VadimFedorov

пикабушник
пол: мужской
поставил 9 плюсов и 4 минуса
проголосовал за 0 редактирований
2570 рейтинг 631 подписчик 169 комментариев 24 поста 15 в "горячем"
151

Ленка

Ленка. ( рассказ из книги 17)

Познакомились мы на танцах. На обычных деревенских танцульках. Под магнитофон и цветомузыку. Это был 1984 год. Или 85-й. Не помню.

Нас было трое друзей: я, Женька и Игорь. И мы пришли на танцы в эту деревеньку под Серпуховым. Потому что там жила Женькина подружка. Пришли, выяснили отношения с местными пацанами, распили с ними бутылку красного и остались на танцы. Познакомились с Ленкой. Она была весёлая и бесшабашная. И после танцев притащила нашу троицу к себе домой. Потому что на автобус мы опоздали, и потому что её мать была в командировке.

Чинно-благородно попили на кухне чаю. Потом Ленка расстелила нам необъятный диван в большой комнате. А сама отправилась в мамину спальню. По пути шепнув мне: приходи, покувыркаемся. Естественно, как только мои друзья захрапели, я прокрался в соседнюю комнату и… мы покувыркались. Ленка была хоть и неопытной, но ненасытной и выносливой. И очень привязчивой.

Понеслась у нас любовь. Я на выходных приезжал к ней в деревню и иногда оставался ночевать. Когда матери не было дома. Но обычно Ленка после школы садилась на автобус и ехала в Серпухов. Там добиралась ко мне домой, и мы кувыркались. Я учился на последнем курсе техникума. И так получилось, что снимал комнату в частном доме. И жил в этом доме один. Хозяйка, старенькая-престаренькая старушка, которая несколько лет назад пустила молодого студента жить в пустующую комнату, умерла. И её наследники решили, что пусть уж я доживу в доме до окончания учёбы. Заодно и присмотрю за недвижимостью.

— Только баб в дом не водить, — строго приказали мне родственники.

— Ни за что, — честно ответил я. И через месяц познакомился с Ленкой.

Она приезжала ко мне в четвёртом часу дня. Врывалась в дом, обнимала и, заглядывая в глаза, тянула: покувыркаааааемся? И мы кувыркались. Потом она собиралась, бежала на последний семичасовой автобус, чтобы на следующий день вновь появиться на пороге со своим извечным вопросом. В выходные она оставалась на ночь.

Поначалу мне это очень нравилось. Секс каждый день для студента в то время — мечта. Но проблема заключалась в том, что я был не просто студент, а бедный студент. И мой обед обычно состоял из батона белого хлеба и чая. И калорий для сексуальных утех мне уже через пару недель стало катастрофически не хватать. Мне постоянно хотелось жрать, и уже не хотелось кувыркаться. Точнее, хотелось, но сначала было бы неплохо пожрать. Но Ленка этого не замечала. Она приезжала, как электричка, строго по расписанию, и, глядя на меня своими блядскими глазами, тянула: покувыркаааааемся? И я, глядя в её глаза, соглашался. Ну как тут можно было отказать?

Всё это продолжалось до одного зимнего вечера, когда Ленка обнаружила, что у нас есть в запасе минут 40, и предложила покувыркаться ещё раз. Но тут я не выдержал. Холодным и решительным тоном я сказал: нет. И потом популярно объяснил, почему нет. Рассказал про белый хлеб, про последний килограмм картошки в подвале и про постоянное чувство голода. Ленка, не перебивая, внимательно меня выслушала.

— Я всё поняла, — сказала она просто и чмокнула меня в щёчку, — я тогда побежала, мне к подруге надо заскочить перед автобусом. А завтра суббота.

И она упорхнула, оставив меня одного. Помахав ручкой на прощанье.

Если честно, я даже обрадовался. Мой истощённый организм требовал отдыха, а учёба требовала немного внимания хотя бы к основным предметам. И ещё были друзья, с которыми я тоже хотел встречаться. Поэтому первое, что я сделал, это сбегал к ближайшей телефонной будке и пригласил двоих приятелей на завтрашний вечер в гости. Чай попить и на гитаре поиграть. Насладиться чисто мужской компанией, так сказать.

Но насладиться мне не пришлось. На следующий день в обычное время на пороге появилась Ленка. В руках она держала два баула. Отодвинув меня в сторону, она прошагала на кухню и вытащила на божий свет кастрюлю и несколько свёртков. Затем она разогрела мне борщ, пожарила котлеты и заставила всё это съесть. И я съел. И попросил добавки. И получил её.

Я сидел на кухне, гладил свой раздувшийся живот и глупо улыбался.

— А компооот? — протянул, кривляясь.

— Да, да, сейчас, — Ленка нырнула в баул, вытащила из его недр термос и налила что-то в кружку. Это что-то было компотом. Настоящим компотом. С дымком. Из сухофруктов. Я обалдел. Я пил этот компот и прощал Ленке всё. Её глупость, её рассказы про своих деревенских подруг, её неуёмную тягу к сексу. Я отпускал ей все грехи. Я был сыт и счастлив. И Ленка это поняла. Она подошла ко мне, поцеловала и протянула знакомое: покувыркаааааемся?

— Ща компот допью и пойдём, — пообещал я. Я был готов с ней кувыркаться хоть всю ночь. Тем более, судя по всему, она на ночь и оставалась.

Но только мы разделись в моей спаленке, как в окно раздался требовательный стук. Пришли мои два друга, Игорь и Мирон. Пить чай и играть на гитаре, которую я в то время пытался освоить. Пришлось открыть.

Ребята расселись на кухне. Ленка тут же организовала им остатки борща и по котлете. Они жадно набросились на еду. Они были тоже студентами. Но у них не было Ленки.

— Кушайте, пацаны, — сыто бубнил я, поглаживая Ленкину острую коленку. А она глядела на меня и молча спрашивала: а как же покувыркаемся? Взгляд был красноречивее любых слов.

— Вы это, — сказал я, — как поешьте, гитару настройте пока и прошлый урок повторите. А мне надо с Леной кое о чём переговорить. А вы пока поиграйте. Игорёк, ты говорил, новые песни «Машины времени» разучил.

И я нырнул с Ленкой в спальню. Она прижалась ко мне и жарко зашептала:

— Какой ты молодец, а то я уже вся мокрая…

И мы начали кувыркаться. При этом Ленка, как обычно, полностью отключилась от окружающего мира. Было такое впечатление, что все её чувства концентрировались только в одном месте, всё остальное её не интересовало. И, естественно, она не услышала, что вместо блатных аккордов за стенкой просто бессистемно перебирают струны. Но это заметил я. Выглянул из-под одеяла и увидел, что в щели между дверью и стенкой блестит чей-то глаз. Чей именно — Игорька или Мирона — понять было невозможно. К этому глазу скоро присоединился ещё один. Гитара что-то всхлипывала за дверью, а глаза блестели в темноте.

— Вот сволочи, — возмутился я, — совсем оборзели. Ну, я вам сейчас устрою…

И я устроил.

— Жарко мне, Леночка, — прошептал я и сбросил одеяло…

Когда я минут через двадцать, кутаясь в халат, вернулся на кухню, моим глазам предстала следующая картина. Бедная гитара валялась в углу с оборванной третьей струной. Рядом с ней валялся табурет. Два моих друга сидели почему-то на полу с красными физиономиями. По физиономиям тёк пот. Первым очнулся Игорёк.

— Мне пора. Уроки надо сделать, — пробормотал он и ринулся на улицу.

— Так ведь завтра выходные, — попробовал остановить я его.

— Много задали, — оттолкнул меня Игорь и, надевая на ходу пальто, захлопнул дверь.

Мирон продержался минут десять. Он доел борщ, выпил чай. Но когда в комнате появилась Ленка, удовлетворённо позёвывая, он тоже не выдержал. Сослался на внезапно заболевших родственников и отбыл. Отбыл боком, стараясь прикрыть раздувшиеся в районе паха штаны.

— Чего это они? — удивилась Лена.

— Решили не мешать нам, — ответил я, скрыв истинную причину их бегства, — друзья у меня деликатные до ужаса.

— Классные у тебя они, — улыбнулась Ленка и добавила: — Покувыркаааааемся?

Кувыркались мы ещё около месяца. Сценарий был один и тот же. Ленка приезжала с торбами. Накрывала на стол, кормила меня. Потом мы занимались сексом. Потом я провожал её на автобус и, умиротворённый, шёл делать уроки или читать книжку. И в принципе, мне это нравилось. Единственный минус был в том, что нас объединял только секс. Больше ничего. Ни поговорить, ни фильм посмотреть, ни музыку послушать. Она ничем не интересовалась. Вообще.

И я заскучал с ней. Хотя сытая жизнь радовала. И регулярный секс тоже радовал. Но было скучно. Наступала весна, и хотелось любви и взаимопонимания. И я решил порвать с Ленкой. На выходных. Но предварительно сводить её в кино. Тогда как раз в прокат вышел фильм «Любовь и голуби». На него-то я её и пригласил.

Пошли на дневной сеанс. Народу было немного. Билеты, как обычно, взяли на последний ряд. И это была главная моя ошибка. Как только погас свет, Ленка начала приставать ко мне. Лезла целоваться и обниматься. Весь фильм. Отличный фильм, который, однако, я с тех пор на дух не переношу. И всё из-за Ленки.

После сеанса на улице перед кинотеатром я это всё ей и высказал. Что в мире есть много интересного, кроме кувырканий. И что готовит она отлично, но мне нужно ещё что-то для души. Что именно нужно, я не смог толком сформулировать, но Ленка меня поняла. Она заплакала. Поплакала несколько минут, стоя передо мной, уставшим и растерянным. Затем вытерла слёзы, чмокнула в ухо и убежала на автобус.

— Не провожай, — крикнула.

И уехала.

А я остался. Перешёл опять на чай с булкой. Занялся более плотно учёбой. Как-никак был последний год моего обучения в техникуме. Наступало время написания диплома. И я решил совместить это самое написание с работой. Устроился на центральный телеграф разносчиком телеграмм.

Работа была непыльная. И, как выяснилось, весьма денежная. Обычно развозить телеграммы отправляли на прикомандированных к телеграфу такси. Каждый день дежурило две или три машины. А посылали отвозить не одну телеграмму, а сразу пачку, по маршруту. И по нормам на каждую телеграмму отводилось 11 минут на доставку. Я был молод и скор, и поэтому развозил все телеграммы в рекордные сроки, сокращая нормативы в два, а иногда и в три раза. Оставшееся время мы с водителем тратила на то, чтобы подвозить пассажиров. Плату за проезд, естественно, брали себе, поделив пополам.

У меня появились деньги. Чай с булкой ушёл в прошлое. Я стал нормально питаться. Мой диплом за скромную плату прилежно писали и чертили две симпатичные тетеньки из конструкторского отдела местного радиоаппаратостроительного завода. Благодаря тому что я разносил телеграммы, проблем со знакомствами с девушками я не испытывал. Наступил месяц май.

Я сидел на пассажирском сиденье Волги, припаркованной около центрального телеграфа, и ждал, когда мне сформируют заказ из кучи телеграмм. Чтобы мы не мотались туда-сюда из-за одной-двух телеграмм, нам обычно подбирали их штук 10—20 в одном районе. И мы с таксистом уматывали часа на три развозить этот пакет поздравлений, извещений о смерти, признаний в любви и просьбах о деньгах.

Стояла жара. Окна в машине были опущены, передние двери открыты. Водитель такси, Василий, разбитной и весёлый мужик лет 30, был сегодня немногословен.

— Случилось чё? — спросил я Василия.

— Уху, — отозвался он.

— Чего?

— Да так, глупость одна, — протянул Василий, — любовницу вчера потерял. А классная была…

— Умерла? — удивился я.

— Бог с тобой, тьфу-тьфу-тьфу, — сплюнул Вася, — ты как скажешь тоже, студент. Жива-здорова.

— Ну а что тогда? — не отставал я.

— Да длинная история, — сказал Василий, — я сам ещё в шоке от произошедшего. Так перед любимой женщиной опростоволоситься.

— Время у нас есть, полно, давай рассказывай, — я был заинтригован, — тем более все живы и здоровы. Колись.

И Василий не торопясь, подыскивая слова и переживая каждый момент, рассказал, что с ним произошло накануне.

А накануне была отличная погода, и его любовница, разведённая и одинокая девушка Маргарита, решила поклеить новые обои в своей комнате гостиничного типа. Обои были чехословацкие, и достала она их по большому блату. Василий, как истинный джентльмен, решил ей с этим делом помочь.

Отправив жену и детей на дачу, он с утра мотнулся на рынок, купил зелени, баранины, бутылочку молдавского вина. Затем приехал, развёл в тазике клейстер и принялся клеить обои. Маргарита хлопотала на кухне, изредка помогая Васе в поклейке обоев.

