Время, проведенное в пустоте, показалось Фину вечностью. Вечностью, что высасывала из него любую надежду, любое тепло. Оставался только холод и тяжелая, липкая апатия. То ли его собственная, то ли принадлежащая Мариусу. Мыслей не было. Просыпаться не было смысла.

Из бездны его вытянула тряска и звуки кашля. С трудом разлепив глаза понял, что во сне слишком сильно сжал Аду руками. Она лихорадочно металась в его объятиях, с трудом вдыхая и выдыхая. Мышцы затекли, руки отказывались слушаться. Не просыпаясь, мать закашлялась снова - сухо, с надрывом. Фин медленно вытянул руку из-под её головы и сполз на пол через изножье кровати, зацепившись рубахой за грубое дерево. Подниматься не спешил. За дверью скрипнула половица, тихие, едва слышные шаги удалились в сторону лестницы. Его чувства передали, что это была плотная, ровная искра инквизитора.

Посмотрел на свои руки - бледные. Синева не вернулась под ногти, но тепла, что поддерживало его в дороге, почти не ощущалось. Неужели дело во снах? Фин надеялся, что волны тепла с ним надолго, но не сложилось. Придётся принимать тоник чаще.

Достал флакон из кармана. В нем осталось чуть больше половины - этого бы хватило, чтобы вернуться в норму. Вот только бутылок с тоником из горячей крови кабана осталось совсем немного. И он нужнее матери. Нужно узнать у Киара, где их сумки и выпить обычное зелье - уж его они наварили с запасом перед выходом.

С трудом поднялся на ноги, побрёл к двери. Старался избегать скрипящих половиц, но получалось плохо - тело едва подчинялось. Перед выходом обернулся - Ада свернулась в клубок под грудой одежды, что он накинул на нее ночью. Её свет мерцал неровными перепадами, но достаточно ярко. Дышала редко, с хрипом на выдохе.

Вышел в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь. Внизу было три человека - Киар находился в углу большого зала, один огонек у стойки и один быстро двигался к инквизитору. Вчера Фин не мог рассмотреть отдельных людей из-за ошеломления, но это, должно быть, хозяин таверны и Веня.

Неторопливо пошёл к лестнице вниз. Скрип под ногами игнорировал - не до того. За стенами комнат, мимо которых он проходил, чувствовал спящие искры постояльцев - спокойные огоньки свечи.

- Доброе утро, господин! - встретил его рыжий паренек внизу. - Я все сделал, как вы приказали ночью!

- Спасибо, Веня. - тихо сказал Фин. Говорить было так же сложно, как двигаться. - Принеси мне две каши. И сби… Сбитень? Тоже два.

Сию минуту, господин, - тот понятливо закивал. - Ваш спутник уже приказал, сейчас всё принесу! - Слуга убежал в подсобное помещение за стойкой.

Парень приблизился к инквизитору, что сидел за тем же столом, за которым они вчера ужинали. Свежему на вид, явно хорошо спавшему инквизитору.

- Доброе утро, Фин. - бодро поприветствовал мужчина. - Прошу, присаживайтесь. Сейчас подадут завтрак.

- И вам доброе утро, Киар. - он рухнул на стул. - Благодарю.

- Выглядите неважно. - цепким взглядом окинул Фина собеседник. - Вы бледный. Суровая ночь?

- Плохо спал, - пожал плечами. - Наверное, простудился в пути.

- Разумеется. - кивнул тот. - Прошу, держитесь. Нам осталось совсем немного до Узлового Города.

Прибежал Веня с подносом. Споро расставил горячие миски с овсяной кашей на молоке, выставил кружки с мутным, желтоватым напитком. К знакомому кислому запаху таверны добавились нотки пряностей и мёда.

- Киар, подскажите, пожалуйста, где наши сумки? - произнес Фин, пододвигая к себе кашу. Принялся забрасывать горячую пищу в себя, не чувствуя вкуса и обжигающего жара.

- Они в конюшне. Корвуса вы без труда узнаете, наши припасы у его стойла. - ответил инквизитор. В отличие от парня, он ел неспешно, аккуратно пережевывая кашу.

Каша закончилась быстро. Одним залпом выпил сладкую, пахнущую знойным летом жидкость. Быстро отмерил восемь капель зелья в оставшуюся кружку и спрятал холодный флакон обратно в карман. Киар проводил его действия незаинтересованным взглядом.

Фин спешно встал на ноги. Торопиться было некуда, но хотелось поскорее принять свой тоник. Даже забавно, как быстро он привык к гуляющему по телу теплу.

- Дождитесь меня на конюшне, если вас не затруднит. - сказал ему в спину мужчина. - Это важно. И не беспокойтесь насчёт леди Адель - я позабочусь, чтобы она поела. Если спустится до вашего возвращения.

Парень молча кивнул и неровным, быстрым шагом вышел на улицу. К конюшне вела протоптанная тропа. Внутри было темно, нос царапал плотный запах лошадиного пота и навоза. Несколько лошадей переступили с ноги на ногу и отпрянули, стоило ему войти. Корвус же полностью проигнорировал, безразлично жуя сено. А сумки и правда нашлись у его стойла.

Не откладывая, Фин нашёл свой мешок и достал пузырёк с тоником - тем, что ощущался холоднее, менее насыщенным, чем другие. С сожалением отметил, что зелий из крови кабана осталось всего три - не считая того, что он носил в кармане. Этого должно было хватить, чтобы вылечить мать, но не более того.

Чуть дрожащими руками сорвал туго сидящую крышечку флакона и выпил одним движением. Смесь спирта и травяного отвара на крови обожгла горло, согревая тело. Но недостаточно. Недоумевая, парень принюхался к сосуду в руках - всё верно, зелье правильное. Вот только пришедшее ощущение тепла в пальцах было куда слабее того, что он хотел получить. А цвет рук застыл между привычным синевато-белым и мягко-розовым, здоровым оттенком кожи.

Застыл, обдумывая происходящее. Видимо, жар обычных зверей слишком слаб, чтобы согреть его. Но дичь, сжигаемую собственным сердцем изнутри, за всю жизнь он видел лишь один раз. Либо их было мало, либо такие животные уходили далеко в глушь, избегая встреч даже с подобными себе. Значит, рассчитывать найти такой же сильный тоник в городе не стоит. Фин скривился, поняв ещё одну деталь. Выдохнул густое облачко пара. В прошлый раз он полностью остыл сразу после использования силы Мариуса. Сейчас холод вернулся лишь частично после сна. Сна, в котором он явно ощущал, как тепло покидает его тело. И помешать этому он никак не мог.

- Мариус! - громко позвал он в собственной голове. - Помоги мне понять.

Ответа не последовало.

- Ну же, - подумал он, уже тише. - Ну же. Пожалуйста.

Но Чужак так и не отозвался.

Снаружи послышался хруст утреннего снега. В конюшню вошёл инквизитор, одетый в теплый зимний камзол, не стесняющий движений. Кинул взгляд на пустой флакон в руке парня, задержался на понуром лице. Кашлянул, привлекая внимание.

- Благодарю за ожидание. - легко склонил голову Киар. Чуть помедлив, продолжил. - Выглядите намного лучше. Вам не холодно?

Стоявший в одной рубашке и легких штанах Фин покачал головой.

- Хм. Понимаю. - сказал мужчина. - Прошу, не забывайте заботиться о себе в городе. - «… и о том, что видят другие люди.» - читалось в его холодных глазах.

Парень не отреагировал. Инквизитор кивнул собственным мыслям, на мгновение задумавшись.

- Я полагаю, на ваших плечах сейчас тяжелая ноша и мне крайне не хочется её увеличивать, - осторожным тоном начал он. - Но у нас может больше не быть возможности обсудить это наедине. Во-первых, мне нужно ваше слово, что об этом разговоре никто не узнает - особенно ваша мать.

Удивленный Фин сфокусировал взгляд на собеседнике:

- Да, конечно.

- Я вам верю, - продолжил Киар. - Речь о леди Адель. Я очень много путешествую и видел похожие симптомы. В последний десяток лет - к сожалению, всё чаще. Фин, не буду ходить вокруг неприятной темы - ваша мать остывает.

- Это простая простуда. - оборвал его на полуслове парень. - В тепле ей станет лучше. У нас достаточно тоника жизни.

- Пожалуйста, не перебивайте, - спокойно ответил мужчина. - Я был бы рад ошибиться, но все признаки говорят именно об угасании. И последние дни сделали ситуацию намного хуже. У вас ведь были проблемы перед отправлением?

- Да, - буркнул он под нос. - Разбойники напали.

- Так я и подумал, - кивнул инквизитор. - Это очень тяжело даже для здорового организма, не задетого суровой жизнью на севере. И смею вас уверить - я навел справки перед визитом к вам. Леди Адель - очень опытный лекарь и травница. Она не может не понимать своего состояния.

Ошарашенный Фин молчал, глядя себе под ноги.

- Я ещё раз прошу прощения за тяжелые вести, - положил ему руку на плечо Киар. - Но считаю, что вы должны знать. А она бы вам не сказала. Прошу, приведите себя в порядок - вы нужны своей матери.

Он развернулся и пошёл к выходу. В дверях обернулся:

- Вынужден напомнить - вы дали слово. Его нарушение не будет грозить вам проблемами с моей стороны. Но леди Адель воспримет эту тему очень плохо, поверьте моему опыту. Не омрачайте ваши отношения.

- Сколько… - прошептал парень. - Сколько у нас… у нее времени?

- При очень хорошем уходе под надзором столичных лекарей - шесть месяцев. Мужайтесь.

Инквизитор покинул конюшню. Мысли Фина метались, пытаясь придумать план. Найти самую тяжелую работу? Лекари требуют очень много денег. Ограбить богатого купца? Но его поймают, и он не сможет поддерживать её. Ноги подкашивались, а мир поблёк на несколько оттенков. Не разбирая дороги, он побрёл в общий зал таверны. Нужно было попасть в город как можно скорее.

В помещении сидело несколько ранних посетителей. Миска и кружка всё ещё стояли на столе, за которым он завтракал. Ада ещё не спускалась. Забрал посуду и подошёл к хозяину таверны. Поставил остывшую тарелку на стойку.

- Доброе утро! - жизнерадостно сказал тот. - Госпожа ещё не проснулась?

- Замените. - Безжизненным тоном проронил Фин, игнорируя приветствие. - Поживее.

Мужчина всмотрелся в его лицо и резко схватил миску. Умчался на кухню и через несколько секунд вернулся с другой тарелкой на подносе:

- Прошу, господин.

Молча забрал поднос и поставил на него кружку, что держал в руках. Поднялся на второй этаж и бесшумно прошёл к двери в их комнату. Искра матери не металась - она уже проснулась. Зашёл без стука.

Ада сидела на кровати, подложив подушку под спину - бледная, лицо блестело от испарины. Плечи изредка вздрагивали. Дыхание ровное, чуть шумное на выдохе.

Скрипя половицами, поставил поднос на её ноги.

Поешь, - сказал почти нормальным тоном. Уже достижение. - В кружке восемь капель.

Она внимательно посмотрела на него.

Сядь. - взглядом указала на место у изножья кровати. - Что случилось?

Он опустился на край жесткого матраца. Встретил её взгляд.

- Ничего. - спокойно ответил. - Кошмары снились. Не выспался.

- Врешь. - прищурилась она. - Что. Случилось?

- Кошмары снились. - упрямо повторил он. - Ночью почти все тепло ушло. А обычный тоник подействовал плохо.

Она зачерпнула кашу и медленно поднесла ложку к губам. Задумалась. Тщательно прожевала.

- Руку. - потребовала она и протянула свою. Он вложил пальцы.

Обхватила его ладонь, прислушиваясь к ощущениям:

- Принял полный флакон?

Он молча кивнул.

- Где-то три четверти. Жаль, не было времени на нормальное исследование. - покачала головой. - Если повторится - выпьешь зелье на кабаньей крови.

- Тебе нужнее. - ровно ответил сын. - Мне и обычного хватит.

- Не спорь. - нахмурилась Ада.

