Лето 1941 года. Дивизия двинулась в атаку, не имея какого-то проработанного плана. Артиллерия высадила снаряды куда-то в лес, из-за чего тот загорелся и солдаты шли, задыхаясь от дыма. Там, где кое-как проведённая разведка не нашла ничего особенного, ну может несколько опорников затерялось на опушке леса, атакующих встретили полнокровные части противника, усиленные танками и артиллерией. Дивизия, устилая телами погибших землю, начала отход, быстро перешедший в бегство. И не мудрено: соединение было укомплектовано кое-как обученным личным составом, которого ещё и меньше положенного по штату. Была нехватка артиллерии, противотанковых средств, а один полк воевал на другом участке фронта. Это же описание неудачной контратаки советских войск, правда? Oooh, nein…
Участок фронта от Балтийского до Баренцева моря немцы не считали чем-то серьёзным. Учитывая наличие боеспособного союзника в лице финнов и слабые части РККА по ту сторону границы, второстепенность направления, штабисты из Цоссена надеялись на достаточно лёгкую прогулку. Когда в Карелии начнётся наступление, основные силы русских уже должны были быть разбиты, а оставшиеся полностью деморализованы и будут разбегаться от одного вида парней с закатанными рукавами и винтовкой за плечом. Разработка операции началась без единого мнения о направлении главного удара и точной роли Финляндии в будущей войне. Не было всё улажено со Швецией насчёт пропуска войск. Договориться о проходе немецкой дивизии по шведской территории удалось лишь к концу июня 1941-го. Ну т.е. уже на начальном этапе разработки операции полагались на самое надёжное — на авось.
К концу мая согласовали всё по основным вопросам будущих операций севернее Ленинграда. Действия 36-го немецкого корпуса в Карелии по перерезанию железной дороги от Мурманска получили название «Polarfuchs», по-нашенски «Песец». Вероятно, немцы решили дальше полностью отработать название. Операцию проработали только до момента захвата Кандалакши, а дальше войска должны были действовать по обстоятельствам. Не оценили транспортные возможности финской инфраструктуры, потому итак позднее развёртывание войск затянулось до конца июня. В одном месте финны из своих соображений специально не достраивали железную дорогу и немцам пришлось срочно её доделывать. Войска массово вооружались зоопарком из трофейного оружия без особого понятия, как это снабжать. Запасы на складах сделали минимальные, из расчёта на лёгкую победу, т.к. никакого серьёзного сопротивления не ожидали. Разработку операции закончили 22 июня, когда все остальные уже наступали. На подготовку войск выделили неделю.
Немцы и финны сформировали 36-й армейский корпус под командованием Ганса Файге в составе 169-й пехотной дивизии (пд), моторизованной дивизии (мд) СС «Nord», роты 40-го и всего 211-й танкового батальона, болотного батальона, двух корпусных артдивизионов и прочих подразделений усиления, которым помогала 6-я финская пехотная дивизия, находящаяся на 60 км южнее и фактически 1,5 месяца пролезавшая через леса. Она тоже не была элитным соединением: хватало недавно мобилизованных без боевого опыта. С воздуха прикрывала IV группа 1-й учебно-боевой эскадры на Ju. 87. Итого к началу боёв было до 40 тыс. человек с 74 танками Pz.Kpfw. I, Pz.Kpfw. II, Pz.Kpfw. III (в роте 40-го тб), трофейными французскими Hotchkiss H38 и Somua S35, до 600 орудий и миномётов.
Любопытно, что если наши танки повсеместно страдали от нехватки 76-мм бронебойных снарядов, то трофейным французам в Карелии не выдали ничего кроме бронебойных болванок.
Pz.Kpfw. 35S (Somua S35 в девичестве) 211-го танкового батальона. Источник фото.
И если 169-я пехотная имела какую-никакую подготовку, то эсэсовцы разбирались разве что в речах Гиммлера — обучение было просто на нуле! Воевать и взаимодействовать друг с другом не умели ни пехотинцы, ни артиллеристы, офицеры не знали штабной или полевой работы, часть вооружения просто отсутствовала. Противотанкисты ни разу не стреляли из своего оружия, а расчёты гаубиц — лишь раз. Мало того — к началу наступления у дивизии забрали часть артиллерии, в том числе противотанковые пушки, один из двух моторизованных полков, тыловые подразделения. И, как вишенка на торте, комдив Демельхубер прибыл в соединение за две недели до начала боёв и в ужасе писал во все инстанции, что «Nord» не готова к бою! Но у эсэсовцев была высокая мотивация с зашкаливающим ЧСВ и они обещали финнам показать, как надо воевать. Как водится, с такими словами начинаются 51% несчастных случаев. К местным жителям относились как к завоёванным, что не добавляло плюсов всему корпусу во взаимодействии между соединениями.
