Я дочитал открывающий роман подсерии «Очищение». Сегодня поговорим о том, что этот роман значит для всей «Ереси Хоруса» и как вписывается в литературный сороковник.

«Пепел Империума» — не первый роман, в котором Крис Райт открывает для читателя «новый мир». Ретроспективно можно с уверенностью сказать, что сила Райта состоит как раз в том, чтобы «открывать» сороковник для читателя с его бытовой и хозяйственной стороны.

«Браство Бури» (2013), «Кровь Асахейма» (2013), «Крипты Терры. Прогнивший Трон» (2017), «Кровные узы» (2020) — Райт познакомил читателей с Белыми Шрамами, «некаунторовскими» Космическими Волками, Террой перед открытием Великого Разлома и дал старт почившей серии Warhammer Crime по миру-улью Варгантюа. «Пепел Империума» — это закономерный итог и на данный момент высшая точка творчества Криса Райта.

«Пепел Империума» невозможно воспринимать как привычный роман по «Ереси». Это роман-бэк, в котором Райт задаёт основы для будущей серии и буквально выкладывает на стол основные мотивы, противоречия и темы, по которым будут работать авторы в дальнейшем. Что-то подобное делал Абнетт в «Возвышении Хоруса», но делал скорее интуитивно, опираясь на внутреннее желание «показать сороковник в лучшем из возможных состояний, до того, как он стал мрачной антиутопией без луча надежды».

Роман Райта состоит из двух взаимодополняющих компонентов: цитат-предисловий перед каждой главой от имени персонажей внутри вселенной и сюжетных глав, которые иллюстрируют и дополняют содержание преамбул*. В романе почти нет болтер-мокрухи: экшен по тз аккуратно размещён в главах про побег предателей. Большую часть текста занимают диалоги персонажей, которые делятся своими размышлениями о пост-осадной реальности и планируют, что они дальше собираются делать.

Роману удалось сделать то, что я очень редко испытываю от произведений по сороковнику: удивить меня. Каждая глава содержит информацию о том, каков мир после «Осады». Именно это интригует и увлекает. Это полная антитеза месиву сражений из «Солнечной войны» или «Мортиса». Я бы даже сказал, что это роман, который написан для тех, кто в своё время сломался на этих книгах.

Я понимаю, откуда идёт критика романа про картонность противостояния Дорна и Жиллимана. Эта борьба действительно выглядит натужной и оправдывается лишь твистом в финале романа. Противостоянию примархов действительно не достаёт глубины. Мы знаем, что Дорн в варпе «тысячелетия» корябал на стене геометрические формулы, но этот надлом Райт описывает лишь извне. Фигура Жиллимана и вовсе остаётся загадкой: после романов Абнетта я ощущаю примарха как «своего парня», но здесь он представлен совершенно иначе.

Я точно могу сказать, что роман создан таким не случайно: это буквально редакторская инструкция для всех авторов «Очищения» по написанию своих произведений. Таким же был и роман «Кровные узы», но его бэковые вставки было просто невыносимо читать. Сейчас же Райт наловчился, и видно, что микс наваливания бэка и увлекательного сюжета у него стал получаться намного лучше.

«Пепел Империума» — один из самых важных романов, которые вышли в этом году в России. И если вы забросили читать «Ересь», то я очень рекомендую вернуться к ней с этого романа.

*роман как будто бы написан так, чтобы его прочитали все по кускам, которые принято цитировать/пересказывать на форумах во время чтения. Некоторые главы такие плотные, что их даже не нужно рвать на части, когда цитируешь ради передачи нового бэка.

Мой телеграм-канал с заметками и мемами по вселенным Warhammer

лягушек, рук и натюрмортов

«Общая кухня» явно не совсем то, чего ожидаешь от «Музея года» на Cosmoscow 2026 [так называется статус, который в этот раз достался самарскому филиалу Третьяковской галереи]. На стенде мы попадаем в некое пространство, похожее на кухню. Только эта кухня не готовит и не кормит. Она размышляет. Моя личная любовь навсегда – посудомоечная машина, внутри которой штормит бутылку с корабликом. Кажется, сложно придумать более точный портрет любой настоящей кухни, где решались судьбы и проводились семейные советы.

Филиал Третьяковской галереи в Самаре открылся в 2024 году в здании Фабрики-кухни завода имени Масленникова – памятнике советского авангарда. Это единственное в мире здание в форме серпа и молота, которое после реставрации вернуло себе этот облик. Здание было задумано как место обобществленного быта, и инсталляция «Общая кухня» продолжает эту мысль спустя век. Кухня, которая когда-то освобождала женщину от быта, теперь освобождает искусство от четвертой стены.

Над проектом работала команда самарских авторов – Мария Армен, Дмитрий Жиляев, Роман Коржов, Александр Зайцев, Владимир Логутов, Иван Ключников и Дмитрий Кадынцев, архитектуру стенда придумала Рената Насыбуллина. И, думаю, никто не сформулировал парадокс проекта лучше, чем директор филиала Михаил Савченко: фабрика-кухня когда-то выводила быт из частного пространства в публичное, потом домашняя кухня снова стала территорией приватности – а теперь она возвращается в общественный контекст уже в центре художественной ярмарки.

И здесь возникает закономерный вопрос: зачем ярмарке (которая будто бы существует ради продаж) вообще нужна номинация «Музей года»? Ответ прост: рынок искусства держится на доверии, а доверие в том числе конвертируется через институциональное признание. Награждая музей, ярмарка «одалживает» себе часть его репутации – и наоборот.

Визуальная концепция 14 выпуска Cosmoscow называется «От скриншота к отпечатку» и исследует границу цифрового и материального, «Художником года» стал Игорь Самолет, а «Институцией года» – сообщество МИРА, готовящее музей в Суздале. На 17 тысячах квадратных метров разместились 112 галерейных стендов, а также иностранная секция с современным искусством Индии и Ирана.

Титры

Материал подготовлен Вероникой Никифоровой — искусствоведом, лектором, основательницей проекта «(Не)критично» (тг, вк). Я веду блог, где можно прочитать и узнать новое про искусство, моду, культуру и все, что между ними.