- Я сказал - нет! - он вскочил на ноги. Навис над ней.

- Финнеас Реллас… - прорычала она. Осеклась. - Не смей повышать на меня голос!

- Прости. - глухо буркнул он под нос, опуская голову. Развернулся и медленно вышел из комнаты. Не глядя по сторонам, прошёл зал постоялого двора и спустился с высокого крыльца. Нужно прийти в себя. В таком состоянии он только все испортит.

Побрёл куда глаза глядят. По широким улочкам села по своим делам спешили крестьяне. Кто-то одет в обноски, на ком-то были вполне справные одёжки. Почти все взрослые, заметно старше него. Несколько сухих, сгорбленных стариков уныло переставляли ноги вдалеке. В основном, селяне были тощими, реже - обычного, здорового телосложения. Полных тут вообще не было. Все искры, что он ощущал вокруг себя, светили правильно, ровно. Все, кроме искры Ады. Помнится, она рассказывала о ритуалистах. Интересно, могут ли они спасти её? Мог бы он убить человека - или несколько - чтобы продлить её жизнь? Он не сомневался ни секунды - мог бы.

Мысль отрезвила. Узловой Город достаточно далеко от столицы - там должны быть ритуалисты. Сейчас это похоже на лучший план из возможных. Время у него есть.

Со спокойной душой вернулся в таверну. Немного заплутал, вынужденный узнать дорогу у прохожих. От него никто не шарахался, на него никто не косился. Приятное чувство.

В общем зале постоялого двора окрикнул хозяина и попросил принести сбитня. Сел за дальний стол в углу и просто наслаждался горячим и сладким напитком, ощущая крепнущую искру матери на втором этаже и плотное, собранное пламя инквизитора там же.

От стола ближе к выходу послышался негромкий разговор селян:

- … снова приезжает в провинцию.

- Это который две зимы назад привозил лекарства и грелки?

- Да, он самый. Бродяга так и сказал - ездит с обозом паровых саней, раздает припасы нуждающимся. Молодым даже музыкальные шкатулки дарил - открываешь такую, а в ней голос заточен!

- Эх, жаль, я уже старый. Славный он человек, хоть и из столицы.

- Куда тебе, пердуну старому, музыку давать? Раздавишь оглоблями своими негнущимися. Попросишь у Лорда Элиана мазь, хоть Асфирь свою обнимешь нормально. Заскучала уж поди баба…

- Я тебе, скотина, этими оглоблями сейчас…

Фин отстранился от разгорающейся ссоры. К мужикам подбежал хозяин и орудуя полотенцем, словно кнутом, выгнал их из таверны. Парень с сожалением допил медово-желтую жидкость и легко поднялся на ноги. Стоит поторопить спутников. Город ждёт. А он ждёт Город.

Привычно бесшумно взлетел по лестнице - ноги помнили самые скрипучие места - и постучал в дверь инквизитора. Тот открыл через пару мгновений, словно ожидая его.

- Киар, - мягко и воодушевленно произнес Фин. - Давайте выдвигаться.

Тот задумчиво осмотрел его с ног до головы.

- Согласен. - ответил ровно. - Встретимся внизу через двадцать минут.

Парень кивнул и развернулся к своей комнате. Дверь за спиной закрылась. Легко постучал костяшками пальцев по косяку и вошёл.

Мать с закрытыми глазами сидела на кровати в той же позе, не отреагировав на него.

Мам, - подошёл он к ней, беря за руку и присаживаясь на корточки. - Прости, что сорвался на тебя.

Она задумчиво посмотрела на него, словно приглашая продолжить. И он продолжил:

- Давай договоримся, что ты будешь беречь себя. И мы оставим сильное зелье тебе. Я справлюсь.

- Что ты задумал? - строго спросила она. - Рассказывай сейчас же.

- Ничего, - весело пожал плечами он. - Просто немного проветрил голову. Путь выдался сложным, а ночь - ещё сложнее.

Ада пристально смотрела ему в глаза, словно пыталась надавить. Но он не чувствовал за собой вины и просто смотрел в зеленые глаза, поглаживая её ладонь пальцами. Тяжело вздохнув, она сдалась:

- Ну-ну. Ладно, помоги встать.

Он без усилий поднял её на ноги. Собирать было нечего, поэтому они просто оделись и пошли вниз. Адель отдала хозяину ещё четыре монеты за завтрак и сухо поблагодарила. Вместе сели за стол у входа, ожидая инквизитора. Никто не хотел начинать разговор первым, хотя у каждого были вопросы к другому. Не время.

Вскоре спустился и Киар. Они вышли на свежий, морозный воздух. Конюх подвел оседланного и снаряженного Корвуса. Конь недовольно размахивал хвостом - наверное, есть сено было интереснее, чем возить Адель. Хоть она и совсем легкая. Но его никто не спрашивал и вскоре они привычным образом - женщина верхом, мужчины по бокам от нее - покинули гостеприимное село.

Инквизитор не обманул - путь занял меньше дневного перехода. Постоянно попадались путники, спешащие по каким-то своим делам. Кто-то шёл навстречу, кто-то обгонял их сзади. Несколько теплых искр, двигавшихся с той же скоростью, что и они, ощущались впереди за горизонтом. Уже через пару часов вдоль дороги появились первые дома - теплые, солидные избы. Даже по виду они были куда крепче тех, к которым привык Фин в Сосновке. Не говоря о его - уже бывшем - доме. Накатила тоска. Как бы повернулась его жизнь, если бы не приехал сэр Леон? Или Рина пришла бы только с дядей Егором, без разбойника? Возможно, он бы смог подружиться с девушкой. Но тогда, получается, не было бы всех тех жутких вещей, которые он пережил с мамой. И они бы так и не смогли найти общий язык. Фин на мгновение остановился, споткнувшись об эту мысль. Он бы принял такой расклад, ведь тогда и Ада бы не заболела. Да, так было бы лучше.

Но могло быть и так, что мама бы все равно начала остывать. Парню не хотелось в это верить, но он решил, что инквизитор не стал бы так жестоко ему лгать. И выходит, что он мог остаться один посреди глуши. Не один - поправил он себя - с Чужаком. Но даже так - как быстро он бы одичал? В конце концов, пришёл к мысли, что не хотел бы ничего менять. Он найдет способ её вылечить - так или иначе.

Пытаясь отвлечься, позвал Мариуса. Он слишком привык к его неощутимому присутствию и это молчание действовало на нервы. Но его вечный спутник не отозвался и в этот раз. Фин успокаивал себя мыслью, что после воспоминаний, через которые прошёл во сне, он и сам бы не спешил говорить с незваным свидетелем. И вовсе не навсегда кузнец пропал из его головы.

Встряхнувшись, парень обратил внимание на окружение. Ада держалась ровно, её свет не вызывал тревоги. Корвус был в порядке - конь лениво переставлял ноги, глядя вперед. Киар тоже ощущался нормально, хотя ему и казалось, что в искре инквизитора мерцает задумчивость. Но могло и показаться.

Застройка вдоль дороги стала гуще - теперь большая часть домов была окрашена в разные яркие цвета, кто во что горазд. Попадались даже кирпичные, зажиточные дома. Количество людей вокруг начало давить на его чувства и Фин поспешно загородился от сверкающего озера света вокруг. С инквизитором должно быть безопасно, а от чутья сейчас немного пользы. Вскоре впереди показались огромные, черные металлические стены высотой с вековую сосну. Дорога же вела их прямо к такому же большому проёму ворот - в два, а то и три человеческих роста. Из-за стен тут и там поднимались плотные столбы дыма и раздавался низкий, сотрясающий до глубины души, гул. Парень не знал, что это. Оставалось надеяться, что такой звук не разбудит его ночью.

Киар вдруг ускорил шаг, двигаясь к небольшому строению у ворот. После короткого, неслышного из-за расстояния, разговора повернулся и пошёл навстречу. За ним следовали двое мужчин, одетые в плотные одежды с металлическим нагрудником, с небольшими щитами на руке и короткими деревянными дубинками на поясе. Вскоре группа в сопровождении стражи подошла к воротам, и те начали расталкивать с пути и охаживать тяжелыми ударами дубин бедолаг, что ждали своей очереди на вход в большой толпе.

Фин поёжился и коротко взглянул на Аду, что все ещё сидела в седле. Её открывшееся зрелище, похоже, не задевало. Мысленно пожав плечами, он постарался отстраниться от чужой боли и несправедливости.

Город пугал. Он пугал и снаружи, но изнутри… Изнутри это был строгий, отлаженный механизм. Идеально ровные каменные дороги одинаковой ширины. Здания - язык не поворачивался назвать это домами - из камня, кирпича или металла. Множество людей, шедшие с разной скоростью в одном плотном потоке. Никто не смотрел на других - чаще всего прохожие смотрели только под ноги. Бедные одежды, потрепанные и с множеством заплаток. Фину уже не нравилось это место. Как здесь найти тех, кого он ищет?

Киар поманил их к небольшой открытой площади чуть в стороне. Там было меньше прохожих - и можно было спокойно поговорить.

-Итак, мы здесь. - громче обычного, перебивая окружающий их гомон голосов, произнес он - И моя задача почти выполнена. Вскоре я вас оставлю.

Парень почувствовал растущую панику. Как они должны здесь ориентироваться? Как здесь вообще живут?

- Есть ещё две вещи, которые мы сделаем вместе, - продолжил мужчина, не обращая внимание на состояние Фина. - Во-первых, мы идём в банк.

- Для чего? - уточнила мать.

- Леди Адель, - спокойно сказал инквизитор. - Насколько помню, я уже говорил, что у Церкви и Инквизиции к вам нет вопросов по событиям той ночи. Не считая маленькой просьбы Матери, разумеется. Ваш муж был посмертно осуждён как ритуалист, а активы и деньги его семьи после скорой смерти родителей были конфискованы в пользу Империи. Но лично вы - другое дело. Столичное имущество вашего покойного отца достойно управляется назначенными Империей людьми, а доходы и прочие средства ожидают вас в банке. Куда, смею напомнить, мы и идем.

На нее было больно смотреть. Лицо застыло, а плечи поникли. Задышала часто, мелкими вдохами. Фин приготовился поймать её, если вдруг начнёт падать, но женщина справилась с собой.

- О, Создатель, - очень, крайне тихо прошептала она. Фин слышал. И был уверен, что Киар тоже. - Неужели все это было впустую?

Мать глубоко вдохнула и перевела взгляд на инквизитора. Тот вежливо ждал, пока она придёт в себя.

- Хорошо, с этим понятно. - продолжила она разговор. - А второе?

- Здесь всё проще, - с готовностью ответил Киар, - Я провожу вас до места ночлега, достойного вашего положения. Не будем терять времени.

Он уверенно повёл их по широким улицам города, каким-то образом легко ориентируясь. Никто не проронил ни слова. Фин был подавлен тяжелой атмосферой имперского города. Адель растерянно смотрела перед собой, словно собираясь с силами перед визитом в банк. А Киар просто стремился вперед, к окончанию их пути.

Плутали по городу около двадцати минут, показавшихся парню вечностью. Начало было смеркаться, но внезапно перед ними показалось высокое белокаменное здание с толстыми колоннами. На деревянной вывеске красовался искусно нарисованный кошель с россыпью золотых монет и буквами. И хотя Фин не умел читать, он готов был поклясться, что эти буквы и означали «банк». Что бы это ни значило.

Парень помог матери спуститься с седла. Корвус тихонько фыркнул, будто благодаря его за этот поступок, а Адель неуверенным шагом прошла вокруг коня, разминая ноги. Остановилась, сделала несколько глубоких вдохов и кивнула Киару:

- Я готова.

Они без промедления прошли в тяжелые резные двери. Пол огромного зала был выложен ровным и гладким камнем, натертым до блеска. В его отражении узнавался высокий белый потолок с серебристыми лампами, ярко освещающими все пространство. Вдоль стен расположились стулья с мягкими сиденьями и спинками, а в противоположной стороне зала виднелись выстроенные в ряд массивные столы, разделенные тонкими деревянными стенками. Большинство из них пустовало, но за двумя сидели люди в черных костюмах. К этим столам они и пошли.