За два часа управились. Комната преобразилась. Василий аккуратно сложил обрезки, вылил остатки клея и помог с сервировкой стола. Блюдо с дымящейся бараниной стояло посередине журнального столика. Рядом лежали нарезанный лук, кинза и петрушка. На отдельной тарелке расположились красные помидоры и маленькие колючие огурчики. И над всем этим возвышалась бутылка «Букета Молдавии».

Помыли руки. Сели. Поели. Выпили по одной. За ремонт. И за чехословацкие обои. Вино было какого-то подозрительного вкуса. И совсем без букета. Ну да ладно. Главное — это закуска. Поели ещё. Выпили. На брудершафт. Поцеловались. Ещё выпили. Поцеловались. Прям на диване занялись любовью.

Было здорово. Светлая красивая комната. Хорошая еда. И рядом Василий. Заботливый и нежный. Маргарита расслабилась. Откинулась на диванные подушки, потянулась и… пукнула. Жутко от этого засмущалась. Покраснела вся. Ну как так — ремонт, любовник, только что обалденный секс, и вдруг пук. Видимо, вино скисло. Василий, видя смущение подруги, решил её подбодрить.

— Да разве так пукают? — засмеялся он. — Это не пук даже, а так, ни о чём. Вот как надо пукать.

И Василий, подняв правую ногу, поднатужился и пукнул. Но хорошая еда и прокисшее вино сыграли с ним злую шутку.

— Понимаешь, — рассказывал он мне, — до потолка уделал. А обои такие больше не купишь. Нету их в магазине. Не говоря уже о запахе. Ну и говно со стены соскребать — удовольствие то ещё. Она-то мне, конечно, помогла. Но когда я домой уходил, то по взгляду понял, что всё. Женщины не прощают засранцев.

Я корчился от смеха на сиденье, стараясь громко не смеяться. Было жалко Васю. И было смешно. Особенно, когда я бросал взгляды на грустную Васину физиономию. Он был расстроен до глубины души. И искренне переживал.

Я отсмеялся. Успокоился. Из телеграфа позвали. Я вылез из машины. И тут увидел в начале улицы знакомую фигурку. Ленка. С каким-то парнем. Выше меня на две головы. Накачанный. Он шёл, приобняв Ленку, а Ленка ела мороженое. Я склонился к окну машины.

— Вася, — попросил я его, — там моя бывшая. С каким-то фраером. Подыграй мне. Пожалуйста.

Василий в знак согласия прикрыл глаза. Я мгновенно залетел в здание в отдел доставки. На столе меня ждала приличная стопка телеграмм с вложенными в них извещениями. Тётя Катя попыталась мне рассказать, куда чего везти, но я отмахнулся. Не первый раз и не маленький. Справлюсь.

Спустился к выходу. Вовремя. Неторопливой походкой вышел из здания. Кивнул оторопевшей Ленке. Подошёл к такси. Чёрт. Пачка телеграмм в руке была ни к селу ни к городу. Положил её на крышу машины. Василий предупредительно открыл передо мной дверь. Ленка сделала вид, что ей в туфельку попал камешек. Её спутник бестолково топтался рядом, не понимая, что происходит.

— Вадим Николаевич, куда едем? — громко спросил Василий. — В центральный ресторан обедать или на Оку, может быть. Погода располагает.

Я помедлил. Ленка ожесточённо искала в своих туфлях несуществующие камешки. Василий с непроницаемым лицом ждал моего решения. Качок держал в руке Ленкино тающее мороженое. В небе светило солнце и пели птицы.

— А поехали в Москву, — изрёк я, наконец, — по магазинам прошвырнусь. Заодно и пообедаем.

Сел в машину. Василий захлопнул за мной дверцу и трусцой вернулся на место водителя. Я выставил в открытое окошко локоть и откинулся в кресле. Ленка стояла в одной туфле, качок пытался спасти остатки мороженого и свои штаны, к которым это самое мороженое старалось прилипнуть.

— Гони.

Взвизгнули покрышки, и машина ринулась вперёд. Над улицей вспорхнули белыми птицами 22 телеграммы и 22 извещения к ним. Листопад в мае — из телеграмм, которые я оставил на крыше Волги и про которые тут же забыл. Проехав несколько метров, Василий ударил по тормозам. Весь квартал за нами был усыпан белыми листочками. Я на негнущихся ногах вылез из машины и бросился подбирать телеграммы. Где-то далеко смеялась Ленка.

Нашёл все 22 телеграммы и почти все извещения, кроме одного. Сбегал обратно на телеграф, попросил тётю Катю выписать новое. Выписала, глянув на меня с жалостью. Свидетелями моего позора было всё отделение. Сел в машину. Сказал Василию ближайший адрес.

— Ну что, пукнул? — хмыкнул он.

— Чего? — не понял я.

— Пукнул перед девушкой? — засмеялся Василий.

— Аха, — я улыбнулся, — уж пёрнул так пёрнул. Прям как ты вчера. Гони, Василий. Мы и так опаздываем.

И мы погнали развозить телеграммы. Развезли все. Настроение у обоих постепенно улучшилось, хотя я и выслушал пару упрёков в том, что долго их развожу.

Приехали в последний адрес. Новостройка. Лифт, как обычно, по закону подлости, не работает. Бегом поднялся на девятый этаж. Дверь открыла молодая и симпатичная девушка. Лет 17—18. Голубые глаза, русые волосы.

— Аникина Елена. Это вы? Вам телеграмма. Распишитесь.

— Да, это я. Спасибо.

Она расписалась на извещении и протянула мне ручку. Я в ответ поздравительную телеграмму. От родителей. Из квартиры вкусно пахло.

— Девушка, на улице жарко очень, — сказал я, — у вас попить не найдётся? А то так есть хочется, что аж переночевать негде.

— Сейчас принесу, — засмеялась она, да вы проходите, не стойте в дверях.

— Вадим, — представился я, переступив порог.

— Лена, — ответила она.

— Я знаю. Я же вам телеграмму принёс…

Вот так я познакомился с еще одной Ленкой. Но это уже совсем другая история…



Вадим Фёдоров

http://vadimfedorov.eu/?page_id=13

Показать полностью
176

Шестой и смерть

Посвящаю моим кузинам Марине и Яне


Вот не люблю я такие задания. Когда указано время и координаты. Именно такое пришло только что. Время через три дня. Координаты, кроме широты и долготы, содержали адрес: улица, номер дома и номер квартиры.


А это значит, что в данной квартире в это время что-то случится. Вероятнее всего, кто-то умрёт. А я должен быть там, чтобы поддержать другого. Который останется жить.


Жалко, что от этих заданий нельзя отказаться. Они очень редки. Но бывают.


Я доел приготовленный накануне плов. Попил чаю. Просмотрел два дела, которые мне на почту скинула Референт М. Оделся. Вышел на улицу.


Указанный в сообщении дом располагался в квартале от моей берлоги. Пешком дошёл до него.


Поднялся на 5 этаж. Позвонил.


Дверь открыл мужчина лет 40-45. Обычного телосложения. Седина на висках.


- Здравствуйте, - сказал, - вы к Оле?


- К обоим, - ответил я, - разрешите пройти?


- Проходите, - мужчина посторонился и потом представился, - Володя.


- Шестой Ангел, - пожав руку, представился я.


- Вы серьёзно? Ангел? - раздался женский голос.


В глубине квартиры стояла женщина. Лет 30. Русоволосая, длинное личико. Шорты и майка. Из-под шорт торчали удивительно красивые ноги.


- Серьёзно, - ответил я, - могу удостоверение показать. Или так поверите?


- Проверим, - усмехнулась женщина, - кушать будете?


- Буду, - сказал я, почувствовав запах борща.


Пахло вкусно. А когда мы втроём зашли на кухню и я увидел пампушки, то чуть не подавился слюной.


Покушали в тишине. Парочка бросала на меня настороженные взгляды, но с вопросами не торопилась. А я с наслаждением ел борщ. С пампушками и чесночным соусом. Что-то подобное я пробовал давным-давно в Киеве.


- А компот будет? - спросил я, доев всё, что было в тарелке.


- Морс будет, - улыбнулась Оля, - облепиховый.


Попили морс. Ещё помолчали.


- Рассказывайте, - не выдержал первым Володя.


- Хорошо, слушайте, - вертя в руках стакан с остатками морса, сказал я, - я ваш Ангел-хранитель. Зовут Шестой.


- Нас обоих? Или кого-то одного из нас? - спросил Володя.


- Одного из вас, - сказал я и замер.


Я не знал, кто из них умрёт через три дня. В письме почему-то об этом не было сказано. А я что-то даже не спросил и припёрся к своим подопечным. Или подопечному. Или подопечной. У меня от напряжения заболела голова. Затылок.


- Так чей вы Ангел? - усмехнувшись, спросила Ольга.


- Одного из вас, - промямлил я, - у вас неприятности будут, и я вам послан, чтобы спасти.


- А имя почему Шестой? - всё так же улыбаясь, спросила Ольга.


- Родился в шестом часу, - ответил я, - ну, а когда в свидетельство записывали, перепутали со временем, когда родился. Пьяная была тётенька в ЗАГСе. Хотели поменять, да не стали. Вот так и остался Шестым.


- А какое имя должно было быть? - продолжила допытываться Оля.


- Да не помню. По-моему, Вадим, - ответил я.


- Бред какой-то, - не выдержал Володя, - имена, времена, ангелы. Вы нормальный?


- Я нормальный, - обиделся я, - просто уставший. Без отпуска. Нагрузки большие. А меня вот к вам послали. А я что-то даже не уточнил, к кому. Ща. Всё узнаю.


Я достал из сумки планшет и отстукал наверх сообщение: «Кто из них умрёт? Целую. Шестой».


И стал ждать ответа. А ответа не было. Минута, другая… Я чувствовал себя дураком.


- Ладно, - наконец-то сказал Володя, - поигрались и хватит. Я сам не понимаю, чего вас в дом пустил. Какой-то взгляд у вас особенный. Но сейчас вам надо уйти.


- Извините, - встал я из-за стола, - я что-то и правда заработался. Припёрся без предупреждения. Не подготовившись. Извините.


- Ничего страшного, - отозвалась Ольга, - я, кстати, почему-то верю, что вы ангел. Странное чувство.


Я вышел в коридор, обулся.


- Ещё раз извините, - сказал я, - ухожу. Но на днях я наведаюсь. Вы не против?


- Не против, - сказал Володя, - только вы доказательства своего ангельского происхождения предъявите, пожалуйста.


Я достал из кармана три паспорта. Русский, итальянский и чешский. Во всех была моя фотография и моё имя. Вместо фамилии стояло Ангел. В чешском Anděl, в итальянском Аngelo.


Володя внимательно изучил все три документа. Повертел в руках. Отдал обратно.


- Могу крылья показать, - предложил я, - только мне раздеваться придётся.


- Не надо, - остановил меня Володя, - давайте лучше вы уйдёте. А поговорим потом. Хорошо?


- Хорошо, - ответил я.


И ушёл. Только вышел из подъезда, как получил сообщение сверху: «Извините, Шестой. В бумагах не обозначено, кто умрёт. Специалист, который занимался этим делом, взял отгулы. Будет через три дня. Референт М».


Я аж присел на скамейку. Бардак был во всём мире. Но то, что он проникнет и на самый верх, это было для меня неожиданностью.


Пошёл к себе домой. Долго переписывался с Референтом М. В итоге поругался с ней и отправился спать.


А потом я два дня нарезал круги вокруг дома своих подопечных. Оля работала полдня, приходила домой сразу после обеда. Училась заочно на юридическом и заодно практиковалась на полставки в юр. конторе. Владимир появлялся дома в шесть-семь вечера. Он работал в небольшой айти компании. Руководил отделом.


Жить вместе они стали чуть больше двух лет назад. Оба после развода. Оба с тяжёлым прошлым. У Володи было двое детей от предыдущего брака. У Оли детей не было.


Они очень любили друг друга. Это было видно. По взглядам. По прикосновениям. По той минуте, когда они выходили из дома рано утром и на углу расходились в разные стороны. Поцеловав друг друга на прощанье.


В день смерти я сидел на скамейке и кормил голубей хлебом. Среди голубей метались воробьи, стараясь урвать свой кусок белого мякиша.


- Вам не надоело за нами следить? - спросила Оля.


Я поднял голову. Она стояла слева от меня и улыбалась. Красивая и счастливая.


- Работа такая, - буркнул я, - чаем напоите?


- А вы точно не маньяк? - всё так же улыбаясь, спросила Оля.


- Да не маньяк я, - ответил я, - Ангел. Шестой. Документы же проверяли.


Оля рассмеялась и повела меня домой. Напоила чаем. А потом долго рассказывала, как она познакомилась с Володей и как они начали жить-поживать и добро наживать.


Вечерело. Мы сидели на кухне и пили уже, наверное, по десятой кружке чая. Оля, беседуя, успела приготовить Володе ужин. Забросила бельё в стиралку. Проверила почту на ноуте, уютно лежавшем на кухонном столе. Послушала мою историю про взаимоотношения с Референтом М. Посочувствовала.


