GelbeEule

Раньше, пока дела шли получше, дрова нам заготавливали рабочие. У родителей много лет стоял небольшой котел, отапливающий их квартиру. А тут отец решил топить дровами весь дом, а не только свои 100 квадратов. Ну и раньше папа не болел и мог сам этим заниматься. Теперь же папе нельзя поднимать ничего тяжелее ложки, мама тоже не совсем здорова. Но это его не остановило от идеи экономить на газе.

Таким образом осенью уже позапрошлого года мы столкнулись с неприятной проблемой: котел есть, а дров нет и заготовить их некому. Папа, размахивая костылем, вещал, что он все еще мужик в этом доме и справится. Мы с мамой грустно молчали. К тому моменту попытки его убедить вернуться к газу ни к чему не привели, ну кроме как к скандалам и ссорам. Отец заказал у лесничего прицеп дров, вооружился пилой и пошел спасать семью. Матюкаясь, я пошла ему помогать: таскала отпиленное, делала разметку и убирала мусор. Ибо один вид бензопилы приводил меня в ужас. Я умудряюсь покалечить себя и менее опасным инструментом, куда мне пилу давать.

Теперь немного цифр. В наш котел влезают палки длиной в 70 см. Лесничий привозит прицеп дров примерно в 15 кубов. Это шестиметровые стволы разной степени просушенности и толщины. Есть сухие бревнышки толщиной с бедро не слишком упитанного мужчины, а есть сырые великаны, которые я не могу обхватить. В зависимости от погоды у нас уходит от 1 до 5 кубов дров в неделю. Топить надо примерно с начала октября и как минимум до начала мая.

Ну так вот, папа пилил дрова, я их перекатывала. Но это же не все, их надо еще наколоть. Раньше, пока был маленький котел, хватало гидравлическго колуна, но теперь его стало недостаточно. Поэтому мы нашли соседа с трактором и колуном, который этот трактор приводит в действие. Выглядит это примерно так

Напилив первый прицеп, мы подошли вплотную к проблеме колке дров. Папа пока лежал в лежке после своих подвигов, закинувшись убойной дозой опиатов. Ему категорически нельзя физически работать, но он все равно будет пахать, а потом страдать. Так что я вызвонила тракториста с этой шайтан-машиной, прошла ускоренный курс молодого дровокола, и принялась колоть. И если с небольшими бревнами проблем не было, то мокрые хреновины диаметром в полметра приводили меня в ужас. Я ростом метр с кепкой и вешу соответственно. Эти деревянные мутанты же явно были не из моей весовой категории. Но глаза боятся, а руки делают. Я нашла среди папиного инструмента замечательный коготь, который позволял мне двигать практически любые палки

Дело пошло веселей. На то, чтобы наколоть и закинуть в боксы прицеп дров, у меня ушло два полных рабочих дня. Тяжелые пни отказывались сдаваться без боя и застревали в крестовине колуна. Сучки, слишком мокрое дерево - все это застревало намертво. Особо упорными были огромные сырые пни. Стоило поставить крестовину слишком близко к середине, как она вгрызалась в дерево и отказывалась его покидать. Приходилось снимать крестовину, для чего надо было одновременно поддерживать пень на весу и сдергивать крестовину с колуна. Потом, уже когда я наловчилась, дело пошло веселей, но с первыми партиями я мучалась страшно.

Поскольку часть дров была слишком сырой, то их пришлось отправить под навес до лучших времен. И заказать следующий прицеп. Мы пошли на второй круг, но это было только начало. Стало очевидно, что отец загонит себя в гроб с этими четыреждыблядскими дровами. Так что я купили себе защитные штаны, натянула рабочие ботинки и пошла к соседу учиться пилить. Мне объяснили и показали основы работы с бензопилой, научили точить цепи и отправили в добрый путь, напомнив, что я всегда могу обратиться за помощью или советом. Признаюсь честно, беря впервые в руки воющую машину смерти, мне хотелось самой завыть от ужаса.

Так что третий прицеп дров я пилила сама. Папа пытался возмущаться и отбирать пилу, но был послан на диван. Единственное, на чем мы сошлись - я работаю маленькой пилой, а мощную машину весом в 6 кг не трогаю, ибо убьюсь. Однако быстро выяснилось, что толстые бревна пилить маленькой пилой сплошное мучение. Так что я вытащила что помощнее и пошла работать дальше. Увидев меня с огромной пилой, папа едва ли не получил очередной инфаркт, но был утащен мамой на диван.

Мама помогала по мере сил. Но она хоть и поздоровее отца, все равно уже далеко не спортсменка-комсомолка. Так что теперь ей отвелась моя работа: размечать бревна, убирать мусор, менять рохлей полные боксы на пустые.

Вся зима прошла для меня как в страшном сне. Раз в пару недель приходили дрова, один день я их пилила, два колола. Поскольку часть все еще была сырая, то хорошо, если половина могла быть использована в этом году. Дрова начали сниться мне в кошмарах, и это не фигура речи. Начали давать о себе знать больная спина и не так давно прооперированная коленка. Ко всему этому добавился локоть, который оказался теннисным и требовал покой и лечение. С лечением все было понятно, а что с покоем?

Сосед с трактором все чаще начал заезжать к нам после работы, чтобы немного помочь. С ним дело шло куда быстрее, но мне было ужасно некомфортно, что, по сути, посторонний человек после работы приезжает и помогает. Он отмахивался и говорил, что это соседская помощь, ничего особенного. У него, кстати, тоже дровяной котел, но там двух прицепом дров хватает на год. И в один прекрасный день дрова пришли к нему. Так что я, вооружившись пилой, пошла оказывать уже ему соседскую помощь. Другие соседи, увидев такое дело, решили устроить акт круговой взаимовыручки. Еще несколько человек заказало дрова, и мы уже коллективно ходили друг к другу и помогали.