- Добрый вечер! Добро пожаловать в Банк Империи! - заученно, без эмоций поприветствовал их мужчина за первым столом. - Чем могу помочь?

- Позовите управляющего в малую переговорную. - без вступления приказал Киар. - И проводите нас.

- Могу я узнать, с кем имею дело? - все тем же скучающим тоном уточнил работник.

Их сопровождающий только вытянул небольшой амулет из горловины камзола и показал его банкиру.

Тот спокойно кивнул и быстрым шагом отправился к дверям за своей спиной, громко стуча каблуками черных кожаных туфель по камню. Вернулся меньше, чем за минуту.

- Прошу за мной. - глубоко склонил голову мужчина. Не дожидаясь ответа, повернулся и повел их по сплетениям коридоров. Наконец, открыл одну из дверей, ничем не отличавшуюся от других и остановился, чуть поклонившись:

- Вас ожидают.

По одному вошли в небольшую, богато обставленную комнату. Дверь за спиной закрылась, послышался удаляющийся стук каблуков. В центре переговорной стоял резной стол из красного дерева и высокое кресло, удобное даже на вид, в котором сидел пухлый мужчина с короткими усами и серьезным взглядом. Два точно таких же кресла расположились и по другую сторону стола. К одному из них сразу направилась Адель, удерживая гордую осанку и высоко поднятую голову. Фин замялся, но Киар указал кивком на второе и он неловко сел в него следом за матерью. Инквизитор встал между ними.

- Чем я могу помочь Инквизиции? - чистым, приятным голосом уточнил управляющий, переводя взгляд между вошедшими людьми.

- Леди желает получить доступ к счетам. - скупо ответил их сопровождающий, глядя сквозь собеседника.

- Разумеется. Могу я узнать имя леди? - толстяк остановил взгляд на женщине, ничуть не тронутый отношением инквизитора.

- Леди Адель… Амберчейн. - с небольшой паузой, но уверенным тоном ответила мама.

- Ах, понимаю. - мелко покивал тот. - Боюсь, я вынужден запросить подтверждающие документы. Это не будет проблемой?

- Под мою ответственность. - отрезал инквизитор.

Управляющий ненадолго задумался, глядя на стол. Пришёл к какому-то выводу и поднялся на ноги.

- Это приемлемо. Сейчас же распоряжусь. - сообщил он, ни разу не изменив выражения лица за весь разговор. - Клерк принесет выписки в кратчайшие сроки. И, если позволите небольшой совет - оформите документы как можно скорее. Канцелярия - третий вход по правую руку от банка.

- Идите. - негромко проронил Киар.

Мужчина спокойно прошёл мимо, закрывая за собой дверь. Ада закрыла глаза и выдохнула, расслабляясь в кресле.

- Ки… Господин инквизитор, здесь можно говорить? - неуверенно спросил Фин.

- Разумеется, Фин. - тот явно не ожидал такого вопроса. - Здесь принято стучать, прежде чем войти. И нас не подслушают.

- Мам, что значит Амберчейн? - продолжил парень. До этого он встречал людей только с одним именем. Да ещё мама в таверне назвала его двумя именами, но там было другое - он не запомнил.

- Ох. - покачала она головой, - Это название семьи. Моя семья - Амберчейн, а значит и я - Адель Амберчейн. А ты - Финнеас Реллас Амберчейн. И нам предстоит многому тебя научить. - посмотрела мать на него и её взгляд не предвещал ничего хорошего.

- А Реллас?

Она поджала губы. Фин почти пожалел, что спросил, но она коротко взглянула на Киара, что демонстративно изучал стол, и выдохнула:

- Так звали твоего отца. Иногда аристократы дают детям двойное имя.

Он задумался. Это был первый раз, когда она по-настоящему упомянула отца. Или вообще что-то ему рассказала. Интересно, хватит ли её терпения на ещё один вопрос?

- Расскажешь об от… - заискивающе начал он, но был прервал на полуслове.

- Хватит! - отрезала она. - У нас будет возможность поговорить.

Комната погрузилась в тишину. Фин, не слишком задетый отповедью, просто ждал, когда закончится этот день. Думать о планах не хотелось совершенно - он все равно не знает, чего ожидать от города. Поймал себя на мысли: если такие города стоят на окраине обжитых земель - каково ему было бы в столице? Она, наверное, побольше будет.

Вскоре раздался чуть слышный стук в дверь. Киар отозвался, и в комнату вошёл высокий и очень худой парень едва старше Фина. В таком же черном костюме и туфлях, как и у работника, встретившего их в зале.

- Добрый вечер, господа, - тихим голосом поприветствовал их клерк. Смотрел только на папку в своих руках, почти не моргая. - Я Дарий. Принёс документы по счетам леди Амберчейн.

- Дарий, вы знакомы с содержанием этой папки? - властно спросила Адель. Такого тона Фин от неё ещё не слышал.

-Н-н-нет, миледи, - проблеял на глазах бледнеющий посыльный. - Эта инф-формация только для ваших глаз или вашего поверенного.

Ясно. - не скрывала своего раздражения женщина. - Найдите общую выписку и зачитайте. И говорите громче.

Клерк, не скрываясь, громко сглотнул слюну. Трясущейся рукой открыл папку и начал перебирать бумаги, пока не уронил одну из них.

- Дарий, расслабьтесь. - Фин пожалел парня. Поднял бумагу с пола и протянул ему. - Вас никто не съест. Мы просто устали с дороги.

Ядовитый взгляд матери он проигнорировал. Ему было непонятно, зачем устраивать такие сцены, и почему этот клерк так испуган. Просто хотел поскорее уйти отсюда.

- Спас-сибо, господин! - чуть громче, чем раньше, ответил тот. Нашёл нужную бумагу, бегло осмотрел и начал читать громким, казённым тоном, на глазах преображаясь:

- Основной счёт - немногим больше пятидесяти тысяч золотых. Ежегодный доход с имущества - около тысячи золотых. Содержимое хранилища в главном филиале банка, в том числе драгоценности и древние рукописи - оценено на восемь тысяч золотых. Здесь и далее - все значения округлены вниз до сотен.

Адель слушала, не перебивая.

- Недвижимость? Земельные участки?

- Особняк в столице, доходный дом там же и завод в Клаудфорде. Три земельных участка в плодородных районах - замялся клерк. - Здесь без деталей. Общая стоимость - свыше восьмидесяти тысяч золотых, точная оценка затруднена.

- Долги?

- Не выявлено, миледи.

- Хорошо, - задумалась она. С неприязнью посмотрела на папку в руках клерка. - Я пришлю поверенного позже. Можете унести документы. Спишите с основного счёта двадцать золотых, из них пять серебром и принесите сюда. Выполняйте.

Дарий с облегчением закивал и выскочил за дверь, не беспокоясь о сохранении лица. Из коридора раздались торопливо удаляющиеся шаги.

Фин посмотрел на мать. Она невидяще уставилась перед собой, сидя в кресле в подчеркнуто собранной позе. И он видел, как на её лбу выступила испарина. Утренний переход был короче обычного, и она не успела замерзнуть. Но последствия ночной лихорадки не могли пройти бесследно - даже с поддержкой организма сильными зельями. Она медленно повернулась к нему и её лицо расслабилось.

- Вот так, Финнеас Амберчейн, - прошептала она. - Мы и живем.

Клерк с небольшим кожаным кошельком вернулся за пару минут. Так же тихо, как и в прошлый раз, постучал в дверь и вошёл, дождавшись разрешения инквизитора. С поклоном протянул ей деньги:

- Прошу, г-госпожа. Пятнадцать золотых и пятьдесят серебряных монет.

- Передайте Финнеасу. - Адель отмахнулась, не глядя на Дария. Тот заметался, переводя взгляд с Фина на Киара и обратно. Тогда новоиспеченный аристократ просто поднялся на ноги из слишком удобного кресла и забрал кошель.

Клерк вытянулся в струну, ожидая дальнейших указаний.

- Итак, Дарий. - посмотрел на него в упор инквизитор. - Предупреждаю. Леди путешествует инкогнито. Если я узнаю, что слухи о её прибытии в город появились раньше завтрашнего дня - у инквизиции появятся вопросы к банку. И лично к вам. Проводите нас к выходу и передайте мои слова управляющему.

Парень побледнел ещё больше, стремительно приближаясь к цвету кожи самого Фина до принятия зелья. Мелко закивав, он открыл дверь и поклонился в пол, не в силах сказать ни слова. Следуя за перепуганным клерком, они прошли по коридорам до массивных дверей, отделяющих банк от шума города. Тот ещё раз поклонился:

Спасибо за пользование нашим банком! Будем рады видеть вас снова. - к окончанию фразы его голос звучал едва слышно.

Не обращая на него внимания, вышли на улицу. Адель чуть помедлила, увидев ступени, и наклонилась к Фину:

- Подставь локоть. - Она согнула его руку в локте и положила ладонью ему на грудь. Сама же взялась за выставленный локоть, крепко сжав пальцами. Удовлетворенно кивнула. Вместе они спустились по ступенькам к снующему мимо потоку людей, где их ждали Киар с Корвусом.

- Господин инквизитор, - сказала она, не убирая ладони с руки сына. - Куда мы идём?

- Вам нужен постоялый двор, леди Адель. Полагаю, разумным будет выбрать Золотую Шестерёнку. Это приличное заведение на попечении Церкви, работники там не болтливые. К счастью, она недалеко.

Они осторожно встроились в ленивый поток людей, бредущих по своим делам. Чуть в стороне Фин заметил хромающего старика с тележкой, полной фонарей, и короткой лестницей. Дедок приставлял лестницу к столбам, как-то раздвигая её до самого верха, и бодро ковылял по узким ступеням вверх, меняя фонари на зажженные. Одной рукой. На огромной высоте. Затем спускался и повторял со следующим столбом. И так раз за разом.

Так, озираясь по сторонам, и удивляясь даже самым привычным для горожан вещам, парень не заметил, как они остановились у узкого, вытянутого вверх здания из красного кирпича. Над обитой железными листами входной дверью висела вывеска с той самой шестеренкой и кроватью. И в ярком свете фонарей нарисованная деталь отсвечивала самым настоящим золотым блеском. Фин бы не удивился, скажи ему кто-то, что это и есть золото.

- Вот мы и на месте. - Спокойно сказал инквизитор, устало глядя на них. - Похоже, именно здесь наши пути разойдутся. Прошу, заходите внутрь и ни о чем не беспокойтесь. Завтра вас найдёт человек и поможет снять дом - я позабочусь об этом. Вот и все, пожалуй.

- Киар, - грустно начал Фин. Вынужденный попутчик оказался неплохим человеком и расставание давалось нелегко. - Расскажете, почему все-таки назвали своё имя?

- Конечно, Фин… неас, - пожал плечами мужчина. - Леди Адель, позволите украсть у вас сына на минутку? Если пожелает - он расскажет и вам.

- Я быстро, - шепнул он и мягко погладил мать по руке. Осторожно отцепил её пальцы, неожиданно сильной хваткой вцепившиеся в его локоть в этот момент.

Подошёл вплотную к инквизитору. Тот встал вполоборота, так, чтобы Адель не видела его лица.

- Финнеас, самое главное - помните, что бы ни случилось с вами… и вашей матерью, Мать-Настоятельница будет ждать именно вас. - прошептал Киар. - Я договорюсь, чтобы вас полгода не беспокоили, но после этого - не затягивайте с визитом в Святилище. - без паузы продолжил чуть громче. - И знаете, Фин, напрямую нам не запрещено раскрывать своих имен. Это неписанное правило. Проблема в том, что сейчас в нашем мире действующих правил почти не осталось.

Мужчина отстранился и похлопал его по плечу:

- Я был искренне рад с вами познакомиться. Удачи вам. И ещё увидимся.

В семье Рейнарда не было магов. Никогда. Ходила, конечно, байка о каком-то дальнем родственнике с меткой, но это скорее походило на легенду, которую рассказывали у камина, чтобы придать роду хоть каплю значимости. На деле же многочисленная семья Фрост состояла из простых людей без способностей, без связей, без надежды на что-то большее, кроме честного труда.

