TrifonovaPolina

«Немцы сначала распустили колхозы, дали людям землю. Люди вздохнули после Сталина. Мы платили оброк… Аккуратно платили… А потом стали нас жечь. Нас и дома наши. Скотину угоняли, а людей жгли.

Ой, доченька, я слов боюсь. Слова страшные… Я добром спасалась, никому не хотела зла. Всех жалела…»

«Я до Берлина с армией дошла…Вернулась в свою деревню с двумя орденами Славы и медалями.

Пожила три дня, а на четвертый раненько мама поднимает меня с постели, пока все спят: “Доченька, я тебе собрала узелок. Уходи… Уходи… У тебя еще две младших сестры растут. Кто их замуж возьмет? Все знают, что ты четыре года была на фронте, с мужчинами…”. Не трогайте мою душу. Напишите, как другие, о моих наградах…»

«Я была пулеметчицей. Я столько убила…После войны боялась долго рожать. Родила, когда успокоилась. Через семь лет…

Но я до сих пор ничего не простила. И не прощу… Я радовалась, когда видела пленных немцев. Я радовалась, что на них жалко было смотреть: на ногах портянки вместо сапог, на голове портянки… Их ведут через деревню, они просят: “Мать, дай хлэба… Хлэба…”. Меня поражало, что крестьяне выходили из хат и давали им — кто кусок хлеба, кто картофелину… Мальчишки бежали за колонной и бросали камни… А женщины плакали…»

«Вернулась Красная армия…Нам разрешили раскапывать могилы, искать, где наших родственников постреляли. По старым обычаям рядом со смертью надо быть в белом — в белом платке, в белой сорочке. До последней своей минуты я это буду помнить! Люди шли с белыми вышитыми рушниками... Одетые во все белое... Где они его взяли?

Копали… Кто что нашел — признал, то и забрал. Кто руку на тачке везет, кто на подводе голову… Человек долго целый в земле не лежит, они все там перемешались друг с другом. С глиной, с песком. Сестру не нашла, показалось мне, что один кусочек платья — это ее, что-то знакомое… Дед тоже сказал — заберем, будет что хоронить. Тот кусочек платья мы в гробик и положили…

На отца получили бумажку “пропал без вести”. Другие что-то получали за тех, кто погиб, а нас с мамой в сельсовете напугали: “Вам никакой помощи не положено. А может, он живет припеваючи с немецкой фрау. Враг народа”.

Я стала искать отца при Хрущеве. Через сорок лет. Ответили мне при Горбачеве: “В списках не значится…”. Но откликнулся его однополчанин, и я узнала, что погиб отец геройски. Под Могилевом бросился с гранатой под танк…

Жаль, что моя мама не дождалась этой вести. Она умерла с клеймом жены врага народа. Предателя. И таких, как она, было много. Не дожили до правды. Я сходила к маме на могилку с письмом. Прочитала…»

Светлана Алексиевич

«У войны не женское лицо», 1983 г.

Издатель «Время», серия «Голоса утопии»

А непонятен ему этот мир, потому что в нем есть страдания, которые никак не возможно объяснить здраво: ни самому страдающему, ни окружающим. Короче, если очень упростить, Ивану понятно страдание, на которое взрослый человек идет с полным осознанием и пониманием того, почему и зачем он это делает. Страдание ради религии, страны, идеологии, (свой вариант), которое человек принимает осознанно и после прохождения которого морально меняется. Ну, идеальная схема, как мне кажется, по Ивану именно такая.

А вот не понятно Ивану страдание, которое просто существует. Он приводит конкретные примеры из новостей. Например, крестьянского мальчика помещик затравил собаками на глазах у матери этого мальчика. Страдал ли мальчик? Да. Его мать? Да. Помещик? Ну, в некотором смысле тоже да: если понимать "страдание" как "сильное переживание любого характера". Была ли высшая цель у этого страдания? Нет. Прошли ли моральное и духовное перерождение все страдавшие в данной ситуации? Тоже нет. Стало ли больше зла и боли в мире после этого страдания? Да.

Так вот в этот самый мир, где существует боль ради боли, страдание ради страдания, Иван и хочет "сдать билет".

В целом, если поразмыслить, то любое развитие, любой прогресс предполагает, что он стоит на чьих-то костях и слезах. Стоит ли остановить прогресс? Да нет, конечно. Стоит ли помнить, чего он стоит? Думаю, да. Тогда и плоды прогресса будут казаться ценнее. А каждое следующее решение в его пользу будет приниматься осознаннее.

Пока какой-то такой Иван Карамазов у меня получается. Посмотрим, что там по остальным братьям. Оставайтесь на связи, как говорится.

