Сестра⁠⁠

Когда сестру принесли из роддома, я испытала разочарование. Она была очень маленькая, сморщенная и красная. Очень нелепая обезьянка, на картинках дети совсем не такие. А ещё она много кричала и её пеленки сушились на километровых верёвках. Когда этому недоразумению было месяца два, мама впервые решилась оставить сестру на меня и уйти в магазин. Мне было 9 лет и я была чрезвычайно ответственным ребёнком, поэтому согласилась, хотя и не без тайного страха. Но мама успокоила: сестра в чистых пеленках, только что поела и будет спать ещё пару часов, а мама через 15 минут вернётся. Однако маленький человек проснулся сразу, как за мамой закрылась дверь, и начал орать. Я попыталась спрятаться в своей комнате и переждать, ведь мама сейчас вернётся. Но очень быстро мне стало её жалко, она так жалобно плакала. Я не знала, как её успокоить. Мама всегда брала её на руки, но мне было страшно. Поэтому я начала с ней говорить, петь песенки и строить рожи. Сестра начала успокаиваться. Я же вошла во вкус и устроила целый спектакль, где вокруг кроватки летали игрушки, развевались пеленки и все это под фальшиво исполняемые мной песни и стишки. К маминой приходу мелочь уже спала, а я ужасно гордилась своим подвигом. С тех пор я не боялась оставаться одна с мелкой и даже перестала считать её страшной обезьянкой. Со временем я и вовсе поняла, что она миленькая - огромные голубые глазюки, светлые, почти белые волосы и нежно-розовое личико. А ещё она была покрыта мягким пухом, это было так забавно.

Шли месяцы, я все больше помогала маме с мелкой. Мне уже не было страшно брать её на руки. Я могла её укачать, покормить и даже поменять пелёнки. А главное, с ней можно было играть. Это такая огромная забавная кукла, которая говорит на своём языке. Тюп-тюп - это кетчуп, пиня - апельсин, уя - так она называла меня. Мы собирали пирамидки, выкладывали кубики и кормили кукл. Я делала вид, что занимаюсь этим из чувства долга, но на самом деле мне чертовски нравилось. Правда, потом наши игры перестали нравится маме. Мы разобрали детское пианино и не смогли собрать. Мы переделали мамино платье в королевский наряд, кое-где подрезав, кое-где добавив. Под моим чутким руководством мы несколько раз чуть не спалили дом. Ну и прочие детские шалости, сами понимаете.

Многие жалуются, что младшим детям отдавалось все лучшее. У нас тоже все было так, но не так. Я сама всегда хотела отдать все лучшее сестре, делила с ней игрушки и очень много нянчилась. Мама никогда не выделяла ни одну из нас, мы обе были для неё любимые девочки. Я же отдавала ей яблоко покрасивее, оставляла последнюю конфету и в старалась незаметно переложить мясо в ее тарелку. Она такая маленькая, а я совсем взрослая и мне почти не нужны конфеты. В такие моменты мама с тяжким вздохом перераспределяла ресурсы, выдавая мне новую конфету или возвращая мясо в мою тарелку. Она не могла позволить мне остаться без вкусного. Впрочем, и сестра с самого раннего детства делилась всем со мной. Красивый листик, первый укус шоколадки, её любимая игрушка - она все относила старшей сестре. Она ужасно любила сыр и частенько прятала кусочки среди игрушек или под подушкой. И когда она находила эти кусочки сыра, то радостно бежала ко мне, зажимая чёрствый сыр в кулачке и предлагая деликатес. А когда она пошла в садик, то уже оттуда выносила мне вкусненькое. Однажды даже принесла в кармане запеканку, ведь она ужасно вкусная и мне наверняка хочется попробовать. Это было ужасно мило и так по-детски.

Я часто забирала её из садика, и мы неспешно шли домой. Сестра что-то щебетала, держа меня за руку. А дома мы садились за стол, потому что родители будут поздно и мы не будем их ждать. Я ведь большая и умею сама разогревать еду. Рядом с нами был магазин при мукомольном заводе со своей пекарней, откуда всегда очень приятно пахло хлебом. А сам хлеб был почти такой же вкусный как у бабушки. Это были мягкие кирпичики белого хлеба с хрустящей корочкой, белой внизу и коричневой сверху. Я искренне считала, что нижняя часть хлебного кирпичика самая вкусная, а коричневая корка только все портит. Конечно, как старшая сестра я могла отдавать корки сестре, но все должно быть по-честному. Поэтому кусок хлеба резался вдоль и каждая из нас получала и вкусное, и невкусное. Сестра не сопротивлялась, хотя и не радовалась такой дележке. Я же в тайне гордилась своей честностью и справедливостью. Пока в один прекрасный день сестра не разломила кусок хлеба поперек и не отдала мне верх. При этом она была очень довольна собой. Я огорченно жевала корку, сестра поглощала вкусную жопку, но тоже как-то без энтузиазма. И тут моя сестра показала, что в свои 5 лет она бывает умнее и наблюдательней меня. Она заявила, что любит верх хлеба, я, как она заметила, низ, так что хлеб надо делить поперёк. Мы очень долго обсуждали, почему нам раньше не стало все очевидно и почему мы так долго делили хлеб неправильно. С того дня у нас началась эра компромиссов и договоров. Жить стало легче и веселее, а я научилась открывать рот и говорить вместо героический страданий.

С тех пор прошло уже очень много лет. Мы с сестрой в разное время ругались и мирились, обижали друг дружку и жаловались маме. Но мы не переставали друг друга любить. Когда я уехала учиться, у сестры начался переходный возраст. Она отжигала так, что родители стрелялись. И я звонила домой, чтобы поговорить с ней и вправить мозги. Меня она почему-то слушала.

Сейчас сестра - моя лучшая подруга. Когда она приезжает в гости, то мы спим в одной комнате и вспоминаем детство. Это очень тёплые и зачастую забавные воспоминания. Последние пару лет сестра живёт в другой стране и наши встречи не такие частые, но очень радостные. Я по-прежнему готова отдать ей самое вкусное и красивое, за что она платит мне той же монетой. У меня не особо сложилось с личной жизнью, сестра же вышла замуж и стала мамой. Я была подружкой на свадьбе и тихонько вытирала слезу, глядя на такую взрослую обезьянку. Она была очень красивая и счастливая в своём белом платье. А у меня перед глазами стояла маленькая белобрысая девчонка, которая приносила мне конфеты из садика и пряталась за мою спину, когда нашкодит.

Когда сестра стала мамой, я снова смахивала слезу. Племянница - просто копия своей мамы в детстве. Глядя на неё, я вспоминаю маленький орущий сверток, что наша мама принесла домой 25 лет назад. Только она не обезьянка, а почему-то козявка. И вот уже сестра оставляет мне на несколько минут ребёнка, чтобы отойти, а я боюсь и не знаю, как её успокоить. Но она быстро затихает на моих руках и тихонько сопит. И один из самых счастливых дней в моей жизни был, когда сестра предложила мне стать крестной мамой для нашей козявки. Теперь уже она пытается накормить меня вкусным огурцом и подарить любимую игрушку - вся в маму. Ещё пара лет, и тётка научит ребёнка делать леденцы в ложке, плавить свинец, разбирать игрушки и еще куче полезных вещей. Думаю, у нас будет веселое детство