Почти все проходили военную подготовку и оставались рядовыми экспедиторами: водителями, механиками, инженерами. Каждое поколение старалось сделать так, чтобы молодые могли продвинуться хоть на шаг дальше. Братья Рейнарда смогли получить работу на заводе в Ордуме - на производстве паровых двигателей. Это был огромный шаг для их семьи.

Но Рейнард шагнул дальше всех.

Он запомнился приёмной комиссии военного училища не формой, не выправкой, а просьбой. В тот день, когда его принимали в учебное заведение, он стоял перед строгими мужчинами в форме, и в его голосе не было ни вызова, ни гордости - была лишь тихая, непоколебимая уверенность: «Я прошу, чтобы мою зарплату отправляли семье. А я буду служить на строительстве дальних куполов.»

Приёмная комиссия переглянулась. Работа на дальних куполах считалась крайне тяжёлой и опасной. Никто в здравом уме не отправил бы юнца после училища в такую экспедицию. Но преподаватели оценили его рвение. И его упорство в учёбе. Рейнард не просто умел говорить красивые речи - он действительно шёл к цели, несмотря на то, как тяжело ему давались теория, тренировки и бесконечные уставы. Он вставал раньше всех, заучивал параграфы до изнеможения, тренировался до тех пор, пока руки не начинали дрожать. Он не был самым талантливым, но он был самым упёртым.

И вскоре юноша окреп, набрался опыта, получил своё первое распоряжение: охрана в составе строительной экспедиции. Позже в семье шутили, что Рейнард охранял поезда, которые строили его братья. Но на практике именно здесь он проявил себя как человек, который не только знает устав, но и следует ему до последней буквы.

В первый же год он обратил внимание на странное исчезновение металла со строительных площадок. Никто не придавал этому значения - списывали на ошибки учёта. Но Рейнард не успокоился. Он провёл расследование, проследил за поставками, вычислил виновных. Его действия помогли не только вернуть часть украденного, но и предотвратить дальнейшие хищения. Он помогал отражать появление когтистых на стройках, не раз замечал опасность раньше других. Он не раз подхватывал упавший груз, помогал замерзающим строителям, делился тёплой водой и одеждой — и делал это так естественно, будто иначе и быть не могло.

Когда железная дорога, соединяющая Ордум и Зелёный Мыс, была завершена, Рейнарда наконец направили в дальний купол, как он и просил. Оплата труда перечислялась его семье, а ему предоставили проживание и питание на время экспедиции. Люди, которые рекомендовали его кандидатуру, были довольны: Рейнард оказался удобным человеком. Простоватым, прямолинейным, немного наивным. Таким, которого легко использовать, не опасаясь последствий.

Но за этой маской скрывалось нечто большее. Бессчётные ночи без сна, когда он изучал уставы не для того, чтобы блеснуть, а чтобы знать, где лежит граница. Он знал устав от корки до корки. И не позволял нарушать его никому.

Рейнард уже больше года трудился на дальнем куполе - Третий Провал. Место получило своё название не случайно: среди рабочих ходила мрачная шутка, что раньше здесь стояли два других купола, но не выдержали и рухнули. В этой шутке была доля правды - месторождение кристаллов здесь было огромным, под землёй тянулись бесконечные полости, и каждый новый заход мог обернуться обвалом.

Месторождение принадлежало семье Вентресс. Оно только начинало разрабатываться, и Люциан, как всегда, подходил к делу основательно: закупал лучшее оборудование, проверял каждую деталь. Основным поставщиком был Корнелиус Ардент - известный маг Террургии, возглавлявший кафедру инженерии при Чертогах Пробуждения Ордума. Его имя было гарантией качества, и никто не сомневался в надёжности его систем.

Именно Корнелиус был настоящей целью людей, которые отправили Рейнарда в Третий Провал. Его хотели подставить, Показать Люциану, что полагаться на Корнелиуса опасно, и переманить внимание Вентрессов на себя, продемонстрировав несостоятельность систем безопасности магистра.

Во время очередного визита Корнелиуса и Люциана в системе подачи воздуха случился сбой. Аварийные сигналы завыли, лампы замигали, а коридоры наполнились паром. Рейнард, как ответственный за безопасность, должен был сопроводить важных гостей в безопасное помещение. Он действовал чётко, по инструкции, но почти на каждом шагу возникали проблемы: одна дверь не открывалась, другой шлюз не герметизировался, третий коридор был перекрыт. Даже следуя всем правилам, эвакуация заняла слишком много времени. Люциан, сохранявший внешнее спокойствие, заметил это. Он ничего не сказал, но Рейнард увидел, как тот переглянулся с Корнелиусом.

Когда они наконец добрались до безопасной зоны и Люциан, отдышавшись, протянул руку Рейнарду, чтобы поблагодарить его за службу, тот, приблизившись, тихо произнёс:

- Думаю, механизмы были испорчены заранее. Скорее всего, это мои работодатели. Если в следующий раз не предпринять меры, могут погибнуть люди.

Он сказал это ровно, как будто речь шла о погоде, а не о саботаже магистров военного училища. Развернулся и ушёл, оставив Люциана и Корнелиуса в тишине.

Корнелиус смотрел ему вслед. Он понял всё с полуслова. И он оценил то, что Рейнард мог бы промолчать, но не стал.

Перевести его на инженерную кафедру Чертогов не составило труда. Написать нужным людям, чтобы Рейнарду даровали титул благородного и имя семьи, — тоже.

Так Рейнард Фрост стал первым из семьи Фрост.

О том, что он удостоен нового титула, Рейнард узнал на приёме, устроенном в честь скорого рождения первенца.

В доме Фростов собрались сослуживцы, братья, старые товарищи - те, кто знал его ещё мальчишкой, кто видел, как он пробивался. Ирена, его супруга, стояла рядом, её рука лежала на его локте, а лицо сияло той особенной тихой радостью, которую редко встретишь у людей, привыкших к суровой жизни.

Корнелиус Ардент появился в дверях, как всегда, сдержанный и учтивый. В руках он держал огромный букет - полевые цветы, простые, но собранные с таким вкусом, что даже сам букет казался заявлением. Он подошёл к Ирене, вручил ей цветы и произнёс с той мягкой, почти отеческой улыбкой, которую редко показывал на людях:

- Поздравляю вас, госпожа Ирена. Вы стоите рядом с первым человеком в роду Фрост, кто получил имя семьи, а ваш ребёнок - первый, кто его унаследует при рождении.

Она была дочерью военных врачей, с мягким характером, и строгим взглядом из под пышных бровей, настолько пронзительным, что никто не смел перечить ей, даже суровые капитаны. Но, когда Ирена приняла букет, её глаза наполнились таким светом, что от строгости не осталось и следа. Рейнард запомнил свою супругу такой.

Ирена умерла при родах. Врачи сделали всё, что могли, но её тело, уставшее от долгой экспедиционной жизни, не выдержало. Она оставила на память о себе только одно - прекрасного мальчишку с пышными бровями, точь-в-точь как у неё. Мальчишку по имени Дарен.

***

Рейнард привык жить вдалеке от дома. Экспедиции, дальние купола, временные стоянки - всё это было частью его жизни. Но он не мог оставить Дарена одного. Ирена не допустила бы этого. Даже уйдя, она словно напоминала ему: «Ты теперь отвечаешь за него». Так отец и сын начали путешествовать вместе.

Дарен вырос в атмосфере экспедиций. Постоянный труд, строгая дисциплина и ответственность за товарищей стали для него такими же естественными, как дыхание. Он рано научился читать карты, разбираться в механизмах, понимать, когда лучше промолчать, а когда действовать. Он быстро находил общий язык с теми, кто работал рядом: с механиками, поварами, инженерами, с другими детьми, которые тоже кочевали вслед за взрослыми. Друзья появлялись у Дарена легко, словно сами находили его.

Рейнард иногда поглядывал на сына и качал головой:

- Совсем в мать пошёл. Ничего от отца не досталось! - а потом, чуть помедлив, добавлял с той особенной, тёплой улыбкой, которую приберегал только для Дарена: - Ну и хорошо! Такой умный далеко пойдёт. Не то что я!

За это Рейнарда и любили. За его простоту, доброту и то, как он искренне считал себя простым работягой без особых заслуг. Он не кичился титулом, не требовал к себе особого отношения. И люди отвечали ему тем же.

Когда семья Фрост получила в дар скромное имение в Утреннем Стане - небольшом, тихом куполе недалеко от Ордума, - дом сразу наполнился жизнью. Соседи, старые товарищи, братья Рейнарда, их семьи, бывшие сослуживцы - все хотели поздравить Фростов с новосельем. Рейнард часто принимал гостей, обзаводился новыми связями, а Дарен - новыми друзьями. Теперь у них был дом. Их собственный дом.

Скитания закончились.

А самое важное произошло, когда Дарену исполнилось четырнадцать. Рейнард лично отвёз его в кадетское училище Ордума - то самое, где когда-то начинал свой путь сам. Он смотрел, как сын стоит на плацу, выпрямившись, и думал о том, что Ирена, наверное, тоже смотрит на него, и её глаза сияют как в тот вечер.

***

Учёба давалась Дарену легко. Многое он уже знал с детства: карты, уставы, основы выживания в полевых условиях. А те предметы, которые были новыми, он схватывал быстро, потому что рядом были друзья. Мартин, Фредерик и Каспер - первые, с кем он познакомился в Ордуме. Они стали не просто товарищами, а почти братьями. Вместе они радовались успехам друг друга, переживали за нормативы, строили планы на жизнь после выпуска.

Особенным событием стало окончание второго года обучения - роскошный бал, на котором кадеты и девушки из сестринского колледжа при военно-медицинской академии праздновали начало совместных учений. Зал сиял огнями, музыка лилась из оркестра, и в воздухе витало напряжение первых влюблённостей. Многие юноши искали себе невест. Дарен не был исключением. Он был красив - высокий, статный, с длинными каштановыми волосами, которые девушки часто пытались незаметно поправить или коснуться. Вниманием он не был обделён. Но невесты себе так и не выбрал.

- Дарен, ты что, собрался в монахи? - дразнили его друзья.

- Впереди ещё два года, - улыбался он в ответ, - а это целая жизнь.

Он действительно не переживал. Время текло размеренно, как вода в реке, и казалось, что впереди ещё столько всего, что можно не торопиться.

Но осень наступила быстрее, чем он ожидал. На днях Дарен должен был покинуть поместье и вернуться в Ордум на третий год обучения. И перед отъездом его ждал праздник — день рождения.

Шестнадцатый день рождения.

Ранним утром, когда солнце только начинало золотить края штор, Дарен проснулся от странного ощущения. Что-то изменилось. Он не сразу понял, что именно, но когда сел на кровати и взглянул на своё отражение в зеркале, на свою спину, его сердце пропустило удар.

Метка.

Метка пробудилась, перечеркнув все прежние планы.

Дарен быстро оделся, натянул привычную форму, стараясь не смотреть на своё отражение в зеркале. Он спустился в гостиную, где уже был накрыт завтрак. Дом пах свежим хлебом и крепким чаем, но Дарен не чувствовал этого. Он сел за стол и начал молча поглощать еду, не поднимая глаз. Рейнард сидел напротив, наблюдая за сыном с тем особым вниманием, которое он обычно держал для опасных ситуаций.

- Что-то случилось, Дарен? Ты сам не свой.

Юноша замер на мгновение, но быстро взял себя в руки.

- Всё хорошо.

Рейнард не поверил, но продолжил, с той неуклюжей заботой, которая всегда выглядела у него как попытка пошутить.

- Это из-за того, что ты не повстречал хорошей девушки на балу?

Дарен чуть не поперхнулся. Внутри него всё вскипело, но он сдержался.

- Нет! - прозвучало резче, чем он хотел.

Рейнард не обратил внимания на тон, а просто улыбнулся своей привычной, чуть грубоватой улыбкой.

- Не переживай, сын. Ты отличный парень. Твоя избранница обязательно сама тебя найдёт. Поверь старику!