Было тепло и уютно. Оля сидела напротив меня и рассказывала о Володе. Какой он замечательный специалист. Как он заботится о ней. Как они планируют поехать на море отдохнуть.


- А квартира эта чья? - перебил я её.


- Наша, - ответила Оля, - мы только год тут живём. У Володи были сбережения, и его друг взаймы дал. Бессрочный кредит. И мои родители немного помогли, на обстановку.


- Уютная квартира, - сказал я, - только зачем три комнаты? Вас же двое.


Оля покраснела. Я протянул руку и дотронулся до её левого запястья.


- Когда узнала? - спросил.


- Сегодня утром, - прошептала она.


- Ему говорила?


- Нет ещё. Сегодня хотела сказать, вечером.


- Не говори пока, - попросил я.


- Почему? - удивилась она. - Он очень хочет ребёнка и будет рад.


- Завтра скажешь, - почему-то шёпотом сказал я, - сегодня не надо.


Мне стало совсем плохо. В данном месте в данную минуту было уже не два человека, а три. Он, Она и едва зародившийся ребёнок. И кто-то из них должен был умереть. В течение ближайшего часа.


Хлопнула входная дверь. Володя вернулся с работы. Ольга вышла в коридор, встретила мужа. Что-то сказала ему. Владимир заглянул на кухню, поздоровался за руку.


- Я почему-то так и думал, что вы придёте сегодня, - сказал мне, - я сейчас умоюсь, переоденусь и к вам. Ужинать будете?


- Буду, но немного, - ответил я, - меня тут чаем запоили.


Володя рассмеялся и скрылся в одной из комнат. А Оля села напротив меня.


- Почему не говорить? - опять спросила.


- Потому что первые недели для ребёнка самые опасные, - начал я, - ты сначала в консультацию зайди, проверься более тщательно. УЗИ, анализы. А потом уже радуй будущего папашу.


- Шестой, ты говорил, что у нас будут неприятности, - так же пристально глядя на меня, сказала Оля, - какие неприятности? И кого ты должен охранять и от чего?


- Я про неприятности не говорил, - не глядя на Ольгу, сказал я, - мне вообще толком ничего не сказали. Послали и всё. А про ребёнка я узнал только сейчас, когда до тебя прикоснулся.


- Почему не говорить? - как заведённая, повторила Ольга.


- Да не знаю, - воскликнул я, - не знаю. Но скоро узнаю. Подожди.


Мы посидели. Помолчали. В квартире стояла тишина. Лишь где-то тикали часы. Тик-так, тик-так.


- Что-то Володя не идёт, - нарушила молчание Оля, - я схожу за ним.


Она встала со стула и направилась к двери.


- Не надо, - попросил я, поднимаясь и уже понимая, что произошло, - не ходи туда. Я сам. Вначале я.


Володя лежал в спальне на кровати. Закрыв лицо руками, будто ему было стыдно. Он успел снять только пиджак, который валялся рядом.


Тромб в вене на бедре оторвался от стенки сосуда. Проскочил в лёгкое и закупорил лёгочную вену. Володя умер в течение минуты. Пока мы сидели на кухне.


Сзади меня страшно закричала Оля. Я перехватил её, усадил на пол, прижал к груди.


- Скорую надо, врача! - кричала она.


- Он мёртв, - ответил я, - ничего не поможет. Он мёртв.


Достал телефон. Позвонил в полицию. Продиктовал адрес.


Пока я звонил, Оля выскользнула из моих объятий и подползла к кровати. Дотянулась до Володи, до его плеча. Вцепилась в рубашку и тихо заплакала.


Я подошёл. Дотронулся до Оли.


- Он умер быстро. Ему почти не было больно, - сказал ей.


- Ты знал. Ты же знал всё, - застонала она и, переходя на крик: - Почему ты не предупредил?! Мы бы его спасли. Я бы спасла его. Это ты во всём виноват. Сволочь!


Я перехватил её руки, сжал крепко. Оттащил от кровати. Усадил на прикроватную тумбочку.


- Я не знал, кто из вас, - сказал, глядя прямо в глаза, в бездонные, полные боли глаза, - я не знал кто. Мне не сказали. Это бывает. Люди умирают. Просто так. И я знаю, как это больно.


Ольга опять заплакала, бессильно опустив плечи. Сидела на тумбочке и плакала. А её муж лежал на кровати.


Медики и полиция приехали почти одновременно. Олю увели на кухню. Её трясло. Усатый врач посмотрел на Володю, пощупал пульс. Сказал, что они тут не нужны. Я поймал его уже в коридоре.


- Женщине успокоительного вколите, - попросил я, - 30 лет, аллергии нет. Первый месяц беременности.


Врач кивнул, зашёл на кухню. О чём-то тихо поговорил с Ольгой. Достал ампулу, шприц. Сделал укол.


Полицейский написал протокол. Дал свою визитку. Рассказал, куда звонить завтра.


Приехала труповозка. Два накачанных паренька положили Володю в мешок и понесли на выход. Оля было дёрнулась, но бессильно опустилась на стул. Лекарство начало действовать.


Я постелил Оле на диване. Перенёс её, засыпающую, на него. Выключил свет.


Всю ночь сидел и читал Прилепина. Под утро задремал. Проснулся от плача.


Ольга лежала на диване и плакала. Я подошёл.


- Мне очень жаль, - сказал, - но тебе сейчас надо встать, умыться, привести себя в порядок. У нас много дел.


- Я не хочу, - тихо ответила она, перестав плакать, - я ничего не хочу. Я хочу, чтобы он вернулся. Чтобы он снова жил.


- Оленька, милая, - я положил руку на её волосы, - он умер. А ты жива. И тебе надо похоронить мужа. Потому что ты его жена. Поэтому вставай, чисть зубы, умывайся, причёсывайся, одевайся - и на кухню. Завтрак я приготовил.


- Мне больно, - заплакала Оля, - мне очень больно. Ты же Ангел. Ты можешь вылечить эту боль? У тебя есть лекарство?


- Есть, - сказал я, - это лекарство время. Боль утихнет. Она не уйдёт насовсем, но утихнет. Я знаю. А сейчас вставай. У нас много дел.


Ольга встала. Шатаясь, скрылась в ванной. Я за это время приготовил ей овсянку и положил на стол лист бумаги и ручку.


Ольга вышла из ванной спустя 15 минут. Под глазами круги. Но причёсанная, умытая и немного накрашенная. Поела. Попили чай.


Раздался телефонный звонок. Ольга посмотрела на меня сумасшедшими глазами.


- Это его телефон. Он в пальто, в прихожей, - сказала шёпотом.


Я вышел в прихожую, достал из пальто звонивший телефон. Ответил.


- А Владимира Ивановича можно? - спросили в трубке.


- Нет, нельзя, - ответил я, - он умер.


Пауза.


- Вы не шутите? - ответили в трубке. - Он же вчера на работе был. У нас сейчас совещание.


- Это с работы, - сказал я Оле, а в трубку ответил, - перезвоните через час, пожалуйста. Лучше всего на Олин телефон.


- Да, да, - ответили в трубке, - а вы кто? И что случилось?


- Я друг семьи, - ответил я, - а случилась тромбоэмболия легочной артерии.


На другом конце провода ойкнули и повесили трубку.


- На следующие звонки будешь отвечать ты, - сказал я, протягивая Ольге телефон.


- Я не хочу, - опять заплакала она, - я не хочу говорить, что он умер. Может, ты будешь отвечать?


- Ты будешь это делать, - сказал я, - это твоя обязанность. Я буду тебе помогать в другом. Чай заварить или подвезти куда. А разговаривать и делать дела будешь ты.


- Я не смогу. Мне больно понимать, что его уже нет и больше не будет, - тихо сказала Ольга, - может, в загробной жизни? Может, мы с ним ещё встретимся?


Она с надеждой посмотрела на меня.


- Нет, - ответил я, - вы никогда не встретитесь. Он умер. Его больше не будет. Всё. И никакой загробной жизни нет. Это всё сказки.


- А что же мне теперь делать? - спросила Оля. - Я люблю его. Я же жила только ради него. Что мне теперь делать?


- Дальше жить, - ответил я, - жить и жить. Помнить. И растить его ребёнка.


- Ой, я даже забыла о беременности, - положив руку на живот, сказала Ольга и опять заплакала.


- А ты не забывай, - посоветовал я ей, - и знай, что ты уже не одна. Вас двое.


Я придвинул лист бумаги к Ольге, и мы вместе составили список тех, кому надо было позвонить и сообщить о трагедии. Родителей у Владимира не было. В списке оказались брат, тётка, бывшая жена, сослуживцы, друзья, Олины родители.


Потом Оля звонила всем по этому списку и рассказывала, что произошло. Иногда плакала. Иногда просто сухо сообщала о происшедшем, выслушивала слова сочувствия и благодарила. К концу списка она более-менее успокоилась.


Позвонили с работы Володи. Сказали, что помогут.


Затем мы с Олей искали в интернете похоронное бюро. Нашли. Позвонили. Договорились о встрече.


Пообедали в кафе недалеко от дома. Съездили в бюро. На работу. Оля взяла бессрочный отпуск.


Вечером пришли друзья. Я сбегал домой и переоделся. Посидел со всеми. За полночь.


На следующий день с утра поехали в полицию за справкой. Потом в ЗАГС. Потом ещё куда-то.


Многие предлагали свои услуги. Но я был непоколебим. Всё сама. Я старался загрузить Ольгу различными мелкими заботами, чтобы она ни на минуту не оставалась одна со своим горем. Покупка цветов, договориться насчёт поминок, выбрать гроб - всё сама. Она моталась по городу, готовясь к последней встрече со своим любимым мужем. И у неё не было времени предаваться горю. Кроме ночи. Я слышал, как она плакала. А потом затихала. А я сидел и читал ночами напролёт. Бессонница - это профессиональная болезнь ангелов.


Похороны прошли нормально. Оля держалась молодцом. После похорон поминки. Небольшой ресторанчик. Около 20 человек приглашённых.


К Оле подошёл друг Володи, который занимал ему денег на квартиру. Покосился на меня.


- Я по поводу денег, - сказал Оле, - которые я давал Володе на квартиру. В общем, ты не парься по этому поводу. Для меня сумма не большая. Отдашь, когда сможешь. Хоть через 10 лет, хоть через 20.


- Спасибо, - сказала Ольга.


- Не за что, - ответил он и добавил: - Если что, обращайся.


И отошёл в сторону.


Подошли ещё несколько людей. Завязался разговор. Вначале о покойном. Потом обо всём на свете.


Народ потихоньку начал расходиться, и к полуночи уже никого не было. Ушли и мы. На такси доехали до дома. Разошлись. Я на кухню, Ольга на диван.


Утром она позавтракала. Села напротив меня.


- И что мне дальше делать? - спросила.


- Сейчас пойдём гулять, - ответил я, - ты будущая мать. Гулять каждый день часа по два в идеале надо.


- Что мне ещё надо делать? И почему ты решаешь, что мне надо делать? - спросила Оля.


- Потому что я твой Ангел-хранитель, - ответил я, - потому что я специалист по таким ситуациям. И потому что я лучше знаю, что тебе следует делать, а что нет.


- А если я не хочу? - вновь спросила Оля.


- Захочешь, - ответил я, - ты молодая женщина, и у тебя ещё всё впереди. Ты жива, здорова, ждёшь ребёнка.


- А как же Володя?


- А Володя умер, - жёстко ответил я, - это не значит, что ты про него должна забыть. Нет. Помни о нём. Помни о том счастье, что вы дарили друг другу. Но тебе придётся жить без него. Потому что его нет и больше никогда не будет.


- Я не могу без него.


- Сможешь. Все могут. Ты не уникальна. Тысячи людей теряют своих близких и находят в себе силы жить дальше. Сможешь и ты. Вопросы есть?


- Вопросов нет, - откликнулась Ольга.


- Тогда гулять, - сказал я, - а потом мы разберём Володины вещи, старьё выбросим. Более-менее новое постираем и раздадим. Оставим только фотографии. И несколько вещей, что особенно дороги.


- Хорошо, сказала Оля, - а плакать можно?


- Плакать нужно, - ответил я, - поплачь. Со слезами уходит боль.


И Оля заплакала.


А потом мы гуляли по парку. Кормили уток.


После обеда разбирали вещи. Ольга плакала.


Вечером пришли друзья. Посидели. Разговоры, воспоминания.


И так прошло несколько дней.


По вечерам Ольгу обязательно кто-то навещал. Друзья, родственники, сослуживцы. Днём я выгуливал её, придумывал различные дела, разговаривал. Старался отвлечь.


На 9 дней пришло человек пятнадцать. Посидели в квартире. Выпили. Потом все разошлись. На следующий день уже никто не пришёл. У людей свои заботы, семьи, дела.


