VadimFedorov

ТРАВМАТОЛОГ. Ну да, вроде и симпатичный, и глазки горят.

ПСИХОЛОГ. И?

ТРАВМАТОЛОГ. Но я понятия не имею, кто это такой. Может, он ненормальный. Водку вот какую-то безалкогольную изобрёл. И потом, он с компанией. Ладно бы один был, а то пришли всей толпой.

ПСИХОЛОГ. Это же компания с завода напротив?

ТРАВМАТОЛОГ. Ага.

ПСИХОЛОГ. Я у своего Володи спрошу. Он всё-таки там директором, должен всех знать.

ТРАВМАТОЛОГ. Спроси. Антон его зовут, Антон Валерьянович, изобретатель. Симпатичный.

Раздаётся звонок сотового телефона.

ПСИХОЛОГ. О, помянешь мужа… Да, Вовочка. Я у Карлович в кабинете. Заходи к нам, ага.

ТРАВМАТОЛОГ. Везёт тебе. Муж с работы домой возит.

ПСИХОЛОГ. Можем тебя с собой взять, до дома забросить.

ТРАВМАТОЛОГ. Спасибо. Я уж как-нибудь сама, на автобусе.

В кабинет входит Владимир Николаевич.

ДИРЕКТОР. А чё это вы тут? Секретничаете? Сплетничаете?

ПСИХОЛОГ. Не, ржём над пациентами.

ДИРЕКТОР. А что случилось?

ТРАВМАТОЛОГ. Да анекдот случился. Буквально вот минут десять-пятнадцать назад пришли твои работнички с завода. Один из них – с лампочкой во рту. Они водку безалкогольную изобрели и лампочками стали закусывать.

ПСИХОЛОГ. Вы там чем занимаетесь, Вова?

ДИРЕКТОР. Ну, вообще-то, уже нерабочее время. Сегодня короткий день. Я поэтому и приехал за тобой. А насчёт водки не совсем понял. Что значит безалкогольная?

ТРАВМАТОЛОГ. Я сама не поняла.

ПСИХОЛОГ. Да не, Вов, они вроде трезвые, только очень откровенные. Язык развязан. Говорят, что думают. Но дело не в том. Один из них взял и лампочку в рот засунул.

ДИРЕКТОР. Зачем?

ПСИХОЛОГ. Да я откуда знаю? Взял и засунул, а вынуть не может. Как у этого… у Задорнова в рассказе. Слышал, наверное?

ДИРЕКТОР. Нет, не слышал. Так что в итоге-то?

ТРАВМАТОЛОГ. В итоге я лампочку вынула, это несложно. Они поблагодарили и пошли обратно на твой завод водку свою допивать.

ДИРЕКТОР. Водку?

ТРАВМАТОЛОГ. Безалкогольную.

ПСИХОЛОГ. Да забудь ты про эту водку. Тут весь цимес в лампочке. Прикинь, найти именно круглую лампочку и засунуть её в рот. У нас вот дома все лампы плоские, а тут, на работе, люминесцентные.

ДИРЕКТОР. Да уж. Надо будет разобраться, чего у нас там творится. А что за ребята были?

ТРАВМАТОЛОГ. Трое мужиков и одна женщина. Нас конкретно интересует Антон Валерьянович.

ПСИХОЛОГ. Они не пьяные, но какие-то взбудораженные были.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЁРТОЕ

Раздаётся стук в дверь, и в кабинет вваливаются Саша, Антон, Валентин и Любовь Михайловна. У Антона во рту лампочка.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Здравствуйте! А это опять мы.

ВАЛЕНТИН. Всё по тому же поводу.

Психолог начинает смеяться.

САША. Здравствуйте, Владимир Николаевич!

ДИРЕКТОР. Здравствуйте, товарищи!

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Ой, здравствуйте, Владимир Николаевич!

АНТОН. Ы-ы-ы...

ВАЛЕНТИН. Здравствуйте, Владимир Николаевич!

САША. У нас тут небольшая травма... Но не производственная.

ДИРЕКТОР. Да я уже наслышан про ваши травмы.

ТРАВМАТОЛОГ. Это не травма. Это анекдот в натуральном виде, а не по рассказам Зощенко. А если и травма, то с ней – к Наталье Геннадиевне. Тут что-то с психикой не в порядке.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Задорнов. Это не Зощенко рассказывал, а Задорнов.

ТРАВМАТОЛОГ. Да какая разница! Мне они оба нравятся.

АНТОН. Ы-ы-ы...

ДИРЕКТОР. Татьяна Игоревна, помогите человеку.

ПСИХОЛОГ. Ой, не могу! Ха-ха-ха!

ВАЛЕНТИН. Да хватит ржать!

АНТОН. Ы-ы-ы...

ДИРЕКТОР. Валентин Валентинович, помягче на поворотах, повежливее. Это моя жена.

ВАЛЕНТИН. Извините.

ТРАВМАТОЛОГ. Ладно. Больной, пройдёмте за ширму. Пусть начальство без нас разберётся, зачем вы на своём производстве пытаетесь лампочки проглотить.

Травматолог и Антон удаляются за ширму.

ПСИХОЛОГ. Ну правда, вчера только с Таней передачу про лампочку смотрели, а сегодня всё наяву. Там ещё таксист должен быть.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Какой таксист? Нет и не было у нас никакого таксиста. У нас на заводе на проходной муха не проскочит.

ДИРЕКТОР. Так, стоп! Стоп, говорю. Не забивайте мне голову таксистами ещё. Лучше объясните, что вы делаете в пятницу в кабинете травматолога, хотя сегодня укороченный день, и вы, по идее, должны быть все дома.

ВАЛЕНТИН. Я и собирался домой. Да это всё Антон. Сначала он изобрёл безалкогольный напиток, который заставляет говорить правду и только правду, потом Саша лампочку в рот засунул, а теперь вот Антон вслед за ним.

САША. Я по неопытности. Я не знал.

ДИРЕКТОР. Ну ладно, Александр по неопытности. А Антон-то чего? Взрослый человек вроде.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Ему травматолог понравилась, вот он лампочку в рот и засунул. Сказал, хороший повод повидаться. Сволочь.

ВАЛЕНТИН. Ага, эгоисты кругом. Правдолюбцы и эгоисты.

ДИРЕКТОР. Что за напиток такой?

ПСИХОЛОГ. Кстати, да, интересно попробовать.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Валя, покажи им.

Валентин достаёт графин с безалкогольной водкой и несколько стаканов. Разливает жидкость.

ВАЛЕНТИН. Вот, изобретение Антона. Опробовано нами. Результат... Да хрен его знает, что за результат. Если бы не эта перегоревшая лампочка, может быть, уже все и по домам бы разбрелись, а щас я боюсь идти домой.

ПСИХОЛОГ. Почему?

ВАЛЕНТИН. Да после этой безалкогольной гадости боюсь жене правду-матку наговорить. Она у меня женщина впечатлительная.

САША. Да нормальная водка. Пьётся легко, запах натуральный. Лёгкое опьянение, которое через несколько секунд рассеивается. Эксперимент и производство напитка проводились во внерабочее время.

ДИРЕКТОР. Это мы ещё проверим, в какое время что проводилось. Валентин Валентинович, вы зачем это безобразие по стаканам разлили? Тут, между прочим, медицинское учреждение.