Состав «Nord» в середине июня 1941
А их с ждали 104-я и 122-я стрелковая дивизии (сд) 42-го стрелкового корпуса (ск) и 1-я танковая дивизии (тд), которые прикрывала 1-я смешанная авиадивизия (на бумаге, фактически из-за удалённости аэродрома авиация участвовала мало). Плюс не был пустым местом 101-й погранотряд. Из-за этого создать тотального превосходства в силах на участке прорыва, как было в Прибалтике, Белоруссии и на Украине, не удалось. Да, они были растянуты по фронту и ослаблены (не хватало ПВО, инженерных средства, карт местности, полк 104-й сд с артдивизионом находились в 150 км от других частей дивизии), но неплохо вооружены и часть бойцов имела опыт боёв на этом фронте, но хватало и новобранцев. Всего на участке было более 36 тыс. человек, 369 Т-28, БТ, Т-26 (из которых 296 боеспособных, плюс 4 КВ-1э и 2 КВ-2 прибыло с началом боёв), 140 бронемашин и танкеток, 440 орудий и миномётов, 144 самолёта. Плюс на этом участке не подвела советская разведка — она смогла достаточно точно вычислить прибывшие немецкие соединения (относительно других ТВД), для отражения которых и подтянули скрытно 1-ю танковую дивизию.
Скажете, а где же была разведка немцев? Они же всё вынюхивали и, по словам знакомого брата троюродного деда сводной сестры, знали даже расписание дежурств в каждой столовой. Возможно, где-то в районе новой границы такую инфу и достали, но не в безлюдной Карелии. Начштаба армии «Норвегия», Эрих Бушенхаген, полазил по Финляндии и никаких советских укреплений там не нашёл. Была у немцев проведена авиаразведка. Один из самолётов сбили, лётчики побродили по лесам, не наткнулись ни на какие укрепления, о чём и доложили командованию. А полученные аэрофотоснимки… остались в штабе армии и не передали 36-му корпусу. Ни о чём была и разведка боем — чуть-чуть прошли по лесам, наткнулись на несколько дзотов, где их и положили носом в хвою. И немудрено — специализированных подразделений разведки у немцев тут не было. Ничего не заметила и финская разведка, хотя сидящие у границы немецкие и финские солдаты слышали звуки строительных работ. Да что уж там, когда 36-й корпус прибыл на место, оказалось… что там была лесистая местность, о чём немцев никто не предупредил! Места для размещения было мало, потому немцы заняли все школы и прочие учреждения, а прибывшая позже финны свободных зданий уже не нашли, пришлось выкручиваться в срочном порядке.
Не выявив нормально обороны, немецкая разведка боем сделала только хуже — даже на тактическом уровне уже не шло речи о внезапности, а часть сил даже понесла незначительные потери от авиации.
Не рассчитывая встретить танки, немцами почти вся противотанковая артиллерия была отведена в тыл, осталось лишь по 1 взводу 37-мм пушек на дивизию, т.е. по 3 или 4 орудия. От танковых батальонов на фронте были единичные машины, отправленные в последний момент, остальные, вместе разведбатом дивизии «Nord» и противотанковым дивизионом сформировали отдельную группу Хеймендаля. Она вместе с почти всей противотанковой артиллерией была в корпусном резерве. 169-я пд вместо штатных разведчиков получила финский пехотный батальон. Фактически, из-за раздёргивания соединений и ошибок в развёртывании и оценки советских сил, 36-й корпус вводился в бой по частям.
Как видим, операция «Песец» была изначально полненькой и откормленной немцами от души.