В феврале нам предстояло вырубить часть своего леса. Некоторые деревья опасно клонились к крышам. Весной у нас часто идут ураганы, вырывающие эти деревья с корнем. И если одно такое упадет на крышу, то страховка может отказаться платить. Дескать, дерево было аварийное, вы должны были его убрать. Так что, вызвав на подмогу соседа с эксковатором с клешней и еще пару соседей с пилами, мы получили 14 часов тяжелого физического труда и около 40 кубов бревен. К тому моменту во дворе уже лежало еще кубов так 80 дров, до которых я так и не дошла. По приблизительным подсчетам, к тому моменту я почти в одно рыло успела напилиь и наколоть около 100 кубометров дров. И еще почти столько же ждало своего часа. Потому что зима еще не закончилась, а за ней будет еще одна. Надо пилить. Пилить и колоть, колоть и пилить. Я испытывала отчаянное желание сдохнуть. Это, кстати, была та зима, где я активно ухаживала за овцами, то есть ежедневно таскала им к черту на рога 60 литров воды. Мои силы были на исходе.

Папа пытался помочь, но я активно сопротивлялась. После этой помощи он не мог ходить по несколько дней, нафиг надо. В какой-то момент он вообще отправился на очередную операцию, после которой долго восстанавливался, получил в итоге сепсис и едва не умер. Ну какой с него помощник? Так что он решил пойти другим путем и начал искать кого-то, кто сделает эту работу за меня. Есть такие специальные ребята, которые приезжают к клиенту с шайтан-машиной, которая сразу пилит и колет дрова. Час работы таких ребят стоит космос. По приблизтельным подсчетам, на наши 100 кубов мы потратим от 2 до 3 тысяч евро. Эти цифры немного огорчали, поскольку таких денег у нас не завалялось в тумбочке.

А потом случилось чудо. Папа нашел человека, который брал за свои услуги реально копейки. Он обещал изничтожить наши дрова за день и 500 евро, плюс бензин и еда. Нам надо было только укоротить наши шестиметровые поленья до 2,5 метров и отсортироваться все, что тоще 40 см. Дивным мартовским утром тарахтящая машина приехала и начала работу. То, на что я потратила бы недели времени, было доведено до состояния готовых дров за 12 часов. 500 евро. Я подыхала полгода каждые две недели, чтобы колоть и пилить эти блядские дрова. Когда работа была закончена, я смотрела на эту огромную кучу дров и едва не плакала. Все могло быть так просто? Я добила колено и позвоночник, завела больной локоть. И всему этому цена была 500 евро. Да, это деньги. Но больные кости до сих пор дают о себе знать при любом неправильном движении и это останется со мной до конца моей жизни.

Этой зимой все оказалось так просто. Я закидывала готовые дрова в боксы, завозила их в котельную и поминала добрым словом прогресс и того дядьку, который приехал к нам в то мартовское утро. А зиму с дровами я буду помнить до конца своей жизни как одну из самых ужасных.

Так что мы решили продать эту халупу, расплатиться с долгами и забыть отельный бизнес как страшный сон. Я бы вернулась в свою профессию. Родители хотели купить небольшой домик где-нибудь в Сербии и еще что-нибудь под сдачу в аренду, чтобы иметь и дальше источник дохода. Так что в прошлом году мы наконец подписали контракт с маклерской конторой. Выданная нам девочка оказалась просто чудом, она активно занялась продажей и к нам поперли посетители. На тот момент реальная стоимость гостиницы была чуть меньше миллиона, но в связи с печальным состоянием дел на рынке недвиги и в немецкой экономике в целом, мы расчитывали хотя бы на 600 тысяч. Этого бы хватило покрыть все долги и еще немного оставить себе. А долги, надо сказать, уже перевалили за 300 тысяч. Только в начале прошлого года отцу пришлось срочно взять очередной кредит на 20 тысяч, чтобы перекрыть минус на банковском счету. Да, дела у нас не очень.

О точной сумме наших долгов, кстати, я даже сказать ничего не могу, но что-то между 250 и 350 тысяч. Ну понятно, что кредиты и прочее легко считается, там все ясно. А дальше интересное. В 22 году у нас была налоговая проверка, которая решила просмотреть бухгалтерию с 2018 года. Особых проблем там не было, так, мелочь. Но было пара важных моментов. Поскольку родители живут на территории гостиницы, то это учитывается в налоге. Например, все расходы на дом и участок - страховка, ремонт, газ/свет и прочее - расчитывается процентуально. Эти расходы только частично идут как расходы на фирму, остальное уже частные расходы, которые не влияют на налог. И вот если раньше частную часть объекта налоговая считала как 12,5%, то в ходе проверки нам каким-то хреном насчитали больше 20%. Так что будет перерасчет налога за предыдущие три года и более высокие выплаты в дальнейшем. Заодно выяснили, что наш последний бухгалтер неправильно задекларировал рабочие машины и там тоже какой-то космический долг. Подофигев от такого маневра, отец подал в налоговую протест и попросил пересмотреть результат проверки. Напомню, это было в 2022 году и дело касалось налоговой отчетности с 2018 года. С тех пор дело не сдвинулось с мертвой точки, так что у нас нет налоговой оценки с 2018 года и по сей день. Мы платим налог на оборот, а подоходный налог за 7 лет не выплачен, поскольку сумма остается неизвестной. А раз мы не знаем, сколько подоходный налог, то страховая не может расчитать наш взнос, который учтывает именно дохода. Страховка месяц за месяцем требует с нам документы, насчитывает пеню, лупит максимальный взнос и время от времени блокирует наши счета. То, что налоговая не дает нам никаких документов за 5 лет, это наша проблема и нам ее решать. Ну вот пытаемся решить, какие еще варианты. Если честно, я с ужасом жду дня, когда налоговая все же все пересчитает и влупит счет на космическую сумму.