ПСИХОЛОГ. Пробовать будем, Владимир Николаевич. Берите стаканчик.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Я только пригублю. Мне уже плохо от этого количества правды, которое я услышала и наговорила.

ДИРЕКТОР. Да не буду я пить неизвестно что.

ПСИХОЛОГ. Володя, взял стакан и выпил. Я сказала, взял стакан и выпил.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Ого!

ДИРЕКТОР. Наталья… Наташа… ты что себе позволяешь? Тут мои подчинённые. В конце концов, должна быть хоть какая-то субординация. Пить с подчинёнными – это нонсенс.

ПСИХОЛОГ. А на корпоративе с подчинёнными кто пил? Пушкин?

ДИРЕКТОР. Так это на корпоративе. Корпоратив – это другое. За исключением корпоративов, мне по статусу не положено распивать с подчинёнными любые напитки, тем более экспериментальные.

ПСИХОЛОГ. А я не твой подчинённый, я твоя жена. В кои-то веки мне выпала возможность узнать о твоих шашнях с соседкой.

САША. О каких шашнях?

ДИРЕКТОР. С какой соседкой?

ПСИХОЛОГ. С Усовой Викторией. Забыл, что ли?

ДИРЕКТОР. Да не было у нас ничего. Не было.

ПСИХОЛОГ. Вот сейчас и узнаем. Пей, сволочь, пей.

ВАЛЕНТИН. Погодите, Наталья Геннадиевна. Сначала Любовь Михайловна нам тост скажет, шестой по очереди. Люба, твой выход.

ПСИХОЛОГ. Да, с тостом оно как-то даже забавнее. Любовь Михайловна, мы вас внимательно слушаем. А потом послушаем директора вашего предприятия.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Да я много не пью, максимум до пятой рюмки. Я даже не знаю... О! У нас предприятие находится на улице Книгопечатника Фёдорова, дом шесть. Так выпьем за книгопечатание!

САША. Поддерживаю. Книги – наше всё. И Фёдоров – наше всё.

ВАЛЕНТИН. Ох и накиряюсь я с вами…

САША. Она безалкогольная. Как вы накиряетесь?

ВАЛЕНТИН. Не знаю, но у меня уже голова кругом идёт.

Все выпивают. Директор пьёт последним под присмотром супруги. Все смотрят на него.

ДИРЕКТОР. Ну, водка и водка. Не было у меня никогда и ничего ни с соседкой, ни с какой-либо другой персоной. Я жену люблю больше жизни. Ни на кого её не променяю. Вот. Вся правда из меня и полезла.

ПСИХОЛОГ. Валентин Валентинович, а когда эта сыворотка правды начинает действовать? Ведь не сразу же, да?

ВАЛЕНТИН. Не, всё индивидуально. В среднем минут пять должно пройти.

ДИРЕКТОР. Ну вот, а я ваш отдел хотел премией поощрить...

ПСИХОЛОГ. Потом в двойном размере поощришь. (Затем обращается к Валентину.) Я прослежу, Валентин Валентинович, не беспокойтесь.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. А где Антон-то с лампочкой? Где он?

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

Любовь Михайловна подходит к ширме и отодвигает её. Там Антон целуется с травматологом, держа лампочку в руке.

АНТОН. Я люблю тебя.

САША. Обалдеть.

ПСИХОЛОГ. А мне нравится этот напиток.

ТРАВМАТОЛОГ. Ой, за нами подсматривают.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Совсем люди стыд потеряли! На рабочем месте холостых мужиков из-под носа уводят!

ТРАВМАТОЛОГ. Антон, так ты не женат?

АНТОН. Нет, я абсолютно свободен.

ТРАВМАТОЛОГ. Какое чудесное совпадение! И я тоже абсолютно свободна. Не замужем.

ПСИХОЛОГ. Я щас заплачу от умиления.

АНТОН. Это надо отметить.

ВАЛЕНТИН. Я больше вашу водку пить не буду. От неё только разочарование в жизни.

ТРАВМАТОЛОГ. А поехали ко мне? У меня наливочка бабушкина есть, на клубничке, алкогольная. Она успокаивает, и там много витаминов.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Вы всех приглашаете?

АНТОН. Нет, только мы вдвоём. Татьяна Игоревна, я согласен. Поехали!

САША. Офигеть.

ВАЛЕНТИН. Зависть – плохое чувство.

ТРАВМАТОЛОГ. Наташа, закроешь мой кабинет? А то мне срочно надо домой. Прям срочно.

ПСИХОЛОГ. Закрою. А с лампочкой что делать?

АНТОН. Надо её сохранить, на память.

ТРАВМАТОЛОГ. Да делай что хочешь. Мы поехали.

Татьяна Игоревна отдаёт ключи Наталье Геннадиевне и вместе с Антоном выходит из кабинета. Психолог наливает себе водки и выпивает.

ПСИХОЛОГ. В моей практике это впервые, чтобы моя лучшая подруга с первым встречным пошла бабушкину наливку пить. Это вообще нормально? Это порядочно?

САША. Да вот Любу спросите. Она порядочная женщина.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Ага, у меня аж зубы сводит от своей порядочности, аж плакать хочется. Вся такая порядочная с ребёнком и ипотекой.

ВАЛЕНТИН. Ну что? На посошок и по домам?

ДИРЕКТОР. Валентин Валентинович, вы держите себя в руках. У меня ещё вопросы есть по поводу вот этих вот внеплановых изобретений. У нас, вообще-то, почти военный завод. Я же закрыл глаза на то, что вы наш техотдел называете научно-исследовательским институтом.

ВАЛЕНТИН. Так раньше на месте завода и был институт. В девяностые его упразднили, а потом вот завод открыли. Но дух института остался. Дух науки.

ДИРЕКТОР. Не перебивайте меня, пожалуйста. Объясните лучше, что общего между безалкогольной водкой и оптоволокном, которое мы производим. Какая связь?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Хороший вопрос.

ВАЛЕНТИН. Оптоволокно и водка связывают людей вместе. Вот. Только что наш Антон привязался к вашему травматологу. Это то же самое, в принципе.

ДИРЕКТОР. Ага, секретный военный завод. Вместе с оптоволокном в подвалах производим безалкогольную водку. Для чего? Чтобы выпить сто граммов и высказать врагу в лицо всё то, что о нём думаешь?

САША. По оптоволокну.

ДИРЕКТОР. Почему по оптоволокну?

ВАЛЕНТИН. Чтобы враг лицо тебе за эти высказывания не набил. Элементарно же.

ПСИХОЛОГ. Володя, прекрати. У тебя прекрасные сотрудники, из любой передряги выпутаются.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Тем более рабочий день закончился. Что хотим, то и творим.

САША. Вот не надо за всех говорить.

ВАЛЕНТИН. Ну да, ну да. Саша никому не нужен.

САША. Почему?

ДИРЕКТОР. Молодой потому что. Мужчины с возрастом становятся ценнее для противоположного пола, в отличие от женщин.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. А вот сейчас обидно было.

ВАЛЕНТИН. Выпьем?

ПСИХОЛОГ. Володя, а ты сейчас про возраст нам нагрубил из-за того, что это сыворотка правды на тебя начала действовать?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Судя по всему, да. Меня-то вроде отпустило, хотя волнами накатывает.

