Занавески здорового человека⁠⁠

При всей моей любви к театру и не любви конкретно к Малому театру, в середине мая я иду с семьей именно в Малый на обновленную постановку «Белой Гвардии» Булгакова.

Конечно, я роман читала и содержание прекрасно помню. Читала и в школе, и в университете. И в целом у меня нет привычки обязательно ходить только на те постановки, содержание первоисточника которых я знаю. Но тут я иду с родственниками, среди которых папа. А «Белая Гвардия» — одно из его любимых произведений. И старая постановка этого романа именно в Малом театре («Дни Турбиных») — одна из его любимых и неоднократно посещенных (под коньяком или даже без) постановок. В общем, билеты на этот спектакль он ловил долго, на премьеру попасть не удалось. На 17 мая билеты он купил в середине февраля. В том числе билет купил и мне, после чего сообщил, что освоил «Литрес» уже перечитывает роман, «чтобы подготовиться».

Короче, постановка, вероятнее всего, будет разбираться под микроскопом. Так что я решила, что надо тоже «освежить». И переслушала соответствующую аудиокнигу. Сегодня вот закончила.

Но сказать я хотела вообще про другое.

Конечно, и в школе, и в университете я вполне могла оценить и даже проанализировать «на отл.» трагизм произведения, красоту слога Булгакова, его невероятно поэтичное описание простых бытовых вещей. Благо, учителя у меня были хорошие.

Но, кажется, вот только сейчас я определила и осознала для себя (подчеркну, это просто мое «я художник, я так вижу», а не квалифицированный ответ на вопрос «что хотел сказать автор») ключевой образ и смысл всего романа.

Кремовые занавески.

Кажется, что весь мир Турбиных держится именно на кремовых занавесках. Вокруг ад гражданской резни, старший Турбин ранен, Тальберг, говоря простым языком, бросил жену и свалил, Николку чуть не убили, вокруг обыски, боль и хаос. А кремовые занавески — как метафора, как образ-символ (да, я учила теорию литературы и еще помню какие-то термины) некоего последнего рубежа ментальной и одновременно физической обороны от ада - внешнего, внутреннего, любого. Именно благодаря им тепло дома Турбиных и они сами выстаивают в окружающем «трэше». Не просто же так Лариосик, приехавший из Житомира, говорит, что жить и выживать можно «только за такими занавесками».

И кажется, что после всех пандемий, бесконечных войн и кризисов последних лет, последнее, что остается нам делать - оборонять свой маленький внутренний мирок «кремовыми занавесками». И у каждого эти «занавески» будут, конечно же, свои. Любимая чашка с чаем, хороший кофе, шелковая наволочка, казалось бы, может, и не уместная на фоне очередной «третьей мировой» за этот только год, вышитая скатерть, пушистые домашние тапочки, _ свой вариант_. В общем, какая-то физическая, почти ритуальная для каждого персонально, мелочь, которая цепляет за привычный и дорогой сердцу мир - во всех смыслах этого слова. Даже если за окном и в душе этот мир сейчас рушится.

В общем, пусть у каждого будет своя «кремовая занавеска», чтобы не забывать обращаться к свету даже в темные времена. Инч пздц.

Своими «кремовыми занавесками» я бы назвала алтарь во славу Гарри Поттера полку с зачитанными росмэновскими семью томами «Гарри Поттера», да и вообще домашнюю бибилиотеку. Еще почему-то подоконник на кухне — кажется, что от него веет уютом. Разномастную керамическую посуду и полароидные снимки, хаотично разбросанные в ящиках письменного стола.

П.С. В мой топ страшных сцен русской литературы после переслушивания «Белой Гвардии» вошла сцена «по-бабьи зарыдавшей» Елены Турбиной. Она получила письмо, из которого узнала, что ее муж с ней развелся, о чем даже лично ее не уведомил. И вот она рыдает на груди у старшего брата. Одновременно, она в ужасе косится на икону. У которой несколькими неделями ранее она исступленно просила спасти жизнь брата, забрав у нее мужа. Какое-то хтоническое смешение личной боли и страха перед чем-то большим. Я бы назвала это «большее» коллективным бессознательным.