Покупатели же тем временем не хотели платить даже 600 тысяч. Основной довод - сюда надо вложить тонну бабла, чтобы привести все в надлежащий вид. Так что народ слонялся по нашей территории в сопровождении маклера, совал везде свой нос и отказывался от покупки. А потом Кристин, наш чудо-маклер, ушла от своего работодателя на вольные хлеба, и нас отдали другому специалисту. В отличии от Кристин, новая девочка оказалась именно что девочкой, причем по энергичности и ответственности ничем не уступала тухлой селедке. Мы могли заглядывать в отчет по нашему объекту и видеть печальную статистику. Запросы приходили и дальше пачками, но маклер не отвечала вовремя, задерживала отправку информации и документов ну и вообще филонила. Она привела аж цельных трех потенциальных покупателей, но экскурсию почему-то пришлось проводить мне. Она была не в состоянии ответить на вопросы посетителей и постоянно путалась. И тут попался ОН, покупатель. Его практически все устраивало, у него были огромные планы, но он хотел немного сбить цену. И вместо активных торгов маклер его проебланила. Мы были расдосадованы и огорчены и решили не продлевать полугодовой контракт с маклером. В это время наша Кристин уже активно открывала свою фирму и готова была снова взять нас под свое крыло. На днях мы подписали с ней новый договор и дальше пытаемся продать свои хоромы.

А теперь вернемся в далекий 2019 год, когда о короне уже где-то там шли слухи, но никто и не мог представить, что будет дальше. Отец просрочил два платежа по кредиту и получил гневное письмо от банка, что он с нами больше не дружит, закрывает кредит и выставляет дом на торги. Родители ломанулись в банк разруливать проблему и договариваться об отсрочке платежа. В итоге договорились, все в порядке, банк нас дальше любит, но больше не задерживайте бабки. Потом рождество, праздники, все замечательно. Незадолго до коронного пиздеца банк снова присылает гневное письмо - мы закрыли ваши счета, гоните оставшиеся бабки за дом. Оказалось, что наш банкир с нового года ушел на пенсию, а сведения о договоренности с нами просто не передал, не записал и забил большой Болт. Пока мы думали, что все в порядке и дальше платили, банк уже начал протягивать лапы к гостинице. Пришлось срочно открывать новый счет в другом банке и пытаться договориться со старым о кредите. Договорились о ежемесячном платеже вдвое выше и "там поглядим". С тех пор раз в год нам приходили письма счастья от банка, что мы все еще должны им кучу бабок. Папа каждый раз связывался с банком, те говорили, что все в порядке и никто дом отбирать не будет, просто платите дальше.

Интернет, кстати, говорит, что мы не одни такие. Множество кредитных договоров было расторгнуто в одностороннем порядке как раз перед началом пандемии. А вот те, кто в апреле-июне 2020 не смог заплатить вовремя, оказались под защитой государства. В это время вышло распоряжение, что в связи с ситуацией банки не могут такое проворачивать. Но мы попали под раздачу раньше, так что банк вполне имел право отжать дом. Ну а пока мы дальше вяло переписываемся с банком, те хотят денег, но не особо настаивают. Так, нервы трепят. Пару месяцев назад отец в ответ на очередное письмо отправил им информацию, что дом уже выставлен на продажу. На что банк радостно потер руки и сказал, что тогда нам вообще не о чем волноваться.

Вчера пришло новое письмо счастья. Банк захотел выставить наш дом на торги. Параллельно они пересчитали проценты за последние три года, практически удвоив сумму долга. Ну а почему бы и нет. Сегодня был контрольный выстрел. Еще одно письмо, теперь уже из окружного суда. Банк сделал запись в земельном кадастре о том, что дом выставлен на торги. На практикте это означает, что дом все еще пока наш, но уже не особо. Теперь любой желающий может узнать, что скоро все пустят с молотка, так что найти покупателя и продать дом за нормальную сумму почти нереально. Да, это случится не завтра, на такую движуху уходит от полугода, но легче не становится. Так что отец поехал к адвокату с кипой бумаг, чтобы отбить свое имущество. Шанс у нас есть, причем неплохой. Но это новая нервотрепка с неизвестным исходом. Будем надеяться, что все разрешится в нашу пользу.

Первое время все было отлично, овцы кушали, трава исчезала на глазах. Но внезапно папа попал сначала в одну больницу, потом в другую, успел полежать в интенсивной терапии и почти умереть. В общем, он был очень занят и ему было не до барашек. Без его присмотра овцы решили забеременеть, так что поездка к мяснику отменилась. А я получила на свою голову мини-стадо, за которым надо следить и заботиться.