САША. А меня не отпустило. Мне хочется ласки, простого женского тепла.

ВАЛЕНТИН. А я не скажу, чего мне хочется.

ДИРЕКТОР. Наташенька, а ты чего такие вопросы задаёшь? Я же тебе уже сказал, что да, соседка Вика мне нравится, но люблю я тебя. А с ней у нас ничего не было. Да, мечтал, но ничего, слышишь, ничего не было.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Не врёт. Без всякой водки вижу, что не врёт. У меня на это дело глаз намётанный.

ВАЛЕНТИН. Да, зрачки расширены. Не врёт, подлец. Выпьем?

ДИРЕКТОР. Я попрошу без фамильярностей, Валентин. Выпьем. Чего не выпить?

Директор и Валентин выпивают.

ПСИХОЛОГ. Ой, Владимир Николаевич, какой ты у меня порядочный, какой любящий!

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Ага, с соседкой он не спал. Сто процентов.

ДИРЕКТОР. Ну что, по домам?

САША. Мне некуда идти. Меня никто не любит.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Стоять. Всем стоять, не шевелиться.

ДИРЕКТОР. А что случилось?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Ничего не случилось. Про соседку вы рассказали, что не спали с ней.

ДИРЕКТОР. Да, как на духу.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. А у вас сколько этажей в доме?

ВАЛЕНТИН. Всё, я ушёл. У меня уже голова кругом идёт от побочных эффектов вашей водки.

ПСИХОЛОГ. Идите, Валентин Валентинович. А вас, Владимир Николаевич, я попрошу остаться.

Валентин уходит, покачиваясь.

ДИРЕКТОР. Зачем мне оставаться?

ПСИХОЛОГ. Вопросы у меня есть. Ты мне изменял, любимый? Не с Викторией, а с другой женщиной. Дом то у нас многоэтажный.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. В глаза смотреть жене, когда она спрашивает!

ПСИХОЛОГ. Володя. Что с тобой? Ты чего побледнел?

Директор начинает метаться по кабинету, потом хватает лампочку и засовывает её в рот.

САША. Обалдеть!

ДИРЕКТОР. Ы-ы-ы...

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Вот же гад!

ДИРЕКТОР. Ы-ы-ы...

ПСИХОЛОГ. Володя, ты зачем лампочку в рот засунул?

ДИРЕКТОР. Ы-ы-ы...

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Чтобы ничего не ляпнуть, вот и засунул.

ДИРЕКТОР. Ы-ы-ы...

ПСИХОЛОГ. Ничего, я сейчас позвоню своей ненаглядной Татьяне Игоревне, и мы лампочку-то вытащим. И лампочку вытащим, и всю правду. Всё вытащим на свет божий. Всё.

Наталья Геннадиевна достаёт смартфон и набирает номер.

ДИРЕКТОР. Ы-ы-ы...

САША. Держитесь, Владимир Николаевич, держитесь. Мысленно я с вами.

ПСИХОЛОГ. Чёрт! Абонент не абонент. Она телефон выключила. Настойку бабушкину пробуют.

ДИРЕКТОР. Ы-ы-ы...

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Что делать будете?

ПСИХОЛОГ. В другой травмпункт повезу ненаглядного.

ДИРЕКТОР. Ы-ы-ы...

ПСИХОЛОГ. Хватит болтать! Жалко, Валентин с собой остатки водки забрал. Но ничего. Пошли. Тут в трёх кварталах поликлиника. Там тебе окажут скорую медицинскую помощь.

ДИРЕКТОР. Ы-ы-ы...

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Удачи!

Наталья Геннадиевна берёт мычащего директора под руку и выводит его из кабинета. Слышен звук закрываемой ключом двери.

ДЕЙСТВИЕ ШЕСТОЕ

САША. Они нас что, закрыли?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Ну-ка, ну-ка, проверь.

Саша подходит к двери. Дёргает её. Стучит.

САША. Закрыли.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. На автомате, наверное. Когда психолог увидела, что её муж лампочку в рот засунул, она на автомате действовать стала. Все женщины так поступают.

САША. А что нам теперь делать? У меня телефон разряжен, а на окнах решётки.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Как – что делать? Ждать, когда праздники закончатся. В понедельник нас выпустят.

САША. Серьёзно?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Да шучу я, шучу. У меня телефон заряжен на все сто процентов. Я вообще вся заряжена, особенно после вашей водки. Она как-то будоражит. Ты заметил?

САША. Да. Либидо увеличивается. Прям очень так заметно увеличивается.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Саша, а как ты относишься к женщинам старше тебя по возрасту? Они тебе нравятся, а?

САША. Любовь Михайловна, я сейчас в таком возрасте, что мне женщины любых лет нравятся. Тем более те, с которыми я заперт в кабинете травматологии.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Какой хороший мальчик!

САША. Да, я такой.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Тогда иди ко мне и зови меня просто Люба, без отчества. Или сокращённо Любовь.

Она хватает Сашу за руку и затаскивает за ширму.

(Занавес)

(С) Вадим Федоров

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА, уборщица 40 лет.

ДИРЕКТОР, Владимир Николаевич, начальник 50 - 60 лет.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Техотдел. Грифельная доска со сложными формулами. Перед ней – стол с закусками. В углу стоят ещё несколько столов. За одним из них Антон переливает бесцветную жидкость из колбы в графин. Входят Валентин и Саша.

ВАЛЕНТИН. Я в заявке указал «150 миллилитров спирта для протирки приборов». Думал, не дадут. А кладовщик нечаянно лишний нолик приписал, когда оформлял документы, и в результате нам отгрузили полтора литра чистого спирта. На троих. Итого по пятьсот миллилитров на брата. По пол литра каждому.

САША. Здорово. А где он? И чего мы с ним делать будем?

ВАЛЕНТИН. В шкафу стоит. Ща мы его пить будем. Заодно научишься, как разбавлять чистый спирт и как правильно его пить. Это целая наука. Антоша, ты чего там химичишь?

АНТОН. Помнишь, я тебе рассказывал, что изобрёл безалкогольную водку?

ВАЛЕНТИН. Помню.

АНТОН. Ну вот, от теории я перешёл к практике. Два литра безалкогольной водки. Вот этими собственными руками.

САША. Здорово.

ВАЛЕНТИН. Поздравляю, Антон, поздравляю! Немного не по профилю нашего предприятия, но всё равно это выдающееся изобретение.

Валентин подходит к одному из шкафов, открывает его, что-то ищет внутри. Затем ищет в другом шкафу, после чего задумчиво смотрит то на шкаф, то на Антона.

АНТОН. Именно что выдающееся! Казалось бы, можно просто воды выпить или какого-нибудь морса. Но нет. Моя безалкогольная водка в точности копирует настоящую водку: так же обжигает нёбо, тот же лёгкий запах сивушных масел. Мало того, в первые секунды после принятия моего напитка наблюдается эффект опьянения, хотя никакого опьянения нет. Мне удалось обмануть мозг человека.

САША. Обалдеть! А зачем тогда эта водка нужна?