Бои стартовали 1 июля. Естественно, при таком уровне подготовки операция пошла куда-то не туда сразу. Атака началась к 16 часам дня из расчёта, что заходящее солнце будет слепить обороняющихся и солдаты с лёгкостью прорвут жидкую полевую оборону. Но фокус не получился: фактически из-за попыток обойти советские позиции с фланга солнце светило сбоку. Не зная точной схемы обороны, что артиллерия, что авиация отработали по лесу между позициями 122-й дивизии и наступающими. Случился пожар и немцам пришлось пробираться по зарослям, глотая дым, а артиллерийские наблюдатели ослепли и гаубицы могли работать только по квадратам. Эсэсовцы, для которых это был первый бой, сразу же потеряли связь с командованием корпуса, а часть сил оказалась прижата к земле плотным огнём. 169-я пд тоже встряла и попробовала применить приданные танки 40-го батальона, но те попали прямо в болото и застряли там. На сём и закончился первый день наступления.
Но «Песца» никто не собирался останавливать. В течение ещё трёх дней солдаты дивизии «Nord» продолжали лежать перед советскими позициями, пока, судя по всему, не заметили подошедшие на поддержку обороняющейся пехоте танки 1-й тд. Решив, что это уже слишком, эсэсовцы срочно стали перегруппировываться подальше от фронта, включая тыловиков. Некоторые успели пройти 75 км, пока их не остановили! Их пришлось перехватывать самому Гансу Файге, который заодно взял из резерва корпуса 37-мм противотанковые пушки, 88-мм зенитки и танковый взвод, чтоб остановить русские танки. В похожем ключе развивалась ситуация и у 169-й дивизии, но она уже реально попала под контрудар советских танкистов и резво отступила на изначальные позиции. Отступающие додумались ещё и подрывать за собой некоторые мосты. К сожалению, замысел полностью воплотить не успели. К 6 июня «Nord» фактически была выбита и почти не участвовала в боях. Немцы решили усилить направление полком 163-й пд, но её успели передать под командование финнам в Карельскую армию и те не собирались терять ценное соединение. Вмешиваться пришлось аж Берлину, чтобы забрать полк у союзников.
В бой Файге бросил всё, что было под рукой. Резервы кончились. Но у немцев никуда не делось превосходство в авиации, тяжёлой артиллерии и сквозь леса пролезала почти свежая 6-й финская дивизия, начавшая наступать 7 числа. Не имея ПВО и истребительного прикрытия, советские войска страдали от постоянных авианалётов. Не принимавшая участия в боях 104-я сд потеряла до 10 июля 155 человек, в 122-й были разрушены связь, склады, логистика. «Штуки» сорвали контратаку 1-й тд. Всё вместе это привело к окружению 715-го полка и серьёзным потерям в артиллерии. Даже с учётом окружения, немецко-финские потери в сумме были схожи с нашими: 2905 и 3021 соответственно. Причём в основном гибли не тыловики, а пехота, что быстро снижало боеспособность соединений.
Побитых эсэсовцев отвели, а на помощь пригнали выцыганенный 324-й полк 163-й пд. И тут немцы, спустя 1,5 недели боёв, обнаруживают, что воюют не только со 122-й, но и со 104-й сд! Неизвестно, как бы развивались дальше бои, если бы 14 июля у 42-го ск не забрали танковую дивизию, оставив 2 КВ-2, 5 Т-28, 24 БТ и 11 огнемётных Т-26. Забирали и опытных командиров для защиты Ленинграда. Но даже в этом состоянии наши переходят в контратаку 18 июля. У немцев критическая ситуация, битых электриков забрали, резервов нет, а из армии говорят: «Ничего для вас нет, держитесь там и хорошего настроения, скоро русские побегут.» Не побежали. Фронт застыл до конца августа.
И здесь свою роль сыграла слабо пострадавшая финская дивизия. Её усилили 324-м полком и 211-я танковым батальоном и пустили во фланг 42-му ск, который некому было прикрыть. 19 августа финны начали перерезать пути снабжения для частей Красной Армии. С правого фланга начали обходить немцы. Основной части сил корпуса всё-таки удалось выйти из котла и они заняли новую линию обороны. Но там не удалось зацепиться и пришлось ещё раз отойти. Собственно, это и был самый большой успех 36-го корпуса за всю войну. 19 сентября немцы и финны переходят к обороне — сил ни на что больше не было. К тому моменту потери корпуса достигли 9,5 тыс., в основном бойцов первой линии. Потери 42-го корпуса были к тому моменту ок. 10-12 тыс.
Карта боёв 36-го корпуса до 17 сентября из финской книги Suomen Sota 1941-1944. Да, они всё ещё рисовали в сентябре 1-ю тд на фронте.