Дарен опустил голову, стиснул зубы и продолжил завтракать. «Какой, к чёрту, бал? Какие невесты?» - думал он. - «Сейчас я могу лишиться всего.» Он поднял глаза на отца. Рейнард был таким, как всегда - энергичным, прямолинейным, немного грубоватым, но беззлобным. И именно сейчас, в этот момент, он казался Дарену самым глупым человеком на свете. И он не должен был знать.

Дарен решил: нужно просто не подавать виду. Дожить до отъезда. Вернуться в училище. И уже там… там будет видно.

Один день. Второй. Дарен делал вид, что всё в порядке. Улыбался, помогал по дому, собирал вещи. Он никогда раньше не замечал, как бесконечно долго тянется время.

Он повторял себе: «Ещё несколько дней.»

***

До начала учёбы оставалось чуть больше недели. Дарен прибыл в Ордум раньше срока, чтобы помочь с подготовкой. Кадеты приводили в порядок жилые и учебные корпуса, убирали территорию, собирали урожай в учебных садах - всё как всегда, привычная суета перед началом нового сезона.

В один из таких дней, когда они разгребали опавшие листья в центральном сквере, Каспер вдруг отбросил грабли и, заговорщицки оглянувшись, собрал всех в круг. Его голос звучал торжественно:

- Девушки из сестринского колледжа хотят с нами увидеться! Встречаемся в парке у реки после ужина. - Каспер бросил на друзей строгий взгляд и задержал его на Дарене чуть дольше. - И постарайтесь выглядеть не как собаки побитые! Берите пример с Дарена - всегда как с иголочки!

Мартин, который как раз отряхивал рукав от налипшей листвы, возмущённо фыркнул:

-Это кто тут собака!? - И швырнул в Каспера целую охапку сухих листьев.

Каспер не остался в долгу - подхватил огромную кучу и запустил в ответ. Но Мартин ловко увернулся, и весь мусор приземлился прямо на Дарена. На мгновение Дарен замер. Листья застряли в волосах, на плечах, на форме. Он медленно выпрямился, отряхнулся и, не меняя выражения лица, развёл руки в стороны.

- Можете извалять мой костюм в грязи, но это вам не поможет. Я всё равно буду неотразим.

Тишина длилась ровно секунду. А потом на него обрушился град листьев со всех сторон. Каспер, Мартин, Фредерик, даже тихий Фредерик, с хитрой улыбкой запустил в него пригоршню. Дарен стоял в центре этой осенней бури, среди смеха и шума, и чувствовал, как внутри него, вопреки всему, утихает та другая буря, которую он носил с собой последние дни. Он стоял там, среди друзей, и думал: «Я справлюсь. Я такой же упёртый, как отец. Я скрою метку. Всё получится.»

Наступил вечер. Юноши переоделись в чистую парадную одежду - даже Мартин и Фредерик, обычно не слишком заботившиеся о внешнем виде, смогли преобразиться в статных кавалеров. Встреча у реки проходила хорошо: парни шутили и дурачились, девушки смеялись, кокетливо поглядывая на своих спутников. Воздух был наполнен предвкушением, лёгкостью и той особенной атмосферой, которая бывает только у воды в сумерках.

Но Дарен чувствовал, как внутри него нарастает глухая тоска. Всё казалось ему пресным, неестественным, чужим. Смех девушек звучал слишком громко, шутки друзей - слишком плоскими. Он понимал, что должен быть здесь, должен улыбаться, должен участвовать. Но каждая минута стоила ему невероятного усилия.

Он всё же старался. Улыбался, когда нужно, смеялся, когда смеялись другие. Дарен хотел разделить веселье с друзьями, хотя бы на время забыть о том, что таится в его душе. И когда Каспер предложил очередное испытание на ловкость и храбрость - перелезть через высокий забор, - Дарен согласился почти с облегчением.

Он рванул вверх, но рука соскользнула с мокрого от росы камня, и он сильно поцарапал плечо о торчащий металлический прут. Дарен не заметил этого сразу - адреналин заглушил боль. Он уже почти забыл об этом, когда одна из девушек подошла к нему и обеспокоенно сказала:

- Дарен, у тебя кровь. Надо обработать рану. - Она уже тянулась к нему, достав из маленькой сумочки бинт и пузырёк с лекарством. Её голос был мягким, заботливым, но Дарен почувствовал, как внутри него всё сжалось.

- Всё хорошо, не обращай внимания. - он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой.

- Нужно хотя бы остановить кровь, ты же так всю одежду заляпаешь! - настаивала девушка.

- Всё хорошо, это просто царапина. - голос Дарена стал твёрже.

- Сними рубашку, я…

Её слова оборвал его голос - резкий, как выстрел:

- Сказал - не трогай!

Девушка отшатнулась. Дарен видел, как изменилось её лицо - удивление, испуг, обида. Он стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает что-то тёмное, что он не мог контролировать.

- Скучно с вами. Пойду в кампус.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Шаги были быстрыми, плечи напряжены. Он слышал, как за спиной повисла неловкая тишина, и как кто-то прошептал: «Что с ним?»

Каспер догнал его почти сразу. Он преградил Дарену путь, заглядывая в глаза:

- Постой! Что с тобой? Ты сейчас упускаешь такой шанс…

- Плевать мне на шансы! - Дарен поднял голову, и Каспер заметил, как в его глазах мелькнули искры - не отражённый свет, а что-то живое, опасное. - Я приехал сюда учиться, а не заниматься хернёй, как вы!

Он оттолкнул Каспера с дороги и пошёл дальше. Рука горела, и он чувствовал, как под тканью медленно расползается влажное пятно.

Этой ночью Дарен впервые попытался сбежать.

***

Дарен никогда не нарушал правил. Он не знал тайных проходов, не помнил, где коменданты редко появляются, и не умел двигаться бесшумно. Его поймали почти сразу - на первом же посту. Но он был на хорошем счету, и преподаватели отнеслись к его побегу с пониманием. Тем более юноша объяснил, что переживает из-за пропажи личного предмета связанного с матерью. Ему позволили вернуться в кампус без официального взыскания, лишь предупредив, чтобы до начала учёбы он больше не пытался покинуть территорию.

Дарен сам удивлялся, как легко ложь складывалась у него в голове. Эти взрослые, которые считали себя такими проницательными, верили каждому его слову. Вот что значит - безупречная репутация. Возможно, именно она поможет ему исчезнуть. Скрыться в дальнем куполе, забыть о метке и начать жизнь заново, как когда-то его отец.

Каспер подошёл к Дарену во время обеденного перерыва. Он молча кивнул, приглашая пройтись, и они ушли во внутренний сквер, подальше от остальных кадетов. Каспер заговорил почти шёпотом, хотя вокруг никого не было:

- Ты правда пытался сбежать?

- Да. - Дарен не стал врать.

- Ты с ума сошёл? О чём ты думал? Тебя же могли заклеймить дезертиром!

- Меня уже заклеймили. - Дарен поднял глаза, и Каспер увидел в них тот самый всполох, который не был отражением света. - Метка, Каспер. У меня пробудилась метка.

Каспер замер. Его лицо побледнело, и он сделал полшага назад.

- Дарен… сокрытие метки - тяжёлое преступление. Если бы тебя поймали, под раздачу попали бы все вокруг. И твой отец, и мы… Ты должен сказать о ней, это…

Его голос прервался, когда по длинным волосам Дарена пробежали искры - тонкие, голубоватые, пульсирующие.

- Никто не узнает о метке. - голос Дарена был низким, почти чужим. - Ты никому о ней не скажешь.

Каспер отступил ещё на шаг. Его глаза были широко открыты, но в них не было злобы - только страх.

- Я не скажу. Ты сам это сделаешь. - он сделал ещё шаг назад, и его голос стал тише, словно он говорил сам с собой. — Возможно, тебе и правда лучше отправиться в Чертоги. Научиться контролировать свою силу.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Листья захрустели под его быстрыми шагами, и вскоре он исчез за поворотом.

Дарен остался один.

За день до начала учёбы он повторил попытку побега.

Но в этот раз — с применением магии.

***

Звонок разбудил Рейнарда посреди ночи. Он снял трубку, и голос на том конце провода был сухим и официальным: звонили из училища, просили срочно прибыть. Рейнард не стал задавать лишних вопросов. Он оделся, вызвал экипаж и поехал в Ордум, чувствуя, как внутри разрастается холодная тяжесть.

Он прибыл только к позднему утру. В кабинете директора его встретили двое: сам директор и заведующий. Окна были плотно зашторены, на столе лежала папка, и в воздухе чувствовалось напряжение.

- Скажи, Рейнард, ты знал, что у твоего сына пробудилась метка? - директор начал без приветствий, глядя Рейнарду прямо в глаза.

- Нет. - голос Рейнарда был твёрдым, но внутри всё дрожало.

- Я так и думал. - тон директора смягчился. - Поэтому попросил вас явиться лично. Дарен попытался сбежать, применил магию. К счастью, обошлось без жертв.

Рейнард перевёл дыхание, но не подал виду. Директор подошёл ближе, и в его голосе появилась отеческая нота:

- Я подам отчёт, в котором укажу, что Дарен применил магию неосознанно, без цели кому-либо навредить. Мы не будем портить репутацию вашему сыну. И надеемся, что семья Фрост не испортит репутацию нашему учебному заведению.

Он кивнул, давая понять, что разговор окончен. Заведующий шагнул вперёд и тихо сказал:

- Позвольте, я провожу вас к Дарену.

Рейнард вышел из кабинета. В коридоре было тихо - только его шаги и шаги заведующего. Он думал о том, что скажет сыну, и не находил слов.

Рейнард зашёл в комнату и остановился на пороге. Дарен сидел на койке - лицо в синяках, одежда порвана и в грязи, волосы спутаны. Он выглядел так, будто его проволокли по земле за экипажем, но глаза горели тем самым упрямым огнём, который Рейнард так хорошо знал.

- Вставай. Мы едем домой. - Рейнард не стал подходить ближе, он просто стоял, глядя на сына, и его голос звучал ровно, почти без эмоций.

Дарен лениво поднял голову и усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

- Это ты едешь домой. Я еду в Чертоги. Подальше ото всех.

Рейнард сжал челюсть.

- Дарен, это не моё желание - это закон…

- Нахер твои законы! - Дарен вскочил, и в тот же миг по его волосам пробежали искры - тонкие, голубоватые, пульсирующие. - Я не хочу быть магом! У меня уже есть моя жизнь! И если бы ты только мог закрыть глаза на метку - мы бы что-нибудь придумали!

Он стоял перед отцом, дрожа от гнева и бессилия. Но Рейнард молчал. Он не перебивал, не оправдывался, не повышал голоса — просто смотрел на сына, и в его взгляде не было ни гнева, ни осуждения. Только усталость и что-то похожее на сожаление.

- Но ты не такой. - искры в волосах Дарена постепенно гасли. - Ты скорее сдашь своего сына в Чертоги, чем нарушишь правила.

- Это не просто правила, сын. - Рейнард говорил спокойно. - Ты меня сильно разочаровал. Я не в праве отнимать у тебя имя Фрост, но считаю, что пока ты его не достоин.

Дарен не стал спорить. Он опустился на койку, чувствуя, как внутри всё сковывает ледяная решимость. Если нет способа сбежать - значит, нужно доказать этим магам, что ему в Чертогах не место.

***

Дарен стоял перед каменным постаментом, на котором одиноко ждала свеча, накрытая стеклянным куполом. Задание было простым - зажечь свечу с помощью магии. Экзаменаторы сидели в стороне, молчаливо наблюдая, и Дарен чувствовал на себе их взгляды.

«Будет шанс провалиться на вступительном экзамене», - пронеслось у него в голове. - «Надо же, какая глупость!»

Он усмехнулся про себя. Всё ведь так просто: направить хороший заряд, разнести эту свечку к херам собачьим вместе с постаментом! Такое точно не простят! Такой маг в Чертогах не нужен!

Но почему он не мог заставить себя это сделать?