АНТОН. Как «зачем»? В нашей стране потребление крепких алкогольных напитков практически вшито в наш культурный код. Мы все праздники проводим с бутылочкой, а то и с несколькими. Привычка. А тут и бутылочка есть, и потребление присутствует, а пагубных последствий нет. Я уже не говорю про северные народы, у которых привыкаемость к алкоголю просто запредельная. Мы спасём их от вымирания.

САША. Здорово.

АНТОН. Но есть один побочный эффект...

ВАЛЕНТИН. Коллеги, извините, что перебиваю. Я тут давеча полтора литра чистого спирта в шкафу спрятал.

АНТОН. Так именно из него я и сотворил своё изобретение. Спасибо, Валентин, за твой неоценимый вклад в развитие науки!

ВАЛЕНТИН. В каком смысле сотворил? Где мой спирт?! Мне раз в жизни так подфартило. Одна ошибка кладовщика – и у меня… у нас полтора литра чистого спирта. Куда ты его сотворил, Антон?

АНТОН. Вот. Я его перегнал через своё изобретение, и он вступил несколько раз в химическую реакцию с тщательно подобранными... Вон он, ваш спирт, превратился в два литра безалкогольной водки.

САША. Обалдеть!

ВАЛЕНТИН. Тихо! То есть из полутора литров спирта, из которых можно было сделать почти четыре литра алкогольной водки, вы, Антон, вместо этих четырёх литров сотворили два литра безалкогольной? Я правильно вас понимаю?

АНТОН. Валентин... Валентин Валентинович, мы же всегда на «ты» были. Почему сейчас на «вы»? К чему вдруг этот официоз? Обидеть хотите?

ВАЛЕНТИН. Вы, Антон, не понимаете, что сотворили. Полтора литра коту под хвост! Мы могли бы эти полтора литра выпить или ещё как-то употребить.

АНТОН. Ну так сходите в магазин и купите обычной водки. В чём проблема? Она лучше разведённого спирта.

САША. Да. Я могу сбегать, если денег дадите.

ВАЛЕНТИН. Вы, молодёжь, не понимаете: зачем покупать, когда на халяву можно взять? Первый раз в жизни мне вот такое везение выпало. Да во времена моей молодости эти полтора литра были как дар с небес, как праздник, как выигрышный лотерейный билет. Тут даже не в деньгах дело, тут важен сам процесс получения вот этого всего бесплатно.

АНТОН. Извините, я не подумал.

САША. Валентин Валентинович, не переживайте так. Он же не специально, он из лучших побуждений.

ВАЛЕНТИН. Не зови меня так. Называй просто Валей, или Валентином при посторонних.

АНТОН. А я? А мне вас как звать?

ВАЛЕНТИН. А ты не зови. Я всё равно не приду на помощь, если она понадобится. Полтора литра спирта! С ума сойти! Я, может, целую жизнь шёл к этому моменту, а он – раз! – и всё.

АНТОН. Я больше не буду. Я как-то не подумал, что надо разрешения спросить. Я увлёкся. Наука, она засасывает.

САША. Валентин, простите его. Как научный сотрудник научного сотрудника.

ВАЛЕНТИН. Бог ему судья. Я просто настроился выпить, как в старые добрые времена. У меня вот уже слюноотделение началось, я анекдоты бородатые стал вспоминать, а тут такой облом.

АНТОН. Так давайте выпьем.

САША. Я сбегаю.

ВАЛЕНТИН. Мировую?

АНТОН. Мировую. Только бегать никуда не надо. Вот же, два литра. Заодно опробуем моё изобретение.

САША. Здорово.

ВАЛЕНТИН. Так эта же водка ненастоящая, она же без алкоголя.

АНТОН. Но ведь водка же. Полностью сохранены все вкусовые качества. Полностью! Даже имитация опьянения есть, но коротенько так, секунд на десять.

САША. Давайте попробуем? Это же историческое событие.

ВАЛЕНТИН. А если не понравится?

САША. А если не понравится, я сбегаю за настоящей.

ВАЛЕНТИН. Вот с этого и надо было начинать. Ладно, наливай, изобретатель. Но эти полтора литра я тебе никогда не прощу. Никогда.

АНТОН. Вы будете удивлены и шокированы. Это дело всей моей жизни. Во внерабочее время, естественно.

САША. Здорово.

Мужчины садятся за стол, разливают по стаканам водку. В этот момент входит Любовь Михайловна, с пакетом в одной руке и шваброй в другой.

ВАЛЕНТИН. Да блин, кто дверь не закрыл?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Та-а-ак… Попались, голубчики. Распитие спиртных напитков в рабочее время.

САША. Мы больше не будем, тем более сегодня предпраздничный день, укороченный. Чисто теоретически рабочее время закончилось.

ВАЛЕНТИН. Любовь Михайловна, у нас тут эксперимент. Пьём экспериментальный продукт, полученный в результате эксперимента. Тьфу! Вы чего так рано пришли убираться?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Укороченный день не только у вас, но и у меня. Мне тоже домой надо. У меня ребёнок, между прочим, и ипотека. А вы тут водку пьёте, и без закуски. Это же удар по печени!

АНТОН. Любовь Михайловна, моя водка на печень не действует. Она безалкогольная. А если и действует, то благоприятно.

САША. Да.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Антон, после любой водки надо закусить. У меня тут совершенно случайно обед с собой. Я решила не кушать. Полная я очень. Диету решила соблюдать. Вот, ешьте мой обед, закусывайте им. У меня вот в термосе борщ горячий.

АНТОН. Это вы полная? Любовь Михайловна, да у вас идеальные пропорции.

Любовь Михайловна выкладывает из пакета курочку, яйца, хлеб, пирожки и салатики в контейнерах.

САША. Это ваш обед? Да тут весь техотдел можно накормить.

ВАЛЕНТИН. Молчи, дурак. Запомни: от еды и от денег никогда не отказывайся.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Кушайте, мальчики.

АНТОН. Спасибо большое. Любовь Михайловна, может, вы с нами посидите? Поучаствуете в эксперименте.

САША. Да.

ВАЛЕНТИН. Присоединяйтесь.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Да я непьющая.

АНТОН. Так я же вам объяснял, что это безалкогольная водка. Моё изобретение, абсолютно безвредное.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Ну, если вы настаиваете…

САША. Настаиваем.

ВАЛЕНТИН. Присаживайтесь. Вот у нас гостевой стаканчик. Сейчас мы вам набулькаем. Ну, за науку!

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Вы, главное, закусывайте. Все болезни от желудка. А это я сама готовила. Антон, вот этот салатик рекомендую. Моё фирменное блюдо.

АНТОН. Спасибо. За науку!

САША. За науку!

Мужчины выпивают, крякают, закусывают. Любовь Михайловна зажмуривается, выпивает, со стуком ставит стакан на стол.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Эх, хорошо пошла, обещала вернуться.

АНТОН. Хех.

САША. Какая милая поговорка.

ВАЛЕНТИН. Да это натуральная водка! Цвет, запах. И в голове даже немного того… зашумело.

АНТОН. А я предупреждал: полные ассоциации с натуральным продуктом. У меня вот сразу настроение повысилось.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. И у меня, Антон, повысилось, а я пьяная такая дурная.

АНТОН. Вы же говорили, что не пьёте.

САША. Да.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Вот поэтому и не пью, потому что дурная становлюсь. Между первой и второй перерывчик небольшой. Наливайте, мужчины.

