— Почти на месте господа, почти на месте. — довольный Стоктон оторвался от контрольного монитора и торжествующе оглядел пассажиров своего крошечного батискафа. Трое туристов: пожилой полноватый британец и два смуглых пакистанца помоложе — отец и сын сидели на полу тесной кабины, поджав ноги. Седой француз Поль Анри, управляющий погружением с помощью джойстика, сосредоточенно следил за интерфейсом на приборной панели, аккуратно подруливая удлинёнными рычажками джойстика. Смотреть в единственный иллюминатор, расположенный в носовой части аппарата было бесполезно, за ним простиралась бесконечная тьма и лишь проплывающие в непосредственной близости от стекла частички ила говорили о том, что батискаф находится в движении. В движении вниз.
— Вот так и работают настоящие инновации, уже больше трёх километров — не унимался Стоктон. — Ещё бутылочку мистер Хардинг? — Стоктон Раш, подмигивая пассажирам, достал из ниши в полу слегка запотевшую бутылку «Dom Perignon».
— Мистер Раш, вас когда-нибудь посадят за все ваши выходки и будут правы. Впрочем, от шампанского не откажусь, но давайте откроем его когда в иллюминаторе будет Титаник, а не беспроглядная тьма. — отреагировал Хэмиш Хардинг
— Поль, вы с нами? — кивнул на пилота Стоктон, зная что пакистанцы принципиально не употребляют алкоголь.
— Я за рулём, — криво усмехнувшись ответил француз.
— Как хоти…
В это время беседу прервал тревожный звук, прокатившийся по обшивке аппарата. Как будто древний мегалодон, внезапно оказавшийся на столь невероятной глубине решил слегка пожевать батискаф. В крошечной кабине все замерли и затихли, держась вспотевшими ладонями за титановые выгнутые стены, тревожно прислушиваясь в ожидании повторения звука и он не заставил себя ждать.
— Стоктон, это что за херня? — гневным шёпотом пробормотал Хэмиш.
— Усадка корпуса под давление, ничего страшного. Нормально, всё в пределах допусков, это каждое погружение так. Без паники. — постарался ответить Стоктон максимально расслабленным голосом, но бутылку с шампанским плавным движением отодвинул обратно в нишу и сам вопросительно посмотрел на пилота. Тот лишь слегка пожал плечами, скривив недоуменную гримасу, и продолжил следить за приборами.
Неприятные звуки снаружи продолжались и в тускло освещённой кабине повисло тягостное молчание. Пассажиры переглядывались, нервно крутили головами, но пока никто не требовал отменить погружение, всё ещё доверяя создателю подводного аппарата.
— Папа, мне нужно в туалет — подал взволнованный голос молодой пакистанец, пристроившийся рядом с отцом в самом хвосте батискафа.
— Туалет у нас около иллюминатора, — проявил инициативу Стоктон, — Выдвини чёрный короб и не забудь задёрнуть шторку.
Сулейман коротко кивнул и стал пробираться между согнутых ног пассажиров. Добравшись до иллюминатора, он задёрнул занавеску и начал приготовления к отправлению нужды, очевидно вызванной медвежью болезнью, кряхтя и ударяясь конечностями о конструктивные выступы корпуса.
— Простите мою бестактность, мистер Давуд, - обратился англичанин к отцу Сулеймана, — но кажется ваш сын рискует просрать нам весь вид! — не удержался Хэмиш от скабрезной шутки и сам же ей рассмеялся, полагая, что отлично разрядил обстановку.
Никто не отреагировал на выпад, кроме Стоктона, который заискивающе захихикал, пытаясь угодить своему богатому и знаменитому клиенту.
— Включим музыку, не будем смущать юношу, — проговорил Он и потянулся за смартфоном в кармане, как вдруг испуганный вскрик донёсся из-за задернутой занавески и в тот же миг Сулейман резко отдёрнул её, уставившись на четырёх мужчин выпученными от ужаса чёрными глазами.
Никто не обратил внимания на то, что юноша по-прежнему сидел на импровизированном унитазе со спущенными штанами, скрючившись в неудобной позе. Все четыре пары глаз уставились как кролик на удава на иллюминатор, в центре которого неспеша расползалась крошечная трещинка, становясь с каждым мгновением всё длиннее.
— Поль, всплытие!!— заорал Стоктон что было силы.
— Уже, — коротко ответил Поль, зажимавший побелевшим от напряжения пальцем кнопку подъёма.
— Отец… — начал кричать Сулейман, инстинктивно зажимая ладонью расползавшуюся трещину, как его крик прервала тонкая, но смертоносная в своём напоре плоская струйка солёной воды, начавшая бить из трещины и как скальпелем отрезавшая под корень четыре пальца с правой ладони Сулеймана.
Отсечённые пальцы, влекомые потоком воды не успели долететь до остолбеневших мужчин. Как электрон совершает квантовый скачок с одной на другую орбиту, батискаф совершил одномоментный переход из состояния хрупкого, но целого судёнышка в подобие консервной банки, раскатанной асфальтоукладочным катком.
Не было ни криков, ни проклятий в адрес Стоктона, создателя батискафа. Скорость сжатия была настолько большой, что превысила скорость электрического импульса, проходящего по нервному пути живых существ, так что пассажиры даже не успели почувствовать боль.
По чёрным водам прокатился приглушённый звук подводного взрыва и лишь бурое марево крови и тёмных технических жидкостей окружало теперь медленно опускающиеся ко дну расплющенные обломки.
Несколько сжатых чудовищным давлением пузырьков воздуха вырвались на свободу и устремились вверх, чтобы через три часа, расширяясь по мере уменьшения глубины, сделать свой тихий «бульк», унесший предсмертный выдох пассажиров злосчастного батискафа на поверхность безразличных серых волн Атлантического океана.