Пришлось мне почти все дни проводить с Ольгой. Днём мы гуляли, ездили куда-то, что-то делали. Вечером разговаривали.


Я таскал её в кино, на концерты. Подсовывал книги. Рассказывал истории из жизни. Старался, чтобы она не оставалась одна со своей бедой.


Спустя дней десять Ольга сама первая сказала, что ей надо возвращаться на работу и продолжать обучение. Я поддержал.


Стало полегче.


До обеда она работала в консультации. После обеда мы гуляли. Вечером, как примерная семья, занимались домашними делами или шли в кино. Или смотрели сериал. По телевизору.


Потом Оля укладывалась на диване, а я на кухне садился с книжкой в руках.


Спустя пару месяцев однажды ночью Ольга пришла ко мне на кухню. Села за стол напротив меня.


- А ты вообще никогда не спишь? - спросила.


- Сплю, но редко, - ответил я, - а ты чего вскочила?


- Да я тоже плохо сплю, - ответила Ольга, - а в спальню так войти не могу до сих пор спокойно. Кажется, что он там лежит.


- Может, тебе квартиру сменить? - спросил я.


- На что? - удивилась Ольга. - У меня из доходов только моя зарплата. И немного сбережений, которых хватит месяца на три-четыре пожить в съёмной квартире.


- Я не говорил снять, - задумчиво произнес я, - я говорил сменить. Есть у меня один должник, я ему в своё время жизнь спас. У него хорошая трёхкомнатная квартира. Правда, в другом конце города. Но зато к твоей консультации поближе будет добираться.


- А эту квартиру куда? - ошеломлённо спросила Ольга.


- А эту сдавать будешь, - нашёлся я, - а вырученные от аренды деньги начнешь откладывать на памперсы, ползунки и что там ещё для детей надо.


- Я не поеду к какому-то мужику жить, - твёрдо заявила Ольга, - ты с ума сошёл.


- Поедешь, - сказал я ей не менее твёрдо, - я за тобой целую жизнь приглядывать не нанимался. А мужик этот нормальный. У него аллергия на женский пол. Так что приставать не будет. А ты в качестве платы за жильё обеспечишь уют в его берлоге. Пожрать приготовишь, одежду постираешь. Я был у него несколько месяцев назад в доме. Вроде и не так сильно грязно, но уныло. Стёпа его зовут. Хороший человек. Надёжный. Боксом занимался когда-то. И ребёнок у него есть. От первого брака.


- Я не знаю, это как-то внезапно, - протянула Ольга.


- Тебе надо сменить обстановку, - категорично сказал я, - я давно об этом думал. Одним выстрелом убьём трёх зайцев. Сменим обстановку и денег накопим на будущие роды.


- А третий заяц какой? - спросила Ольга.


- В отпуск уеду, - улыбнулся я, - надо же и ангелам когда-то отдыхать.


Ольга ещё посидела немного. Попила со мной чаю. Порасспрашивала про Степана. И отправилась спать.


А наутро я проводил её на работу. И, достав телефон, набрал номер своего знакомого.


- Привет, - обрадовался тот, - давно тебя не слышал. Как ты?


- Я к тебе по делу звоню, - сразу начал я, - по серьёзному. У тебя же есть свободная комната в квартире?


- Есть, - ответил Степан, - Катина комната. Пустая стоит. А что?


- Надо бы приютить тётку одну. Беременную, - сказал я.


- Нафига? - обалдел на другом конце провода Степан. - На кой ляд мне баба в доме? Я и так неплохо живу.


- Стёпа, - вкрадчиво начал я, - ты помнишь, что ты мне должен? Что я из твоей дурной головы три года назад кое-какие дурные мысли выбил. И что ты мне обещал помочь, если мне вдруг понадобится.


- Помню, - буркнул Степан, - но я не думал, что эта помощь будет в виде беременной женщины.


- Она нормальная женщина, - так же вкрадчиво продолжил я, - порядок у тебя наведёт. Обеды и ужины будет готовить. И ни на что претендовать не будет.


- Да я же девок периодически к себе таскаю, - предпринял последнюю попытку Степан, - а тут жиличка. Куда мне их вести, если припрёт?


- Найдёшь куда, - ответил я, - отельчик на час снимешь. Это даже проще.


- Хорошо, - вдруг согласился Стёпа, - возьму. На пару месяцев. Не больше. Что за тётка-то ? И почему беременная и без мужа?


- Умер у неё муж. Недавно, - сказал я, - тяжело человеку. Я за ней присматриваю. Но чувствую, что надоел уже. Надо сменить обстановку.


- Хорошо, - повторил Стёпа, - пусть живёт. Только я домой всего лишь ночевать прихожу. Работы много. У нас новый проект запускается. И ребят свежих под него набрали. Приходится команду сколачивать, да и самому вкалывать.


Я договорился со Стёпой, что мы приедем к нему в выходной, то есть послезавтра.


Ольге о переезде сообщил во время прогулки в парке.


Она обалдела. Заартачилась. Мол, очень всё быстро. Но я был непоколебим.


Весь следующий день мы собирали вещи. Собрали. Упаковали. Всё в машину не влезло.


Приехали к Степану.


Хозяин встретил нас радушно. Помог перенести вещи в квартиру.


- Да вы серьёзно подготовились, - заметил, таща сразу два пакета с вещами.


- Это ещё не всё, - смотря в сторону, обронил я.


Степан крякнул, но ничего не сказал. А я быстренько отправился за остатками во второй рейс.


Через два с лишним часа приехал. Стёпа с Олей пили чай на кухне. Разговаривали.


Занесли вещи в комнату Оли. Я направился к выходу.


- Шестой, а ты ничего не хочешь нам сказать? - услышал я в спину.


- Мне отчёт писать, - вываливаясь из квартиры, крикнул я, - завтра к обеду приеду. Не скучайте.


И я бегом спустился по лестнице. Но никто не гнался и не бил в спину. Это было хорошо.


Утром я заскочил в ближайшую риэлторскую контору и договорился с ними о поиске арендаторов на Олину квартиру.


Затем заехал к Оле на работу. Подвёз её до квартиры Степана, по дороге выслушав о себе много нелестного. Уговорил её пожить хотя бы недельку.


Погулял с Олей. Парка рядом не было. Была набережная.


После прогулки поехал к Степану на работу. Там тоже послушал о себе. И о своём коварстве.


Но Стёпа был поспокойнее.


- Да пусть живёт, - сказал он, - пару-тройку месяцев потерплю. Зато человеку помогу.


На этом и порешили.


Следующие два дня я показывал квартиру потенциальным арендаторам. Которые думали, что они выбирают квартиру. На самом деле это я их выбирал.


И выбрал. Молодую пару. Так и сказал им: «Вы нам подходите».


Ребята рассмеялись и согласились.


Подписали документы, я получил задаток, отдал ключи.


Вечером приехал к Степану и Ольге. Отдал деньги и договор.


Оля начала читать договор и охнула.


- Ты квартиру на год сдал, - сказала она растерянно, - с правом продления.


- Ну, не на неделю же её сдавать, - воскликнул я.


- Вот я так и знал, - рассмеялся Стёпа, - Шестой в своём амплуа. Гнёт свою линию, невзирая на мнение окружающих.


- За это меня и любят, - отшутился я, - вы-то нормально? Подружились?


- Подружились, - ответил Степан, - всё нормально. Но я тебе это всё равно припомню.


- И я тоже, - подала голос Ольга.


- Злые вы, - сказал я, - стараешься для вас, стараешься. А никто не ценит. Пойду я.


И я пошёл. Дошел вначале до машины. Потом доехал до своего дома. Где вытащил брошенный несколько месяцев назад на антресоли дорожный чемодан.


Вызвал такси и поехал в аэропорт.


В машине получил сообщение от Референта М: «По вашему запросу подтверждаю совместимость Степана и Ольги на 79 процентов. Сообщите, как закончите. Есть новое задание».


Я ничего не ответил. Доехал до аэропорта. Вышел из машины. Зарегистрировался на рейс до Афин. Прошёл паспортный контроль.


В ожидании рейса сел в баре. Заказал томатный сок. После чего не торопясь достал из сумки планшет.


И напечатал послание наверх: «Я в отпуске. Идите на фиг. Целую. Шестой».


Вадим Фёдоров

http://vadimfedorov.eu/?page_id=13

Показать полностью
116

Шестой и девочка

Посвящаю моему крестнику Сашке


Я сидел около Колоннады на скамейке в Карловых Варах и пил водичку. Из специального стаканчика с длинным носиком. Пил и переглядывался с двумя русскими туристками, расположившимися на соседней скамейке. Те тоже пили водичку и хихикали. И только я собрался встать и предложить им бахнуть бехеровки, как вдруг зазвонил телефон. У меня.


Цедя солёную водичку, я достал телефон и посмотрел на дисплей. И поперхнулся, облившись тёплой минералкой. На дисплее было написано: Референт М. Хотя номер я её никогда не знал. Она мне никогда не звонила. Да я вообще думал, что она никогда не пользуется телефоном. Референты никогда не звонят Ангелам. По крайней мере, я об этом не слышал.


Я отложил кружку, строго зыркнул на веселящихся подружек и ответил на вызов.


- Шестой на связи.


- Здравствуй, Шестой, - раздалось в трубке.


Голос у Референта М. был похож на голос Дорониной. Такой же томный и глубокий. Аж мурашки по коже.


- Что-то случилось? - спросил я. – Что-то срочное?


- Нет, не срочное, - ответила Референт М, - но дело довольно деликатное. Раньше ты вытаскивал из беды взрослых людей. Сейчас надо помочь 8-летней девочке. Ей очень и очень плохо. Потому что её родители хотят развестись. Дело непростое. Ребёнок. Я не знаю, почему посылают тебя. Ты же циник и хулиган. А тут ребёнок. Поэтому у меня личная просьба, будь поделикатнее. Материалы дела я скинула на почту. Проверь.


В трубке раздалось шипение.


- Да ты сегодня не расчёсанная, - ляпнул я.


Референт М рассмеялась. И отключилась.


- Жена звонила? - спросила одна из веселящихся подружек.


- Если бы, - вздохнул я. - По работе. Срочно вызывают. Счастливо оставаться, девчонки. Не пейте много из тринадцатого источника. От него живот пучит.


И я поехал в аэропорт. И вечером уже был на месте.


Тихий уютный двор. Детская площадка. Две мамаши с колясками. И девочка на качелях. Сидит, тихонько качается и смотрит в небо.


Я вежливо поздоровался с мамашами. Сел на соседние с девочкой качели.


- Привет, Ирочка, - сказал ей.


- Здравствуйте, - ответила девочка, - а вы кто?


- Я Ангел, - ответил я, - Шестой.


- Вы на писателя похожи, на детского сказочника, - посмотрев на меня, ответила девочка.


- Почему это на сказочника? - опешил я.


- Не знаю. Похожи и всё тут, - ответила Ира.


- Ну, про писателя ты первая, кто мне говорит, - сказал я ей, - хотя да, пишу я много. Но в основном отчёты.


- Ой, а мне сказку напишете? - встрепенулась девочка.


- Смотря какую, - ответил я, - от отчётов к сказке для меня будет большой прогресс в творческом плане.


- Про русалку сказка, - начала Ира, - и про семь гномов. Мама с папой ждут ребёночка-русалку. И когда мама родила русалку, ей стало очень плохо.


- По-моему, гномы тут не в тему, - осторожно заметил я.


- Хорошо, - согласилась Ира, - гномов не надо, пусть будут мелкие русалки.


- Тогда может не про русалку, а про принцессу? - осмелел я.


- Можно и про принцессу, - так же легко согласилась Ира. - Значит, мелкие русалки и принцесса. И вот когда принцессе было два года, её папа нашёл другую. И ушёл.


- Стоп, - сказал я, - ты вообще в курсе, что все сказки должны быть весёлыми и добрыми? И хорошо заканчиваться.


- Так эта и должна хорошо закончиться, - посмотрев мне прямо в глаза, сказала девочка, - вы же можете написать хорошее окончание?..


- Ты кто такой? - раздалось у меня над ухом. - Ты что к моему ребёнку пристаёшь?


Я повернулся. Рядом с качелями стоял отец Ирочки. Мамаши с колясками смотрели на нас настороженно. В руке одной из них был зажат телефон.


- Евгений Нечаев? - улыбнулся я мужчине. - Вы не беспокойтесь. Я из опеки.


И я, порывшись в дорожной сумке, протянул отцу Ирочки удостоверение. Евгений взял его, внимательно изучил.


- А что за имя такое, Шестой? - спросил только.


- Ну, вы же образованный человек, - покачал я головой, - именно на шестой день по Библии и был сотворён человек. По образу и подобию. А меня в честь этого знаменательного события и назвали.


- А разве не на седьмой день человека сделали? - спросил Евгений.