Валентин наливает. Все выпивают. Под потолком с треском гаснет одна из лампочек.

САША. О, лампочка перегорела.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Загадываем, загадываем желание.

АНТОН. Так это… желание загадывают, когда звезда падает, а тут лампочка перегорела.

САША. Каждая перегоревшая лампочка чем-то похожа на падающую звезду. Она ровно горит, потом вспыхивает на мгновенье и гаснет навсегда.

ВАЛЕНТИН. Первый раз на моей памяти в нашем отделе лампочка падает, тьфу ты, перегорает. Саш, принеси стремянку, выкрути лампочку.

Саша встаёт.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Всё потом. Сейчас загадываем желание.

АНТОН. И какое у вас желание, Любовь Михайловна?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Я хочу слиться с вами, Антон, в экстазе.

САША. А я хочу с вами, Люба, в экстазе.

Саша садится.

ВАЛЕНТИН. Однако… Вечер перестаёт быть томным. Вроде только две рюмки выпили, а как вас развезло-то.

САША. Извините.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Я нечаянно. Что со мной? Давайте по третьей выпьем. Бог троицу любит.

Валентин наливает. Все выпивают.

АНТОН. Вы со мной хотите это самое, Любовь Михайловна? Но я же вроде как семейный человек.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Не врите, Антон. Нехорошо врать одинокой женщине. Вы разведены. И я вас хочу, Антон. Да что же это такое?

САША. А меня не хотите? Я хороший. Я моложе, я горяч в постели. Я о-го-го!

ВАЛЕНТИН. Пацаны, держите себя в руках. Саша, я тебя попросил лампочку выкрутить. Выкрути, пожалуйста.

Саша встаёт и уходит за стремянкой. Потом возвращается с ней и выкручивает лампочку.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. У меня это как-то непроизвольно. Желание моё, оно непроизвольно вырвалось.

АНТОН. А откуда вы знаете, что я разведён?

ВАЛЕНТИН. Кстати, да, откуда? Даже мы с Сашкой не знаем.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Так у нас все мужики на учёте в бухгалтерии. Елена Николаевна, которая зарплату начисляет, всем этим заведует. Она же видит, у кого алименты, у кого какая зарплата. Плюс девочки из отделов ей информацию сливают. Она всё в табличку, по группам. У неё это в программу «1С Бухгалтерия» интегрировано.

АНТОН. С ума сойти!

ВАЛЕНТИН. Я горжусь нашим предприятием. Один безалкогольную водку придумал, другие мужиков по категориям распределяют.

АНТОН. Погодите, но я никому не говорил, что развёлся, тем более только три дня прошло. Я никому не говорил, особенно на работе.

ВАЛЕНТИН. Да, никому. Я бы уже знал.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Всё очень просто. Племянница Елены Николаевны на вахте сидит, на запасном выходе. Там мало народу ходит, и она целый день в интернете мониторит соцсети всех мужчин.

АНТОН. Я и в соцсетях ничего не писал про развод.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Супруга ваша написала, бывшая. Там не только мужчин мониторят, но и жён, и родителей. Иногда братьев и сестёр, если кандидат высшего уровня.

АНТОН. И что именно моя бывшая про развод написала?

ВАЛЕНТИН. Интересно.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Не помню точно. Что-то про крепостное право, про ярмо, которое она скинула. Она у вас историей увлекается, судя по всему. А мне Елена Николаевна про вас сразу же сказала. Вот я и пришла с продуктами, потому что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.

АНТОН. А чего сразу-то пришли? Я всего три дня как холостой. Три дня только прошло.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Елена Николаевна сказала, что надо сразу, пока клиент не остыл, вот я и пришла с горячим.

ВАЛЕНТИН. С горячим?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. С борщом в термосе. На кой чёрт я это всё рассказываю? Это же секретный секрет.

Саша присаживается, кладёт лампочку на стол.

ВАЛЕНТИН. Антон, а вот ты говорил про побочный эффект твоей безалкогольной водки. Это оно?

АНТОН. Оно. Этакий эффект сыворотки правды.

ВАЛЕНТИН. Интересный эффект. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Ага. Я пьяная такая дурная.

САША. Насколько дурная?

ВАЛЕНТИН. Держи себя в руках, Александр.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Что со мной происходит? Почему я болтаю всё подряд? Даже то, о чём болтать нельзя. Особенно приличной женщине, как я.

АНТОН. Любовь Михайловна, вы приличная женщина. Это моя безалкогольная водка языки развязывает.

САША. Скажите, Любовь Михайловна, а я в этом вашем каталоге есть?

ВАЛЕНТИН. У кого что болит…

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Есть, Сашенька, есть.

САША. Вот. Есть. Интересуются мной женщины.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Но у тебя там статус – «бесперспективный».

САША. Это почему?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Потому что молодой и небогатый. Да отстань ты со своим статусом! Антон, как долго моя болтовня ещё продлится?

АНТОН. Не знаю. Думаю, скоро закончится. Это волнами. Я поэтому и развёлся, что во время опытов высказал жене всё, что о её родне и подругах думаю.

ВАЛЕНТИН. Вот это ты зря, зря.

САША. А давайте сменим тему.

ВАЛЕНТИН. А давайте! Выпьем и сменим тему.

САША. А хуже не будет, если ещё выпьем?

АНТОН. Наоборот, эффект «правдолюбства» исчезнет. Просто может всплесками возникать в течение неопределённого времени.

ВАЛЕНТИН.  Да уж, наизобретали… Люба, какой у нас там тост по очереди?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Четвёртый. Изба о четырёх углах. Так выпьем за счастье в доме, в нашем доме!

Присутствующие выпивают. Валентин берёт в руки лампочку, рассматривает её, протирает.

ВАЛЕНТИН. Обалдеть! Дата изготовления – 1969 год. И она только сейчас перегорела.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Ничего себе! Вот раньше делали! И вещи, и людей. А сейчас всё одноразовое: вещи, лампочки, мужья.

АНТОН. Да, лампочки сейчас другие: меньше размером, вытянутые. Надо будет электрику сказать, чтобы заменил.

ВАЛЕНТИН. Кстати, Сашка-то, наверное, не помнит, а ты, Антон, должен: один комик читал юмористический рассказ про лампочку. Райкин, по-моему.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Какой рассказ?

ВАЛЕНТИН. Ну, что если лампочку в рот засунуть, то обратно её не высунешь.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Да ладно!

АНТОН. Не, не Райкин. Этот… как его? Петросян. Да, Петросян, по-моему, читал про лампочку рассказ.

САША. А кто это?

ВАЛЕНТИН. Не, у Задорнова про лампочку было.

САША. А Задорнов кто такой?

ВАЛЕНТИН. Саша, ты лучше молчи, за умного сойдёшь. Ладно Петросяна ты не знаешь, но Задорнова...

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Мне у Задорнова романы нравятся. Я его рассказы не читала, особенно про лампочку.

САША. Да что вы надо мной постоянно издеваетесь? То я бесперспективный, то писателей не знаю. Теперь вот про лампочку придумали непонятно что. Дайте-ка. (Берёт в руки лампочку.) Вот, смотрите.

ВАЛЕНТИН. Саша, не надо!