В ноябре была ещё попытка перерезать ж/д южнее с применением электриков пополненной дивизии «Nord», но и она провалилась с тяжёлыми потерями. Апогеем тут можно считать самоубийство командира 6-й финской дивизии Вернера Виикла: к тому моменту оказалось, что Финляндия демографически не могла вытянуть продолжение активных боевых действий. Аналогично не могли там нормально снабжаться, пополняться и наступать немцы, которые тоже уже не тянули операции по всему фронту.
- А потом мне Файге и говорит: «Polarfuchs, ты к нам не ходи, мы сами к тебе придём». - Ужас!
Что можно сказать по итогу? Каждая успешная операция успешна по-своему: где-то сыграли на техническом преимуществе, где-то сработал отлично проработанный план, где-то импровизировали по ходу сражения, где-то тупо перемешали оппонента с землёй, где-то что-то ещё и по-своему. Но все провальные сражения схожи: разведка проморгала, снабжение плохое, людей мало или они не обучены как надо, организовано всё кое-как. В «Polarfuchs» немцы прошлись по всем граблям, что могли собрать. И по итогу заплатили большую цену — приличные силы немцев и финнов так и остались кормить комаров от Финского залива до Мурманска в условиях отвратительной логистики, тогда как Союз не потерял связи с союзниками, базой флота и отличную рокаду, позволившую в 44-ом собрать войска для освобождения Карелии.
Писатель Валентин Пикуль в своё время для многих стал открытием. Его произведения имели много реальной информации, сверху всё сдабривалось красивым слогом и авторскими додумками, погружая читателя в атмосферу своей эпохи через участие главного героя в исторических событиях. Что уж там говорить, я и сам в детстве зачитывался Пикулем и некоторые его произведения остаются моими любимыми до сих пор. Но есть в них большая проблема: если часть истории правдива, то другая уже додумана автором либо для приукрашения происходящего, либо от незнания и нехватки профильной литературы, либо для высказывания собственного мнения. И эта ложь активно пошла по умам читателей, многие из которых на то время банально не имели возможности почитать архивы или серьёзные работы. Эти мифы регулярно всплывают и сегодня, так что, пожалуй, разберу часть ошибок неоконченной дилогии «Площадь павших борцов».
На косяки и неточности первых страниц, пока речь в книге шла только о немцах, последнем самолёте из котла Сталинградом, послевоенный Нюрнберг и довоенную карьеру Фридриха Паулюса, можно закрыть глаза, пока речь не зашла про Советский Союз. Честно, статью хотел писать в нейтральном тоне, но Валентин Саввович с самого начала решил набросить лопатой:
«Паулюс, отдыхая дома после служебного дня, редко включал радиоприемник, но однажды, случайно поймав московскую волну, он попросил графа Валентина Зубова переводить.
– Очередное хвастовство «железного наркома» Клима Ворошилова. Он опять заверяет мир, что Красная Армия никогда не отступала.
– Тем хуже для маршала, если его армия не умеет отступать, – изрек Паулюс. – Мастерство отхода перед противником – это альфа и омега тактики, и оно гораздо сложнее тактики наступления…»
Что наступление, что оборона не состоят только из одного вида действий. Обороняющаяся сторона должна наносить контрудары, чтобы не быть просто боксёрской грушей, которую атакующий долбит как хочет и где хочет. Так и наступление включает в себя оборонительные действия, дабы не пропустить вражескую контратаку во фланг, либо при окружении не дать прорваться противнику из котла и не дать пройти деблокирующей группировке. Если смотреть по опыту конкретно ВОВ, то обороняться и отходить нормально получалось и в 42-ом, и даже в 41-ом, а наступать учились и в 44-ом. Тем более, это было время, когда пехота не была полностью моторизована и успешный отход под ударами подвижных танковых соединений зачастую означал просто потерю интереса к отступающим из-за нехватки сил на окружение.
Честно, хотел не трогать репрессии, как вечную тему для срача в комментариях, но автор книги старался в лучших традициях. Следующие три отрывка идут один за другим:
«– У меня такое впечатление, – рассуждал Рейхенау, – что этот грузин решил помочь нам, немцам, в решении танковой проблемы. Ведь именно Тухачевский ратовал за развитие бронетанковых корпусов, а теперь в Кремле восторжествует угодное Сталину мнение его кавалеристов. Не знаю, как вы, Паулюс, а я и мои офицеры готовы Сталину аплодировать.»
