.


Пистолеты лежали на ступеньках. «Макар» вот он, а дальше ТТ. Но с тем же успехом они могли быть в другом городе. Я не мог до них добраться.


Я перевернулся на живот, подтянул себя на локтях. Блин, угораздило же! Придурок. Я попробовал добраться до стены... Вот теперь боль была адской. Черт.


Выстрел, еще один. Короткая очередь. Со звяканьем покатились гильзы по ступенькам. Одна долетела и ударилась в мое бедро. Похоже, толстуху все-таки прикончили.


Тишина. Я боялся подать голос, чтобы не выдать себя. Может, толстуха еще ползет ко мне.


- Серый, ты живой там? – крикнули сверху. Я вздохнул. Это пацаны.


- Ага! Только я, по ходу, ноги сломал!


- Чего?


Раздались шаги. Вскоре ко мне по лестнице спустились Боря с Батыем. Увидев меня, Боря присвистнул. Батый подобрал мои пистолеты. Следом за пацанами спустился Юра Молдаванин.


- А где Киря? – спросил я. Не то, чтобы я хотел его видеть… Но все-таки живой человек, пусть даже и убивший по глупости моего друга.


Боря промолчал и отвел глаза.


- Он застрелился, - сказал Юра спокойно. В следующий момент где-то выше прогремел отдаленный выстрел. Юра даже ухом не повел. Батый заморгал, открыл было рот…


- Теперь нас четверо, - сказал Боря. Батый закрыл рот.


- Поднимай его! – велел Боря. – Осторожно! Батый, ты самый здоровый. Понесешь Серого.


- Че я-то?! – Батый уже забыл, что хотел сказать.


- Стрелять ты все равно не умеешь. Не ссы, мы с Молдаванином тебя прикроем.


Батый почесал нос короткими волосатыми пальцами.


- Так че? Я его на себе теперь буду таскать?


- Ниче, не переломишься, - жестко сказал Боря. – Ты вон какой здоровый и красивый. Отдай ему ствол, а сам берись.


Батый обиженно засопел. Меня подсадили ему на спину, зафиксировали ремнем. Батый выпрямился, с легкостью встал. Вообще незаметно, что он с грузом. Это не человек, это молдавский танк. Даже не танк, а «Ураган», который ядерные ракеты таскает. Юра подобрал мои пистолеты, отдал мне «макаров». Поехали.


Теперь мы спускались по пожарной лестнице. На одном из витков я сбился и перестал считать. Кажется, это был одиннадцатый этаж. Или десятый? Иногда я задремывал на мгновение. Иногда боль пронзала меня так, что я сжимал зубы, чтобы не кричать. Это был спуск в Ад, воистину.


Еще несколько раз Боре и Молдаванину приходилось стрелять в мудачков. А в какой-то момент Юра открыл дверь и забросил туда гранату. Мы стремглав помчались вниз по лестнице, а затем грохнул взрыв. Стены дрогнули, а в ушах еще долго звенело.


И вот мы оказались на первом этаже. Вернее, цокольном. Я видел знакомые очертания колонн… Боря с Юрой пошли вперед. Чем дальше, тем меньше мне нравился Боря. Иногда он застывал на некоторое время, словно терял нить и не помнил, где находится. Выглядел он все хуже. Я посмотрел на его руку. Может, тот мудачок, что получил по зубам от Бори, заразил его? Думать так было страшно, поэтому я отогнал эту мысль. Просто Боря устал, как и все мы. И только Батый казался двужильным.


Свет опять заморгал. Мы пошли по коридору – к холлу гостиницы. Вокруг сувенирные лавки. Матрешки, какие-то камни. Юра разбил стекло прикладом «калаша» и вытащил из витрины сувенирной лавки длинный металлический фонарь на батарейках, включил пару раз на пробу. Затем вручил мне. Выбрал фонарь для себя. Протянул третий фонарь Боре, но тот покачал головой. Выглядел он жутко, словно держался из последних сил.


- Будешь маяком, если что, - сказал мне Молдаванин. Я взял фонарь. Маяком – это всегда пожалуйста.


Впереди опять мелькали фигуры. Похоже, здесь мертвецов больше, чем на этажах. Может, они все сюда потихоньку спускаются… В ту же секунду свет погас. Блин!


Темный коридор. И кто-то идет к нам из темноты. Кивая и утробно рыча от голода.


И тут я вспомнил про «Ураган» и прапорщика Севцова. А это мысль… хотя и дурацкая. Я приготовил фонарь.


- Ходу, Батый, ходу! – зашептал я ему в ухо. – Жми вперед!


- Я не вижу ни черта! – огрызнулся Батый. Эх, взять бы тебя, дружок, за твои розовые уши-лепешки… И приложить упрямой головой об стену. Только разве что стена пострадает. Голова-то чугунная или даже каменная.


- Ничего, зато я вижу. Вперед!!


Раз, два, три… «Мудачок» пер нам навстречу. В последний момент я врубил фонарь. Как фары «урагана».


Мертвяк дернулся, свернул и врубился с разгону в какую-то свою внутреннюю Монголию. В смысле, в стену.


Мы проскочили.


- Привет Пржевальскому! – я взмахнул фонарем. Бум! Удар тяжеленным фонарем расколол череп мертвеца.


Мертвец ударился в стену и начал сползать. Готов.


Батый пер вперед, как советский ядерный щит на техобслуживание. Молодец, хороший тягач. Я снова выключил фонарь. И затем снова включил – следующий мертвец, ослепленный, промахнулся мимо нас с Батыем.


- Левее, - приказал я. – Поднажми, дорогой!


Справа вдруг загрохотал «калаш», слева выстрелил дробовик. В темноте я видел только вспышки выстрелов. Снова заговорил «калаш». В следующий раз я не успел включить фонарь – и Батый просто снес мудачка с дороги. И даже, кажется, не заметил этого. Хорошо быть Кинг-Конгом.


И вот, мы выскочили на улицу. На асфальте, на камнях пандуса я увидел красные отсветы. Задрал голову.


Пылал верхний этаж «Космоса». Кто-то из мертвецов добрался до огня, видимо.


Вот и наши «точилы».


* * *


Я бы хотел сказать, что дальше все было гладко и удачно. Но против фактов не попрешь.


Наши машины так и стояли у входа в гостиницу. Все на месте. Я достал ключ из кармана ветровки. Патроны для «макара» со звоном рассыпались, черт побери. Я протянул ключ Батыю.


Батый открыл дверь и посадил меня в машину, на водительское место. Затем положил мой «макар» на пассажирское сиденье.


- Куда ты меня? – сказал я. - Садись сам за руль!


- Я не умею, – сказал Батый. Тьфу ты, чертовы вольные борцы. Все у них не по-человечески. А я-то как буду машину вести?! У меня ноги сломаны, блин. Батый обошел машину с другой стороны, собрался сесть. Но вдруг повернулся и пошел обратно. Что такое?


Перед машиной стоял диверсант. Он смотрел на меня, не отрываясь. У меня вдруг занемел затылок…


- Боря! – крикнул я. – Отойди с дороги!


Боря кивнул.


- Боря!


Боря еще раз кивнул. Потом еще. И тут я понял.


- Боря?


Бывший диверсант стоял перед машиной, весь в отсветах пожара, и кивал.


Это больше это был не Боря.


Драгоценный дробовик «бенелли» выпал из его руки на асфальт. Зараза все-таки добралась до сердца и мозга Бори. Диверсант медленно опустился на колени, словно пьяный. К нему подошел Батый.


- Боря? – спросил Батый. – Ты чего? Помочь?


Боря, стоя на четвереньках, поднял голову. И молдавский вольный борец шарахнулся назад. Мертвые, налитые злобой, глаза диверсанта смотрели на него. Батый развернулся и побежал к машине… Боря одним прыжком настиг его, сбил с ног. Батый покатился и врезался в серебристую «точилу» диверсанта. Батый попытался встать, но у него подкосились колени. Нокаут, похоже. Батый упал и больше не двигался.


Бывший диверсант подбежал к нему на четвереньках, словно гигантская гиена. Кажется, сейчас он вцепится в Батыя зубами…


- Нет! – крикнул я. – Стой, сука!


- Боря, - сказал Молдаванин. – Остановись.


* * *


- Боря, - повторил Молдаванин спокойно. «Калаш» он держал как-то по-особенному, прикладом вверх. – Это я, Молдаванин. Помнишь меня?


Боря стоял на четвереньках над Батыем, оскалившись. Огромный, мертвым он словно стал еще больше, чем при жизни.