«Шанс провалиться», - снова всплыло в голове. Мысли путались, и он поймал себя на том, что думает не о свече, а о ней - о той девушке, что стояла перед Чертогами и смотрела на него с вызовом. Элира.

Может быть, дело не в словах? Не в том, что она сказала? А в ней самой! Элира очень красивая девушка, но не могло только в этом быть дело, не мог Дарен так просто влюбиться!

Может быть, он просто хочет поговорить с ней снова?

Элира была такой свободной. Она носила своё имя, свою метку, свою жизнь - и не пряталась от них. И что-то в этом зове, в этой лёгкости, в этой свободе заставило Дарена пройти испытание.

Юноша коснулся стекла. Искры тонкими струйками потекли по поверхности купола, пульсируя и переливаясь, они срывались к основанию, просачивались под стекло и собирались вокруг свечи, как живые.

Глаза Дарена на секунду вспыхнули. Раздался треск. Искры взметнулись вверх по свече, оставляя тонкие борозды в воске, и наконец зажгли фитиль. Пламя было маленьким, но устойчивым.

Тишина. Экзаменаторы переглянулись, но Дарен не смотрел на них. Он смотрел на свечу и думал о том, что она не погасла.

Он прошёл испытание.

***

Дарен вошёл в зал ожидания, и его взгляд сразу скользнул по толпе - он искал её. Нашёл быстро. Элира стояла у окна и разговаривала с каким-то пареньком. Не похоже, чтобы они ссорились - скорее наоборот, она выглядела спокойной и даже улыбалась.

Дарен усмехнулся про себя. "Нашла себе нового соперника?" - подумал он. - "Она наверняка оценит!"

Он сделал уверенный шаг вперёд, уже готовый бросить шутку, и… замер.

Рядом с Элирой стоял парень. Наверное, тоже ученик. Но его метка уже покрывала все видимые участки тела - руки, шею, даже края лица. И он смотрел на девушку так, что Дарен почувствовал, как внутри него всё сжалось.

Глаза того парня горели. Но не так, как у Дарена - не гневом, не искрами. Этот свет обжигал холодом. Казалось, что сквозь его взгляд кто-то чужой наблюдает за миром изнутри. Два зеркала, за которыми не было ничего, кроме тишины.

Дарен не мог двинуться с места. Он смотрел на этого парня, и внутри него впервые за долгое время поднимался настоящий страх. Он не знал, кто это. Но он чувствовал - что-то в этом человеке было не так.

Дарен стоял у входа, глядя на него, и не мог сделать шаг.

- Пойдем в дом, - Фин мягко потянул мать за руку.

Она не вырвала руку, как он ожидал, но и не поднялась. Вместо этого покачала головой, пряча лицо в высоком воротнике тулупа. Не веря собственной смелости, он погладил её по голове и пошёл в дом. Оглянулся, пытаясь понять, чем он может помочь.

- Завари мяту, мелиссу и пустырник с иван-чаем. - словно подтолкнул его в спину Чужак, - И подготовь миску с теплой водой - ей нужно умыться,

Лихорадочно обыскав запасы и собрав нужные травы, Фин бросил их в котелок с водой и отправил в растопленную печь. С миской было проще - чан всегда стоял у печи, сохраняя температуру.

Через пару минут кружка с дымящимся отваром стояла на столе. Небольшой таз с водой поставил рядом.

Он вышел на улицу, где Ада сидела в той же позе. Немного подумав, решил изменить подход - пусть лучше злится на него, но не остается в таком состоянии.

- Мама, иди в дом и приведи себя в порядок. - жестко сказал он. - Позови, когда будешь готова.

Она медленно подняла голову и прищурилась, словно увидела его впервые. На щеках блестели дорожки слёз. Ничего не ответив, она кивнула и прошла в дом. Фин протяжно выдохнул и оперся на стену, сложив руки на груди.

Ему хотелось подумать о чем-то приятном, например, о Рине. Или о тепле, которое до сих пор гуляло по его телу. Но мысли возвращались к чиновнику и его вопросам. И реакции мамы. Он чувствовал, что спокойные дни закончились.

Трепещущий огонек, слегка ощутимый через стены, выравнивался. Ада возвращала самообладание.

- Фин, зайди. - уверенным, ровным голосом окликнула она из дома.

Мысленно посчитав до десяти, он вернулся в избу. Она уже умылась и сменила одежду, теперь ничего не выдавало недавнего срыва. Сидя за столом, она неторопливо и аккуратно тянула отвар из кружки.

- Спасибо, - чуть помедлив, задержала взгляд на его лице. Слово прозвучало искренне, но с усилием, словно за ним стояла сложнейшая внутренняя борьба. - Вынеси воду и возвращайся. Нам нужно поговорить.

На миг сердце остановилось. Это «Нам нужно поговорить» он слышал от неё и раньше, и никогда оно не сулило добра. Но ведь сейчас все должно пойти иначе? Он уже теплый, он ей помог. Сдерживая панику, Фин быстро схватил таз, стоявший на лавке у двери, и рванул на улицу.

- Спокойно, парень, - без обычной тяжести прошелестел голос в голове. - Все будет хорошо. Дыши.

Выбрав дальний сугроб, медленно пошёл к нему, разглядывая застывшие вдали голые стволы деревьев. По пути размеренно вдыхая и выдыхая, он успокоился достаточно, чтобы вернуться в дом. Пахло травами и дымом - иллюзия обычного дня.

Мама стояла у печи, разливая отвар в две кружки - одну она уже выпила. Взгляд расфокусированный, руки двигались сами по себе - мысленно она была где-то далеко. Услышав тихий скрип двери, встряхнулась и кивком указала сыну на стол. Он беспрекословно сел на лавку.

- Мы уходим. -  просто сказала она, занимая место напротив и протягивая вторую кружку. - Нужно собрать припасы в дорогу. Времени мало, постарайся добыть оленя сегодня.

Задумчиво приняв кружку, Фин мысленно оценивал известные ему лежки оленей. Когда план в голове сформировался, он просто кивнул.

- От чего мы бежим? - сделал глоток и поставил кружку на стол. - И сколько у нас времени?

Ада нахмурилась. Простой вопрос, но неприятный ответ.

- Пара дней, если повезет. - отозвалась она. - Все вопросы потом. Вернешься - сварим зелья.

Он не стал давить. Одним движением допил и вышел из-за стола. Проверил арбалет, пересчитал болты - стоило бы заскочить к кузнецу, но пока терпит. Надел куртку - хоть холод ему не страшен, но зачем терпеть лишние царапины?

Посмотрел на маму, прикидывая, как она отреагирует на прощальные объятья. Хотелось прикоснуться к ней перед уходом, но решил, что это слишком… опасно? Рискованно? Рано? Он не знал. Поэтому просто пошёл к двери.

- Вернусь до заката. - сообщил он.

- Хорошо, - губы её дрогнули. - Не рискуй.

Привычный путь в чащу занял десять минут. Солнце приблизилось к полудню, освещая мрачный лес искрами сверкающего снега. Раздавался только треск сухих веток, ломающихся на морозе - то дальше, то ближе. Наст не хрустел - охотник знал, как поставить ногу, где лежит каждая ветка, способная выдать его.

Остановился, прислушался - и ушами, и ощущениями. Звуков не было, но слева, достаточно далеко, ощущался стабильный огонек. Не похожий на недавнего кабана.

- Думаешь, олень? - он мысленно обратился к Чужаку.

- Да, и молодой, - почти сразу ответил тот. - Метров сто тридцать. Молодец.

Приготовил арбалет, пригнулся и неслышной тенью скользнул между сугробами - чуть в сторону от оленя, держась против ветра. Вскоре показался круп зверя, мирно грызущего кору небольшой берёзы. Точный выстрел сразил его наповал.

Привычно соорудив волокушу, Фин привязал к ней дичь и двинулся в обратный путь. Вся охота заняла час, а значит у него будет время на вопросы. Если мама не разозлится.

Двор дома не изменился за время его отсутствия. Никаких посетителей, никаких паровых карет. И это радовало. Хватит с него новых лиц.

Почувствовал Аду в избе - она стояла у дистиллятора, иногда перемещаясь к полкам с травами и обратно. Тихонько постучал в окно, показывая, что вернулся, и потащил оленя в сарай. С раздражением вспомнил, что туша кабана все ещё не разделана - придется от нее избавиться. Промёрзшее мясо будет оттаивать непозволительно долго.

Оставив новую добычу снаружи, Фин выволок кабана в сугроб. Сейчас важнее закончить с оленем, пока он не остыл окончательно. Споро разжег в сарае чадящий костер, установил треногу для котла. Подвесил тушу под потолочной балкой, слил кровь в ведро и приступил к разделке, отгоняя мысли о Рине. У него была идея, как убедить маму ненадолго отпустить его перед уходом.

В неизменном тулупе и сером платке, со старым котлом в руках она вошла в помещение.

- Отлично, - одобрительно кивнула и поместила посуду на треногу. - Принеси сумку из дома, я пока начну.

Он кивнул и вышел из сарая. Вскоре вернулся, поставил сумку у её ног. Вдвоем приступили к варке основы - травница короткими командами руководила процессом. В четыре руки они закончили быстрее обычного.

- Дальше я сама, - сказала она. - Засоли мясо, предстоит дальний путь.

Точными движениями ножа Фин срезал длинные полоски мякоти с костей оленя, выложил их в чистый деревянный ящик, прокладывая слои солью и ягодами можжевельника из сумки. Когда ящик заполнился мясом - придавил сверху камнем.

- Готово, - отчитался он. - Завтра к вечеру можно будет доставать. Но лучше дать мясу пару дней.

- Хорошо, - чуть поджала губы мама, - Значит, уходим послезавтра. Неси его в дом. И вымой руки!

Фин не заметил, как испачкался при разделке добычи. Смыл кровь снегом, поднял увесистый короб. Занес его в избу и поставил у двери - там достаточно прохладно. Вернулся к матери:

- Я тебе сейчас нужен?

- Нет, - сказала, не отвлекаясь от помешивания лениво булькающей в котле жидкости, - Минут через двадцать можно будет перегонять.

Значит, у него есть время проверить оружие. Лезвие ножа требовало правки, а арбалет - смазки. Приступил к заточке клинка. Камень заскрипел под металлом.

- Иди в дом, - проворчала Ада. - Отвлекаешь.

Он собрал инструменты и пошёл в избу. Снял тетиву и обтер её воском, смазал жиром механизм арбалета, положил его под кровать. Быстро заточил нож до бритвенной остроты, вернул в ножны на поясе. Разобравшись с оружием, прикинул - зелье уже должно было дойти до нужного состояния.

И правда - мать уже потушила костёр. Фин привычно поднял горячий котёл. Руки впервые в жизни обожгло терпимым, но сильным жаром. Неужели люди используют рукавицы из-за этого?

Когда основа для зелья остыла в сугробе, вернулся в дом. Заниматься мясом или шкурами больше не хотелось. В побеге было и хорошее - можно не заканчивать дела, которые потеряют значение через пару дней. Поэтому Фин просто рассматривал обстановку дома, запоминая каждую деталь. И пытался сообразить, что можно, а что нельзя спрашивать у матери. Она уже стояла у готового к работе дистиллятора.

- Так какой у нас план? - собравшись с мыслями, спросил он. Задумчивость не мешала ему заливать будущий тоник в воронку перегонного куба.

- Попробуем добраться до Узлового Города, - ответила Ада, настраивая высоту огонька горелки под кубом. - Там легче затеряться.

- Затеряться от кого? - уцепился за слово. Он бы хотел подойти к расспросам осторожнее, но не нашёл способа, как это сделать. Порой охотиться было легче, чем говорить с матерью.

Она замешкалась. Вопрос был неизбежен, но это не делало ответ легче.

- Инквизиция ищет меня, - ответила севшим голосом. - Я не преступница в их глазах. Просто свидетель.

Она замолчала. Руки начали подрагивать, огонек у её сердца зарябил.

- Но зачем прятаться, если они тебе не угрожают? - недоуменно спросил Фин.

Ада подняла лицо к потолку, закрыла глаза. Замерев на три удара сердца, она выдохнула и посмотрела на него.