- На седьмой день все нормальные боги отдыхают, - нравоучительно сказал я, - и нормальные люди тоже. А вы, судя по всему, только-только с работы идёте. Хотя время уже к вечеру и день воскресный.


- Мой папа много работает, - заступилась за отца Ира.


- Я знаю, - ответил я, - ландшафтный дизайн. А мама твоя где?


- Мама с подружками в кафе, тут рядом, - отрапортовала Ира, - а за мной тётя Света следит.


И Ирочка кивнула на мамашу с телефоном. Та робко улыбнулась.


- Мне бы с вами поговорить, - сказал я, - с каждым по отдельности и вместе.


- Вы мне сказку напишете? - спросила Ира, - со мной вы уже говорили, Шестой.


- Постараюсь, - ответил я, - я не специалист по детским сказкам. Я всё больше по вопросам спасения души. Но постараюсь.


Я кивнул Ириному отцу, и мы отошли в сторонку. Подальше от ушей двух мамочек. Я рассказал Жене про только что услышанную сказку.


- Вы разводиться собрались? - спросил прямо.


- Да нет, слово развод у нас в семье под запретом, - ответил Евгений, - видимо, или Люба с подругами при ребёнке говорила, или дочка что-то почувствовала.


- У тебя баба есть? - глядя прямо в глаза Евгению, спросил я. - Изменял жене?


- Нет, смутился Женя, - и с чего это вдруг такие вопросы?


- В глаза смотри, - попросил я, - в глаза. Чего смущаешься?


- Да на корпоративе последнем по пьяни из бухгалтерии с одной целовался, - окончательно покраснев, сказал Евгений, - и чего это я тебе рассказываю?


- Потому что должен, - сказал я, всё так же пристально глядя на Евгения, - должен всё рассказать, и мы найдём выход из любой ситуации. А корпоративы зло. Кто их только придумал.


- Не знаю, - пожал плечами Евгений, - но то, что зло, соглашусь.


- Кстати, - перебил я его, - никогда никому не признавайся в измене. Даже если к стенке припёрли. Нет и всё. Не было ничего.


- Так ведь и правда ничего не было, - сказал Евгений.


- Не было, - кивнул я, - но поцелуи были. А остальное твоя женщина домыслит. Так что молчи про всё. И про поцелуи, и даже про лёгкий флирт. Вопросы есть?


- Нет, - ответил, Евгений. - Вы точно с опеки? Как-то странно всё.


- А чего странного? - удивился я, - у вас ребёнок сказки про развод сочиняет. Вы дома не появляетесь, а мать с подружками где-то зависает. Это она идёт?


К Ире приблизилась полноватая блондинка. Что-то спросила. Посмотрела в нашу сторону. Подошла.


- Здравствуйте, я Люба, - представилась.


- Шестой, - буркнул я, - вы где, мамаша, бродите?


- С девочками в караоке сидела, - отозвалась Люба, - у меня ребёнок под присмотром, всё нормально.


- Что нормального? - возмутился я. - Ира вам что, щенок? Которого в коробку посадили и велели сидеть тихо. А караоке зло.


- Вы же говорили, что корпоративы зло, - подал голос Евгений.


- И корпоративы, и караоке, - ответил я, - вам надо ребёнка воспитывать. Личным примером. Всей семьёй. А то один на работе, а вторая в караоке. А дитё у чужой тётки под присмотром.


- Она не чужая, - обиделась Люба.


- Ладно, - я поднял руки вверх ладонями, - давайте все успокоимся. Женя, вы с Ирой идите домой. А я с Любой побеседую минут десять и тоже подойду.


Люба послушно села на скамейку. А Евгений с Ирой отправились домой. Дамочки с колясками пошушукались и, опасливо озираясь, тоже куда-то слиняли.


- Рассказывай, - попросил я женщину, - что у вас в семье происходит?


- А почему я вам что-то должна рассказывать? - удивилась та. - Вы кто такой, чтобы влезать в наши отношения?


- Я Ангел, - просто ответил я, - а рассказывают мне обычно всё. Дар у меня такой. Как сыворотка правды. Посмотрят в глаза, найдут в них понимание и рассказывают. Посмотри мне в глаза.


Люба посмотрела на меня.


- А с Женей вы говорили? - спросила, поколебавшись.


- Говорил, - ответил я, - только давай на ты.


- Хорошо, - кивнула головой Люба, - на ты так на ты. А он мне изменяет? Раз уж так, то откровенность за откровенность.


- Нет, не изменяет, - вздохнул я, - он тебя любит.


- И я его люблю, - заплакала вдруг Люба, - но только его постоянно дома нет. Целыми днями на своей проклятой работе пропадает. Может, завёл себе кого уже. А я тут как дура.


- Нет у него никого, - повторил я, - работает он, а не по бабам шляется. И ты это знаешь. Сама себя накручиваешь зачем-то.


- А чего он дома не шляется? - вдруг перешла в наступление Люба. - Сделал ребёнка, а я тут сиди с ним целыми днями. У него понятное дело, работа любимая, люди, общение. А я одна, как клуша, с ребёнком сиди.


- Аха, вижу я, как ты с ребёнком сидишь, - съязвил я, - в караоке с подружками.


- Это только сегодня, - попыталась оправдаться Люба.


- А вчера просто кофе пили, а позавчера кости мужьям перемывали, - продолжил я, - у вас эти бабские встречи стали очень частыми. Ты не находишь? Муж твой, между прочим, с мужиками очень редко сидит где-то. Обычно домой торопится. Думает, что дом у него тыл. Прикрытый. Ты же пойми. Раз дом тыл, то передовая - это его работа. И он как боец где больше должен быть? На передовой или в тылу?


Мы поднялись и пошли к дому.


- Я его целыми днями не вижу, - сказала Люба, - он всё на работе и на работе. Совсем не уделяет мне внимания.


- Он работу работает, а не балду гоняет, - вновь возразил я, - а вот ты как раз сегодня чёрт-те чем занималась. Лучше бы дочку научила суп готовить. А не в микрофон фальшивым голосом популярные песни орать. Что у нас на ужин-то сегодня?


На ужин были пельмени. Покупные.


Я красноречиво посмотрел на Любу. Она густо покраснела и ринулась делать салат. Из тунца и рукколы. Не бог весть что, но хоть не одни только пельмени.


Поужинали в тишине. Лишь Ирочка задала мне один вопрос.


- Вы с нами жить будете? - спросила.


- Нет, - ответил я, - но я буду каждый день приходить.


- А зачем?


- Буду думать, как твою сказку сделать со счастливым концом, - улыбнулся я Ире.


Доели пельмени. Попили чаю. Женя предложил было по 100 грамм, но я отказался.


Потом родители уложили ребёнка. Вдвоём. Я сидел на кухне и ждал их. Вернулись. Сели за стол, плечо к плечу, напротив меня. Помолчали.


- Итак, подведём итоги сегодняшнего дня, - начал я, - в принципе, ничего страшного у вас ещё не произошло. Но произойдет, если вы не предпримете некоторых мер.


- А каких? - спросил Евгений.


- Вы разговариваете на разных языках, - сказал я, - вы не слышите друг друга. Разговариваете сами с собой. А надо друг с другом.


- Я говорю, - начала было Люба.


- Нет, - прервал я её, - ты не говоришь, а пилишь. Ты очень много произносишь слов. Большинство из них мусор. «Неуделяешьвнимания» - это мусор, а не слова. Он вообще-то работает. Чтобы вам было что кушать. А ты говоришь, что не уделяет внимания.


- Вот и я про это, - попытался встрять Женя.


- Не перебивай, - осадил я его, - до тебя ещё доберёмся. Сначала советы Любе. Не надо много говорить. Если ты хочешь что-то сказать мужу, то достаточно пары фраз. Что тебе не нравится, как ты хочешь это исправить и что ждёшь от мужа. Всё. Не надо забивать ему мозг лишними словами.


- А если он всё равно не понимает? - спросила Люба.


- Напиши ему, - усмехнулся я.


- Как это? - растерялась Люба. - Заказное письмо, что ли?


- Фигвам мне нарисуй, - рассмеялся Женя.


Люба улыбнулась.


- Хочешь заказное, хочешь просто на бумаге, - сказал я, - иногда написанное лучше воспринимается, чем произнесённое. Это не значит, что теперь надо заняться только эпистолярным жанром. Но я бы вам рекомендовал эту практику применить.


- А в этом что-то есть, - задумчиво протянула Люба, - а может, просто смски слать друг другу?


- Нет, - отзывался я, - смски немного другое. Они стираются и вообще. Это как читать книгу. Бумажную и электронную. Текст одинаковый, а ощущения разные.


- Понятно, - сказала Люба, - завтра заеду и куплю блокноты. Ещё что-то?


- Ещё что-то, - передразнил я её. - Что мы сегодня ели на ужин? Почему холодильник пуст, как будто он только что из магазина одиноких холодильников привезён?


- Я поняла, - сказала Люба и покраснела, - я всё поняла. Просто мы с девочками засиделись. Я не успела ничего приготовить.


- Про девочек я уже говорил, - напомнил я, - подружки хорошо, но с ними не жить. Жить тебе с мужем и дочкой. Долго и счастливо.


- Я поняла, - повторила Люба.


- Теперь ты, - я повернулся к Жене.


- А что я? - удивился тот. - Я работаю, семью обеспечиваю. А вместо благодарности каждый день вынос мозга.


- Ты вообще-то глава семьи, а не раб на галерах, - напомнил я Жене его роль, - что ты всё время работой прикрываешься? Ты рули своей семьёй.


- Я рулю, - нахмурился Евгений.


- Не видно, - стальным голосом сказал я, - жена твоя хренью мается, пожрать даже не приготовит. Ребёнок отца совсем не видит. На кой ты её рожал? Чтобы работать с утра до вечера?


- Я хочу, как лучше, - сжав губы, сказал Женя.


- Хорошо, согласился я, - лучше так лучше. Только Ирке нужен папа. Который её в зоопарк сводит. Или в кино. Пойми, если ваш брак рухнет, то ты будешь выходным папой. И парадокс в том, что ты только тогда найдёшь время для общения с ребёнком. Может, не стоит доводить дело до этого, а выкроить время сейчас?


- Я понял, - кивнул головой Женя.


- Блин, вы такие понятливые, что с вами даже скучно, - рассмеялся я. - Ладно, я ухожу, а вы переваривайте, чего я вам тут наговорил. Вопросы есть?


- Вопросов нет, - выдохнули оба.


И я ушёл. Чтобы прийти в шесть утра.


Звонить в дверь не стал. Вошёл, открыв дверь ключом, стащенным с тумбочки у двери накануне.


Женя вышел из туалета. Удивлённо посмотрел на меня.


- Буди жену, - велел я ему, - пусть завтрак готовит.


- Да я сам, - сказал он, - я по утрам овсянку ем. Здоровое питание, и мне очень нравится. Особенно с мёдом и орехами.


- Буди, буди, - улыбнулся я своей фирменной улыбкой, - пусть накормит, проводит, а потом может и поспать немного.


Разбудили Любу. Она встала, почистила зубы и приготовила завтрак. А потом ей расхотелось спать. Мы проводили Женю на работу и примерно полчаса разговаривали на разные темы. Пока не проснулась Ирочка.


Завтрак. Люба собрала Иру в школу и проводила её. Вернулась.


Принялась за уборку. Пылесос, пыль. Посуда. Самый большой бардак был в Ириной комнате.


- И так каждый день, - проворчала Люба, - утром уберёшь, вечером опять бардак. И грязно.


- Так, возможно, проще приучить ребёнка за собой убирать, - посоветовал я, - чем каждый день надрываться? Она уже взрослая. Вполне может за собой поухаживать. Не трогай её комнату. Вернётся из школы, проведи беседу, и пусть наводит порядок в собственной комнате сама.


- А если она не будет? - спросила Люба.


- Как это не будет? - удивился я. - Ты же мать. Найди нужные слова для своего ребёнка. Если она тебя сейчас не слушается, то что будет, когда у неё гормональная перестройка организма начнётся? Приучай девочку к порядку. И к послушанию. Если что, подключишь к воспитательному процессу мужа. Или меня. Вопросы есть?


- Есть, - кивнула головой Люба, - мне чем заниматься? К подругам нельзя, убираться нельзя. Телевизор смотреть?


- Телевизор зло, - усмехнулся я. - Ты же взрослая женщина. И не можешь себе найти занятие?


- Могу, - улыбнулась в ответ Люба, - но хотелось бы услышать твоё предложение.


- Сказку напиши ребёнку, - подумав, ответил я, - она меня вчера просила.


- Я слышала, - кивнула головой Люба, - про принцессу, про её родителей и про гномов.


- Дались вам эти гномы, - проворчал я, - не про гномов, а про мелких русалок. Про гномов вообще не надо даже упоминать. Мелкие и вредные личности.


- У тебя в отношении гномов что-то личное? - осторожно спросила Люба.