Никогда не видел такого огромного человека (или зверя). И такого страшного.


- Боря, спокойно, - Молдаванин сделал шаг к бывшему диверсанту. Боря зарычал. Слюна капала с его изуродованного гримасой рта. – Это я.


Я потянулся к пистолету, что оставил мне Батый. Ч-черт. Не достать. Я вытянул руку, насколько мог и почти дотянулся кончиками пальцев. И столкнул «макар», тот соскользнул с обшивки кресла и упал за сиденье пассажира. Млять! Я поднял взгляд. Боря все стоял на четвереньках, словно дикий зверь.


В следующий момент Боря прыгнул. Быстрый, сука, просто невероятно.


Но какой быстрый не был Боря, Молдаванин оказался еще шустрее. Грохот «калаша».


Борю сняло в верхней точки и отбросило назад.


Боря приземлился. Но Юры на прежнем месте уже не было. Он оказался дальше по улице, метров на пять. Он пятился, отстреливая патроны по два-три выстрела. Боря рычал, дергался.


Но не падал. Даже когда пули попадали ему в голову.


Боря развернулся и прыгнул. В этот раз Молдаванин увернулся, но не до конца. Они сшиблись и покатились по земле. Юра ударил стволом «калаша» Борю в лицо. Глаз Бори лопнул и вытек. Юра размахнулся и тут Боря рывком опрокинул его на землю и навис сверху.


Ноги мои, ноги. Я руками передвинул правую ногу на педаль, застонал сквозь зубы. Вспышка боли едва не заставила меня потерять сознание. Я аккуратно повернул ключ, молясь, чтобы двигатель заработал бесшумно и плавно. Немцы не подвели, "бумер" завелся тихо и мгновенно.


Я взялся за руль, ладони были потные. У меня будет всего одна попытка…


Я снял машину с ручника. «Бумер» на ручной коробке. Сначала мне придется выжать сцепление, а затем газ. Сломанными ногами. Ну, колени-то у меня двигаются!


Давай, Серый. Ты можешь. Ради Длинного. Ради рассвета над морем. Ради Ленки… сейчас, она уже на восьмом месяце, скоро рожать.


Я выжал сцепление. Плавно вдавил газ – боль была такая, что на мгновение я потерял сознание. В следующее мгновение я плавно отпустил сцепление… и добавил газ.


Двигатель взревел. «Бумер» рванулся вперед, меня едва не выбросило из кресла, и ударил ребристой мордой в Борю. БУМ! Крак! Я едва успел дернуть ручник, чтобы не задавить Юру. Машину занесло боком, я заглушил двигатель, тормозя движком. «Бумер» остановился.


Бывший диверсант от удара отлетел на несколько метров, покатился по асфальту. И замер. Неужели все?


Молдаванин встал. Затем посмотрел на меня, отвернулся и, прихрамывая, пошел к телу Бори. Он опирался на «калаш», как на костыль.


Боря начал вставать. Удар «бумера», видимо, сломал ему позвоночник. Боря поднялся на руках и пополз к Юре. Невероятная машина для убийства.


Юра поднял «калаш» и выстрелил.


Долгие мгновение я думал, что Боря бессмертен и неубиваем. И сейчас он разорвет Юру на части, а затем доберется до нас с Батыем… Юра выстрелил еще несколько раз. Затем бросил автомат на землю.


Боря был мертв. Окончательно.


Прощай, бригада.


* * *


Батый сел на водительское сиденье. Крепкий все-таки у борцов череп, это да. Я сидел рядом. Где Молдаванин? Ехать пора. Может, он умеет водить машину? Наверняка ведь умеет.


- Юра, живой? – сказал я. Молдаванин стоял ко мне спиной и смотрел на огонь.


- Живой, - ответил он.


Молдаванин повернулся. Пламя пожара освещало его лицо. Курносый, совсем не опасный с виду. Простой рязанский парень.


- Юра, – сказал я. – Валим отсюда! Ты машину умеешь водить?


- Я остаюсь.


- Юра, блин, что за херня?! Быстрее в машину!


Молдаванин улыбнулся. И тут я все понял.


- Юра, тебя укусили?


- Вечно ты, Серый, какую-то фигню придумаешь.


Я сжал зубы. Эх, Юра, Юра. Теперь я видел, что плечо у Молдаванина разорвано, левая рука висит, как плеть. Значит, Боря все-таки дотянулся зубами… и заражение неизбежно…


- Что передать твоим?


На мгновение лицо Молдаванина дрогнуло. Затем опять стало невозмутимым.


- Поезжай к своей жене, Серый. Выживи и будь рядом. Просто так это не закончится.


Когда мы уезжали, пылали уже верхние пять этажей гостиницы. Из вестибюля брели унылые мертвецы, а Молдаванин аккуратно отстреливал их из «бенелли». Думаю, он оставил для себя последний патрон. Юра умеет считать выстрелы.


- Батый, выжми сцепление, - скомандовал я. Придется еще поработать инструктором. – Теперь чуть добавь газу и плавно отпускай. Поехали. Руль держи мягче…


«Бумер» развернулся и с грохотом съехал по пандусу, вильнул. Я закусил губу. Больно звездец как. Словно концы костей трутся друг об друга. Но ничего. Дома меня соберут по частям и склеят, как было. Я знаю.


Когда выезжали на шоссе, мимо нас с воем промчались две пожарные машины. Надеюсь, у ребят под рукой топоры…


Батый включил вторую скорость, затем третью. Почти без хруста коробки. Ладно, может, и выйдет из него водила. Я нажал кнопку на магнитоле.


- Голуби летят над нашей зоной… Голубям нигде преграды нет… - надрывно запел кассетник.


Да уж, без блатной песни никуда. Мы ж все-таки в бригаде. Хотя мысль правильная. Мне надо домой, в Севастополь. К Ленке. К морю. Тогда и с ногами все будет в порядке. И с мудачками справимся – рано или поздно.


- Куда сейчас? – спросил Батый.


- В аэропорт. Шереметьево. Может, самолеты еще летают. Поможешь мне добраться до самолета? А там поезжай куда хочешь, машина теперь твоя. Домой поедешь?


Батый кивнул.


- Слушай, Батый, - спросил я. - А почему ты русских не любишь?


- Кто тебе сказал? – удивился борец. «Бумер» вильнул на дороге, выровнялся. Хорошая точила, пятерка, по ровной дороге как линкор прет.


- Держи ровнее, - посоветовал я. – А все-таки?


Мы мчались по шоссе, мимо сталинских домов. Слева пролетела в черном небе подсвеченная огнями останкинская башня.


- Просто я их не понимаю, - ответил Батый.


- Почему их? Я же тоже русский.


- Да? – искренне удивился Батый. – А я думал, ты цыган.


Тьфу, черт. Поговорили.


- Правда, цыган я тоже не особо люблю…


- Следи за дорогой, болтун.


«Бумер» летел, освещая асфальт мощными фарами. Люблю ездить ночью. Печка гудит. Тепло и тихо. Я откинулся на сиденье. Все будет хорошо. Я знаю. Дорога мерно гудела под днищем машины.


- Голуби летят над нашей зоной… - пело радио. - Голубям нигде преграды нет… Ах, как мне хотелось с голубями… На родную землю улететь…


И это правда.



(с) Шимун Врочек

Авторский раздел

Обложка: И.Хивренко (иллюстрация к моему рассказу, только "бумер" не той системы).

Русские в "Космосе" (рассказ, окончание) Авторский рассказ, Зомби-Апокалипсис, 90-е, Бригада, Москва, Бумер, Длиннопост
Показать полностью 1
16

Русские в "Космосе" (рассказ, 2 часть)

1 часть

Русские в "Космосе" (рассказ, 2 часть) Авторский рассказ, Зомби-Апокалипсис, 90-е, Бригада, Москва, Длиннопост

* * *


Стрелять я умею, в принципе. С "калаша" и "макара" в армии научили, а из ружья — уже когда охотничий билет получил. Да и с ментами мы, было дело, ездили стрелять из СКС и всякого конфиската. Я из противотанкого ружья стрелял. Чуть плечо не вывихнуло отдачей.


Но тут совсем другая ситуация. Оружия у нас почти нет, только руки и ноги. А эти лезут с оскаленными зубами.


Бригада без оружия как голая. Вообще звездец.


Если бы это были люди, пацаны бы назначили им стрелку или просто на испуг развели бы. В бригаде такие спецы, это видеть надо. Если такого спеца в Штаты послать — он Аляску обратно отбазарит, за не фиг делать. Штаты нам еще должны останутся. И «поляну» накроют в качестве извинений.