- Они не угрожают мне - выделила последнее слово. - Но тебе нельзя показываться им на глаза. Нам крупно повезло, что ты принял тоник из того бешенного кабана до приезда Леона.

Прежде, чем сын засыпал её дальнейшими вопросами, подняла руку в останавливающем жесте.

- Я знаю, у тебя много вопросов, - устало сказала она. - И я постараюсь ответить на них. Но прошу, не сейчас. Это был очень долгий день.

Фин кивнул, принимая её слова:
- Я… понимаю. Но могу я сходить в деревню? Болты заканчиваются. И я хотел бы… навестить Рину. Перед уходом.

- Сходишь завтра. - твердым, не терпящим возражений тоном ответила мама. - И ненадолго. Ни с кем не говори. Узнаешь у кузнеца, где она живет.

Незаметно наступил вечер. Они провели его в уютном молчании. Закончили дистилляцию новой партии тоника, понимая друг друга на уровне жестов. В тишине съели незамысловатый ужин - но вместе, не пряча глаза и не отворачиваясь.

Закончив домашние дела, они разошлись по кроватям.

***

Фин уснул быстро - усталость взяла своё. Ада сидела у печи, не в силах уснуть, и глядела в огонь.

- Доброй ночи, Адель, - прошелестел голос.

Она вздрогнула. Голос Фина, но тембр ниже. Интонации суше.

Она медленно повернулась. Фин приподнялся на кровати, но смотрел не так, как обычно. Взгляд был старше. Тяжелее.

- Адель, - сказал он. - Ты можешь определиться? Пацан сходит с ума от твоих метаний.

Она не ответила. Только сжала пальцы на коленях.

- Кто ты? - спросила тихо.

- Не прикидывайся, - ответил он. - Я тот, кого он позвал. Это какая же у твоего мужа была сила воли, если ему удалось вселить Аватар Разделения в младенца?

Она смотрела на него. На своего сына, который говорил чужим голосом.

- Чего ты хочешь от меня? - еле слышным, просевшим голосом прошептала она.

- Я не выбирал, - сказал он. - И мальчишка не выбирал. Но я здесь. И парень мне по душе. Возьми себя в руки, дурная девчонка, ты нужна ему.

- Да как ты смеешь… - вскочила, сжав кулаки. Но он уже ушёл. Тело Фина обмякло на кровати, возвращаясь в сон.

Ада осталась сидеть у печи, глядя в огонь. Похоже, ей сегодня поспать не удастся.

Внезапно Фин вскочил с кровати и бросился к окну, прислушиваясь. Кинул взгляд на мать и прошептал:

- Сюда идут, четверо. Подойдут через три минуты.

Она не задавала вопросов. Спокойно встала, подошла к шкафу и достала небольшую банку из толстого стекла.

Фин в это время достал арбалет из-под кровати, натянул тетиву. Подготовил болт, не вкладывая в ложе. Сосредоточился - четыре искры в ночи почти подошли к дому. За окном громко хрустел снег под чужими ногами - они не скрывались. После небольшой паузы услышал смутно знакомый глубокий голос:

- Хозяйка! Мы пришли с миром! Продай пару зелий!

Парень вспомнил - это был мужик, что сопровождал Егора и Рину. Желудок свело от плохого предчувствия.

- Приходи утром. - громко ответила Ада. - И один.

Одна искра отделилась от группы и двинулась в сторону сарая. Три оставшиеся столпились у входа. Дверь рвануло - но кованый засов выдержал.

- Ну, значит по-плохому. - Весело отозвался все тот же голос.

Раздался треск дерева - с той стороны работали топорами. Фин снарядил болт и упёр ложе арбалета в стол, скрывшись за ним от двери - это даст ему пару мгновений. Рядом напряглась мама.

Ритмично стучали топоры. И вот сквозь промерзшее дерево показалось лезвие. Наконец, дверь не выдержала и упала, внутрь прямо по ней ворвались двое. Не задумываясь, охотник плавно нажал на спуск.

Первый вторженец нелепо споткнулся и упал, получив болт в грудь - точно в сердце. Его подельник, испугавшись, выскочил на улицу, спрятавшись за стеной.

- Ну вот, хорошего человека убили! - крикнул недавний гость. - Давайте вы не будете меня убивать? А я вам цацку покажу.

В дверном проеме показалась рука. Рука с небольшим предметом. Маленькой, костяной фигуркой огненной птицы.

Фин замер, не в силах пошевелиться. Взгляд метался между мертвым бандитом и статуэткой, которую он подарил Рине.

- Что ты с ней сделал? - прорычал он.

- Не волнуйся, ничего плохого. - глубоким, почти красивым голосом ответил мужик. - Ну попортили девку немного. Не знаю, может ей даже понравилось. - Он нарочито громко вздохнул. - Правда, пришлось в расход пустить. Деда тоже. Свидетели, сам понимаешь.

Пользуясь паузой, в дом забежал, перепрыгивая тело, второй разбойник и кинулся к остолбеневшему Фину. Но его встретила Ада, плеснувшая прозрачной жидкостью из банки, что до сих пор держала в руках.

Попала прямо в глаза. Нападавший громко, обреченно завизжал, падая на колени и хватаясь за лицо. Жидкость начала разъедать кожу, прилипающую к его ладоням целыми пластами. Продолжая подвывать, он завалился на бок, катаясь по полу.

Из-за пустого косяка выглянуло знакомое лицо - это действительно был тот мужик. Но сразу спрятался обратно.

- Ну нихера себе! - крикнул он. - Вы и этого завалили! Ну и ладно, тоже гнилой был человек. Кстати, госпожа травница! - Он просунул голову в дверной проем. - Знаете, я в страже служил. Нам ваш портрет восемнадцать лет назад привезли. А видите - я вас все равно узнал. Прекрасно сохранились!

Фин в ярости перезарядил арбалет и выстрелил, не целясь. Болт ушёл во тьму дверного проема. Тетива звонко щелкнула, лопаясь.

- Малой, не хулигань! - Спрятался разбойник за стену. - У нас тут важные эти, как их, переговоры! Леди Адель, успокойте сына, пожалуйста. У меня к вам предложение! Давайте парень выйдет погулять, а мы с вами развлечемся. Я давно хотел помять аристократку. А у мальчика в жизни наконец-то появится отец. - он хмыкнул. - Первый-то бездарно сдох.

Он замолчал. Фин кинулся к двери, но был пойман Адой за рукав. Покачав головой, она прошептала:

- Подожди. Он не один.

Парень замер, обдумывая варианты. И не видел выхода. Ублюдок явно умел драться с людьми. Фин - нет.

- Что там, арбалет сломался? Славно, поиграли и хватит. - В дом, посмеиваясь, зашли оба оставшихся бандита.

Фин задвинул Аду себе за спину одной рукой, второй удерживая нож у груди.

- Расслабь руку. - сказал Чужак.

Парень подчинился. Рука ловко перехватила нож и резким, смазанным в воздухе, движением метнула его. Лезвие вошло по рукоятку в глаз того, которого он увидел впервые. Остался бывший стражник.

- Рука завтра будет болеть, - предупредил Чужак. - Помочь с последним?

- Нет. - ответил Фин вслух. - Я сам.

Бандит кинул взгляд на павшего напарника и пожал плечами.

- Ну кто бросает свое последнее оружие врагу? Ты дурачок? - улыбнулся он. - Или папка не научил?

Фин промолчал.

- Слушай, а давай дуэль! Ты же сын аристократа, тебе это должно быть близко. - предложил мужик. Осмотрел избу. - Хотя у тебя даже оружия нет. Выбираешь кулаки?

Демонстративно вытащил кинжал из ножен на поясе и выбросил за дверь. Поднял кулаки в издевательской стойке и кивнул.

Фин бросился на него, но сразу получил удар в лицо. В голове зашумело, пол наклонился.

- Руки выше, малой! - подначил бандит. - Не трусь, сейчас новый батька научит. Инквизицию голыми руками победишь.

Он нанёс ещё два удара - по ребрам и в челюсть. Фин пошатнулся и завалился на спину, тяжело дыша.

- Ну, можно и бороться, раз ты настаиваешь. - пожал плечами тот. - Я не особо умею, но обычно кто сверху - тот и победил.

Сел на парня и нанёс ещё несколько тяжелых ударов сверху. Мир закружился.

Словно очнувшись, Ада сделала шаг к нему, но была остановлена мужиком:

- У нас дуэль, миледи! - предупреждающе ткнул в нее пальцем. - Ещё шаг и я сломаю мальчишке шею.

В панике Фин протянул руки и вцепился в горло врага.

- Снизу очень трудно задушить, знаешь ли, - почти по-доброму сказал противник.

- Знаю. - улыбнулся Фин. Поймал момент. Без помощи или подсказки Чужака, инстинктивно, он выпустил холодную волну. Та сила, которой Чужак парализовал кабана, потекла по пальцам, разрезая горло стражника изнутри.

Бандит захрипел и завалился на бок, царапая шею.

Парень, шатаясь, поднялся на колени и обыскал карманы на глазах синеющего стражника. Нашёл свою фигурку, сжал в руках.

Плечи затряслись, каждый вдох давался все тяжелее. На глазах выступили слезы. От боли, от обиды. От потери.

Ада опустилась на колени рядом и положила руку ему на плечо.

Ночь отступала, готовясь передать мир во власть холодного солнца. В сарае на краю тайги полуголый парень с перевязанными ребрами метался в бреду, лежа на огромной окровавленной шкуре лесного вепря. Почти каждую ночь ему снились кошмары - иногда это было ощущение всепоглощающей бездны, в которую он бесконечно падал. Иногда - лица, кружащие вокруг него. Застывшие гротескные маски умерших, они даже не обвиняли его, как он того хотел бы в таком кошмаре. Они просто ждали.  Иногда это был истерически смеющийся рыжий толстяк.

Этот сон был другим - он стоял в кузнице, глядя в отполированный до зеркального блеска лист металла. Но отражался не он - из зеркала на него смотрел изможденный мужчина с серыми, погасшими глазами и опалёнными бровями. И сон можно было бы назвать приятным в сравнении с остальными, если бы не ощущения. А именно - чувство абсолютной беспомощности, что, доходя до крайности, становится безразличием.

Судорожно вдохнув, Фин рывком сел. Кошмар не ушёл до конца, оставляя его на грани между чужой жизнью и явью. Утренний мороз не трогал его, а деревянные стены сарая были слишком привычны, чтобы прогнать навалившуюся апатию. Лицо из сна стояло перед глазами.

- Это ведь ты? - спросил он вслух, не поясняя. Гость в его разуме и без того знал, о чем думает парень.

- Нет, пацан. Я всего лишь шёпот твоего безумия. - хмыкнул Чужак. Выдержав паузу, он нехотя продолжил. - Но я был им.

- Так ты… кузнец? Был кузнецом?

Бесплотный голос будто подобрался. Фин был уверен, что будь у того тело - он бы гордо задрал подбородок.

- О, я не просто кузнец. Тысячелетия опыта делают даже посредственность чем-то большим. А я посредственностью не был.

Хлопнула дверь и заскрипел снег. Мать подошла к сараю и, не открывая двери, бросила:

- Вставай. Поешь и наруби дров.

После небольшой паузы шаги удалились обратно в дом.

- А как ты попал, ну, в мою голову? - попытался продолжить разговор Фин, но Чужак словно отмахнулся:

- Иди уже, не стоит заставлять Аду ждать.

Грустно кивнул, парень поднялся со шкуры и вышел во двор. На гвозде у двери сарая висела его рубашка - видимо, мать принесла.

Солнце уже начало свой путь в зенит и давало достаточно света, чтобы заметить пятна крови на теле - шкура вепря словно отомстила охотнику за необдуманное действие. Вздохнув, Фин обтерся снегом из сугроба, возвращая коже чистоту и, надев рубашку, поплелся в дом.

Ада уже занималась делами - подчищала пятна на верстаке, не замеченные вчера, упорядочивала флаконы в шкафу, перекладывала вещи, нарушившие её порядок. Грациозные, выверенные движения. На него она не взглянула. Обычно ровный, светлячок тепла у её сердца ощущался тусклее обычно. Не выспалась.