Как и Тухачевский, если не больше, над теориями и практикой применения танков работали В.К. Триандафилов, К.Б. Калиновский, И.А. Лебедев, И.К. Грязнов и многие другие. Этим занимался не один человек, а сотни и сотни военных и после 1937 танковые войска продолжили активно развиваться. Причём, подозреваю, без Тухачевского стало меньше перекосов в вооружении.
«Молодой майор Виттерсгейм толковал о том, что пишут сейчас газеты Франции и Чехословакии:
– По их данным, вопросы стратегии и тактики в Красной Армии исходят из понятий времен гражданской войны и боев под Царицыном. Оснащение армии отвратительное. Нигде нет такой отсталой техники и вооружения, как у русских…»
Да, в СССР было много взято из опыта Гражданской войны, но и немцы не из будущего получали знания. Их опыт строился на Первой мировой. А если говорить про отсталость техники, то и немцы в конце 1930-х активно применяли устаревшее вооружение. Я молчу про французов, что во всю из-за недофинансирования пихали в войска орудия 1870-х годов.
Французская 95-мм пушка mle 1893 — вариант полевой пушки Лаитолля mle 1875 для береговой обороны. Устарела к Первой мировой, но применялась по назначению немцами вплоть до конца Второй мировой.
«Этот разговор неожиданно завершился беседою с Францем Гальдером, ведавшим оперативными вопросами в генштабе (и, по слухам, он был не прочь занять место фон Бека).
– Сейчас, – сказал Гальдер, – из числа военных мыслителей в Москве осталось лишь два толковых генеральштеблера – это еще царские теоретики Шапошников и Свечин.
Борис Михайлович Шапошников был хорошо известен, его труды о развитии штабного мышления не раз переводились в Германии, Свечина знали хуже. А вот в Москве его таскали по тюрьмам, ибо мысли Свечина никак не совпадали с военной доктриной Ворошилова, благоухающей ароматом конюшен.»
По классике Пикуль считает обучавшихся при императоре военных самыми умными и гениальными в мире. Конечно, не упоминая про череду провальных операций с русско-турецкой 1877-1878 гг. и кончая неудачными наступлениями 1917 г. В частичном провале которой прямое участие принял восхваляемый тут А.А. Свечин: во время Брусиловского прорыва не дал пройти через свои позиции и развить прорыв кавалерии небезызвестного Карла Маннергейма. Австрийцы и немцы использовали подаренное время и смогли залатать фронт на участке. К тому же, Александр Андреевич не был в 30-х на вершине управления РККА, чтобы руководить развитием военного искусства.
Б.М. Шапошников, безусловно, один из лучших наших штабистов тех лет, но и он совершал ошибки. Например, в 1939-ом был сторонником расформирования мехкорпусов. Что характерно, вместе с охаиваемым «кавалеристом» Ворошиловым, с унижением которого следом идёт отрывок, описывая его как «человека полуграмотного, заносчивого»,и с рассказами, как Сталин восторгался Гитлером и всячески ему помогал. Всё оканчивается отзывом якобы немцев о наших танках в 1939 г.:
«– У них разве есть первый маршал? – усмехнулся Гот.
– Ворошилов, уповающий на лошадей и тачанки.
Было смешно, а Гот не удержался от вопроса:
– Кёстринг, какова скорость их танка БТ-7?
– Шестьдесят два километра в час. Это на гусеницах, – пояснил атташе. – И восемьдесят с чем-то на катках.
– Надеюсь, по гладкому шоссе? – спросили его.
– Нет, даже на грунтовых дорогах. Вы же знаете, господа, что большевики не слишком-то озабочены созданием дорог.
Смешно это читать, зная, что на 1939 г. те же немцы только-только начали выпуск Pz.Kpfw. III и IV с самой толстой 30-мм бронёй, и массово применяли Pz.Kpfw. I и II с тонкой 15-мм бронёй, поражающейся крупнокалиберными пулемётами, скорее всего, даже с большей дистанции, чем наклонная 15-20-мм броня лба БТ-7. Противотанковые пушки же шили все машины как угодно на любой адекватной дистанции стрельбы. Ну а по вооружению в среднем наши танки превосходили немецкие: 45-мм пушка неплохо работала и по пехоте, и по небронированной технике, и могла заткнуть пулемёт, и поражала большинство танков тех лет.