А сейчас все навыки правильного "базара" бесполезны. Или ты дерешься до последнего или тебя сожрут.


Мы как-то разом все это поняли.


- Будем пробиваться вниз, - решил Боря.


* * *


Когда мы закончили с ожившими, пришло время исторических решений. «Кто виноват и как жить дальше?».


- Без стволов нам каюк, - Лева покачал головой. Пацаны переглянулись.


- Да у меня полный багажник стволов, - сказал Боря медленно.


- Где?!


- В "бумере".


Мы все мысленно прикинули, сколько до того «бумера» этажей. И там еще площадь. Что, если вся гостиница теперь в руках «мудачков»?


Длинный присвистнул.


Юра Молдаванин кивнул.


- Заначка, - сказал он. – Другого выхода нет.


- Че? – Боря поднял тяжелый, осоловелый взгляд. Лицо было почти черным.


- У тебя тут номер постоянный. Значит, где-то рядом схрон с оружием.


Вообще, думаю, Юра прав. Боря помешан на своей конспирации, он только при мне паспорт три раза менял. Уверен, он себе схронов штук десять по всей Москве заготовил. И пару в Подмосковье. И там везде оружие и деньги. И документы на другое имя.


- Че сказал?! – диверсант надвинулся на Молдаванина. Тот даже глазом не моргнул.


- Боря, не заводись. Ты знаешь, что я прав. Без оружия мы тут все ляжем.


Боря пошатнулся. Багровое лицо, в поту. Боря повращал глазами, жутко, медленно, словно они у него заржавели в глазницах.


- Че-то прибило, пацаны. Мой косяк. Но у меня в номере здесь пусто…


- У Бори здесь номер на другое имя, - сказал Молдаванин. – Скорее всего, там хранится общак. Верно, Боря?


- Чего-о? – Боря даже обалдел от такой наглости.


Общак «бригады» – это сурово. Понятно, почему Боря не хочет вести нас к нему. Случись что, его старшаки на пику поставят. Даже морские диверсанты в нашем мире не бессмертны.


Только без оружия мы тут все сдохнем. Это Боря тоже должен понимать.


Боря и понял.


- Борян, по красоте, - начал Лева. – Ты извини…


- Все, заткнули пасти! - сказал Боря. – Уломали. Двигаем в запасной номер. Двадцатый этаж, номер двадцать тридцать шесть. Все, руки в ноги и вперед!


* * *


Но сначала нужно выбраться из ресторана.


И тут мы остановились. Свет заморгал. Когда он снова загорелся ярко, мы увидели, что со стороны левого крыла к нам движутся несколько унылых фигур. «Мудачки», понятно. Справа – тоже кто-то идет.


Со стороны ресторана к нам двигались еще инвалиды. Видимо, им удалось сломать дверь кухни.


- Вилы, пацаны, - сказал Боря. – Будем махаться, как в последний раз.


«Вилы» -- это звездец. Безвыходная ситуация.


Нас перекрыли со всех сторон.


- Быстрее, к лифту, - велел Боря. Мы добежали. Рыжий вел Юлю, она шла как замороженная. Взгляд стеклянный. Жаль девушку, нескоро оклемается после такого.


Лева нажал на кнопку. Еще раз, и еще. Бесполезно.


- Лифты не работают, - сказал он.


- Спустимся по пожарной лестнице, - сказал Молдаванин. Он помахал планом эвакуации, сорванным со стены. – Вон туда.


- Вперед, - сказал Боря. – Быстрее!


* * *


По пути мы столкнулись с двумя «мудачками», но даже патроны тратит не стали. Поодиночке они не очень опасны. На одного сбросили сверху стул, а потом добили лежачего. Второго просто взяли за плечи и сбросили в проем лестницы. Плюх! И готово.


Двадцатый этаж. Мы осторожно сунулись в коридор, Боря с Молдаванином впереди. Площадка у лифта была пуста. Только в одну из дверей кто-то тупо и методично ударялся всем телом. Но дверь была заперта и не выпускала мертвеца наружу.


Мы быстро двинулись по этажу. Когда проходили мимо номеров, то в одну дверь, то в другую кто-то стучался изнутри.


Похоже, эпидемия развивалась быстрее, чем мы думали. Возможно, мы единственные в «Космосе», кто еще живой и нормальный.


- Быстрее! – опять Боря.


Номер двадцать тридцать шесть.


«РЕМОНТ», на двери висела кривая покосившаяся табличка. Дверь белая от строительной пыли, заклеена скотчем и закрыта на амбарный замок. Вот и Борина заначка. Боря вместо того, чтобы достать ключ – для такого замка нужен огромный, – потянулся и что-то нажал вверху двери. Потом открыл ее маленьким ключом.


- Осторожно, - сказал Боря. – Я первый. Тут растяжка.


Оказалось, Боря-диверсант поставил на входе растяжку с «лимонкой». Добрый Боря, отзывчивый. Видимо, тут что-то интересное хранится. Боря аккуратно снял растяжку, вставил кольцо в гранату. Подумал и протянул гранату Молдаванину.


Номер выглядел как заброшенный. Две комнаты, санузел, какие-то доски на полу. Пыльные матрасы, шкафы. Когда мы забились в него, оказалось, что места почти не осталось. Юлю, еще не пришедшую в себя, усадили на кровать. Рыжий сбегал, набрал воды из-под крана, напоил девушку. Она послушно пила, но и только.


И тут Боря начал доставать свое добро. Шкаф оказался не шкаф, а целый склад с оружием. Боря все вынимал и вынимал, а мы открыли рты. Настоящая коллекция.


Оружия до фига. Я многого даже не видел никогда. Что, Боря собирался третью мировую войну вести?


- Шмайсер-то тебе зачем? – удивился Киря.


- Пацаны знакомые подогнали, - сказал Боря. – Че отказываться-то? Черные копатели нарыли, потом восстановили. Хорошая машинка. На, держи, если нравится.


Мужские игрушки. Я тоже к оружию неровно дышу, что есть, то есть. Только это не «шмайсер», а MP-40. Это даже дети знают.


Боря достал из тайника следующую игрушку. Я присвистнул.


- Вот это намного лучше, - сказал Боря. – Кому?


Пулемет Дягтерева образца 46-го года. С лентой, как немецкий МГ времен войны. У меня друган в Монголии служил, прежде чем его в Хакасию перевели, к нашим ядерным «Ураганам», – так он рассказывал, что все старые армейские склады забиты тушенкой, ППШ и пулеметами Дягтерева. И «максимы», кстати, на полном ходу есть. Мы, говорит, ими траву косили, для прикола. Машина зверь просто. Режет ровненько, не шелохнется. Темп под тысячу выстрелов в минуту. Да уж, «максим» нам бы сейчас точно не помешал…


Вооружились мы до зубов. Куда там Шварцу в розовых лучах заката. Как там говорил Лундгрен в «Красном скорпионе»? «Ти был в спэцназе». «Я и тэперь в спецназе».


Я хотел взять ТТ, еще советский, со звездой на рифленой рукояти, но Юра покачал головой.


- Бери «макар», - коротко сказал он. Я помедлил. Юре я доверял больше, чем себе. Хотя слышал, что киллеры «бригад» предпочитали именно тт-шку – из-за его пробивной мощи и точности. Любой бронежилет навылет. Хотя какие у «мудачков» броники. Надо башку разнести.


Я взял оба.


И патронов набрал столько, что сам удивился. Жадность вообще не мое увлечение. А вот хозяйственность… По старой шоферской привычке я ни одну старую деталь не выкидываю. Кто знает, когда что пригодится? Ленка уже смеется, мол, полквартиры запчастями забил. Так, в правый карман ветровки патроны ПМ, в левый ТТ. Еще по два полных магазина – в барсетку на пояс. И цветными резинками для денег закрепил, чтобы не вывалились на ходу. Тяжесть приличная получилась. Юра посмотрел на меня и кивнул.


Монтировку бы еще. Или хорошую трубу. Страшно вспомнить, сколько раз ситуация разрешалась миром, только потому что у меня была в руках монтировка. Дальнобои – особый мир. В мире дороги ссыкуны не выживают.


Юра вооружился «калашом». Обычный 74-ый с деревянным прикладом, как у нас в армейке. Боря опытный, у него и «лифчик» оказался в запасе. Юра надел «лифчик», отрегулировал ремни, попрыгал. Я заметил, что с момента, как зомби на нас кинулись, тоску Юры как рукой сняло. Бодрый, глаза живые и яркие. Человек живет полной жизнью, аж завидно.