Летом, пока поля были зелёные, забота ограничивалась регулярным пополнением запасов воды, ежедневным ведром прикорма да перегоном с одного поля на другое. А вот осенью, когда трава перестала расти, стало интересно. Дважды в день я ходила накидать им сена и принести корм. К тому моменту они обглодали ближайшие два луга, куда дотягивался шланг. Так что каждый день я таскала за 200 метров от дома по 60-80 литров воды. Пока было сухо, то на поле можно было проехать на мини-тракторе, но поздней осенью все так размокло, что я боялась перевернуться и свернуть себе шею. Так что с ноября прибавилось развлечение в виде переваливания рулона сена весом в 500-600 кг в загон, куда на тракторе стало просто опасно заезжать. Особенно весело было после нового года. Папу только выписали домой после сепсиса, так что он лежал на диване и приходил в себя. А мы с мамой подхватили ужасную простуду с температурой. Но овцам все равно, они хотят есть и пить вне зависимости от моего самочувствия. И самое ужасное - у них закончилось сено, надо закатывать новый рулон. Про то, как я это делала с температурой в сопровождении дождя со снегом, я даже вспоминать не хочу. Потом, правда, получила за дурное геройство по ушам сначала от отца, а потом от соседа с трактором. Те хором прочитали мне лекцию про массу соседей с тракторами, которые могут проехать по полю в любую погоду. И про то, что даже без трактора пара мужиков закатит тюк и не вспотеет, а я девочка и мне нельзя. Так меня научили обращаться за помощью. А когда все тот же сосед узнал про мои водные похождения, то он снова долго закатывал глаза и спрашивал, почему я не могу обратиться хотя бы за советом к людям с опытом. Есть такие замечательные бочки на колёсах, специально для подобных случаях. И на следующий день прикатил мне бочку на 1000 литров, которая меня просто спасла. Правда, случилось это уже весной, но я до сих пор смотрю на эту бочку как на чудо и с дрожь вспоминаю, что было до неё.

В общем, достали меня эти овцы страшно. И вообще, я баранину не ем, нафига мне вся эта канитель? Я и так пашу как конь, а тут ещё и ежедневные походы в поле. Но несмотря на все это, овцы заняли прочное место в моем сердце, а я в их.

Случилось это как-то незаметно. Раньше перегон овец с одного поля на другое был тем ещё цирком. Они разбегались в разные стороны, упорно не желая идти в нужном направлении. Попытки приманить их прикормом давали ну очень слабый эффект, так что процедура могла занять полчаса, хотя им надо было просто пройти через ворота. Так что в тот день, когда в очередной раз пришло время менять поле, я запаслась терпением и ринулась в бой. Распахнула ворота, взяла в руки свое ведёрко, в котором ношу корм, и приготовилась гонять овец по полю. А они просто взяли и пошли за мной чётким строем, пытаясь на ходу залезть мордой в ведро. Весь процесс занял минут пять, из которых я половину возилась с воротами. И тут до меня дошло. Последние месяцы овцы, увидев меня, уже издалека начинали радостно орать и бежать на встречу. Они встречали меня у ворот, шли следом к загону и норовили то в карман морду засунуть, то все в то же ведро. Так что совсем неудивительно, что перегон прошёл так легко и быстро.

Наша дружба крепла с каждой неделей. Они давали себя погладить, нежно тыкались в меня мордами и охотно ели прямо из рук. А по поводу того, что овцы ходят за мной гуськом по всему полю, не смеялся только ленивый. Мне же это все было ужасно приятно. Я совсем не животновод и никогда не общалась с копытными так близко. Так что такая привязанность очень льстила.

А весной случилось то, что бывает, когда животных доверяют глупым неопытным людям. Они начали рожать. Естественно, первый ягненок родился на моих глазах. С утречка я пошла к своему стаду и увидела, что у овцы из зада вываливается пузырь. Я была в курсе, что часть стада беременна, так что сразу заподозрила неладное. Начала срочно звонить маме и в ужасе кричать, что животное надо спасать, там пузырь из задницы никак не вылезет, все пропало. Отсмеявшись, мама меня успокоила - все в порядке, это начались роды. Мама по образованию ветеринар, так что успела в молодости и не такого навидаться, хотя почти и не работала по специальности после университета. Но базовые знания остались, так что я успокоилась. И принялась ждать. Так я увидела рождение первых ягняток и морда моя едва не треснула от умиления, ведь они такие миленькие.

Следующие две недели я бегала каждые несколько часов в поле и считала овец, радуясь малышне. Впрочем, не все оказалось так радостно. Следующая овца родила тройню. Один малыш умер почти сразу, от второго, совсем крохи, мама отказалась, оставив себе самого крепкого. Сиротку мы забрали к себе, сделали в теплом чуланчике ему загон и постелили соломы. В течение недели я вставала по ночам, чтобы покормить его смесью. Но однажды, придя его кормить, я нашла его мёртвым. Увы, это был не последний ягненок, который не выжил.

У нас романовские овцы, которые могут рожать до 6 ягнят. И одна из наших овец тоже решила доказать всем, что она так умеет. Только из 6 выжило 2. Самое ужасное для меня было то, что все это происходило на моих глазах. Я видела очередного слабого ягненка, пыталась его выходить, но это не всегда получалось. Было очень грустно.