Так выглядела почти типичная немецкая танковая колонна в 1939 г. Необычное тут — это наличие редкого на то время БТР. Но тут едет Хайнц Гудериан, ему можно.
Дальше пошло описание боёв новейших тяжелобронированных «Тигров» Pz. I и Pz. II с польской кавалерией и танками:
«Рейхенау, даже не стреляя, просто раскатал в блин, как на блюминге, весь этот железный и ржавый хлам времен «санации» пана Пилсудского и велел увеличить скорость. По крупповской броне звонко стучали клинки отважных варшавских жолнёров, об эту же броню ломались пики польской кавалерии. Под гусеницами танков погибло все живое.»
Это знаменитая атака поляков на танки — фактически вырванный из контекста эпизод локального боя с немецкой пехотой, которые в общем замесе пропустили вышедшие из леса разведмашины с пулемётами. Потеряв 26 человек, поляки откатились. Позже была сшибка с техникой при прорыве из окружения. Но и тут танки были сперва в тумане войны для атакующих. Вероятно, ещё случай был уже против наших танкистов, но без тут документальных подтверждений.
Картина Ежи Коссака «Битва под Кутно в 1939 г.»
Если начал обливать Советский Союз помоями, нельзя было остановиться и не написать про парад немецких и наших войск в Бресте:
«Объединенный парад победителей – войск немецких и советских, дружно маршировавших перед трибуной, с которой их приветствовал генерал Гейнц Гудериан и комбриг С. М. Кривошеин. Оркестры гремели, над крышами домов с воем проносились немецкие «мессершмитты», а советские войска склоняли знамена, чествуя колонну гитлеровских танков…
Этот совместный парад был вычеркнут из нашей истории! Но помнить о нем надо.»
Колонна Т-26 проходит в Бресте мимо немецких войск
По факту в Бресте была передача города от вермахта в руки РККА, сделанная с некоторым шиком в первую очередь по инициативе немецкой стороны. Была сооружена микротрибунка, где Гудериан и комбриг Кривошеин с нашей стороны проводили немцев и был спущен флаг Германии. Позже в город вошли маршем советские войска, уже менее помпезно.
Немецкий документ о передаче города РККА. Тут интересен последний абзац: Начало прохождения маршем русских и немецких частей перед командованием взаимных сторон с последующей сменой флага. Во время смены флага играет музыка национальных гимнов.
Дальше Пикулю снова лошади не давали спокойно жить:
«…слушатели академии, заполняя аудитории перед началом лекций, с некоторой ехидцей спрашивали один другого:
– Какая у нас тема сегодня? Теория хомута и оглобли? Или станем подводить марксистскую базу под колесо у телеги?..
Все это было. К великому сожалению. «Моторизация» – на словах, а на деле – кобыла в упряжи. Между тем адептов верховой езды было немало, и Буденный открыто возвещал:
– А что? Лошадь да тачанка еще себя покажут…»
«Не так давно Кулик собрал всех кавалеристов, и они совместно постановили: РАСФОРМИРОВАТЬ ТАНКОВЫЕ КОРПУСА.»
В реальности РККА имела высокий уровень механизации и больше всех танков в мире, что сейчас уже не секрет. А ненавистный Пикулю Будённый… ратовал за мехкорпуса и был оппонентом тому же Шапошникову в 1939. Кавалерию же постоянно сокращали год от года, пока она не стала фактически дополнением к «несуществующим» танкам вместо мотопехоты: основным видом боя был стрелковый, когда кавалеристы спешивались и воевали как лёгкая пехота. Причём в самих кавдивизиях важной ударной силой стала бронетехника: по 64 танка БТ и 22 бронемашины на дивизию. Общая численность кавалерии на 22 июня 41-го составила 133,9 тыс. человек на 5,08 млн человек. На 1937 г., когда, по мнению Пикуля танки стали гнобиться в пользу конницы, по мобплану на армию в 5,3 было 352 тыс. кавалериста. В целом, за счёт высокого уровня мобильности и подготовки, кавдивизии в 1941-ом оказались живучими и боеспособными соединениями, что с честью прошли начало войны.