Саша засовывает лампочку в рот, разводит в стороны руки, встаёт и вертит лицом.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Ну да, закусывать безалкогольную водку лампочкой – самое то.

АНТОН. Вытаскивай.

САША. Ы-ы-ы...

ВАЛЕНТИН. Не вытащит. Я же предупреждал.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Саша, главное, ты её не раскуси, а то всё нёбо порежешь.

Саша садится за стол. Все бегают вокруг него, потом рассаживаются обратно.

АНТОН. И чего теперь делать?

САША. Ы-ы-ы…

ВАЛЕНТИН. Да заткнись ты! Русским языком было сказано: «Не засовывай лампочку в рот».

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Он молодой, неопытный. Мне мама так же в молодости говорила, что не надо, а я не слушалась. У них, у молодых, дух бунтарства. Суют в себя всё, что под руку попадётся. А потом мычат, как телята.

АНТОН. Чего делать-то будем?

САША. Ы-ы-ы…

ВАЛЕНТИН. Да заткнись, говорю. Что делать, что делать? Напротив проходной есть травмпункт от нашей поликлиники, поведём этого зумера туда, а то он или слюной захлебнётся, или и вправду лампочку раскусит.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Может, выпьем сначала? Антон, как вы насчёт брудершафта?

АНТОН. Потом. Сейчас молодого сотрудника надо спасать.

САША. Ы-ы-ы...

Все встают и выходят.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Кабинет травматологии. За столом сидит врач. Входят Валентин, Антон, Любовь Михайловна и Саша.

ТРАВМАТОЛОГ. Добрый день! Вы все с травмами?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. У каждого человека есть хоть какая-то травма, особенно травмы детства, когда суёшь в себя всё подряд и не слушаешься маму.

ТРАВМАТОЛОГ. А давайте-ка по одному. Кстати, психолог у нас дальше по коридору. С детскими травмами к нему.

АНТОН. Так у вас же травмпункт.

САША. Ы-ы-ы...

ТРАВМАТОЛОГ. Месяц назад открыли кабинет психологической помощи. (Смотрит на Сашу.) Ой, что это с ним?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Помогите человеку. Он лампочку в рот засунул, а высунуть не может.

ТРАВМАТОЛОГ. Я вижу. Момент. Мне надо позвонить коллеге. Тут нужен консилиум. (Достаёт телефон. Набирает номер.)

САША. Ы-ы-ы…

ВАЛЕНТИН. А можно побыстрее?

ТРАВМАТОЛОГ. Можно, только осторожно. Алло, Наташа? Зайди ко мне срочно. Ну правда срочно. По поводу вчерашней передачи, ага.

ВАЛЕНТИН. По поводу какой передачи?

ТРАВМАТОЛОГ. Мы вчера с коллегой смотрели по «Ностальгии» телепередачу про Задорнова. Он там о случае с лампочкой рассказывал, как два друга поспорили на сто баксов и лампочку во рту.

Входит психолог.

ПСИХОЛОГ. Ого, да тут у тебя столпотворение. Чего случилось?

АНТОН. Человеку плохо.

САША. Ы-ы-ы...

ТРАВМАТОЛОГ. Вот, полюбуйся.

Психолог начинает смеяться.

ПСИХОЛОГ. Обалдеть! На сто баксов спорили?

АНТОН. Нет, бесплатно. Водку только пили безалкогольную.

САША. Ы-ы-ы...

ТРАВМАТОЛОГ. Можно я сфотографирую?

САША. Ы-ы-ы...

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Нет, нельзя.

ТРАВМАТОЛОГ. Да я для частного пользования.

ВАЛЕНТИН. Вам же сказали, нельзя. Вы, кстати, что за врач? Представьтесь.

ТРАВМАТОЛОГ. Татьяна Игоревна Карлович, врач-травматолог.

ПСИХОЛОГ. Наталья Геннадиевна Ионова, психолог.

АНТОН. Антон Валерьянович. Можно просто Антон.

САША. Ы-ы-ы...

ВАЛЕНТИН. Вы нам поможете?

ТРАВМАТОЛОГ. Всем не помогу. А вот этому молодому человеку чего не помочь? Молодой ещё, ему жить да жить, а он лампочки в рот засовывает. От неразделённой любви, что ли?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Типа того. Сделайте хоть что-нибудь.

ТРАВМАТОЛОГ. Попрошу пациента за ширму. Остальные ждут.

Травматолог заходит с Сашей за ширму.

ПСИХОЛОГ. А правда, чего он лампочку-то в рот засунул?

ВАЛЕНТИН. Чего, чего… Решил нести свет людям таким вот образом, как Прометей.

АНТОН. Да водки он выпил экспериментальной. Она безалкогольная, но действует как сыворотка правды. Вот Саша и решил покрасоваться перед Любой.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Ага, теперь я во всём виновата. Давайте, валите всё на бедную женщину.

ВАЛЕНТИН. Ну что там?

Травматолог выводит Сашу за руку из-за ширмы.

ТРАВМАТОЛОГ. Вот. Держите вашего мальчика в целости и сохранности, но лампочки ему больше не давайте. Даже просто подержать. Не надо.

ПСИХОЛОГ. Танюша, ты прелесть! И мальчика спасла, и меня повеселила.

ВАЛЕНТИН. Да уж, обхохочешься.

САША. Спасибо, доктор. Я просто не поверил, что она там может застрять, и решил проверить.

ТРАВМАТОЛОГ. Не за что.

ВАЛЕНТИН. Вот же Фома неверующий! Мы ему как раз эту историю рассказали про лампочку, а он – раз! – и в рот её. Как дитё малое, всё в рот тянет.

АНТОН. Доктор, вы просто прелесть. Вы мне бывшую жену напоминаете.

ТРАВМАТОЛОГ. Чем это?

АНТОН. Такая же красивая.

САША. А какие руки твёрдые. Она мне на что-то за скулой нажала – и лампочка уже у неё в руках. Я даже пискнуть не успел.

ТРАВМАТОЛОГ. Антон Валерьянович, вы пьяный?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Нет, мы все тут трезвые.

АНТОН. Нет, я не пьяный.

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Он учёный и изобретатель.

АНТОН. Я изобрёл безалкогольную водку.

ТРАВМАТОЛОГ. И в чём же её особенность?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Иногда слишком много говорят.

АНТОН. От неё не пьянеешь. Она не содержит алкоголь, но после её употребления люди говорят то, что думают.

ПСИХОЛОГ. Ну, вообще-то, с обычной водки такой же эффект: тоже говорят то, о чём думают.

ТРАВМАТОЛОГ. Это точно.

АНТОН. А с моей водки нет похмелья, и голова не болит.

ПСИХОЛОГ. Голова у людей не только от водки болит. Есть ещё много причин для мигрени, и вообще.

ТРАВМАТОЛОГ. Вот вы назвали меня красивой. Скажите, а это от влияния вашего изобретения? Вы правда считаете меня красивой?

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Да обычная. И красивее видали.

АНТОН. Да, я считаю вас красивой. Вы мне нравитесь.

ТРАВМАТОЛОГ. Спасибо.

АНТОН. Пожалуйста. А вы замужем?

ВАЛЕНТИН. Однако.

ПСИХОЛОГ. Ни фига себе! Ну у тебя сегодня и пациенты!