А потом я уехала на пару дней, оставив баранов на попечение родителей. Вернувшись домой, узнала нехорошее. Одна из овец умудрилась запутаться ногами в сетке с сеном и повредила конечности. Так что у неё отказали обе передние лапы. Вызвали врача, та сказала, что это повреждение нервов. Видимо, животное долго так провисело, но шанс на восстановление есть. И я решила её выходить. Каждый день я замачивала ей дополнительные прикормки, заливала через шприц лекарства в рот и переворачивала, чтобы двое её ягнят могли поесть. Ягнят тоже пришлось прикармливать отдельно, хотя они уже и начали есть траву. На пасху я, ворочая овцу, сорвала себе спину и все праздники проходила буквой зю. А овца все лежала и не хотела вставать. Иногда она передвигалась на коленях по загону, но не более того. А потом умер один из её ягнят. Он изначально был самый маленький и слабый, плохо набирал вес, хотя я его активно пичкала прикормом, витаминами и давала молочную смесь. Вот ещё утром он бегал по полю, а в обед лежит холодный. В этот день как раз приехала ветеринар проведать нашу больную. Она осмотрела труп и не нашла патологий. Через неделю ветеринар приехала снова и уже в загоне мы нашли второго мёртвого ягнёнка. Тут у меня сдали нервы и я разревелась. Овца уже третью неделю болеет. Я перенесла её в отдельный загон, чтобы другие овцы по ней не топтались и не отбирали еду. Ягнята при виде меня бежали навстречу и радостно приветствовали. И пока я лечили маму, они прыгали вокруг меня, пытались залезть на коленки и тыкались носами. А тут взяли и умерли один за другим. Ветеринар меня долго успокаивала. Первый был слишком слабый, а у второго, судя по симптомам, был заворот желудка. Это часто бывает и можно легко проглядеть, особенно если нет опыта. Слабое утешение.

Овца же моя тем временем грустила, худела и не шла на поправку. В итоге я решила вернуть её в стадо и вынесла из отдельного загона. И это оказалось верным решением. Вместе со своими подружками она резко приободрилась. Пациент лежал в теньке и жевал свежую траву, перемекиваясь с товарками, время от времени пытаясь куда-то ползти. А когда я приходила со своим ведерком, то весьма резво ковыляла на коленях в общему корыту. Попытки кормить её отдельно не увенчались успехом, ей нужна была борьба за еду и драйв.

Последствия её ползаний на коленях не заставили себя ждать. За несколько дней она стёрла себе обе коленки в кровь. Пришлось лечить ещё и это. Так что каждый день я заливала её специальным спреем, делал перевязку и накладывала бандаж. Овца все уверенней бегала на коленках, но, увы, ниже коленей у неё полностью атрофировались мышцы. Я начала терять надежду и уже приготовилась к тому, что придётся её усыплять. Причём тушу придётся утилизовать, поскольку она мало того что ужасно исхудала, так ещё и получала последние недели различные лекарства.

Но это была не последняя моя овечья печаль. В один дождливый день родители собрались уезжали по делам. Я уже успела с ними попрощаться, закрыть дверь и обрадоваться тишине в доме, как в дверь позвонили. На пороге стоял отец: надевай сапоги и дождевик, у овец что-то случилось, идём в поле. Ну нет, дорогой родитель, катись по делам, я сама пойду. А на поле, где ещё пару минут была тишина, действительно стало слишком громко. Так что я выпроводила родителей во второй раз, переоделась и побежала к барашкам. Наверняка очередная дура засунула голову в забор и орёт, а остальные подпевают. Что что-то совсем не так, я увидела сразу. В центре поля зачем-то валялась огромная еловая ветка, а рядом лежала овца. Видимо, упала сухая ветвь с елки, а овца пошла прятаться от непогоды под деревьями. Там она запуталась шерстью на шее в этой чёртовой ветке, протащила её через все поле и задохнулась. Я спешила, но все равно опоздала. Дурочка сдохла у меня на руках. И тут меня накрыло. Всех ягнят выхаживала я. Я же выносила с поля их тела и организовывала утилизацию. А тут ещё и овца. У меня сдали нервы и я ревела, пытаясь выпутать ветку из шерсти, поскольку мозг отключился и отказывался подсказать взять секатор.

Овца - это не ягненок, её не вынесешь в мешке с поля. Она весит больше меня, если что. А ещё я ужасно боюсь трупов. Даже этих несчастных ягнят я закладывала в мешки с помощью вил и совковой лопаты. Так что пришлось вызывать соседа на тракторе, чтобы он вывез её с поля и заодно успокоил меня. Ну а потом было веселье с вызовом службы утилизации в праздники. А вывоз нужен был срочно, потому что у меня нет контейнера для трупа и на дворе +25. По всему выходило, что труп будет лежать и разлагаться с вечера среды до самого понедельника, потому что у нас праздники и выходные. Но нет, повезло, её забрали в субботу, избавив нас от выходных с ароматом падали, который уже начал потихоньку долетать до дома с порывами редкого ветра.

В общем, смерть от ветки меня сильно подкосила и я опустила руки. К черту этих овец. Усыпить больную, потому что толку в моей возне нет. Остальных продать или забить. Ведь именно это мы и планировали прошлой осенью, если бы не папина болезнь. Я так больше не могу.

Пару дней спустя я пошла вывозить мусор и по привычке начала считать овец. 9 взрослых и 10 ягнят. Но с двумя что-то не так. Вон, остальные все уже такие здоровые и покрыты почти настоящей шерстью, а эти совсем мелкие и чёрные. Опять нужен ветеринар, чтобы глянула, почему не растут. Так, стоп. Считаю ягнят ещё раз. И ещё. Все верно, их 10, а ещё утром было 8. Мама говорила, что ещё одна овца беременная, я же смеялась и говорила, что она на свежей траве отъелась или я плохо протравила глистов, вот её и раздуло. Вон, бегают теперь весёлые две глисты, тыкаются мордами мамке в вымя и мекают. А потом до меня дошло ещё кое-что. Сегодня мне не пришлось искать глазами лежащую или скрюченную овцу на коленях. Она стоит вместе со всеми. Более того, она ходит.

Бросив контейнер с мусором на дороге, я перелезла через забор и пошла к своей пациентке. Эта зараза, увидев свою благодетельницу, ломанулась в противоположную сторону. Пару раз упала, но резво вскочила и поскакала дальше. А я бежала и кричала что-то дурное: "Стой, дура моя прекрасная. Я же тебя лечила, сволочь ты прыгучая. Куда тебя несёт, зайка ты моя чертова!"