Дальше снова опусы, что во время войны с финнами расстреливали всех подряд, но только умных, как мы проиграли в этой войне и т.п. бред. Оканчивается этот отрывок поражением Франции:
«РЕЙНО. Мы разбиты вдребезги, война проиграна.
ЧЕРЧИЛЛЬ. Но это невозможно… так быстро?
РЕЙНО. Немцы прорвали фронт, их танки идут лавиною, за ними движется с автоматами колоссальное количество пехоты… она у Гитлера вся мотомеханизирована!»
«Мотомеханизированная» немецкая пехота во время вторжения в Польшу в 1939 г.
Сила немцев была не в танках, а в сбалансированных соединениях и совместной работе всех родов войск. Автоматы же у них были в то время очень малочисленны и за всю войну так и не стали массовым вооружением пехоты, в отличие от наших ППШ и ППС. Также несбывшейся мечтой немцев была полная моторизация пехоты — основная часть так и протопала до Волги и обратно на своих двоих. А если говорить про БТР, то их даже к концу войны получили далеко не вся мотопехота, которая зачастую каталась на грузовиках.
Дальше Пикуль сам придумал немецкую тактику и сам её начал восхваливать:
«На полях Франции, где догнивали мертвые французские батальоны, родилось новое военное откровение.
– Танкам совсем не обязательно, – объявил Гот, – чтобы их поддерживала пехота. Танки сами по себе способны смело погружаться в глубину обороны противника, при этом даже не озираясь по флангам… Гудериан был прав, танки – вперед!»
Увы, одинокие танки на деле были лишь жертвой противотанкистов. Это показали атаки мехкорпусов РККА в 1941-ом, когда атакующие единовременно сотни танков без поддержки пехоты и артиллерии просто тонули в огне всего, что могло стрелять без возможности нормально ответить.
Герр Гальдер сообщает Паулюсу, главному герою книги, снова у тупых русских:
«Автоматическое оружие русским неизвестно. Правда, по настоянию маршала Кулика в войска стали поступать винтовки СВТ, но отзывы об этом оружии самые отрицательные…»
Прям неизвестны были пулемёты, что ещё со времён русско-японской стали неотъемлемой частью отечественных войск и 280 тыс. станковых, ручных и крупнокалиберных пулемётов, не считая вооружения бронетехники, находилось в войсках. Достаточно многочисленны были пистолеты-пулемёты — на стрелковый батальон полагалось 84 ППД (1204 на дивизию), но по факту всё-таки было меньше — 21,5% от штатного или 91000 на РККА. Для сравнения у немцев, «заливавших всё автоматных огнём», было по штату 767 ПП на пехотную дивизию. А штат в воюющей армии, как водится, подобен формуле y=1/x — стремится к цели, но никогда не достигает её.
СВТ, на которые сделали ставку, полагалось 288 на батальон. С ними было лучше и приграничные дивизии часто имели её по штату. Винтовка не самая плохая, элементы её автоматики стали после ВМВ популярны в мире, но она требовала хорошо обученного стрелка. А если у вас из 5,08 млн людей в армии 805 тыс. только-только призвали, то до войны они просто не научились правильно обслуживать оружие, что уж говорить про мобилизованных. Что важнее — появившиеся в ВОВ ППШ и ППС были сильно дешевле, проще и удобнее в штурмовых действиях, чем СВТ, что и поставило крест на винтовке.
В целом, на перевооружение стрелковым оружием СССР в 1941-й тратил гораздо больше, чем на перевооружение артиллерии.
Немцы, имея дефицит своих самозарядок, не гнушались брать трофейные «негодные» СВТ
Позже автор ещё не раз прошёлся по Кулику:
«Перед самой войной Кулик «заморозил» выпуск противотанковых ружей, зато снабжал армию паршивыми винтовками СВТ, от которых потом не знали, как избавиться. Немецкие генералы из Цоссена знали, что Кулик ума не имеет, соответственно и действовали. В самый канун нападения они подбросили ему лживую информацию, якобы Германия переводит свою артиллерию на повышенные калибры. Кулик ударился в панику и побежал докладывать Сталину, а Сталин сказал:
– Разумно! Я ведь помню, как при обороне Царицына прекрасно показали себя именно крупнокалиберные пушки…
Этого было достаточно, чтобы Кулик снял с производства малокалиберные пушки – главную полевую силу армии.»