ТРАВМАТОЛОГ. Я ваше изобретение не пила, поэтому на ваш вопрос отвечать не буду. Хорошо?

АНТОН. Хорошо.

САША. Мы можем идти.

ВАЛЕНТИН. Щас пойдём, не спеши. Ты вот один раз уже поспешил, людей насмешил.

ПСИХОЛОГ. Ладно, граждане. Помощь оказана, можете идти. Освободите помещение.

ТРАВМАТОЛОГ. До свидания!

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА. Прощайте!

АНТОН. До встречи!

САША. Спасибо ещё раз! У вас золотые руки.

ВАЛЕНТИН. До свидания!

Все, кроме врачей, встают и выходят.

(С) Вадим Фёдоров, 2026

окончание следует )

- Где собачка? - спрашиваю.

- На балконе.

Подхожу к балкону, а там за стеклом собака Баскервилей из одноимённого фильма прыгает, пытается дверь выбить.

- Я даю вам три дня на то, что бы съехать, - говорю я.

- А почему три? - начинает возмущаться одна из принцесс, - нам надо новую квартиру найти, это время надо.

- Три дня потому что я собак боюсь, - отвечаю я, - а так бы я вас уже с балкона бы выкинул вместе с вашими вещами.

Случай первый
Московская область, спектакль «Урок литературы».
Мне стало известно, что спектакль по моей пьесе участвует в фестивале самодеятельных театров. Нахожу даже фотографии с фестиваля и с самого спектакля, и фамилия режиссёра мне смутно знакома.
Сажусь за компьютер. Пишу претензию, где перечисляю нарушенные статьи законов и требую компенсацию в размере ста тысяч рублей. Одно письмо составляю в адрес театра, где трудится режиссёр, а второе – театру, где проводится фестиваль. Распечатываю письма, подписываю их, сканирую. Открываю сайт «Почты России» и отправляю заказные письма адресатам. Для этого надо всего-навсего иметь электронную подпись и 166 рублей на письмо. Всё.
https://zakaznoe.pochta.ru/inbox/personal
Жду положенные по закону 30 дней, чтобы подать исковое заявление в суд о нарушении авторского права.
Через полторы недели, в субботу вечером, раздаётся телефонный звонок:
– Здравствуйте! Я муж режиссёра, которая поставила вашу пьесу «Урок литературы».
– Здравствуйте! – отвечаю я. – А чего режиссёр сама не позвонила?
– Она вам напишет и извинится, что не спросила разрешения, и больше так не будет, – поясняет муж. – Да мы же с вами знакомы. На театральном конкурсе в Рублёво были вместе в жюри. Вы нам ещё книжку подарили, со сказками.
– И что, книжка не понравилась? – вкрадчиво спросил я.
– Да нет, сказки замечательные, – ответили в трубке. – Просто нам сегодня от руководства фестиваля переслали ваше письмо и сказали, чтобы мы урегулировали вопрос.
– Ну давайте урегулируем, – согласился я. – Но почему просто нельзя было позвонить или написать, чтобы спросить разрешения? Тем более мы лично знакомы.
– Не подумали, – вздохнул муж режиссёра на другом конце провода. – Мы только для фестиваля поставили эту пьесу. Играли всего один раз и больше не планировали. Тема очень актуальная, вот мы её и взяли. Приносим свои извинения от всего коллектива.
– А что у вас за коллектив? – поинтересовался я.
– Детский, – ответила трубка. – Дети с аутистическим расстройством. Им очень понравилась ваша пьеса, и они с удовольствием играли.
– Понятно, – сказал я. – Извинения приняты. Я не буду давать ходу своей претензии. Спокойной ночи!
На следующий день режиссёр уже сама, без мужа, написала мне мейл, где спрашивала письменного разрешения на проведение спектакля по моей пьесе, что я и сделал. Составил, распечатал, подписал, отсканировал и отправил обратным письмом, в котором попросил руководство их театра прислать мне официальный ответ на мою претензию. Ответа до сих пор нет, но я и не настаиваю. Надеюсь, больше они пьесы тырить не будут.

Случай второй
Бурятия, спектакль «Когда закончилась война».
Совершенно случайно узнаю, что моя пьеса поставлена где-то на границе с Китаем – в небольшом посёлке, что в Забайкальском крае. Билеты по 500 рублей.
Нахожу телефон местного ДК, ранним утром звоню им. Трубку не берут. Привычно сажусь за компьютер, достаю подмосковную претензию и лёгким движением руки меняю в документе адресата и название пьесы. Сумму компенсации оставляю прежней – сто тысяч. Потом оплачиваю картой те же 166 рублей, и письмо отправляется в путь. Где-то в Улан-Удэ его распечатывают, кладут в конверт и везут в сторону Маньчжурии.
Проходит недели две или три. Звонок.
– Здравствуйте, – говорит женский голос, – это вам из Бурятии звонят. Скажите, пожалуйста, вы не жулики? Это точно Вадим Николаевич?
– С утра был Вадимом Николаевичем, – обалдев от услышанного, отвечаю я. – Но иногда становлюсь Вадимом Юрьевичем, в зависимости от настроения. Я так понял, вы звоните насчёт моей пьесы и вашего спектакля?
– Да, – отвечает голос и начинает рассказывать. – Я всю жизнь проработала учительницей начальных классов. Сейчас на пенсии, но подрабатываю в местном ДК режиссёром. Посёлок у нас небольшой, но дружный. Людям интересно искусство. И вот нам из района спустили задание сделать спектакль о единении народов России и билеты реализовывать через Пушкинскую карту. А откуда у наших чабанов Пушкинская карта? Поэтому мы объявление разместили, но сделали спектакль бесплатным. Мы на вашей пьесе ничего не заработали.
Бурятский акцент собеседницы был очень похож на алма-атинский, и мне на несколько мгновений показалось, что я разговариваю со своей покойной бабушкой Верой.
– Извините, а как вас зовут? – перебил я звонившую.
Она представилась, но повторить её имя-отчество у меня не получилось. Я и так плохо запоминаю имена, а здесь громадное количество букв Ж и З в имени бывшей учительницы сделало эту задачу невыполнимой.
– Только у нас не было парня и девушки кавказской национальности, – между тем продолжила женщина, – поэтому мы их заменили на бурятов. И вообще всю пьесу перевели на бурятский язык. Всем понятно, все довольны. Очень хорошая пьеса. А тут вдруг от вас письмо приходит, где вы с нас требуете сто тысяч. Мы виноваты, но у нас таких денег нет.
В голосе говорившей послышались всхлипывания.
– Уважаемая, успокойтесь, – опять прервал я её, – всё нормально. Вы извинились, и этого достаточно. Я, как правило, с самодеятельных театров за постановки денег не беру. Просто надо было у меня получить разрешение, и всё. А эту претензию я снимаю, не будет вам за это ничего. Но чтобы в первый и последний раз! Берите у драматургов разрешения.
– Ой, правда? Как здорово! – обрадовалась бывшая учительница. – А то мы все уже испереживались. Сначала думали, что это жулики нам письмо прислали, а потом – что вы у нас эти сто тысяч отсудите.
– Суда не будет, – успокоил я женщину. – У меня у самого дети в начальную школу ходят, поэтому я очень сильно уважаю учительниц начальных классов. Вы мне пришлите письмо на фирменном бланке, что извиняетесь и впредь обязуетесь брать у автора пьесы разрешение на постановку спектакля. Договорились?
– Договорились, – радостно ответила собеседница.
На следующий день мне на почту пришло отсканированное письмо на фирменном бланке. В ответ я послал разрешение на постановку пьесы «Когда закончилась война», а заодно поздравил весь коллектив этого бурятского ДК с праздником Вишакха Пуджа.