- Да, - ответил я, - личное. И поэтому не гномы, а русалки. Мелкие. А я поеду к Жене на работу съезжу. Гляну, что он там на передовой делает.


И я поехал к Жене. На передовую. В уютный офис на окраине города. Но Жени там не было. Он обедал в кафе напротив.


Я присоединился к нему, когда он уже поел и приступил к завершающей обед чашке капучино. Я же заказал себе огуречный лимонад.


- Поговорить надо, - сказал я, лениво цедя напиток через соломинку.


- У меня обед заканчивается, - так же лениво отозвался Евгений.


- По всем нормам после обеда как минимум полчаса надо как можно меньше двигаться, - возразил я, - пища должна усвоиться и прочее.


- Хорошо, - согласился Евгений, - как раз ко мне заказчик минут через сорок только подъедет. Время есть.


- Итак, - начал я, - поговорим о твоей главной проблеме в семье.


- О какой? - встрепенулся Женя.


- Ты в армии был? - вопросом на вопрос ответил я.


- Был, - кивнул головой Женя, - командиром отделения.


- Главный принцип помнишь? Что должен делать солдат? - продолжил я. - Солдат постоянно должен быть чем-то занят. Если боец ничего не делает, то в голову ему лезут дурные мысли. Поэтому лучше пусть копает траншею от восхода до забора, чем дурака валяет.


- Ты хочешь сказать, что Любе нечего делать? - спросил Женя. - Но она же с ребёнком сидит.


- Вот именно, что сидит, - похлопал я Женю по плечу, - особенно сидит, когда ребёнок в школе. Или на детской площадке под присмотром двух клуш. А Люба твоя от безделья мается. Придумай ей занятие.


- Какое? - растерянно спросил Евгений. - У меня своих дел невпроворот, а мне ещё жене дело придумывать.


- Ну, ты же главный в семье, - возразил я ему, - значит, ты и должен раздавать задания и следить за их исполнением. Кстати, поговори с ребёнком насчёт порядка в её комнате. Там какой-то поросёнок живёт, а не маленькая девочка.


- Поговорю, - сказал Евгений.


- А насчёт занятости, - продолжил я, - самый идеальный вариант, это родить второго ребёнка. И Ирочке будет не так одиноко в семье с двумя взрослыми. И жена твоя на пару лет будет занята.


- Да мы думали об этом, - проговорил Женя, - да как-то не время. Рано.


- Рано? - удивился я. - Вашей старшей восемь лет уже. Самое время. Смотрите, как бы не было поздно.


- Я подумаю над твоим предложением, - серьёзно сказал Евгений, - и с Любой поговорю. Она-то не против. Даже, наоборот, за.


- Подумайте, подумайте, - сказал я, - ничто так не сближает людей, как общий ребёнок.


И я поехал по своим делам. Мотался по городу. Встретился с парой людей. Вечером вернулся к Нечаевым.


Вся семья была в сборе.


- Шестой, мне мама сказку сочинила, - бросилась мне навстречу в коридоре Ирочка, - про принцессу и её родителей. Но она ещё не закончена.


- Я даже сама не ожидала, что сочинять сказку будет так интересно, - смущённо сказала Люба.


Я сел на кухне и с кружкой чая в руке прочитал сказку. Точнее, её начало.


- Неплохо, - похвалил я мгновенно зардевшуюся от смущения Любу, - я бы даже сказал, что очень даже интересно и здорово. У тебя аккаунты где-нибудь в социальных сетях есть?


- На Фейсбуке и Одноклассниках, - сказала Люба.


- Опубликуй там, - посоветовал я ей, - заодно, может, кто дальнейший сюжет подскажет. Или раскритикует тебя по делу.


- Моя мама станет писательницей? - восторженно спросила Ирочка.


- Твоя мама останется твоей мамой, - остудил я её, - а с тобой, девушка, мне поговорить надо. Пойдём, пошепчемся.


И мы пошли в комнату Иры. Здесь уже был наведён порядок, но поверхностный. Комната требовала капитальной уборки.


- Рассказывай, - велел я Ире.


- Родители на меня сегодня наехали, - сев на кровать, сказала она, - вначале мама, а вечером папа. Что я не убираюсь у себя.


- Правильно наехали, - сказал я, - у тебя грязно. Достаточно один раз убраться, а потом просто поддерживать порядок. Не разбрасывать всё вокруг, не мусорить. Я сегодня под твоим столом целую гору конфетных обёрток видел.


- Да мне некогда, - сказала девочка, - я же в школу хожу. А потом домашнее задание делаю. Знаете, сколько нам задают?


- Не знаю, - ответил я, - понятия не имею, сколько и чего вам задают. Знаю только, что у хороших девочек, в том числе у принцесс, в комнате идеальный порядок. Ты же мультики смотришь. Там у них чисто всегда. Чисто же?


- Чисто, - согласилась Ира, - я поняла. И у мамы в сказке у принцессы в комнате чисто. Ей русалки помогают пыль протирать. И ещё она маме помогает готовить обед для папы-короля. А разве принцессы умеют варить еду?


- Настоящие принцессы всё умеют, - кивнул я, - они и в горящую избу войдут, и коня на скаку остановят. И покушать сварят. И сказка мне сегодня понравилась. Очень грамотно написана.


- Ну, это же моя мама писала, - улыбнулась девочка, - а моя мама самая грамотная. У неё в школе только пятёрки были.


- Вот и хорошо, - сказал я, - сейчас ложись спать. А завтра генеральная уборка. С русалками. И никаких гномов. Хорошо?


- Хорошо.


Я вышел из комнаты. Родители посмотрели на меня.


- Всё нормально, - сказал я, - идея со сказкой самое то. Люба, я в восхищении от твоего таланта и его применения. Продолжай в том же духе.


- Спасибо, - опять смутилась Люба, - я завтра продолжу.


Женя просто молча улыбнулся.


А я распрощался и ушёл, оставив эту семью разговаривать и писать друг другу записки.


Но наутро опять приперся к ним. Проконтролировал завтраки, отъезды в школу и на работу. И, оставив Любу писать продолжение сказки, отправился по своим делам.


Вечером опять был у них. И так несколько недель подряд.


Семья постепенно оживала. Становилась сплочённее. Женя освободил для домашних дел полностью субботу. Его, естественно, донимали звонками и смсками. Но тут уже ничего не поделаешь. Издержки производства. По его словам, зимой будет поспокойнее.


Все трое иногда спорили. И звали меня в арбитры. Я говорил: «Разбирайтесь сами. Вы семья. Я сторонний наблюдатель». А потом беседовал с каждым по отдельности. Подсказывал. Советовал.


Стало традицией каждую субботу ходить в кино. Вечером. Но не поздно. Чтобы ещё успеть дома обсудить фильм.


Точнее говоря, мультфильм. Потому что самый младший член этой семьи обожала мультики, и мы за два месяца в итоге пересмотрели все новинки мировой мультипликации.


Сказка про принцессу и мелких русалок всё ещё не была написана. Люба каждый день добавляла новую главу, в зависимости от того, чем они планировали заниматься с дочкой. И неожиданно эта сказка выстрелила на Фейсбуке. Её перепостили, люди стали ждать продолжения. Мало того, Люба получила несколько заказов на написание текстов для детей. Слог у неё был лёгкий. Писала она красиво и грамотно.


Я появлялся в семье рано утром и поздно вечером. Иногда после обеда, когда приходила из школы Ирочка. В остальное время занимался своими делами. Странное было задание. Ответственное и тяжёлое. Настолько ответственное, что именно из-за него мне позвонила Референт М. И одновременно оно не забирало много времени.


В принципе, семья сама себя вытаскивала из болота непонимания и грозящего развода. Я лишь вовремя подал руку.


Тяжелее всего было отучить Любу от ежедневных посиделок с подругами. В итоге договорились, что она с ними видится по пятницам, раз в неделю. Я в это время играл с Ирой в шахматы. Точнее, давал уроки. Так как постоянно выигрывал. Но Ира не сдавалась и играла с каждым разом всё лучше и лучше.


А однажды во время одного из этих неравных матчей она сказала мне, что у неё скоро будет братик или сестричка.


И я понял, что пора. Пора в дорогу. Догуливать свой прерванный отпуск в Карловых Варах.


На следующий день, после еженедельного фильма, я пригласил всех троих в кафе. Поесть мороженого. И попрощаться.


Поели.


- Уходишь от нас? - спросила прозорливая Ирочка.


- Улетаю, - улыбнулся я ей, - я же Ангел.


- А ещё прилетишь? - серьёзно спросила она.


- Не знаю, - честно ответил я. - Не от меня зависит. Но я постараюсь. Ты, главное, родителей контролируй. Чтобы они без меня тут дров опять не наломали.


- Проконтролирую, - ответила Ира.


Я встал.


- Как? Вот так сразу? Без предупреждения? - одновременно воскликнули Женя и Люба.


- Можно подумать, я к вам с предупреждением в жизнь ввалился, - рассмеялся я, - не волнуйтесь, я буду за вами приглядывать.


- Спасибо за всё, - сказала Люба, - мы к тебе привыкли уже. Как будто родственник.


- Спасибо, - повторил Женя, - за науку.


- Да пожалуйста, - ответил я.


Пожал руки обоим и вышел из кафе.


Достал планшет. Послал наверх сообщение: «У них всё будет хорошо. Целую. Шестой».



Вадим Фёдоров

http://vadimfedorov.eu/?page_id=13

Показать полностью
465

Шестой и Стёпа

У меня три раза был страйк. Три раза подряд. Я сиял как начищенный пятак. Жизнь была прекрасна и восхитительна. И я хотел сделать четвёртый страйк. И поэтому придирчиво выбирал, какой шар пустить по дорожке: 13 или 15. Выбрал. Тщательно вытер полотенцем. И тут пришло сообщение:


«Срочно. Дело в приложении. Такси будет через 10 минут у входа в торгово-развлекательный центр. Референт М».


Я отложил шар. Встал. Вполголоса выругался.


- Я в командировку, - сказал друзьям.


И пошёл на выход. Переобулся. И заодно написал сообщение: «А ничего, что я в отпуске? Целую, Шестой».


Ответ пришёл мгновенно: «Возможен суицид. Поспеши. Референт М».


Я поспешил. Прыгнул в ожидавшее меня такси и назвал адрес. Адрес был в деле. Дело было прикреплено к сообщению. Новиков Степан, 29 лет, сетевой администратор. Женат. Новикова Олеся. Судебное заседание о разводе назначено на послезавтра. Дети - девочка 6 лет. Катерина.


Машина остановилась у подъезда. Я расплатился и подскочил к входной двери. Так, квартира 5, Новиков. Позвонил в домофон. Тишина. Снова позвонил.


- Кто там? - раздался уставший голос.


- Санэпидемстанция, - ответил я, - немедленно откройте.


Дверь зажужжала и поддалась. Я бегом поднялся на второй этаж. Нажал на кнопку звонка у двери с номером 5. Дверь открылась.


Степан оказался уже лысеющим мужчиной, одетым в шорты и майку. На майке было написано Berlin Venus. «Прикольный парень», - подумал я.


- Какая ещё санэпидемстанция? - спросил Степан. - Что вам надо?


- Тараканов будем травить, - серьёзно ответил я.


- У меня нет тараканов, - возразил Степан.


- Есть, - не согласился я, - полная голова тараканов. Надо бы разобраться с ними. Может, в квартире поговорим? А, Степан?


- Заходите, - разрешил Степан и, повернувшись ко мне спиной, прошёл внутрь.


Я за ним. Коридор. Скинул мокасины, пиджак повесил на вешалку. Дорожную сумку оставлять не стал. Вошли в комнату. Степан сел на диван. Мне кивнул на кресло напротив. Между нами стоял журнальный столик, на столике лежала газета.


- Вы кто? - спросил Степан.


- Я ваш Ангел-хранитель, - отрапортовал я, - поступил сигнал о суициде. О готовящемся. Прибыл разобраться на месте и принять меры по устранению причины и по профилактике дальнейших неправильных действий с вашей стороны.


Степан озадаченно посмотрел на меня. Я тоже замолчал, поняв, что плету какую-то дичь.


- Ангел, значит, - наконец произнёс Стёпа.


- Аха, - согласился я, - Шестой меня зовут. Вот документы.


И я сунул Степану пластиковую карточку с моей фотографией. Он повертел её, почитал, что там написано, и вернул обратно.


- А что за имя такое, Шестой? - спросил.


- В честь дедушки назвали, - ответил я.


Помолчали.


- Как убивать-то себя собрался? - спросил я. - Таблетки, электричество, автомобиль или ещё что?


- А вы откуда о суициде узнали? - вопросом на вопрос спросил Степан.


- Ну, я же тебе уже рассказал, откуда я, - ответил я, - на тебя тут целое досье прислали. Когда родился, когда женился. Я пока к тебе ехал, немного его полистал. Вроде ты вменяемый. А вот чё-то дурака валяешь. Так чем суицидовать себя собрался, мил человек?