Лева взял «дягтеря», заправил ленту. На голову повязал повязку, как у Сталлоне, скинул куртку, поверх белой майки обмотался лентами. Хоть сейчас во Вьетнам. Или на штурм Зимнего. Правда, золотая цепь в палец толщиной на мощной шее – немного перебор. Ну и тюремные татуировки – хмм.


- Ну че как, пацаны? – он покрасовался с пулеметом перед зеркалом. – Клево?


- Рэмбо вылитый, - засмеялся Киря. – Ну, ты крут, брателло!


Сам Киря повесил на шею «шмайсер», в портфель напихал магазины. На фига ему портфель?


- Хватит, - оборвал Боря. – Лева, пойдешь первым. Стреляй во все, что движется. Я за тобой. Дальше остальные. Молдаванин замыкающим. Все готовы?


Мы оглядели друг друга. Да уж, еще никогда «бригада» так не вооружалась. При мне все разборки заканчивались миром. Но зачем-то ведь Боря привез в Москву Батыя и Молдаванина? Явно не для мирной жизни. Что-то у него намечалось… Впрочем, сейчас уже без разницы.


- Готовы, спрашиваю?


- Ага, - сказал Длинный за всех. Длинный взял ППШ, настоящий, времен войны. Даже магазин дисковый, на семьдесят патронов. Боря предупредил Длинного, что ППШ отличная машинка, мощная, для ближнего боя вообще класс, но с магазинами беда. К каждому автомату нужно отдельно магазин подгонять. Никакой взаимозаменяемости в бою. К этому ППШ только диск подходит. Есть два запасных «рожка», но они не фига не подогнаны.


Боря взвесил в руках дробовик «бенелли». Классная вещь. Полуавтомат, ничего передергивать не надо. Нажимай спусковой крючок раз за разом, он будет лупить 12-ым калибром. Картечью или дробью. Мертвяка если сразу не убьет, то обездвижит точно. А если патроны закончатся, им можно как дубиной фигачить. Может, Боря действительно самый умный из нас. Я вздохнул, посмотрел на Молдаванина. Или Юра…


- Присядем на дорожку, - сказал Боря. Мы уселись – кто где. Я сдвинул пыльный графин с водой и сел на тумбочку.


- Ни пуха, ни пера, - сказал Боря, вставая.


- К черту!!


Мы пошли.


Лева впереди со своим пулеметом. Я видел, как бугрится от мышц его спина. Здоровый бугай. Бритый затылок начал блестеть от пота.


- Спускаться будем по пожарной лестнице, - сказал Боря.


Когда мы шли по этажу, страх прошел. Теперь мы вооружены до зубов, что нам эти мудачки… Бригада приободрилась.


Когда впереди показались шатающиеся фигуры, Лева открыл огонь. Грохот пулемета оглушительный, вся гостиница, наверное, слышит. Мудачков снесло, как не было. Пулемет страшная штука. Один из мудачков появился из открытой двери. Длинный расстрелял его из ППШа. Прямо вообще клево. Мальчишки никогда не наиграются в войнушку… Я усмехнулся. Похоже, пацанам это даже нравится.


Отличное сафари получилось.


Интересно, подумал я, кто-нибудь из живых успел вызвать милицию или ОМОН? Вот будет приключение, если мы выйдем на ментов таким макаром, во всеоружии… Ладно, нам для начала нужно добраться до первого этажа. А там уже будем думать.


Ручка номера шевельнулась. Вниз, затем вверх. Я помотал головой. Показалось, нет?


Спина у меня взмокла. И тонкая проволочка задрожала в животе.


Что-то не так. Но что? Боря тоже это почувствовал – и замедлил шаг. Диверсант огляделся, снова пошел вперед. Молдаванин шел замыкающим, его присутствие придавало мне уверенности. Мы выберемся отсюда, я рвану в Крым, к Ленке. И скоро снова все будет хорошо. Потому что есть такие, как Юра Молдаванин.


Еще шаг. И еще. Я вдруг подумал, что давно не видел море. Особенно рассвет – офигенное зрелище. Ведешь по горам большегруз, а небо потихоньку светлеет. И за поворотом – оно, море. Дух захватывает. А дома ждет Ленка…


Кланц! Дверь номера распахнулась – прямо в центре нашего маленького вооруженного каравана.


Мертвяк вывалился из номера. И прямо на Кирю, на спину. Юрист прыгнул вперед, словно заяц, развернулся.


И тут я понял, что сейчас будет плохо. Совсем плохо. Дурные предчувствия оправдались.


Киря в панике схватился за «шмайсер». Повернулся... глаза белые от страха. Мертвяк пошел на него. Киря нажал на спуск. Блин!


Я упал на пол. Перекатился к стене.


Киря вдавил спуск, его развернуло. Очередь из «шмайсера» прошила мертвяка, затем спину Левы. Здоровяк-боксер вздрогнул. Киря продолжал стрелять. За одно нажатие на спуск он выпустил весь магазин. «Шмайсер» финальные два выстрела выплюнул в Длинного… Киря остановился. Палец продолжал судорожно нажимать на спуск, но патроны закончились.


- Киря, сука! – заорал Боря. Он лежал на полу. – Не стрелять!


Лева повернулся. Посмотрел на Кирю, на лежащих людей. Изо рта у Левы хлынула кровь, он закашлялся.


Эх ты, Рэмбо.


И вдруг Лева завалился набок, упал. С грохотом, что твоя Пизанская башня. Пулемет выстрелил несколько раз, и вывалился из руки…


Киря убил двоих живых. А мертвец заворчал и потянулся к Юле. Пули «шмайсера» попали ему в тело, но не в голову. Считай, впустую.


Юля вдруг завизжала. Тонко и пронзительно, на одной режущей ноте. Вскочила и побежала вперед, по коридору. Мертвец загреб воздух ей вслед. Рыжий подскочил, увернулся от мертвых рук и побежал вслед за девушкой. Молодец, парень, подумал я. Догони ее и верни…


Мертвец пошел к Боре.


Я нащупал пистолет, прицелился и выстрелил. ТТ рявкнул. Пуля прошла сквозь череп мертвеца. Но тот словно не заметил. Черт, Юра был прав. Пуля из ТТ – это джентльменская пуля, скоростная. Надо бить тяжелой и медленной, как в «макарове».


Я поднял «макар». Мертвец пошел к Боре, волоча ноги. Боря мгновенно поднялся, сунул руку под пиджак, к кобуре. И вдруг замер… Что с ним?! Боря словно впал в спячку. Он стоял, опустив голову, и ждал. Мертвец уже был рядом с ним.


- Боря! – крикнул я. Бесполезно. Диверсант словно не слышал.


В следующее мгновение я выстрелил из «макара». Раз, два. Никогда не стрелял с левой руки, но тут попал. Мертвец рухнул, как подкошенный. Я представил, как свинцовая пуля развернулась у него в черепе, словно маленький изящный цветок. Тьфу, черт. Представится же.


И только когда мертвец упал перед ним, Боря очнулся. Словно он кассета, которую поставили на паузу, а тут нажали «play». Он выхватил пистолет и наставил на то место, где чуть раньше был мертвец.


- Че? – сказал Боря недоуменно. Моргнул и огляделся. Потом убрал пистолет и поднял с полу свою «бенелли».


Киря сидел, привалившись спиной к стене и скулил. Кажется, он понял, что натворил.


Мертвый Лева начал подниматься. Тяжело и жутко, как каменная статуя.


Мы стояли и смотрели, как встает великан.


- Прости, братан, - сказал Боря. Поднял «бенелли» и выстрелил Леве в лоб. Вспышка, от грохота у меня заложило уши. Голова Левы взорвалась к чертовой матери. Огромный боксер с грохотом рухнул на пол. Половину коридора мозгами и кровью заляпало.


- Все, пошли дальше, - сказал Боря.


- Две минуты, - сказал Юра.


- Че?


- Мертвецы встают через две-три минуты. Иногда через пять. А его даже не кусали.


- Значит, надо добивать, - сказал Боря. – Контрольный выстрел.


- Да, - сказал Молдаванин.


Они оба были правы.


Я подошел к Длинному, лежащему посреди коридора. Он вольготно раскинулся, словно на крымском пляже. Я перевернул его на спину. Какое у него все же озадаченное лицо… Я закрыл Длинному глаза пальцами. Прости, друг.