Догнала, осмотрела. Два месяца моих стараний принесли пользу. Да, она ещё очень плохо стоит на одном копыте и подгибает его. Падает, когда бегает. Но ещё вчера она ползала на коленях, а сегодня мне пришлось бежать за ней. Я на радостях сидела в поле, обнималась с овцой и говорила ей разные нежности. Мы справились, мы молодцы. Сразу две такие хорошие новости за один день. Я воспряла духом и решила не опускать руки. Прорвемся!

На этом мои злоключения с овцами не закончились. Овцы никуда не делись, все так же жрут сено и бекают. Я отчаянно пытаюсь их продать, но воз и ныне там. А три все же проданных овцы превратились в такую головную боль, что даже думать не хочется. Несмотря на то, что я привязалась к своему стаду, моей голубой мечтой остается избавиться от них. А пока я дальше кормлю, глажу, лечу и поминаю недобрым словом папину идею купить пару овечек, чтобы они косили поле.

Папины собаки - это здоровый черный терьер Тифани, который мог положить морду на стол, не вставая на задние лапы. И небольшой пшеничный терьер Чита, активный, веселый и не без некоторого ехидства. Тифа же была дурная, очень добродушная и несколько неповоротливая. Любимое читино развлечение - разогнаться посильнее, чтобы здоровая черная дурочка за ней поскакала, и в самый важный момент свернуть. Тифа по инерции неслась дальше и то врезалась в стену, то влетала в лужу. А Чита радостно прыгала вокруг, бешено виляя хвостом.

У больших собак есть склонность к такой беде как заворот желудка. Если не распознать симптомы в течение первых часов, то животное умрет. И вот в один не очень хороший день мама увидела все тревожные признаки у Тифани. Быстрый созвон с ветеринаром, описание симптомов - и собаку уже везут на операцию. Собаку спасли, она хорошо перенесла наркоз и уже через пару дней вернулась домой. А дальше нужен был контроль, новый план питания и изменение собачих привычек. Случилось это все буквально за несколько дней до сложной плановой операции у отца. Он места себе не находил и собирался уже отложить собственное лечение, потому что Тифани нужен особый уход. У мамы не получилось его отговорить, хотя в ход шли самые разные аргументы. А вот у меня получилось. Я сказала, что буду о ней заботиться, соблюдать все рекомендации и она будет постоянно со мной. В отличии от мамы, у которой еще три собаки, я смогу уделять ей все нужное внимание. Я пообещала, что толстушка его обязательно дождется. И папа, скрепя сердце, согласился.

Так Тифа оказалась под моим присмотром. Я везде брала ее с собой, перевела постепенно на новое питание и озаботилась покупкой специальной миски, с которой собака не может сожрать весь корм за пару секунд как раньше. Я мыла ей лапы, давала гадкое лекарство и пускала на ночь в свою спальню. Короче, делала все то, что делает любой собаковладелец. Папы не было почти два месяца, и все это время собака была "моей". А когда он наконец вернулся домой, то случилось неожиданное. Собака, увидев отца, ужасно ему обрадовалась и не отходила весь вечер. А вот перед сном отправилась прямой наводкой в мою спальню, хотя раньше спала с ним. От такого поворота обалдели все. Папа обиделся и тут же высказал питомцу, что он думает о таком поведении. Питомцу стало стыдно и она все же пошла с неохотой в его комнату. Следующие пару дней она и дальше спала у его кровати, но днем в основном ходила за мной хвостиком. Ну и в какой-то момент она вернулась в мою комнату на ночь. Папа смеялся и называл это предательством. Собака виновато мотала хвостом, показывая ему свою всеобъемлющую любовь, но упорно шла каждый вечер ко мне.

Мы полагали, что она не простила папе, что тот уехал так надолго из дома, и ей нужно время. В итоге так и случилось. В какой-то вечер собака побежала в его спальню, напрочь игнорируя меня. С того момента она сама решала, где сегодня спать. Иногда, запутавшись в своих привязанностях, оставалась на нейтральной территории в кухне. А я тем временем дальше ее кормила, гуляла и мыла. После операции папа передвигался частично на коляске, так что просто не мог выполнять эти дела. Ну а я поняла, что теперь это и моя собака, меня признали.

Как-то летом родители поехали по делам за пару тысяч км от дома. Собаки остались со мной и все было хорошо. Пока одним утром я не увидела знакомые симптомы - собака тяжело дышит и капает слюной, вялая, живот как бочка. Звонок маме - да, это оно, звони врачу. На дворе утро воскресенья, наш врач не работает, но у меня есть его номер для экстренных случаев. Увы, врач врач жарится в отпуске на пляже. Начинаю обзванивать все окрестные клиники - нигде нет мест, а нам надо срочно. Каждые лишние полчаса уменьшают ее шансы выжить. Единственная клиника, где ее готовы принять, в 100 км от нас, а это больше часа езды. Что еще хуже - моим правам всего пара месяцев, я в основном каталась по нашей и окрестным деревням, а там огромный город. Я и в нормальном состоянии побаивалась ездить одна по автобанам и в большие города, а сейчас и вовсе страшно садиться за руль. И тут мне звонит наш врач из отпуска - звони вот в эту клинику, они вас ждут. Ура, это всего 15 км, я довезу собаку!

Когда я сажала Тифу в клетку в багажнике, мне стало не по себе - она едва смогла запрыгнуть, мне пришлось ей помогать. Все совсем плохо. В клинике же она не смогла встать на весы, я ее практически на них поставила. После осмотра врач подтвердил диагноз - это снова заворот желудка. Без операции она умрет. А поскольку это уже второй случай за полтора года, то и с операцией шансы невелики. Режем?

