Пока мы гуляли по заброшенному детскому лагерю «Россия», мимо нас то и дело проезжали машины. Вполне приличные, между прочим. Вот только их пассажиров, интересовали совсем не каменный замок и не воспоминания о пионерском детстве. Их интересовали вполне материальные субстанции.
Люди тащили всё подряд. Такого единовременного количества желающих чем-нибудь поживиться, пожалуй, не припомню ни на одной другой заброшке.
Судьба лагеря удивляет. Капитальные корпуса, сосновый лес, собственная игровая крепость, патриотическое оформление — казалось, у «России» были все шансы работать и процветать. Услышав о закрытии, захотелось съездить и посмотреть самому. Посмотрели. Приехали, конечно, слишком поздно.
Поздняя осень подходила месту почти подозрительно хорошо. Под ногами лежала листва, сквозь голые ветви просматривались здания, а между соснами стоял замок, которому запустение даже добавило убедительности. Вот только соседним корпусам такая перемена совсем не пошла на пользу.
«Россия» находится возле села Старый Буян в Красноярском районе Самарской области, на берегу Кондурчи. Лагерь открылся в 1979 году и принадлежал предприятию «Металлист-Самара». То есть перед нами вовсе не остатки пионерского хозяйства, брошенного сразу после распада СССР: у лагеря была довольно долгая постсоветская жизнь.
Причём закрывали его уже не впервые. В 2013 году собственники отказались продолжать работу, объяснив решение слишком низкой стоимостью путёвок, оплачиваемых государством. Затем сменился владелец, а в феврале 2014-го региональная пресса сообщила, что лагерь арендовала «Сказочная долина», здесь провели модернизацию и он снова работает.
Поэтому старую новость о закрытии легко принять за начало нынешнего запустения, хотя после неё здесь ещё принимали детей.
Считается, что последний год работы лагеря — 2023-й. Вполне «молодая заброшка», тем удивительнее видеть её в таком состоянии.
При этом посмотреть здесь всё ещё было на что. Главная изюминка места — огромный игровой замок из дикого камня.
С башнями, зубчатыми стенами, арочными проходами и узкими окошками. Камни разного размера, неровная кладка, сосновые стволы вокруг: для детских игр сделали целую крепость, которая теперь выглядит едва ли не древнее самого лагеря.
В таких сооружениях подкупает основательность и индивидуальность. Детские игровые площадки «родом из СССР» сильно отличаются от современных типовых решений. Кто-то продумывал проходы, выкладывал арки, подбирал камень, возился с башнями. Ради того, чтобы у детей было своё место для приключений. Да, в плане безопасности современные игровые комплексы, конечно, превосходят, но вот только выглядят они так, словно дешевые китайские игрушки из 90-х бросили россыпью на теннисный корт (конечно, есть и исключения, но большая часть современного благоустройства и детских игровых площадок совершенно бездушная и утилитарная).
Даже сейчас, когда вокруг уже всё заброшено, замок остаётся самой выразительной частью территории. А уж каким он казался ребёнку, впервые приехавшему на смену, представить нетрудно. До сих пор где-то на задворках памяти ощущается тот детский восторг от ещё многочисленных в 90-е годы «детских замков», которые встречались в разных участках города. Увы, сейчас от них не осталось даже фотографий.
Рядом с крепостью стоит высокий деревянный истукан. Потемневшее резное лицо на фоне каменных стен и осеннего леса выглядит вполне уместно — словно его изначально сюда поставили для съёмок какой-нибудь сказки. Пока держится и он. Вообще, именно наружное оформление ещё позволяет увидеть в «России» лагерь, а не просто несколько разорённых зданий среди деревьев.
На площадке сохранился металлический шар из разноцветных прутьев. У корпуса — большое панно с детьми. На открытом месте по-прежнему стоит конструкция в цветах российского флага. Есть плац, дорожки, остатки игрового хозяйства. Всё это легко собрать в понятную картину: здесь жили отряды, проводили линейки, играли, расходились по корпусам.
Патриотический уклон лагеря особенно бросается в глаза на фоне разрухи. Триколор ещё на месте, территория узнаваема, а в зданиях уже полная разруха. Я почему-то думал, что «Россию» с таким названием и оформлением постараются сохранить. Оказалось, рассчитывать на это было наивно.
Снаружи капитальные корпуса всё ещё производят впечатление крепких построек. Внутри оно быстро проходит. В актовом зале остались сцена и занавес, над головой — рельефный потолок. Но перед сценой уже пустое, замусоренное пространство.
В другом помещении уцелела большая нарисованная радуга. Она занимает почти всю стену и хорошо видна среди повреждённой отделки.
Лестничные площадки залиты мутным светом, что пробивается сквозь полупрозрачную стену из советских стеклоблоков.
Такие детали и задерживают. Общий вид разорённой комнаты вполне привычен, а потом замечаешь на стене панду на ветке или цветные полосы радуги — и становится понятно, для кого всё это рисовали.
Где-то лежат бумаги, где-то ещё сохранились элементы оформления.
Но ощущения, что дети просто уехали и лагерь ждёт следующего лета, здесь уже нет. Слишком многое успели сломать и растащить.
В чужих репортажах о «России» ещё встречаются описания оставшегося оборудования, книг, фотографий. Надеяться, что однажды снятая заброшка будет годами стоять в той же сохранности, точно не стоит. Особенно когда видишь поток машин. И всё же, я искренне удивлён то, с какой скоростью полностью укомплектованный лагерь превратился в руины.
Обычно на заброшенных пионерлагерях легко увлечься осенним лесом, фактурой стен и разговорами о том, как быстро всё зарастает. Здесь люди очень наглядно напоминали о своём участии. Мы ходили с камерой, а рядом лагерь продолжали растаскивать. Для этого не потребовалось ждать, пока природа разобьёт свой сад среди внутри корпусов на земле, щедро удобренной перегноем схлопнувшихся деревянных перекрытий.
У истории, впрочем, ещё может быть продолжение. В июне 2026 года администрация Красноярского района сообщила, что обратилась в суд за признанием права муниципальной собственности на территорию бывшего ДОЦ «Россия».
На момент того сообщения разбирательство не было завершено. Это пока не означает ни восстановления лагеря, ни возвращения сюда детей. Но вопрос о его судьбе хотя бы вышел за пределы разговоров посетителей заброшки.
Мы застали «Россию» в тот момент, когда на улице ещё было что снимать, а в корпусах уже приходилось искать отдельные уцелевшие детали. Замок пока держится. Но хотелось бы, чтобы к следующему приезду он не оказался единственным, что здесь осталось.