Я знал, что через минуту он очнется и попытается меня сожрать. Но он все равно был мой лучший друг. Я взял ППШ, который ему так нравился, поднял одной рукой в потолок и выстрелил. Короткая очередь. Салют павшим, как в старых советских фильмах. Затем я направил автомат ему в голову…


«Что я скажу твоей жене, Длинный? Ты об этом подумал, когда умирал?»


- Увидимся, брат, - сказал я. – Прости, если что не так.


Я нажал на спуск. ППШ загрохотал. Прощай, Длинный.


Впереди вдруг закричали – страшно и обреченно. Черт, там же Юля и Рыжий!


Я сорвался и побежал. Промчался мимо Бори и Молдаванина. Я успею.


* * *


И я успел. Ну, так мне показалось сначала. Никогда больше не буду самонадеянным.



...окончание в следующем посте.

(с) Шимун Врочек

Показать полностью
16

Русские в "Космосе" (рассказ, 1 часть)

Бригада 90-х против зомби.

Братки накрыли "поляну" в ресторане гостиницы "Космос", чтобы обмыть удачный "отжим" деревообрабатывающего завода, и совсем не ожидали, что им испортят праздник то ли интуристы... то ли, блин, вообще живые мертвецы...

===

Рассказ из сборника памяти Андрея Круза "Земля живых". Составители Виктор Точинов и Дмитрий Манасыпов.

Русские в "Космосе" (рассказ, 1 часть) Авторский рассказ, Зомби-Апокалипсис, 90-е, Бригада, Москва, Длиннопост

"Ураган" зверь машина, поэтому мне не доверяли. Оно и к лучшему. Я бы, наверное, не удержался, вдавил разок от души. Там в движке моща космическая, на орбиту можно запросто улететь. За рулем "урагана" прапор с допуском, он сидит в левой кабине с офицером, а в правой кабине — дозиметры, генератор, вся техническая байда.


Я потихонечку за рулем автобуса — везу комплект "звездочек", от лейтенанта до полковника. Офицеры в салоне сладко дремлют, обняв автоматы. На такое дело нам положено ходить с оружием, даже мне пистолет выдают. Я "погоны" с вечера собирал по городу, с частных квартир, из военного городка, а утром, когда все заканчивалось, развозил отоспавшихся обратно. А потом тащил их "калаши" оптом в оружейку. Видели фильм "Коммандо"? Там Шварц идет, увешанный оружием по брови? Так это я, в розовых лучах утренней зари.


Вообще, люблю ночью ездить. Печка автобуса тихонько гудит, тепло, за окном темный лес мелькает. Хорошо.


Боеголовки мы возили только ночью. Чтобы штатовские спутники не застукали. Огромный "ураган" прет себе, не включая фар, как огромная черная тень. Перед ним, в метрах полсотни стах, движется "урал"-бытовка со взводом охраны, там автоматчики с офицером. На каждой своротке высаживают по солдатику, перекрывают съезды, чтобы никто не выскочил атомной машине в стратегический бок. За "ураганом" иду я на автобусе, а за мной — еще один "урал", тоже в полукилометре, он собирает солдатиков, оставленных на своротках.


Таким караван-сараем и движемся до подземной пусковой. Снимаем боеголовку, загружаем на "ураган" и прем обратно на базу — там ее проверят до винтика. И все за одну ночь. Или за две, если пусковая далеко. Тогда мы днем стоим, маскируемся и отсыпаемся.


А через две ночи обратно — ставить боеголовку на место.

Местные и так знали, кто тут по ночам ядерные боеголовки туда-сюда возит. Завидев "урал", сами съезжали на обочину и ждали, пока "ураган" пройдет мимо. Он же широченный, в две полосы. Однажды, было дело, неместный один выскочил, да и решил, что он тут самый джигит.


И прет себе по пустой дороге на приличной скорости. Лоб в лоб.


За рулем "урагана" тогда сидел прапорщик Севцов, ехидный, как все старые прапорщики. Ему даже палец в рот класть не надо, ему только намекни — он у тебя все пальцы откусит. По жопу боевого товарища.


Севцов спокойно дождался, когда жигуленок подойдет ближе. И врубил фары в последний момент. Порадовался за "Гастелло".


Мужик за рулем жигуленка, наверное, совсем о... очень удивился. Удивишься тут, когда на тебя такая дура прет, в полнеба. И светит прожекторами. Джигит ударил по тормозам. Визг и скрежет.

Жигуленок вывернулся и улетел с дороги, в кусты на обочине. "Ураган" даже не дрогнул, так и продолжал идти ровно.


Я проезжаю на автобусе, а там в кустах просека и дымится что-то. Словно профессор Пржевальский решил добраться до Монголии прямо отсюда. С матом и жигулями.


А не лезь, когда советский ядерный щит прет на техническое обслуживание.


* * *


1993 год, август


- Короче, пацаны, не отсвечиваем и ждем Борю, - сказал нам Киря. - Поляна накрыта, пошлите жрать, пожалуйста.


Боря — бывший морской диверсант, "пиранья", служил на Черном море, через границу с одним ножом ходил, а сейчас он второй человек в бригаде. Служба безопасности.


Киря — юрист. Трепло феноменальное, за это и ценят.


Мы сидим в ресторане на двадцатом пятом этаже гостиницы "Космос". С нами две симпатичные девчонки — бухгалтерши, они какой-то аудит для бригады свели. Может, по лесозаготовительному заводу, куда я Кирю возил, может, еще по какому. Не знаю, не мое дело, в общем. Бригада решила легализоваться, а бухгалтерши сделали комар носу не подточит. Теперь пацаны их душевно благодарят. "Поляна" ломится. Икра, шампанское, фрукты, закуски всех видов. Шашлык горкой, в гранатовых зернышках. Бабок не жалеем. У бригады бабок — завались.


Время такое. Веселое.


А я опять водила. Поэтому водку пью умеренно, чтобы с ног не падать.


После армии я подался на Север, Самотлор осваивать. Возил трубы и вахты. Там и познакомился с Костей Длинным. Закорешились крепко. Вместе возили вахту, шабашили, чинили машины на пятидесятиградусном морозе, вместе квасили, потом в Севастополь переехали, я Ленку перевез. Люблю море. Чтобы семью кормить, я по Крыму дальнобои гонял, по половине России, по всей Украине, а затем, когда начались смутные времена, и через Польшу до Германии. Польша вообще опаснее всего, там много наших, шоферюг, полегло. Бандюки польские открыто, днем грабили машины, а людей убивали. Полиции насрать было. И монтировкой я отмахивался, и в меня несколько раз стреляли. Помню, однажды уходил от погони по проселочным дорогам, гнал бешено, а в кабине оглохнуть можно от свиста. Дыры в лобовом от пуль, палец проходит. Воздух и свистел. Но ничего, оторвался.


Пока я там весело гонял, Длинный крутил дела, продать там, купить, подвезти, а потом пересекся с Борей, своим старым другом-диверсантом. Тот Длинного в Москву позвал, а Длинный меня с собой сосватал. Так я и оказался в бригаде.


- Серый, глянь, Боря подъехал? - сказал Киря. Я встаю и иду мимо молдаван к балкону.


Молдаван в бригаде двое. Один квадрат размером два на два, шея как останкинская башня, кмс по вольной борьбе, уши изуродованы, розовые оладьи свисают, лицом чувствительного человека убить можно. Такой Кинг-Конг. Кликуха Батый, не знаю почему. Может, потому что русских не любит. Другой — Юра, его так и звали Молдаванин, хотя он русский из Кишинева, ростом ниже меня, щуплый, курносый, всегда молчит. На первый взгляд кажется, что Батый опаснее Молдаванина, но нет. Юра это ходячая смерть. Его даже Боря опасается, мне кажется. Хотя Боря вообще ни фига не боится.


Мы на даче под Москвой жили. Двое молдаван и я с Длинным. Киря обозвал нас "засадным полком" и долго ржал.


Я как-то вышел ночью отлить, а Юра там, в подсобке, топор точит. Я спрашиваю "Ты чего это задумал?", он улыбается. Так и разговорились. Оказывается, он ночью спать не может, а если днем спит, то сидя и вполглаза. Привычка. А инструмент точил, чтобы от безделья не маяться. Молдаванин настоящий солдат удачи, прошел Афган, Карабах, Приднестровье. Высшие награды от правительства Армении и Молдовы. Только Юре на них плевать. Он только две вещи ценит: деньги для семьи и войну.


Я, говорит Молдаванин, сюда приехал, думал, тут дело будет. Настоящее, опасное. А тут скучно. Сидишь на этой даче... Я не могу, когда скучно, я с ума сходить начинаю. У меня зависимость от войны, Серый. Я на войне, как на игле.