Случай третий
Якутия, спектакль «ТСЖ».
Когда я увидел на одной интернет-странице, что мою трагикомедию о товариществе собственников жилья элитного московского дома поставили в одном из якутских улусов, то я не поверил своим глазам – как бы немного разные социальные слои населения были на сцене и в зале. При этом в статье описывалось, что спектакль прошёл при полном аншлаге и с бурным обсуждением увиденного.
Пока я размышлял о вкусах жителей севера, на мою электронную почту из этого далёкого ДК пришло письмо, в котором режиссёр сообщала мне, что они поставили пьесу.
«Обычно разрешение у автора спрашивают до постановки)), – написал я в ответ и добавил: – Я так понял, что премьера уже прошла. Напишите, если не трудно, как всё было».
«Разрешение могут спросить государственные профессиональные театры, а у нас – самодеятельные артисты», – ответила мне режиссёр из Якутии.
«О как!» – пробормотал я и открыл бурятскую претензию, которая через пять минут превратилась в якутскую. Распечатал, подписал, отсканировал и за всё те же 166 рублей послал по назначению.
Через две недели письмо дошло до далёкого улуса и… осталось лежать на почте. Его никто не забирал.
Со дня отсылки претензии я выждал положенных 30 дней и подготовил уже исковое заявление в суд, который, если верить «Яндекс Картам», находился в двух кварталах от Дома культуры, где ставилась моя пьеса.
Я оплатил госпошлину, отправил копию искового заявления директору ДК и открыл в браузере сайт районного суда. Кстати, подать исковое заявление можно как через сайт суда, так и через «Госуслуги», понадобится только электронная подпись, а у меня она была.
Спустя пару недель суд назначил беседу с истцом и ответчиком. Я в свою очередь направил ходатайство с просьбой рассмотреть дело без моего физического присутствия, так как между моим местом жительства и судом лежали девять тысяч километров. Подумал немного и вдобавок послал заявление в прокуратуру с просьбой провести проверку в данном ДК по поводу нарушения авторских прав. Благо это заявление также можно было отправить, не отходя от компьютера.
https://epp.genproc.gov.ru/ru/gprf/internet-reception/personal-receptionrequest/
Между тем претензию и копию искового заявления с почты так никто и не забирал. Но, судя по всему, на беседу в суд руководство ДК всё-таки пришло, потому что на следующий день раздался телефонный звонок. Я как раз вёз свою любимую тёщу из поликлиники домой.
– Здравствуйте, – с придыханием произнёс женский голос по громкой связи, – вас беспокоит директор ДК, где была поставлена ваша замечательная пьеса «ТСЖ». Вы изумительный человек и драматург.
Услышав это, тёща напряглась, а собеседница продолжала томно рассказывать, какой я хороший и гениальный.
– Что за баба? – одними губами спросила тёща.
– Я потом расскажу, – пообещал я и остановил машину. – Всё, мы приехали, вот твой дом.
– Я посижу, послушаю, – ответила тёща.
– Вы меня слышите? – спросил томный голос. – Вы можете говорить?
– Могу, – ответил я. – И я даже знаю, по какому вопросу вы звоните. Вместо того чтобы просто получить у меня разрешение на постановку пьесы, вы решили поиграть в страуса, спрятавшего голову в песок. Голову-то вы спрятали, но вот кое-что торчит на поверхности. Что конкретно от меня вы хотите?
– Досудебного урегулирования, – ответила директор ДК.
– Давайте урегулируем, – согласился я. – Это я вам сразу и предлагал в претензии, не полученной вами.
– У нас почта плохо работает, – пожаловалась женщина. – Я только вчера узнала, что вы подали на нас в суд.
– Сколько вы заработали на спектакле? – поинтересовался я.
– Тридцать две тысячи, – бодро ответила директор. – Я не виновата, это всё главный режиссёр. Она мне не сообщила об авторских правах…
– Предлагаю мировое соглашение и компенсацию в тридцать тысяч рублей, – перебил я её.
– Мы муниципальное предприятие, – вздохнула женщина где-то в далёкой Якутии. – Давайте хотя бы двадцать пять?
– Торг здесь неуместен, – голосом Папанова ответил я. – Присылайте мировое, я его посмотрю и, если всё нормально, подпишу.
– Хорошо, завтра всё вышлю, – согласилась директор и повесила трубку, причём томность из её голоса куда-то исчезла.
– Вот, тридцатку заработал за свой литературный труд, – сказал я тёще. – В Якутии мои пьесы ставят, да только деньги выбивать приходится.
– Молодец, – похвалила меня она и вдруг задала странный вопрос: – А тебе якутки нравятся?
– Очень, – ответил я. – Они такие сексуальные, прям огонь. Но с Леночкой не сравнятся.
– Ладно, – тёща вылезла из машины, – держи меня в курсе своих судебных историй. У тебя тут своя драматургия, не хуже театральной.
– Обязательно, – пообещал я.
На следующий день я получил по электронной почте мировое соглашение, поправил его, подписал и вместе с ходатайством направил в суд. Ещё через пару дней на счёт упали тридцать тысяч.

Случай четвёртый
Архангельская область, спектакль «Урок литературы».
Пришёл мейл. Посёлок в Архангельской области. Дом культуры. Театральная студия при нём. Просят разрешения поставить пьесу «Урок литературы». Бесплатно.
Открываю интернет и собираю информацию. Студия детская. Точнее, подростковая. За показ спектаклей берут по 300 рублей.
Пишу ответ. Интересуюсь билетами и вместимостью зала.
Руководитель студии отвечает, что деньги от продажи билетов идут на покупку реквизита и костюмов. Спрашивает о моих условиях. Рассказывает о своём коллективе и о том, что эту пьесу выбрали, так как она очень актуальна для подростков.
«Ставьте бесплатно», – отвечаю я и высылаю разрешение со своей корявой подписью.
«Здорово! – радуется руководитель. – Тогда мы подбираем хореографию и через месяца два после премьеры пришлём вам фото и видео».
«Удачи!» – пишу я в ответ, а в голове уже складываются строчки финальной песни для этого спектакля.
К утру текст готов. Я сбрасываю его одному замечательному человеку, который вместе с хитрой программой и искусственным интеллектом пишет музыку и вокал для этой песни. За полторы тысячи он подготавливает мне шесть вариантов в разных жанрах, от романса до хип-хопа.
Посылаю все шесть в Архангельскую область. «Пятый, – приходит ответ. – Замечательная песня».
Я нахожу пятый вариант, ставлю громкость на полную, и из динамиков звучит:

Кто мне подскажет, кто прав, а кто нет?
Кто мне расскажет, в чём наша вина?
На этот вопрос мне известен ответ,
Отвечать буду я, только я.

(C) Вадим Федоров