Трясущимися руками я набрала папин номер, объяснила ситуацию. Да, режем, мы должны дать ей шанс. Я сняла с Тифани ошейник, обняла за пушистую шею и что-то говорила ей на ухо сквозь слезы. Она тяжело дышала и вяло мотала хвостом. После этого врач увела собаку, а я поехала домой ждать новостей.

Вечером первый звонок: с Тифани все хорошо, операция прошла успешно, она отходит от наркоза. Но на три дня собака останется у них под наблюдением, потому что они самые опасные. На утро снова звонок - собака хорошо себя чувствует, все в порядке. Следующий звонок был утром третьего дня в 7 утра. Я уже знала, что услышу. Голос в трубке сказал, что сегодня на рассвете у Тифы остановилось сердце. Мы можем забрать ее в течение дня.

Папа решил тут же возвращаться домой, чтобы попрощаться со своей девочкой. Но им ехать 2000 км с прицепом и пограничным контролем - это займет почти двое суток. За окном тридцать градусов, ее надо хоронить срочно. Мы смогли уговорить папу не лететь на всех парусах, а доделать дела. При такой погоде похороны должны состояться уже сегодня, Тифа не может ждать. И я поехала забирать нашу толстушку.

Это было страшно и почти нереально, когда я ее увидела. Она лежала такая большая и неподвижная. Сотрудники клиники погрузили ее в мой багажник и накрыли одеялом, оставив только морду на виду. А я рыдала и не могла остановиться. Мне казалось, что она сейчас вскочит, завиляет хвостом и ткнется мне носом в ладонь. Моя машина перегораживала выезд с парковки для персонала, надо было отъехать хотя бы на несколько метров. Но я не могла взять себя в руки и просто ревела, уткнувшись в мохнатый собачий бок. Кто-то хлопал меня по плечу и что-то говорил, но я почти ничего не слышала. А потом я резко успокоилась, вытерла сопли. За мной уже стояло две машины, которым я не давала проехать. Но водители спокойно сидели в машинах, заглушив двигатели. Я до сих пор благодарна тем незнакомым людям, которые ждали. Наверное, они не в первый раз видят такие сцены у заднего входа своей клиники. Я отогнала машину на клиентскую парковку, пришла в себя и поехала.

На обратном пути я старалась ехать очень осторожно. Пару раз пришлось остановиться, потому что на меня накатывали рыдания. Где-то на задворках сознания кто-то очень злой пытался меня убедить, что это всего лишь собака, их век короток и у Тифани почти не было шансов выжить со вторым заворотом желудка. А параллельно в голове крутилась глупая мысль: если я попаду в аварию, то в машине будет два трупа разной свежести.

Дома меня ждала сестра. Она гостила у нас со своей двухмесячной дочкой и я старалась оградить молодую маму от таких волнений. Но и она пошла к нашей собаке, чтобы проститься. Так мы ревели вдвоем, обнявшись над собакой.

А дальше нужно было решать, что делать с телом. Мы живем в Германии, тут это настоящий бизнес. Собаку можно кремировать или похоронить на собачьем кладбище, но это стоит несколько сотен евро, для собак в полцентнера цены стартуют от 500 евро. И мы решили закопать ее в нашем саду. Для собаки такого размера нужна огромная яма минимум в полтора метра глубиной, что несколько усложняет задачу. Одна я буду копать глинистую почву, окаменевшею от жары, очень долго. Я и позвонила соседу, с которым мы дружили. Так собака оказалась в нашем саду среди папоротников на опушке леса.

Это был ужасно долгий день. И самым мучительным для меня было то, что я совсем одна. А мне было очень нужно, чтобы кто-то сильный и спокойный вытирал мне сопли, утешал и слушал весь тот бесконечный потом боли, что в итоге так и остался внутри. Очень хотелось, чтобы тогда в машине сидел за рулем кто-то близкий. И чтобы мне не пришлось искать кого-то, кто выгрузит тело собаки из машины. А хоронить я хотела ее не с посторонним человеком, а с тем, кто мог бы обнять и успокоить. Мне хотелось быть слабой и беспомощной, а пришлось быть взрослой. Наверное, такой одинокой как в тот день я больше не была никогда.

Вернувшись, родители посадили сиреневый куст на ее могиле. А Чита, которая была с ними все это время в дороге, вела себя очень странно. Она, обычно спокойная и ленивая, бегала по дому и все пыталась что-то найти. Она почти не ела и была непривычно беспокойна. Наверное, она искала подругу.

Это случилось больше года назад, а я до сих пор не могу привыкнуть. Вечером на прогулке с другими собаками я по инерции ищу черную тень в темноте. И отставляю руку ладонью назад, потому что Тифа любила догнать меня сзади и уткнуться в нее носом. Там мы могла идти несколько метров, пока она не решит поиграть в догонялки с Читой. А на обратной дороге она хватала меня зубами за рукав и бежала рядом, рядостно виляя хвостом - пошли домой, к мискам!

Сейчас другая собака почему-то решила считать меня хозяйкой. Она классная и я ее очень люблю. По странному стечению обстоятельств ее тоже зовут по документам Тифани, но мы зовем ее Тефи или Тефтелька. Мы здорово проводим вместе время, но мне ужасно не хватает нашей здоровой дурочки. Втроем было бы еще веселее, я уверена.