Вот сейчас Молдаванин сидел скучный за столом и только водку глушил. Даже в лице не менялся, перепить его невозможно. Молдаванам, похоже, наверху дополнительную печень выдают. Кивнул мне и снова наливает.


Я закурил и выглянул с балкона. Стемнело уже, парковка освещена фонарями. Де Голль торчит, как средний палец. Наши "тачки" кучно стоят. Потом смотрю, знакомая серебристая точила заворачивает на пандус. Ну все, Боря приехал. Теперь бухать будем по-серьезному. У Бори здесь номер, трехкомнатные апартаменты, есть, где погудеть. На неделю зависнут. А мы завтра с Длинным на самолет и в Крым. Типа в отпуск.


Точно, Боря. Его зеленый пиджак. Боря вышел из "бумера", огляделся и вразвалочку пошел ко входу.


И тут появился мудачок.


Это позже мы узнали, что "мудачков" трогать не стоит. А лучше мочить их с расстояния, из крупного калибра. А тогда — кто ж знал? Тем более, что у Бори и ствол при себе был.


Мудачок расхлябанной походкой шел к Боре. Диверсант наш насторожился, замедлил шаг. Зырк, зырк по сторонам. Я уже собрался пацанов звать, но не успел. Боря расслабился. В Боре два метра, он сейчас еще жирком зарос, такая живая медная статуя. Его взгляда даже дети пугаются. Что ему какой-то мудачок.


А мудачок идет и руки к нему протягивает. Алкаш, по ходу. Совсем берега потерял.


Я аж вздрогнул, представишь, что сейчас с ним будет. Но Боря просто его толкнул. Мудачок покачнулся и упал, Боря пошел дальше.


Мудачок встал и побежал на Борю. Камикадзе хренов!


В последний момент Боря развернулся и вдарил ему от души. Мудачка на несколько метров откинуло, он грохнулся затылком на асфальт — словно мешок с тряпьем, а не человек. Боря вошел в гостиницу. Мудачок остался лежать.


Я помедлил. Убил он его, что ли? Черт. Нет, мудачок зашевелился и начал вставать. Нормально алкаш удар держит, я бы уже помер...


Я затушил окурок и вернулся в ресторан.


Вошел Боря и сразу к нам. Он вообще везде ориентируется в две секунды, одно слово — диверсант.


- Полотенце дай, - сказал Кире. Боря взял бутылку «Абсолюта» и щедро полил ободранную руку водкой. Розовая вода закапала на скатерть.


Взял и замотал кисть. На белой ткани салфетки проступило бледно-кровавое пятно.


- Ты чего? - удивился Киря.


- Да забор одному поправил, - сказал Боря. - Весь кулак ободрал. И пиджак запачкал, блин. Че ты резину тянешь? - это уже Длинному. - Наливай.


Я же говорил, Боря быстрый. Нет, мгновенный.


Боря опрокинул стакан и сел. Выдохнул. Даже закусывать не стал.


- А алкаш, по ходу, из этих, - сказал Боря задумчиво. - Интуристы, блин.


- Это почему? - Киря почесал затылок.


- Так негр он, - обыденный голосом сказал Боря. - Представляешь?


Лева гулко засмеялся. Лева – бывший боксер, мастер спорта. Он серебро по Казахстану брал в тяжелом весе, прежде чем попался на фарцовке валюты. Потом «присел отдохнуть» на десять лет. Как начался развал Союза, Леву выпустили.


Рядом с Левой сидит Вован – словно его брат-близнец. Только Лева огромный, тяжелый, в "адидасе", с золотой цепью на шее, а Вован – мелкий. Но тоже в "адидасе" и с цепью. И даже бритый налысо, как Лева. Только Лева при этом выглядит мощно и угрожающе, а Вован как ощипанный цыпленок. У него особая, сидельческая худоба. Впалая грудь и худая, морщинистая шея.


Вован – гость «бригады».


Вован выпил и проводил взглядом делегацию сенегальцев… Или кто они там? В общем, целая вереница негров прошла мимо нас. Вел их рыжий парнишка, с виду русский. В очках, растянутый свитер с оленями, поверх свитера – пиджак с квадратными плечами. Смешной. Он что-то объяснял на чистом русском языке. Сенегальцы прошли мимо нас и заняли большой стол в следующем отсеке. К ним тут же побежали халдеи. Оно и понятно, валюта, все дела.


- А эти что здесь забыли? – удивился Боря.


Все повернулись и посмотрели на сенегальцев, словно до этого их не видели.


А я почему-то посмотрел на Борю. И как-то мне не по себе стало.


- Боря, - сказал я.


- Че?


- А ты чего такой...


- Какой такой? - Боря даже повернулся ко мне.


- Зеленый. Траванулся, что ли?


И, правда, он совсем бледный стал, с прозеленью. Еще и в поту весь, от пота лоснится, словно из графита сделан. И главное, глаза.


Глаза у Бори стали совсем нехорошие.


Я вспомнил, такие глаза были у польского бандюка за секунду до того, как он начал в меня стрелять. Черт.


- Эй! – Боря щелкнул пальцами. Официант тут же подбежал, склонился услужливо.


- Водки хорошей, похолодней. Бутылки три. Чтобы ваще ледяная, понял? Быстро! Стой, - халдей остановился. Боря кивнул в сторону негров. – Эти кто?


- Делегация из Африки, - ответил официант. – Они со вчерашнего дня в нашем отеле живут.


- Ну-ну, - сказал Боря. Бросил на стол несколько купюр. – Водку неси. И позови того… рыжего…


Официант убежал рысцой. Через несколько минут к нашему столу приблизился тот русский паренек. Очки опасливо сверкали на его коротком носу.


- Эй, ржавый, подойди сюда, - благодушно позвал Киря. - Давай, не бойся. Не обидим.


Рыжий нехотя подошел.


- Вы что-то хотели? – голос у него дрогнул. «Бригаду» все боятся, особенно почему-то интеллигенты. Словно у них есть, что брать.


- Тебя как зовут? – спросил Боря ласково. Вообще, это фирменная манера «бригадных». С равными разговариваешь, словно проверяешь. А этого что проверять? Он явно лох педальный.


Но не «барыга». Барыги не заслуживают никакого уважения. А лох может пригодиться и вообще, что его зря тиранить?


- Алексей, - сказал Рыжий.


- А что ты с этими? – Боря кивнул на сенегальцев.


- Сопровождающий от института. Меня назначили.


- Так ты за Африку бакланишь? – удивился Киря. В смысле, «говоришь по-сенегальски».


Студент помотал головой.


- Нет?


- Я даже английский со словарем, если честно. Не, просто у них половина по-русски говорит лучше меня. Учились здесь в разные годы. Делу марксизма-ленинизма, в основном. А сейчас привезли своего принца — будет в нашей Керосинке осваивать нефтегазовое ремесло.


- Принц? – заинтересовался Боря. - Это который из них принц?


- Вон тот, в зеленом.


Боря пригляделся.


- Жирный? – спросил с сомнением.


- Нет, рядом с ним. Толстый это его дядя, начальник охраны. Принц молодой, перед ним еще тарелка золотая. Видите? Ему по традиции нельзя есть иначе как с золота. Иначе он опозорит свое звание «принца».


- Эдди Мерфи, - сострил Длинный. Пацаны заржали. По мне так вообще не похож, только шапочка круглая, как у Мерфи была в «Поездке в Америку». Ничего так фильмец. Мы, сидя с Длинным и молдаванами на даче, уже миллион фильмов посмотрели. Некоторые по несколько раз. А что еще на даче делать?


А мне девчонки-бухгалтерши сказали, что я похож на Мерфи в «Полицейском из Беверли-Хиллз». Аксель Фоули. Ну, я не негр, но смуглый по жизни. И волосы жесткие, как проволока, и курчавые. И такой же резкий, как Фоули. Так что нормально, мне нравится. Я подмигнул Юле через стол. Она улыбнулась.


- Говоришь, он в нефтегазе будет учиться? – уточнил Боря.


- Да, а что?


- Получается, нефть у них там нашли?


- Нефть? – Рыжий поморгал. - Да, вроде нашли. А... а что?


- Пойдем познакомимся, - Боря подмигнул Кире. Юрист усмехнулся, намахнул стопку. Выдохнул, с хрустом скусил огурчик. Вытер губы, отложил салфетку, встал. Опять пацаны какую-то аферу задумали.