- Пулей, - спокойно ответил Стёпа.


- Охо, серьёзно, - протянул я, - чё за ствол? Покажи. Не бойся, я верну.


Степан усмехнулся и встал. Откинул газету с журнального столика. Под ней лежал вальтер. Чёрный, красивый. Не пистолет, а загляденье. Прям лучший выбор для того, чтобы застрелиться.


Я поднялся. Шагнул к столику. Взял чёрный смертельный механизм в руку. Отстегнул обойму. В ней рыжевато сверкнули патроны. Степан протянул руку.


- Верни.


- Ща, разбежался, - усмехнулся я, - оружие детям не игрушка.


И тут же отлетел к креслу. Удар я пропустил, как последний лох. Расслабился. Зажрался. Прямой правый увидел только тогда, когда его кулак уже врезался в мою верхнюю скулу. Кресло смягчило моё падение. Но ориентацию я на время потерял. В голове загудело. Пистолет отлетел под стоявший у окна стол с аквариумом.


Степан прыгнул к аквариуму, наклонился и полез за вальтером. Нащупал его, вытащил. Начал подниматься. И вот в этот момент я разбил о его голову подвернувшийся под руку стул без спинки. Икеевская табуретка разлетелась на мелкие кусочки. Степан рухнул как подкошенный.


Я даже испугался вначале. Вдруг убил человека? Вот будет весело. Выехал на задание спасать человека и грохнул его при знакомстве.


Но нет. Стёпа был жив. Я спрятал оружие в сумку от греха подальше и усадил раненого на диван. Степан открыл глаза.


- Ствол где? - спросил, морщась от боли.


- Телепортировал, - честно ответил я, - он в другом измерении уже.


- Жалко, - держась за голову, сказал Степан, - я за него кучу денег отвалил.


- Голова болит? - участливо спросил я.


- Болит, - кивнул Степан и тут же скривился от боли, кружится ещё. И тошнит меня.


- Это сотрясение мозга, - диагностировал я, - ща пройдёт.


Я прикоснулся к голове Степана правой рукой. Напрягся. Постарался снять боль. Судя по прояснившемуся взгляду подопечного, боль я у него прошла. Зато у меня заломило виски.


Попросил у хозяина квартиры аспирина. Тот кивнул. Вместе с аспирином Степан притащил мешочек со льдом.


- Приложи, - сказал, - у тебя синяк скоро на пол-лица будет.


Я глянул на себя в зеркало. Мама родная. Левый глаз тонул в синеве. Приложил лёд. Посидели, помолчали.


- Предположим, что ты Ангел, - прервал молчание Степан, - чем ты мне поможешь и нужна ли мне эта помощь?


- Нужна, - ответил я, - чё бы я тогда к тебе приехал? Так что давай не драться, а сотрудничать. Лады?


- Лады, - усмехнулся Степан.


- Пароль от вай фая дай, - попросил я его.


Степан продиктовал пароль. Я отправил наверх сообщение: «В контакт вступил. Оружие изъял. Целую. Шестой».


Потом отложил планшет. Удобно сел напротив парня.


- Рассказывай всё по порядку, - сказал ему, - как на духу. Всё.


Степан вздохнул и рассказал свою историю. Было видно, что ему надо выговориться. Поделиться.


С женой он познакомился в институте. Она училась на параллельном потоке. Встречались примерно год. И потом она залетела от него. На одной из вечеринок под рукой не оказалось презерватива. Поженились. Сняли квартиру. Родилась девочка. Помогали родители.


Степан пошёл работать. Он был хорошим специалистом и получал хорошую зарплату. Но денег постоянно не хватало. Жена сидела дома с ребёнком. И очень сильно уставала. Настолько, что забывала приготовить мужу ужин или купить продукты. Да и убираться в съёмной квартире чаще всего приходилось Степану.


Когда дочери исполнилось три года, жена Стёпы вышла на работу. Подвернулось очень хорошее высокооплачиваемое место. Не по специальности, но зато недалеко от дома и с возможностью карьерного роста. Девочку устроили в садик.


Олеся стала ещё больше уставать. Начались командировки. Секс в последний год стал совсем редким. Раз в месяц. Степан мучился от неопределённости, понимал, что что-то происходит. Но сделать ничего не мог.


Денег в семье постоянно не хватало. Приходилось брать подработку на дом. С одной стороны, это выматывало, с другой стороны - у Степана начали развиваться несколько интернет-проектов. Обещавших принести в ближайшее время неплохой доход.


А потом он случайно узнал, что его тёща, одинокая пенсионерка, купила двухкомнатную квартиру. И в настоящее время там полным ходом идёт ремонт. Ремонт делает его одноклассник. Который-то и поведал Степану об этой квартире и очень удивился, что зять не в курсе роста благосостояния своих родственников.


И Степан решил войти в курс дела. Когда Олеся была в очередной командировке, он вскрыл её аккаунты на Фейсбуке, ВКонтакте и на Одноклассниках. А также два почтовых ящика. Вскрыл и обалдел.


У его жены было два любовника и еще с тремя она флиртовала через интернет. В профилях на службах знакомств Мамба и Бадоо были выложены её фотки с указанием, что она замужем и что ищет щедрого любовника. Имя, правда, было изменено на Катерину. Квартира маме, как и намекнул одноклассник, была куплена на деньги Олеси. Которые она частично получила от своих многочисленных поклонников, а бóльшую сумму взяла в долг. У них же.


Степан потратил целый выходной, копаясь в этой грязи. С перерывом на поход с дочерью в кафешку.


Когда Олеся вернулась из командировки, случился скандал. Вначале она всё отрицала, потом негодовала из-за того, что Стёпа рылся в её переписке. А потом собрала вещи и уехала. Забрав с собой Катю. Степан подал на развод. Всё. Заседание суда завтра.


Я внимательно выслушал своего подопечного, иногда задавая уточняющие вопросы и сверяясь с материалами, которые у меня были. Выслушал, помолчал. Замолк и Степан.


- Пьёшь? - наконец прервал я молчание вопросом.


- Первую неделю бухал, - ответил Стёпа, - потом понял, что это ещё хуже. Заговариваться стал. Сердце начало болеть. Последнюю неделю только пиво иногда.


- Понятно, - протянул я, - а чего сейчас хочешь?


- Хочу, чтобы было всё как прежде, - наклонив голову, пробормотал Степан, - хочу прежнюю Олесю, хочу дочку видеть. Хочу быть с ними вместе. Я же звонил ей два раза. Просил вернуться, унижался.


- Знаю я про это. Она твои разговоры на диктофон записала, - вздохнул я, - теперь подружкам даёт послушать. Как бесплатное шоу. Как прежде уже не будет. Никогда. Давай-ка ты сопли вытрешь и скажешь, что ты реально хочешь?


Степан поднял на меня глаза. Бледное лицо. Пот на лбу.


- Я хочу всё забыть, - сказал, - я хочу, чтобы у меня не болело в сердце. Хочу, чтобы быстрее всё прошло. Чтобы всё закончилось. У меня уже сил нет.


Я кивнул. Встал. Вышел из комнаты. Налил себе и Стёпе воды на кухне. Вернулся с двумя стаканами.


- Я тебе помогу, - сказал я ему, - но выполнять все мои требования надо безукоснительно и без искажений. Готов?


- Всегда готов, - невесело усмехнулся Степан.


- Тогда слушай и выполняй, - сказал я, - первое, что мы сделаем завтра утром, это пойдём к нотариусу, и ты подпишешь на меня доверенность на ведение твоих дел в суде. Ты там больше не появляешься. И даже не спрашиваешь, как идут дела. Я просто тебе сообщу о разводе и всё.


- Но я хочу сам в глаза этой гадине всё сказать… - начал было Степан.


- А мне наплевать на то, что ты хочешь, - остановил я его, - мне насрать на твои хотелки. Надо делать не что хочешь, а что надо. Вопросы есть?


- Вопросов нет, - кивнул Степан.


- Второе, - продолжил я, - ты удаляешь всё, что связано с твоей бывшей, из компьютера и из квартиры. В телефоне её номер, номера её подружек и мамы заносишь в чёрный список. Из аккаунтов выпиливаешь даже малейшее упоминание о ней. И тех, кто может о ней напомнить. Она умерла для тебя. Она и не рождалась даже. Вопросы есть?


- Есть, - встрепенулся Степан, - а если она с другого телефона позвонит? Мало ли.


- Скажешь, что ты умер, и повесишь трубку, - ответил я и продолжил: - Третье. Занимаешься своими проектами и вообще работой. Я тут глянул на твои сайты. Очень даже неплохо. Но надо увеличить посещаемость. И меню у тебя немного запутанное. Но это мы позже разберём. Вечером. Четвёртое. Сменить гардероб. Что это за штаны Адидас с отвисшими коленками? На дворе 21 век, а ты одет как гопник. И покажи, что ты на работу и на улицу надеваешь.


Степан встал. Открыл платяной шкаф. Из одежды у него преобладали в основном мешковатые свитера и дешёвые слаксы защитного зелёного цвета. А также различные майки.


- Кто формировал гардероб? - спросил я, заранее зная ответ.


- Олеся, - ответил Степан, - я же ей все деньги отдавал, а она покупала еду и одежду.


- Вот поэтому у вас денег и не было никогда, - проворчал я и добавил: - Сейчас деньги есть свободные?


- Есть, - кивнул Стёпа, - вчера зарплата была, и друг долг вернул полторы тыщи евро.


- А к костюмам ты как относишься? - задумчиво спросил я.


- Нравятся, - ответил Степан, - у меня есть один, со свадьбы остался.


- Свадебный тоже выкинем, - сказал я ему, - вместе с этим набором юного натуралиста. Сейчас пойдём покупать тебе первый костюм. Ботинки и по мелочи там. Вопросы есть?


- Вопросов нет, - эхом отозвался Степан.


Я нашёл по карте ближайший торговый центр, и мы отправились тратить деньги Степана. Костюм подобрали тёмный, в синюю полоску, хоть и местного производства, но очень даже отлично сшитый. Заодно прикупили парочку симпатичных пиджаков. Тут же сдали это всё на ушивку и подгонку. Обувь взяли марки Aldo, классические чёрные ботинки. Единственный раз Степан заартачился, когда мы покупали рубашки. Мой подопечный не мог понять, почему надо обязательно брать сорочку за 120 евро, а не купить что-нибудь подешевле. Пришлось полчаса объяснять ему, что такое рубашка в одежде мужчины и что она не должна быть дешёвой. Рассказал, убедил. Но от галстуков Степан категорически отказался. Но я и не настаивал. Сам их не люблю.


Перекусили в фастфуде салатиками. Степан хотел взять пивка, но я запретил.


- Алкоголь, наркотики и секс под запретом, - жуя лист салата, поведал я ему.


- И секс? - удивился Степан.


- Ага, - ответил я, - и это тоже. Но тебе будет не до него. А допустить новые отношения, когда старые страсти ещё не улеглись, это очень глупо. И вообще. Это для тебя ситуация уникальная, то, что сейчас происходит. А я такого насмотрелся на своей работе. Всё одно и то же. Всё одинаково. Поэтому просто выполняй все мои рекомендации и будет тебе счастье.


- Хорошо, согласился Степан, - терять мне нечего. Кроме денег. Которые мы тут на шмотки потратили. Почти штуку евро.


- Кстати, да, - согласился я, - что-то мы всё по одежде да по одежде. Пойдём-ка и в другие магазины сходим.


И я потащил Степана вначале в парфюмерный магазин, потом в парикмахерскую. Заглянули и в спортивный, где взяли кеды и штаны для бега. Уже поздно вечером забрали ушитые костюмы и отправились домой. Где и обмыли покупки домашним лимонадом.


Утром было воскресенье. В выходной люди любят поспать подольше. А я встаю как обычно, в шесть утра. И тихонько занимаюсь своими делами. Проверяю почту, флужу на форумах, читаю книгу, слушаю музыку. В это воскресенье я слушал новую песню Кима и тихонько напевал: «Гори моя звезда, пока мне хватит дури…» И в этот момент из спальни выплыл Степан. В трусах и в майке. Злой и невыспавшийся, судя по виду. Он плюхнулся на кресло напротив.


- Доброе утро, - вежливо сказал я.


- Утро добрым не бывает, - отозвался Степан,- она мне снилась под утро. Ты же обещал, что всё пройдёт.


- Обещал, - подтвердил я, - но это не значит, что сразу. У меня нет волшебной палочки. Я всего лишь Ангел. Я помогаю. Но всё зависит от тебя.


- И что мне делать? - уже спокойнее спросил Степан.


- Тебе надо избавиться от психологической зависимости от неё, - сказал я, - для этого нужно соблюдать следующие вещи. Выкинуть всё, что с ней связано. Не вспоминать о ней. Сменить образ жизни. Меняясь наружно, ты меняешься внутри. Костюмы мы купили. Но сейчас надеваешь спортивное и бегом на пробежку. Лучший способ забыть бывшую - это бег или велосипед. Каждое утро. Каждый день.