Шли месяцы, я все больше помогала маме с мелкой. Мне уже не было страшно брать её на руки. Я могла её укачать, покормить и даже поменять пелёнки. А главное, с ней можно было играть. Это такая огромная забавная кукла, которая говорит на своём языке. Тюп-тюп - это кетчуп, пиня - апельсин, уя - так она называла меня. Мы собирали пирамидки, выкладывали кубики и кормили кукл. Я делала вид, что занимаюсь этим из чувства долга, но на самом деле мне чертовски нравилось. Правда, потом наши игры перестали нравится маме. Мы разобрали детское пианино и не смогли собрать. Мы переделали мамино платье в королевский наряд, кое-где подрезав, кое-где добавив. Под моим чутким руководством мы несколько раз чуть не спалили дом. Ну и прочие детские шалости, сами понимаете.

Многие жалуются, что младшим детям отдавалось все лучшее. У нас тоже все было так, но не так. Я сама всегда хотела отдать все лучшее сестре, делила с ней игрушки и очень много нянчилась. Мама никогда не выделяла ни одну из нас, мы обе были для неё любимые девочки. Я же отдавала ей яблоко покрасивее, оставляла последнюю конфету и в старалась незаметно переложить мясо в ее тарелку. Она такая маленькая, а я совсем взрослая и мне почти не нужны конфеты. В такие моменты мама с тяжким вздохом перераспределяла ресурсы, выдавая мне новую конфету или возвращая мясо в мою тарелку. Она не могла позволить мне остаться без вкусного. Впрочем, и сестра с самого раннего детства делилась всем со мной. Красивый листик, первый укус шоколадки, её любимая игрушка - она все относила старшей сестре. Она ужасно любила сыр и частенько прятала кусочки среди игрушек или под подушкой. И когда она находила эти кусочки сыра, то радостно бежала ко мне, зажимая чёрствый сыр в кулачке и предлагая деликатес. А когда она пошла в садик, то уже оттуда выносила мне вкусненькое. Однажды даже принесла в кармане запеканку, ведь она ужасно вкусная и мне наверняка хочется попробовать. Это было ужасно мило и так по-детски.

Я часто забирала её из садика, и мы неспешно шли домой. Сестра что-то щебетала, держа меня за руку. А дома мы садились за стол, потому что родители будут поздно и мы не будем их ждать. Я ведь большая и умею сама разогревать еду. Рядом с нами был магазин при мукомольном заводе со своей пекарней, откуда всегда очень приятно пахло хлебом. А сам хлеб был почти такой же вкусный как у бабушки. Это были мягкие кирпичики белого хлеба с хрустящей корочкой, белой внизу и коричневой сверху. Я искренне считала, что нижняя часть хлебного кирпичика самая вкусная, а коричневая корка только все портит. Конечно, как старшая сестра я могла отдавать корки сестре, но все должно быть по-честному. Поэтому кусок хлеба резался вдоль и каждая из нас получала и вкусное, и невкусное. Сестра не сопротивлялась, хотя и не радовалась такой дележке. Я же в тайне гордилась своей честностью и справедливостью. Пока в один прекрасный день сестра не разломила кусок хлеба поперек и не отдала мне верх. При этом она была очень довольна собой. Я огорченно жевала корку, сестра поглощала вкусную жопку, но тоже как-то без энтузиазма. И тут моя сестра показала, что в свои 5 лет она бывает умнее и наблюдательней меня. Она заявила, что любит верх хлеба, я, как она заметила, низ, так что хлеб надо делить поперёк. Мы очень долго обсуждали, почему нам раньше не стало все очевидно и почему мы так долго делили хлеб неправильно. С того дня у нас началась эра компромиссов и договоров. Жить стало легче и веселее, а я научилась открывать рот и говорить вместо героический страданий.

С тех пор прошло уже очень много лет. Мы с сестрой в разное время ругались и мирились, обижали друг дружку и жаловались маме. Но мы не переставали друг друга любить. Когда я уехала учиться, у сестры начался переходный возраст. Она отжигала так, что родители стрелялись. И я звонила домой, чтобы поговорить с ней и вправить мозги. Меня она почему-то слушала.

Сейчас сестра - моя лучшая подруга. Когда она приезжает в гости, то мы спим в одной комнате и вспоминаем детство. Это очень тёплые и зачастую забавные воспоминания. Последние пару лет сестра живёт в другой стране и наши встречи не такие частые, но очень радостные. Я по-прежнему готова отдать ей самое вкусное и красивое, за что она платит мне той же монетой. У меня не особо сложилось с личной жизнью, сестра же вышла замуж и стала мамой. Я была подружкой на свадьбе и тихонько вытирала слезу, глядя на такую взрослую обезьянку. Она была очень красивая и счастливая в своём белом платье. А у меня перед глазами стояла маленькая белобрысая девчонка, которая приносила мне конфеты из садика и пряталась за мою спину, когда нашкодит.

Когда сестра стала мамой, я снова смахивала слезу. Племянница - просто копия своей мамы в детстве. Глядя на неё, я вспоминаю маленький орущий сверток, что наша мама принесла домой 25 лет назад. Только она не обезьянка, а почему-то козявка. И вот уже сестра оставляет мне на несколько минут ребёнка, чтобы отойти, а я боюсь и не знаю, как её успокоить. Но она быстро затихает на моих руках и тихонько сопит. И один из самых счастливых дней в моей жизни был, когда сестра предложила мне стать крестной мамой для нашей козявки. Теперь уже она пытается накормить меня вкусным огурцом и подарить любимую игрушку - вся в маму. Ещё пара лет, и тётка научит ребёнка делать леденцы в ложке, плавить свинец, разбирать игрушки и еще куче полезных вещей. Думаю, у нас будет веселое детство