- Пора с неграми о делах побазарить, - Киря отправился к сенегальцам. Через две минуты он уже сидел там за столом, пил с сенегальцами водку и болтал языком. Потом начал показывать на пальцах и черкать на салфетке – явно цифры пошли. Уже дела крутит.


Вообще, одно из сильнейших ощущений от бригады – нет ничего невозможного. Пацаны такие дела крутят, только успевай поворачиваться. Уровень страны. Раньше я думал, это когда еще советское время было, что делами мира управляют какие-то особые люди, их для этого специально учат и воспитывают. Оказалось, нет. Столько мудаков и идиотов, как при власти, я больше нигде не видел. А пацаны умные. Они этот мир взяли в свои натренированные спортом руки и вертят, как хотят. И они щедрые, за бабло не держатся. Это во власти в основном «барыги» сидят, что за копейку удавятся и других удавят. А пацаны «барыг» презирают и ненавидят.


Сейчас и с Африкой что-нибудь сообразят. Отправят братьям-неграм десять вагонов списанного нефтегазового оборудования из Бобруйска или Баку – по-братски, за «зеленые». Или еще что. Может, тот же лес.


- Эй, Рыжий, - Лева почесал затылок. – А че им, больше некого отправить было? Ну, учиться? Че сразу принца-то?


Рыжий помедлил.


- Давай, колись, - добродушно сказал Лева. Рыжий покосился на великана-боксера.


- Говорят, у них там эпидемия в стране началась, - сказал Рыжий. - Какой-то вирус. Поэтому, говорят, принца срочно в Москву отправили.


- Спидяра? – спросил Боря. Голос дрогнул.


Спида все боятся до усрачки. Киря рассказывал, как Лева-боксер однажды пытался два презерватива надеть – один на другой, чтобы от спида застраховаться. Ему подозрительная шлюха попалась. Вот Киря ржал, да.


- Не, там что-то другое, - пояснил Рыжий. - Очень странное. Они не рассказывают, я случайно услышал, когда толстый дядя водки перепил. Он все говорил, что зараженные чуваки из провинции идут на столицу. Армия разбегается и не может остановить зараженных. И все мы, мол, скоро умрем. Поэтому они и сбежали в Москву.


Мы переглянулись. Юра Молдаванин взял стул и сел поближе. Я оглядел стол. Девчонки-бухгалтерши щебетали о чем-то своем. И хорошо. Их Лева с Вованом развлекали. Незачем девчонкам знать о всяких ужасах.


- А что за болезнь? – говорю. - На что похоже-то?


- Ну, я сам не видел, конечно. Но говорят, они… как сказать… кивают.


Рыжий почесал курносый нос. Я тоже почесал, только затылок.


- Че? – говорю.


- Кивают они все время. И остановиться не могут. Как деревянные болванчики.


Не знаю, про каких болванчиков он говорит, а я почему-то вспомнил шоферский оберег – их из капельниц плетут. Висит такой под потолком кабины «урала», шея из витой трубки, и дрожит. Вверх, вниз, вверх, вниз. Я представил, что такое с живым человеком и мне аж муторно стало.


Когда Рыжий ушел к своей делегации, я передернул плечами. Ладно, это в Африке, не в России. Все-таки другой континент.


От этих дурацких историй у меня проснулся волчий аппетит. Я навернул шашлыка, добавил оливье, заполировал водочкой. И сразу стал лучше себя чувствовать. Поесть это вообще первое дело.


- Серый, - сказал вдруг Молдаванин.


Я поднял голову. Что-то меня начало в сон клонить. От сытости, похоже. Покурить надо, вот что. Подышать никотином, проветрить мозги. Я достал сигареты, зажигалку. Но закурить не успел…


- Видишь? – спросил Молдаванин. Вот упорный.


Я не сразу сообразил, про что Юра. Но понял, что дело серьезное. Молдаванин просто так рта не раскрывает.


- Где? – я повертел головой.


- Вон туда смотри. Странные типы.


И верно. В ресторан "Планета" ведет длинный узкий коридор. И по этому коридору медленно и уныло бредут какие-то инвалиды. То есть, это я сначала подумал, что инвалиды. Они шли молча и дергано, словно им кости переломали. У кого руку, у кого ногу, у кого ребра. Утро в городской поликлинике, блин. День травмы.


- Что-то не так, - сказал Молдаванин.


Я кивнул. У меня даже нутро заледенело от ощущения «что-то не так». Я встал и поставил перед собой стул. На всякий случай. Положил руки на спинку – если что, стулом можно отлично драться. Пальцы подрагивали – адреналин попер. Люблю это чувство. Скоро драка.


- Что там студент говорил? – спросил я.


Мы с Юрой переглянулись. Потом снова посмотрели на «инвалидов». Они приближались медленно и устало, словно их тянули к нам тросом, как бурлаков на Волге. Теперь я почувствовал, как от них воняет. Головы «инвалидов» качались, как у игрушечных болванчиков.


- Они кивают? - сказал Юра.


- Шухер! – заорал я.


* * *


- Америкэн бой, уеду с тобой. Уеду с тобой, Москва, прощай... - запела группа "Комбинация" на весь ресторан. Они что, специально эту песню поставили?


На секунду все застыло, словно в немом фильме. «Инвалиды» надвигались. И кивали, кивали… Жутко. У меня холодок пробежал между лопаток.


- Мочи козлов! - заорал вдруг Боря. Это был сигнал. И мы начали мочить. Когда действуешь, страх исчезает…


- Америкэн бой, америкэн джой! – надрывалась музыка.


Я бил и бил стулом, пока не взмок. Руки налились свинцовой тяжестью.


Драться с «мудачками» врукопашную – все равно, что бить подушку палкой. Боли они не чувствуют, переломов не замечают. А только прут на тебя и прут. Их голод гонит. «Мудачки» медленные, но когда их много – это страшно.


В итоге мы выработали тактику. Похватали стулья и выставили их ножками вперед, как копья. И встали плечом к плечу, что твоя древнегреческая фаланга. Справа плечо товарища, слева плечо товарища. И давим массой. А избранные, вроде Бори, лупили поверх наших голов, выбивая «инвалидов» одного за другим.


«Мудачки» наседали толпой, но у нас ребята – настоящие атлеты, куда там спартанцам. Мы их удержали.


У Бори был «макар». Боря быстро шел за нашими спинами, и клал по пуле в голову. «Мудачки» падали один за другим. Больше не дергались и не кивали. Когда натиск «инвалидов» ослабел, мы их смяли и добивали уже по одному. Молотили стульями, словно снопы выбивали. Кровью весь банкетный зал забрызгали, даже на потолке осталась.


Вонь страшнейшая. Кого-то из наших вывернуло, но у меня желудок крепкий. Мне все нипочем.


Через несколько минут все было кончено. Мы остались стоять, тяжело дыша, а вокруг лежали трупы. Десятки трупов. Одних «инвалидов» я насчитал человек тридцать. А скольких они загрызли или разорвали на части…


- Америкэн бой! Уеду с тобой! – надрывались девичьи голоса. То есть, даже песня не успела закончиться. Значит, вся схватка заняла от силы три минуты. А мне показалось, что прошел час.


Я услышал рычание, поднял голову.


Мой друг Длинный бегал вокруг «мудачка», пинал его ногами и кричал:


- Хватит жрать принца!


Мудачок вяло огрызался, стоя на четвереньках, но принца не отпускал. Словно дворовая собака, ухватившая кость. Принц тонко верещал, пытался вырваться и отползти. Еще живой.


- Зараза, - сказал Киря с досадой. – Накрылось дело.


Видимо, он уже сторговался с неграми, а тут такой форс-мажор.


- Пристрелите пацана, кто-нибудь, - приказал Боря. – Че зря мучается.


Потом Боря, видимо, вспомнил, что ствол только у него.


- Длинный, отвали!


Длинный нехотя отошел в сторону. Выстрел. Второй.


Я поморщился. Глупо все-таки. Вот и конец принца экзотической страны. От судьбы не убежишь. Даже в Москву.


- Простите, - сказал кто-то рядом. Я поднял взгляд и увидел Рыжего. Живой! Ну, дает парень.


Боря нахмурился.


- Ты где был, ржавый?


- В туа…


- Где?!


- В туалете. Руки помыть зашел. А потом тут как здесь грохнет, шум, выстрелы. Кричат всякое. И я решил подождать. Вдруг у вас разборка… ну, это, «стрелка». Я же знаю, когда лезть не стоит.


Боря смотрел на него, по лбу катились капли пота. Рыжий сглотнул под этим немигающим взглядом.