И мы побежали. По довольно живописному парку, рядом с которым жил Степан. Один круг, второй. Остановились покормить уток.


- А дочка? - спросил Степан. - Она же не даёт её видеть. А я люблю ребенка. Катя же не виновата.


- Чё-то ты о дочке не думал, когда стреляться собирался, - съязвил я, а потом добавил: - Дочка у тебя маленькая, никуда она не денется. Поживёт с мамой. Потом страсти остынут, может быть, о чём-то договоритесь. Сейчас в твоём состоянии с ней лучше не видеться. Всё потом. А сейчас побежали.


- Когда потом? - крикнул мне в спину Степан.


- Когда у тебя яйца вырастут, - бросил я ему через плечо.


Побегали. Долго. Выходной же. Вернулись домой к Степану. Позавтракали. Яичницей. Которую я забраковал. Разгорелся кулинарный спор. В результате которого мы съездили в магазин и купили мультиварку.


- Это самое лучшее, что придумало человечество в последнее время, - заверил я Степана, - вот этот кусок железа с кнопками упростит твою жизнь и сделает её менее зависимой от женщин.


Потом мы готовили обед на купленной мультиварке. Курицу с гречневой кашей. Получилось очень вкусно.


После обеда Стёпа показывал мне свои проекты. Я их нещадно критиковал. На месте исправлялись ошибки и вносились изменения. За компом мы просидели до самого вечера. Поужинали остатками курицы и разошлись.


Утром Степан умчался на работу. Предварительно заскочив к нотариусу, у которого мы заверили доверенность. И с которой я отправился в суд.


Олеся подъехала к зданию суда на Прадо. Чёрным паркетником управлял мужик в сером пиджаке. Он выбежал из машины и открыл дверь перед женой Степана. Та выплыла из авто в каком-то модном платье синего цвета с блёстками. Туфли на высоких каблуках. Тоже синие. Прошла в здание суда. Я отправился следом. Присел в коридоре напротив.


- Степана не будет, - сказал просто, - я вместо него.


- А вы кто? - блеснула на меня глазками Светлана.


- Адвокат его, - ответил я.


В это время нас вызвали в зал суда. Судья, худая тётка лет пятидесяти, в очках и с короткой причёской, попросила документы. Я протянул доверенность.


- Что за имя такое, Шестой? - спросила брезгливо.


- Родители назвали, в честь советского фильма. Не смотрели? Режиссёр Гаспаров, - как по учебнику, ответил я.


- Нет, не смотрела, - отозвалась судья.


И приступила к процедуре развода. Было скучно и неинтересно. От примирения я отказался. Категорически.


С кем будет проживать ребенок? Я попросил оставить у отца, заранее зная ответ.


- Ребенок - маленькая девочка, - чётко выговаривая слова, произнесла судья, - как вы это представляете? Что девочку воспитывает отец. Почему не мать?


- Потому что мать у неё блядь, - грустно сказал я, - и эта мать воспитает такую же блядь. Собственным примером.


- Ещё раз выматеритесь в здании суда, я вас накажу, - прошипела судья.


И постановила. Супругов Новиковых развести. Олесе вернуть её девичью фамилию. Девочку оставить жить у матери…


О чём я и рассказал вечером Степану. Он воспринял мой рассказ спокойно. Видимо, мои утренние слова дошли до него.


После чего мы посмотрели свежую комедию. Поработали над Степиными проектами. И он отправился спать.


Рано утром подъём. Пробежка. Душ, завтрак, работа.


Я уговорил Степана бегать по парку ещё и вечером. И ему это очень нравилось. И благотворно влияло на него.


Всё свободное время он теперь проводил за компьютером. Холя и лелея свои сайты. Иногда мы выбирались в кино или в бар. Но без алкоголя. Просто прошвырнуться. Себя показать, на людей посмотреть. Кроме этого из квартиры были выкинуты все фотографии, вещи и вообще любое напоминание о его бывшей жене.


Я нянчился со Стёпой, как с ребёнком. Бывали периоды, что он радовался жизни, а бывало, что впадал в тоску, вспоминая свою бывшую. В этот момент я пытался его растормошить, куда-нибудь вытащить. В кино, на прогулку, в гости. Старался отвлечь его.


Уставал я от этого жутко. Жить жизнью другого человека, постоянно контролируя его, это очень и очень тяжело.


Хорошо хоть Олеся не беспокоила. Первые два месяца. Спустя два месяца после развода она позвонила мне. Сказала, что хочет со мной поговорить, так как в суде я дал ей свою визитку.


- Странный у вас номер, - сказала она, представившись.


- Слушаю вас, - сухо ответил я.


- Вы же до сих пор адвокат Степана? - спросила меня Олеся - Я не могу до него дозвониться. А у нас остались нерешённые дела.


- Сегодня в 16.00 в центральном парке, устроит? - спросил я.


- Хорошо, около входа, - ответила Олеся и повесила трубку.


Ровно в четыре вечера я сидел на скамейке у входа в центральный парк. Спиной к дороге. И якобы не видел, что Олеся приехала на встречу на синем Мерседесе. Дверь ей, правда, никто не открывал. Вышла сама, улыбнулась водителю и процокала ко мне на скамейку. Приземлилась рядом.


- Добрый день, господин адвокат.


- И вам не хворать, барышня, - отозвался я.


- В общем, дело у меня к Степану, - начала она, - нужны деньги на его дочь. Ребёнок, он же кушать просит, и одевать что-то надо. Растёт.


- Без проблем, - ответил я, - подавайте на алименты, и у Степана их будут вычитать из зарплаты.


- Ну, зачем так официально? - улыбнулась мне Олеся. – Может, просто договоримся, что он будет посылать мне на счёт определённую сумму?


- Нет, - прервал я её улыбку, - давайте через суд. И вам и нам будет так проще. Я сегодня на мейл сброшу исковое заявление, зайдёте завтра и подадите.


- У меня есть свой адвокат, - дёрнула подбородком Олеся.


- Тот, кто вас подвёз сюда, Василий, он не адвокат, - медленно и чётко произнёс я, - он юрконсульт в строительной компании. Кстати, того, кто вас в суд подвозил, тоже Василием звали. Вы их по именам, чтобы не путать, подбираете, что ли?


- Да как вы смеете, - зашипела Олеся, а потом вдруг потише спросила: - А вы откуда знаете? Это мой муж вас нанял следить за мной?


- Во-первых, - усмехнулся я, - Стёпа не ваш муж. Он ваш бывший муж. И он совсем не в курсе моих возможностей.


- Бывших мужей не бывает, - перебила меня Олеся.


- Для вас он бывший, - продолжил я. - Во-вторых. Я знаю очень много о вас и о ваших Васьках. Не специально, так получилось. В-третьих. Я не люблю ругаться и стараюсь, чтобы все были довольны. Поэтому-то и предлагаю вам сотрудничество. Чтобы и вы были довольны, и ребёнок, и Стёпа. И, в-четвёртых. Если вы не дурочка и согласитесь на мои предложения, то я вам и дальше помогу, чисто по жизни. И вы мне за эту подсказку будете очень благодарны.


Олеся задумалась. Взглянула на меня. Поправила рукой волосы. Как бы невзначай коснулась руки.


- А у вас есть девушка? - спросила вдруг.


- У меня платонический служебный роман, - улыбнулся я ей, - и вообще, зовут меня не Вася.


- Вот пристали вы с этим именем, - нахмурилась Олеся, - мне-то какая радость от ваших предложений?


- Большая, - сказал я, - вы получаете алименты на ребёнка, вы на выходные остаётесь одна, без ребёнка, и можете весело проводить время со своими Василиями и строить свою личную жизнь. Ну, и моя помощь спасёт вас. В прямом смысле.


- А вы кто вообще? - спросила меня Олеся. - Кто вы Степану?


- Я его Ангел-хранитель, - серьёзно ответил я.


- А какая зарплата сейчас у Степана? - последовал очередной вопрос.


- Очень приличная, - ответил я, - и он не собирается уводить её в тень. Мало того, если вы будете оставлять ему ребёнка, он будет ей покупать вещи, одежду, игрушки. Стёпа же любит свою дочь. Только не надо ею шантажировать. Сразу предупреждаю. Сделаете только хуже себе.


Олеся снова задумалась. Пожевала нижнюю губу.


- Я согласна, - сказала, - прям какая-то сделка с дьяволом. Кровью нигде не надо подписывать? И когда вы мне дадите свой совет? Который мне поможет?


- Хорошо, что согласны, - медленно ответил я, - тогда по рукам. Но предупреждаю, что если вы нарушите нашу договорённость, то я вас накажу.


И я, взяв Олесю за руку, уставился ей в глаза. Взгляд этот я тренировал, и обычно он надолго запоминается. Подбородок вперёд, глаза широко открыты, пристально смотреть не на лицо, а вглубь человека, в его затылок. Ну и полная серьёзность. И не мигать. Минуты три.


Посмотрел, отпустил руку. Затем наклонился к её уху. В нос ударил Шанель, пятый номер.


- Ваш нынешний Васек с вами сексом в презервативе же занимается, - начал я, - говорит, чтобы детей не было?


- А откуда вы... - и осеклась.


- Так вот, - как ни в чём ни бывало продолжил я, - он это не из-за детей, а из-за...


И я, воткнувшись губами в Шанель номер пять, произнёс один медицинский термин. От которого Олеся подпрыгнула как ужаленная.


- Мамочки, - сказала, - я всё поняла. Я согласна на алименты и на свидания Стёпы с ребёнком. А этого козла выгоню сегодня же. Спасибо вам.


И, не дождавшись моего пожалуйста, умчалась в сторону парка.


А я достал планшет и отчитался наверх: «Беседа проведена, спасибо за оперативные данные. Целую. Шестой».


Через несколько секунд получил ответ: «Вы зачем опорочили Василия? У него же обычный хламидиоз. Референт М».


Я не ответил. А лишь коварно улыбнулся, подняв голову вверх.


Вечером я скинул Олесе исковое заявление и соглашение по ребёнку, которое регулировало частоту свиданий и их продолжительность. Получил от неё подробный отчёт, когда и что она подпишет. Про своего Василия не написала ни слова. Лишь в постскриптуме спросила: а может быть, ей стоит вернуться к Степану? На что я ответил: даже не думай. Перейдя с ней на ты. Олеся ответила: хорошо.


Прошёл ещё месяц. Степан уже почти не вспоминал свою старую семью. Но и новую не стремился завести. Иногда встречался с кем-нибудь. Но, как правило, один или два раза. Тем более познакомиться с девушкой у него проблем не было. В костюме, подкачанный, уверенный в себе, он притягивал женщин как магнит.


Один из его проектов вдруг выстрелил. Набрал популярность и начал приносить ощутимые деньги. Степан на первый гонорар купил себе велосипед и теперь вместо бега наматывал круги по парку. Я посмеялся над тем, что он купил велик осенью. Перед зимой. Но Стёпа ответил, что после зимы будет весна. И тогда я понял, что всё, я уже ему не нужен. Парень переболел и может дальше по жизни плыть самостоятельно.


Я зарезервировал столик в ближайшем ресторане. Маленьком и по-семейному уютном. Пригласил Степана. Сели, выпили по стакану минералки. В ожидании горячего я достал из сумки бумаги.


- Я тут насчёт Олеси, - начал я.


- Какой Олеси? - удивился Степан, а потом рассмеялся: - Ах да. Извини. Ты так усиленно меня оберегал от всего, что я и правда забыл про свою бывшую жену.


- Бывает, - я внимательно посмотрел на Степана. Нет, он не играл.


- Вот постановление на алименты, - продолжил я, - вчера буквально пришло, будут вычитать из зарплаты. Вот наш договор о ребёнке.


Степан взял в руки бумаги. Нахмурился. Внимательно прочёл. Лицо его просияло.


- Я могу видеться с Катей? - спросил.


- Да, - ответил я, - по договорённости можешь даже забирать на выходные. Но смотри. Будет ставить условия, не ломайся. Будь твёрдым. Ты имеешь такое же право на своего ребёнка, как и она.


- Я понял, - сказал Степан, - я уже не поведусь. У меня отросли яйца. Я вообще не понимаю, чего я так унижался перед этой женщиной. Сейчас вспоминаю, стыдно даже.


- Что с пистолетом-то? - перебил я его. - Тебе вернуть или от греха подальше заныкать?


- Я думал, ты его того, телепортировал, - рассмеялся Степан, - нет, не нужен он мне. Телепортируй до конца.


- Хорошо, - кивнул я и поднялся.


- Уходишь? - растерянно спросил Степан.


- Да, - ответил я.


- Совсем? - понял он.


- Да, совсем, - отозвался я, - надоело мне с тобой нянчиться. Ты уже взрослый. Сам теперь. Всё сам.


....


Вадим Фёдоров

http://vadimfedorov.eu

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!