На столе уже стояла тарелка с вяленым мясом и нарезанным хлебом, что вчера принесли крестьяне. Аккуратно опустившись на лавку, он потянулся в стороны, проверяя ребра.

- Болит? - уточнила мать, все ещё не оборачиваясь. Она видела его, даже если не смотрела.

- Почти прошло, - отозвался он. Боли почти не было.

Прищурившись, она задумалась. Плавной походкой прошла к шкафу и достала флакон, бросила его сыну:

- После еды примешь половину, тебе ещё дрова колоть.

Незамысловатый завтрак закончился быстро. Распечатал пузырек с тоником и сделал глоток. Терпкая, горькая жидкость прошла по горлу волной пламени. Обычного человека такая дозировка сожгла бы в лихорадке, но он лишь почувствовал, как уходит боль. И как руки… согрелись?

Выпил оставшийся тоник, не задумываясь. Просто хотел сохранить это. Сжал пальцы в кулак, разжал - пальцы потеряли привычную синеватую бледность, странное ощущение не проходило. Впервые за свою жизнь он был теплым.

- Мам, - прошептал он, - Не пугайся. - Медленным шагом подошёл к ней. Она напряглась, то ли разозлившись на вторжение в личное пространство, то ли на самом деле испугавшись. Осторожно протянул ладонь к её лицу. Коснулся щеки - так нежно, как только мог.

- Теплый? - с надеждой улыбнулся он.

Её губы дрогнули. Уголки пошли вверх. Потом вниз. Потом приняли обычное, нейтральное положение.

- Теплый. - посмотрела она ему в глаза. - А вот изба остывает. Знаешь, почему? Печь почти прогорела.

Реакция матери почти не испортила ему настрой. Пританцовывая и размахивая руками, он практически выбежал на улицу.

Фин взял топор - простой колун на деревянной рукояти. Прохладная, сейчас она казалась особенно шершавой, особенно настоящей. Полено встало на колоду. Точный удар расколол его надвое с сухим, приятным треском.

Работа не изматывала. Он чувствовал тепло, лениво текущее по жилам - от сердца к рукам и обратно. И даже холод, пусть непривычный, воспринимался как нечто правильное, словно приправа к этому светлому дню.

Полено за поленом. Каждое движение приносило удовольствие. Но мысли начали уплывать в сторону. Он вспомнил Рину - её лицо. Её глаза, когда она прямо и без страха смотрела на него. Как она держала фигурку, как улыбнулась незамысловатому подарку.

Он остановился - рука не нашла новых поленьев. Оглянувшись, обнаружил большую кучу расколотых дров. Выдохнул, сел прямо на колоду. Зачерпнул снег в ладонь и осознал, что тот пощипывает руки, когда тает.

Интересно, как там дядя Егор? Не ругал ли Рину за подарок? Как они добрались домой? Мысли парня понеслись дальше, прыгая с темы на тему. Он представил, как подходит к ней сейчас, как берет её за руку, как она улыбается…

Громкий лязг металла, в сопровождении низкого гула, вырвал Фина из грёз.

Вскочив на ноги, выругался под нос - непозволительно расслабился. Рванул к избе, выглядывая из-за угла. Из Сосновки двигалось огромное металлическое чудище. Повозка, похожая на помесь саней и печи, двигалась без лошадей, изрыгая облака пара. Спереди, на месте извозчика, сидели двое, но лиц или одежды он разобрать не мог.

Из дома вышла мама. В шерстяном платке и его тулупе, что доставал ей почти до колена. Посмотрела на Фина:

- Это Империя. За тоником. - Чуть помедлив, она добавила. - Странно, по графику у меня еще четыре дня.

С громким скрипом и шипением пара повозка завернула во двор. На передке сидели двое - седой, светлокожий мужчина с короткой бородой и одетый в глухой латный доспех воин. Дернув за какой-то рычаг, охранник остановил повозку и выпрямился на сиденье. Огонек его сердца ощущался сильнее обычного, но слишком ровным - Фин чувствовал живых по-разному. Холодных, злых, счастливых - не важно, все они пульсировали. Этот был неподвижен.

Седовласый легко спрыгнул на землю, чуть разминая ноги. Поправил на себе форменный зимний мундир и оглянулся, словно игнорируя травницу. Оценив окружение, он повернулся к женщине.

- Доброе утро, сударыня. Сэр Леон, милостью Императора - интендант имперской службы. Провизор третьего разряда. - слегка поклонился. - Вы, должно быть, Ада? Прошу прощения, что без предупреждения.

- Доброе утро, сэр Леон. - с достоинством кивнула она. - Вы за поставкой?

- Именно так, моя дорогая, - улыбнулся он. Доброй, открытой улыбкой. - В нашей провинции за ваш тоник разве что не дерутся, смею доложить. И хотя должность моя невелика, но и забота об Империи начинается с малого. Здоровый горожанин - это законопослушный горожанин, согласитесь?

- С вами сложно не согласиться, - произнесла Ада, не тронутая фамильярным обращением. - Однако не сочтите за грубость, но ранее я работала с сэром Виннием. И ожидала его через несколько дней.

- Увы, миледи, - погрустнел интендант. -  По пути с фуража на моего доброго коллегу напали неблагие элементы. Разграбили повозку, искалечили слугу Императора. Подлецов, конечно, уже вздернули. Однако нам, трудящимся во славу Его, выделили сопровождение - и теперь нас бережет Имперская гвардия. - кивнул на неподвижную фигуру. Улыбка вернулась на его лицо. Вот только эти эмоции никак не отразились на ровно мерцающей, сильной искре в его груди.

- Но, - продолжил он, сохраняя улыбку, - Эти печальные события привели меня к вам. И если я этому радуюсь - делает ли это меня плохим человеком? Ах, не отвечайте - глупый, риторический вопрос. Но позвольте поинтересоваться - вы живете здесь одна? Простите, с сыном? - словно впервые заметив, бросил он взгляд на Фина, скрестившего руки на груди. Фина в одной рубашке. - О, Создатель! Юноша, неужто вам не холодно? Мои ноги мерзнут от одного взгляда на вас!

- Именно так, господин, - отвлекла внимание на себя женщина. Возможно, чуть поспешнее, чем обычно. - Здесь лишь я и мой Фин.

- Ужасно! Не дело это, чтобы столь прекрасная женщина, - Сэр Леон нахмурился и постучал пальцем по подбородку, будто задумавшись. - жила в такой глуши. Простите мою навязчивость, но где же ваш муж? - Посмотрел ей в глаза.

- Он был охотником. В тот раз лес оказался сильнее. - глухо произнесла она. Но слова никак не отразились на мерцании в её груди. - Извольте обождать, сэр. Я принесу тоник.

- Один момент, миледи. - отозвался он.

Парой шагов вернувшись к саням, чиновник достал из сумки кожаную папку. Неторопливо раскрыл её, водя по написанным строкам, и произнес:

Император, в вековой мудрости своей, ожидает от вас двадцать пять стандартных флаконов. Но знаете, что? - подмигнул он. - Пусть будет восемнадцать. Жизнь в таких условиях и без того сложна, а если Империя не будет человечной - как мы можем требовать того же от детей Его? Не смею вас задерживать. - кивнул, возвращая серьезное выражение лица.

Ада молча ушла в дом. Идеальная осанка, бесстрастное выражение. Но стоило за ней закрыться двери, как Фин почувствовал - её искра замерцала в безумном, лихорадочном ритме. Всполошившись, он хотел пойти следом, но был прерван Леоном:

- Фин, да? Не думали поступить в гвардию? - поинтересовался он. - Коль вам не страшен даже холод - я боюсь представить, какие ещё таланты могут в вас обнаружить знающие люди!

- Я и не знал, господин интендант, что гвардия вообще существует, - ответил парень, смутившись.

- О, это не беда, - отбросил его сомнения чиновник. - Уважаемый гвардеец, думаю, вам будет под силу убедить парня. Ну точно ваш типаж! - Повернулся он к саням.

- Убеждение - дело голоса Его. - раздалось из-под шлема. - А я есть рука Его. Указующая. И карающая.

- Ай, - отмахнулся Леон, - Вот поэтому я с ним лишний раз стараюсь не говорить. - доверительно наклонившись, прошептал он. - Полезен, но фантазии никакой.

Фин не знал, как реагировать на поведение мужчины. Но тот уже придумал другую тему:

- А сколько тебе лет? Я бы дал не больше двадцати. И давай на ты, все мы дети Императора. - он кинул взгляд на неподвижные доспехи, чуть скривившись.

- Не знаю, господин. - пожал плечами парень.

- Досадно. - пробормотал интендант. И сразу вернул улыбку на лицо. - Знаешь, дочке моей двадцать два. Я вот каждый год праздную её день рождения. Благодарю Мать, Императора, да даже Создателя, в конце концов, что хранят её в этом холодном мире. Единственная радость в моей жизни! И я очень удивлен, что твоя мама тебе не сказала. - почти воодушевленно продекламировал он. Вот только глаза смотрели пристально, ловя каждое движение на лице Фина.

Громко хлопнула открытая дверь, выпуская Аду с аккуратной шкатулкой в руках. Спокойно подойдя к Леону, она открыла крышку:

- Здесь девятнадцать флаконов, сэр Леон. - мягко сказала она. - Один может пригодиться лично вам. Дорога дальняя, а в нашем возрасте слишком легко заболеть.

Мужчина моргнул, словно перестраиваясь. Но его руки приняли ларец и, не пересчитывая флаконы, убрали в багаж.

- Я очень польщен вашей заботой, миледи, - ответил он. - Скажите, а может ли скромный слуга Его убедить вас поехать с ним? У меня небольшой домик в столице. Ваши тоники бы принесли вам славу и почет, а Фин нашёл бы свое место в жизни. - Он подмигнул. - У меня дочка его возраста. По секрету скажу - красавица писаная!

Женщина замерла, сбитая с толку. Собралась с мыслями:

- Простите, господин. - произнесла извиняющимся тоном. - Я слишком привыкла к тишине этого леса. И тут, в Сосновке, мои пациенты, было бы бесчестно их оставить.

- О, понимаю, понимаю! - всплеснул он руками. - Не скажу, что не расстроен, но принципы не могу не уважать. - Развернувшись, он взобрался на лавку саней.

Ада едва заметно выдохнула, когда чиновник повернулся к ней спиной.

- Чуть не забыл! - воскликнул он. Продолжил уже спокойным тоном. - Император, да благослови его Создатель, безмерно чтит Церковь и Мать-Настоятельницу. И велит нам… - Он огляделся, словно искал что-то. - Извините великодушно! - Похлопал по нагрудным карманам и извлек небольшую трубку. Поняв, что хозяева дома ждут продолжения фразы, он поднял палец, призывая подождать. Неторопливо набил трубку травами и зажёг конец карманной зажигалкой - явно очень дорогой. С наслаждением затянулся дымом, прикрыв глаза.

- Так о чем это я? А, верно. - продолжил он, словно и не было этой паузы. - В общем, велит Император сообщать обо всяких злостных нарушениях закона. О странных отшельниках. О юношах, что не помнят своего возраста. О женщинах, у которых мужья умирают слишком удобно. - он сделал паузу, выпустил дым и вдруг посмотрел на Фина в упор, впервые без улыбки. - Вдруг вы что-то заметите, а?

Отсалютовав им трубкой, он хлопнул гвардейца по плечу. Тот потянул за рычаги и повозка, плавно набирая ход, заскользила в сторону Сосновки, гремя железом и плюясь паром. Становилось все тише.

Уехал? - глухо спросила Ада.

Парень выглянул за угол - повозка уже спряталась за горизонтом.

- Уехал. - подтвердил он.

Мать медленно осела на землю, обхватив себя руками. Закрыла глаза. Зажав зубами рукав тулупа, она закричала - протяжно, глухо. Без слов.

Фин бросился к ней, без раздумий обнимая. Только сейчас, держа её судорожно бьющееся тело в руках он понял, сколько в ней силы. И насколько она хрупкая.