(*) Кто такие теодицея и анти-теодицея. Если очень упрощать: первые за то, что бог (любой, в которого вы верите или не верите) все правильно придумал, но дал человеку свободу и человек, конечно, все испортил, поэтому мы оказались в той точке, в которой оказались, а любое страдание, даже самое детское и неосознанное, служит некоей высшей благой цели (какой, подставьте сами). Вторые - за то, что бог (любой, в которого вы верите или не верите) не идеален, люди, созданные им, тоже не идеальны, ну и жизнь "такова и более никакова", то есть сильно не идеальна, но не нужно делать вид, что это "более никакова" можно оправдать некими высшими идеями. По крайнем мере, примерно так я эти понятия для себя поняла. Мне ближе второй вариант, если что.

П.С. На тот случай, если кого-то это беспокоит. Я агностик. Из высших сил, влияющих на нас, верю преимущественно в Фрейда и Юнга бессознательное - коллективное и индивидуальное. Если бы мне нужно было в паспорте указать, к какой религии я принадлежу, я бы указала античное язычество. Ну а что? Мы результат преимущественно европейской культуры, ее изобрели преимущественно древние греки. Зачем что-то выдумывать? Если рассматривать религиозные течения как философские, то мне интереснее всего, и, кажется, идеологически ближе, буддизм.

Но сказать я хотела вообще про другое.

Конечно, и в школе, и в университете я вполне могла оценить и даже проанализировать «на отл.» трагизм произведения, красоту слога Булгакова, его невероятно поэтичное описание простых бытовых вещей. Благо, учителя у меня были хорошие.

Но, кажется, вот только сейчас я определила и осознала для себя (подчеркну, это просто мое «я художник, я так вижу», а не квалифицированный ответ на вопрос «что хотел сказать автор») ключевой образ и смысл всего романа.

Кремовые занавески.

Кажется, что весь мир Турбиных держится именно на кремовых занавесках. Вокруг ад гражданской резни, старший Турбин ранен, Тальберг, говоря простым языком, бросил жену и свалил, Николку чуть не убили, вокруг обыски, боль и хаос. А кремовые занавески — как метафора, как образ-символ (да, я учила теорию литературы и еще помню какие-то термины) некоего последнего рубежа ментальной и одновременно физической обороны от ада - внешнего, внутреннего, любого. Именно благодаря им тепло дома Турбиных и они сами выстаивают в окружающем «трэше». Не просто же так Лариосик, приехавший из Житомира, говорит, что жить и выживать можно «только за такими занавесками».

И кажется, что после всех пандемий, бесконечных войн и кризисов последних лет, последнее, что остается нам делать - оборонять свой маленький внутренний мирок «кремовыми занавесками». И у каждого эти «занавески» будут, конечно же, свои. Любимая чашка с чаем, хороший кофе, шелковая наволочка, казалось бы, может, и не уместная на фоне очередной «третьей мировой» за этот только год, вышитая скатерть, пушистые домашние тапочки, _ свой вариант_. В общем, какая-то физическая, почти ритуальная для каждого персонально, мелочь, которая цепляет за привычный и дорогой сердцу мир - во всех смыслах этого слова. Даже если за окном и в душе этот мир сейчас рушится.

В общем, пусть у каждого будет своя «кремовая занавеска», чтобы не забывать обращаться к свету даже в темные времена. Инч пздц.

Своими «кремовыми занавесками» я бы назвала алтарь во славу Гарри Поттера полку с зачитанными росмэновскими семью томами «Гарри Поттера», да и вообще домашнюю бибилиотеку. Еще почему-то подоконник на кухне — кажется, что от него веет уютом. Разномастную керамическую посуду и полароидные снимки, хаотично разбросанные в ящиках письменного стола.

П.С. В мой топ страшных сцен русской литературы после переслушивания «Белой Гвардии» вошла сцена «по-бабьи зарыдавшей» Елены Турбиной. Она получила письмо, из которого узнала, что ее муж с ней развелся, о чем даже лично ее не уведомил. И вот она рыдает на груди у старшего брата. Одновременно, она в ужасе косится на икону. У которой несколькими неделями ранее она исступленно просила спасти жизнь брата, забрав у нее мужа. Какое-то хтоническое смешение личной боли и страха перед чем-то большим. Я бы назвала это «большее» коллективным бессознательным.

Как так вышло, что Астару выдумали. Дело было всего лишь в XIX веке. По меркам мифологии - примерно как сегодня утром. Как в XIX веке полагалось, любая национальная мифология, коей очень увлекался романтизм, как направление искусства, подгонялась под понятные и известные всем античные модели. И как-то так сложилось, что Якоб Гримм не мог найти внятный и более менее общий для всех германских земель миф, соответствующий античному мифу Деметры/Персифоны. Если очень примитивно и без древнегреческого катарсиса (и вина): зерно «похоронили» — зерно взошло — зерно собрали — человечество по возможности не вымерло —зерно «похоронили». И так по кругу. И вот товарищ Гримм прописал по верхам некую богиню Астару, которая вся такая воздушная и бегает по лесам и полям с птичками, знаменуя собой весну и приветствуя выживших за зиму. Ну и «картинка» «завирусилась».