- Ну, ты баран, студент, - сказал, наконец, Боря.


- Я аспирант! – возмутился рыжий.


Боря засмеялся. В следующее мгновение смеялась вся «бригада». Нет ничего лучше смеха, чтобы снять нервное напряжение.


- Ну, ты баран, аспирант, - сказал Боря добродушно. - Ладно, не обижайся. Ты вообще нормальный, по ходу.


Я промолчал. Кожа у Бори стала серая, словно стальная, и блестела от пота. Никогда не видел, чтобы Боря так потел. Как наркоман настоящий.


- Что-то я устал, - сказал огромный диверсант и вытер лоб рукой. – Мля.


Боря пошатнулся.


- Боря? – спросил Лева с тревогой.


- Разморило меня. Ваксы плесни!


«Вакса» -- водка. Боря выцедил стакан до дна. Удивительно, но Боре действительно стало легче. Даже кожа порозовела. Хорошо, а то прямо живой труп, а не человек.


Я тоже налил себе, выпил – словно воду проглотил. Ни в одном глазу. Злость в крови так и бурлит, весь алкоголь выжигает начисто. Надо Юле тоже налить, совсем на девчонке лица нет…


Боря огляделся. Кажется, он пришел в себя.


- Молдаванин, проверь кухню, - велел он.


Юра Молдаванин подошел к двери в кухню, быстро заглянул. Потом взял железный штырь и заблокировал дверь. В следующее мгновение к стеклу с той стороны прислонилась чья-то физиономия. Юра отшатнулся. Дверь дернулась. С той стороны заскребли по стеклу. Физиономия ткнулась в стекло, зубы оскалены.


Кухня – все. Единственный выход для нас – через длинный коридор, к лифтам.


Туда, откуда пришла волна кивающих «мудачков». Черт. А если там еще кто-то остался?


Мы подсчитали потери. Из «бригады» серьезно пострадал только Вован – ему прокусили глотку. Теперь он лежал худой и жалкий, откинувшись. Незрячие глаза смотрели в потолок. Высокая черноволосая Алтынай тоже погибла. Жаль, красивая девка. Вторая бухгалтерша, Юля, сидела на полу, обхватив колени руками. Лицо забрызгано кровью, юбка задрана до пояса.


Официанты погибли или сбежали. Среди сенегальцев потери были гораздо серьезнее, даром, что там королевские охранники. Толстого дядю съели первым. Он пытался спрятаться под стол, но его там настигли. Охранники погибли, защищая принца. Оружия у них не было, их просто загрызли до смерти.


- Эй, негры, давай бухать с нами! - закричал поддатый Киря.


- Заткни хлебало, - сказал диверсант. Киря заткнулся.


Боря отобрал у него бутылку, приложился к горлышку. Кадык на его шее дернулся раз, другой. По шее катились капли пота. Боря оторвался от бутылки, бросил ее на ковер.


- Так, братаны, военный совет. Че происходит? Кто-нибудь понимает? Давайте, шевелите мозгами.


Мы переглядывались.


- Ну, че молчим? – Боря оглядел всех.


И тут я заговорил. Я вообще больше боевики люблю, ужастики так себе. Но парочку тоже видел. Там, где на кладбище утечка зеленого газа из лаборатории, и все мертвяки повылезали. И еще второй, где в гигантском магазине от них битами отбивались. А они прут и прут. Их тысячи.


Так что я быстро сообразил, кто они такие, эти «мудачки». И поделился с пацанами.


Помню, в тот момент никакого особого удивления я не чувствовал. Ну, живые мертвецы и живые мертвецы. Разберемся. Будто сотня фильмов на видике подготовили меня к вторжению зомби. Рецепт известен – бей в голову. И беги, если мертвецов много. И еще – нужно найти оружие.


- Это мертвяки, - говорю. Боря посмотрел на меня, как на чудака.


- Кто?


- Ну, зомби. Фильмы видели?


Даже Боря видел ужастики с зомби. Так что скоро все поверили. Началось нашествие живых мертвецов. Надо выживать.


- Откуда они взялись? – спросил Боря.


- Из Африки приехали. Вон Рыжий нам все рассказал. Похоже, кто-то из негров был укушенный.


Рыжий кивнул и побледнел. Кажется, он только сейчас понял, что вокруг происходит.


- У принца два дня назад исчез личный слуга, - сказал Рыжий. - Может, это он.


- Ясно, - сказал Боря. – Иди, найди себе какое-нибудь оружие. Пойдешь с нами.


Так, в нашей команде прибыло. Боря оглядел всех, как заправский военачальник.


- Что у нас со стволами? – Боря проверил свой «макар», сунул его в кобуру под пиджак. Кажется, он расстрелял все патроны.


Остальные развели руками. Со стволами было откровенно туго. Пистолеты остались в машинах, внизу. А нам, как «засадному полку», оружие вообще не положено, чтобы не спалиться до времени «Ч». Черт, черт. Где моя монтировка, когда она так нужна?


- Киря, отдай ствол Молдаванину, - велел Боря.


- Но... у меня нет… - замялся юрист.


- Киря, млять, не время спорить.


Киря только рот открыл, чтобы возразить, а Молдаванин уже оказался рядом и вытащил у него пистолет из портфеля. Итальянская «Беретта 92», надо же. Красивая пушка, импортная. Ну, Киря известный понторез… Юра выщелкнул магазин. Осмотрел, вставил обратно.


- Запасные? – спросил Юра. Киря помотал головой. Молдаванин кивнул, словно этого и ожидал. Киря наверняка отдал за «Беретту» несколько штук зеленых, но не озаботился купить дополнительные магазины. И патроны у него, скорее всего, где-то дома валяются. Россыпью. Хрен найдешь. Ладно, 15 патронов тоже хорошо…


Вообще, Киря болтун феноменальный, но по жизни косячный. Руки у него из жопы растут, в прямом смысле. То он машину угробит по пьяни, то стрелять в баре начнет. Ему Боря лично запретил ствол с собой носить.


А сегодня, слава богу, Киря ослушался.


И тут они начали оживать.


- Млять! – сказал Киря. Мы огляделись в растерянности.


Сначала заворчал и поднялся Вован, тот, что сидел за двойное убийство. Пятнадцать лет как с куста. На флоте таких называют «пассажирами» -- ставленники от начальства, что идут в поход за наградами. Вован у нас в «бригаде» был пассажиром, за него попросили уважаемые люди. Вован сладко ел, много пил, ничего не делал. Мы, когда с Кирей на лесозавод гоняли, Вована с собой брали. И Леву к нему в пару – чтобы не скучно было. Пока я возил Кирю по всяким юридическим делам, в администрацию, к прокурорам и так далее, Вован с Левой сидели в гостиничном номере и квасили жестко. Вован за всю «пятнашку» отдувался. Каникулы.


Через месяц мы их, опухших от пьянства, забрали с собой в Москву. Просто деньги кончились.


А сейчас Вован медленно и уныло встал на ноги. Вслед за ним начали подниматься негры-охранники. И под столом что-то зашевелилось. О, толстый дядя ожил. И полез на волю, волоча разорванные кишки. Толстое брюхо волочилось по полу, оставляя кровавый след.


- Мы их, значит, учили-учили, а они нас сейчас съедят, - сказал Киря неизвестно к чему. Похоже, одной фразой охарактеризовал всю внешнюю политику Советского Союза.


- Второй раунд, пацаны, - объявил Лева-боксер. Я вздохнул и поднял стул. И мы пошли убивать их по второму разу…



...продолжение в следующем посте.

(с) Шимун Врочек

Русские в "Космосе" (рассказ, 1 часть) Авторский рассказ, Зомби-Апокалипсис, 90-е, Бригада, Москва, Длиннопост
Показать полностью 1

Откройте виртуальную кофейню, автомастерскую или магазин комиксов

Откройте виртуальную кофейню, автомастерскую или магазин комиксов

Тысячи людей мечтают запустить свое дело, но опасаются подводных камней и сложностей, которые поджидают их на этом пути. Хватит ли у вас сил преодолеть их и добиться успеха? Пройдите нашу новую игру и узнайте, каких результатов вы можете добиться в бизнесе.


Вместе с ДелоБанком мы запускаем симулятор предпринимателя. Выбирайте, в какой сфере откроете свой бизнес: кофейня, автомастерская или интернет-магазин комиксов. Определитесь с формой собственности, выберите логотип, найдите помещение и наймите сотрудников. А после запуска удержите бизнес на плаву. Сможете сделать бизнес прибыльным?


Отличная работа, все прочитано!