Почему выдуманную богиню назвали «Астарой». Ну, тут все просто. Пасха по-немецки «Остерн». Банальный принцип фонетической созвучности.

Почему богиня с птичками. Потому что с древнейших времен, с тех времен, когда ни об одной структурированной мифологической и религиозной системе речи еще даже не шло, яйцо является главным и самым понятным символом возрождения и перерождения. Раскрашенные яйца находили и находят археологи в самых наипервобытнейших захоронениях. Из яйца получается птица, из птицы яйцо — и так по кругу. А мифологическому сознанию проще живется, если все идет по кругу, а не по пизде.

Более того, яйцо не просто некий символ, это символ, который легко найти физически, удобно потрогать и можно всячески использовать в ритуалах. Ну вы поняли. А психика человека явление очень ритуальное, меняется очень медленно. И если уж она привыкла за 100500 веков, что «возрождение = яйцо, яйцо = возрождение», то так оно до сих пор и есть. Боги ситуативны — яйцо вечно!

Кстати, у кого были/есть бабушки-огородницы, скорее всего, вы сталкивались со сбором яичной скорлупы в большом количестве, чтобы потом посыпать ей грядки в качестве удобрения (моя всегда посыпала скорлупой грядки именно с клубникой, например). Теперь можете мыслить это как древний ритуал плодородия, а не «просто закажи удобрения на ВБ, зачем ты собираешь мусор, 2026 год на дворе».

В общем. Дальше миф об Астаре начинает жить своей жизнью, уже никак не связанной с Гриммом и корпусом германской мифологии. Тендер на маркетинг выигрывают немецкоязычные протестанты.

И вот, значит, бегала только что выдуманная германская Астара по лесам и полям с птичками. А потом пришли протестанты. Они, как известно, любили праздновать религиозные праздники дома, чтобы делать религиозные внушения детям самостоятельно. А дети, как известно, не любят религиозные внушения в целом, но если с подарками, то нормально.

И стали протестанты думать, как бы весь этот миф о Персифоне, Астаре, Пасхе, Воскресении (тут уж, кому что больше нравится) превратить в некий весенний аналог Рождества: подкупить детей подарками за хорошее поведение и сделать необходимые религиозные наставления.

Почему-то не нашлось никакого святого, по типу святого Николая, который бы, как в декабре, приносил хорошим детям сладости, а плохим розги/уголь. Ну или — что скорее всего — я по недостаточной эрудиции просто упускаю момент с неким пасхальным святым-дарителем. Если кто-то знает, расскажите!

Зато появился заяц/кролик, который прячет сладости - шоколадные яйца — на Пасху для хороших детишек. А под шоколадное яйцо можно и проповедь послушать, да? Почему кролик. Тендер на маркетинг выиграли не просто немецкоязычные протестанты, а переселенцы в Америку, так называемые «Пенсильваниан Датч». В их среде была распространена практика разведения кроликов. То есть, совершенно каждый ребенок знал, как выглядит кролик — и домашний, и тот (заяц), который прибегает из леса обгладывать деревья в саду. Милый кролик/заяц прибежал весной и оставил послушным детям вкусновое шоколадновое яйцо. Непослушным детям досталось то, что осталось под растаявшим снегом с прошлого года, вероятно.

Все звезды сошлись кроме одной: откуда у кролика яйца. Птичьи. Собственно, у обеспокоенной родительской общественности тоже были вопросы относительно данного межвидового перехода. Если бы просто трансгендерный…а тут…

Тогда, посредством публикации различных серьезнейших фольклорных исследований, было натянуто на глобус установлено следующее. Птички, летавшие с Астарой по полям, пришли к богине и взмолились: «не можем больше быть птицами, сделай нас нормальными животными». Как мать сыночки-корзиночки-попугая, считаю это сомнительным, но окэй.

В качестве нормального животного, конечно же, был выбран кролик. Потому что кролики хорошо и быстро плодятся, а Астара все-таки ответственная за весну и плодородие. И так совпало просто, что кролик — зверек, хорошо известный протестантской детворе. Но гормональная заместительная терапия на птичек сработала не до конца, судя по всему, и новообращенный кролик сохранил способность раз в год, именно на Пасху, нести яйца. Но, что с этими яйцами делать кролик уже не знал, так как он уже не птица, поэтому он стал их припрятывать для послушных детей.

Абсурд? Абсурд!

Переполнены ли последние 2 недели все полки всех магазинов условно христианского и около мира шоколадными зайцами, шоколадными и не очень яйцами? Вперемешку с «дубайскими» куличами и куличами, украшенными ко Дню Космонавтики?

Да.

Восторг? Восторг!

Зачем вы все это увидели и, может, даже прочитали? Я не знаю. Вы сами оплатили себе интернет…