Ох, малокалиберные пушки были главной силой армии примерно… никогда. Когда свершилась революция артиллерии в начале века и она стала доминировать в бою, основной мощью были лёгкие пушки среднего калибра в 75-77 мм, которые достаточно быстро задвинули на второй план массовые немецкие гаубицы в 105 и 150 мм, которые были среднего калибра. Крупнокалиберная артиллерия (всё что выше 155 мм) так и не стала первой скрипкой на поле боя.
Прекращение производства 45-мм противотанковых пушек произошло по банальной причине — рассчитанные на противодействие технике с противопульной защитой, они пасовали уже перед 50-мм вертикальным бронелистом. А ведь танки стали обрастать куда как более серьёзной бронёй. С 30-х массово шли в войска французские В1 с 55-60-мм защитой по кругу, английские пехотные Mk. I, Mk. II Matilda (Mk. I по документам Матильдой не назывался) и Mk. III Valentine, ну и конечно же наши КВ и Т-34. А замена 52-К в лице ЗИС-2 была готова и уже начала выпускаться. Плюс что их, что 76-мм дивизионных пушек по штатам хватало для насыщения дивизий, в отличие от 122- и 152-мм гаубиц. Смысла тратить средства при их нехватке на заведомо устаревшее вооружения не было.
Если сейчас обычно пишут о том, как немцы отбивали в первые дни атаки десятков тысяч танков, то у Пикуля было собственное мнение по этому вопросу. Утро 22 июня, танки-амфибии форсировали Буг и едут вглубь СССР, давя коров и разгоняя не пытающихся обороняться бойцов:
«– А где же их танки? – вдруг спросил фельдфебель.
Танков, увы, не было.»
Потом, правда, оказалось, что немцы уничтожали всякие БТ и Т-26, не замечая их. А вот дескать Т-34 появились к середине июля и их кроме как в жалюзи на корме не могли никуда пробить. При обстреле трофейной машины немецкая 76-мм противотанковая пушка (откуда взялся этот калибр без трофейных Ф-22?) не смогла пробить броню 34-ки. Фердинанд Порше на вопрос Паулюса о слабых местах танка сказал:
«– Увы… их не существует!»
Проходится автор и по существующей тогда системе обороны со стрелковыми ячейками, якобы, по мнению, генералитета, политически грамотные бойцы будут стойко сидеть в них, не имея связи с соратниками. Фактически же эта система отличалась от классической лишь наличием ответвлений от основного окопа к рабочему месту бойца. Судя по всему, проблемой было то, что солдаты не успевали полноценно окопаться перед боем, не делали соединительные ходы.
Схема окопа со стрелковыми ячейками из Наставления по инженерному делу для пехоты РККА. Инж-П-39. 1941.
С опускания всего отечественного (кроме всезнающих царских спецов) Пикуль решил неожиданно переключиться на опускание немецкого:
«Паулюс в ответ рассказал Манштейну, что с Т-34 не справляется даже противотанковая артиллерия – лучшая в мире.
– Шкуру этих зверей пробивает только швейцарская зенитка калибром «восемь-восемь». Это даже немыслимо, – говорил Паулюс, – если небесная артиллерия станет опускать стволы к самой земле, выступая в несвойственном ей амплуа.»
К сожалению, ранние 34-ки были далеки от идеала и имели кучу недостатков, от которых лечились всю войну. Их броня была рассчитана на обстрел из 37-47-мм старых противотанковых пушек, уже новые 50-мм Pak 38 представляли большую угрозу, но из-за мощной пушки 34-ки сами противотанкисты частенько превращались из охотника в добычу.
Ну а про производство ахт-ахт в Швейцарии… эаааа, честно, не знаю, как прокомментировать. Разработку Flak 18 вели немцы, но из-за ограничений Версаля пришлось сотрудничать со шведским Bofors. В производстве позже помогали заводы Чехословакии и Австрии.
Были ещё хвалебные слова про Ил-2, что нельзя сбить, про «Катюши», что сжигали всё живое, про коктейли Молотова, что заменили уничтоженную Куликом противотанковую артиллерию, и тут вмешался ещё Г.К. Жуков, судя по всему, единственный (кроме Рокоссовского) умевший воевать на фронте из офицеров и генералов:
«Я недоволен, – сердито сказал Шапошников. – Темпы наступления были низкими. Командиры действовали вяло и нерешительно. Генералы допускали ошибки. Если бы не категорический приказ товарища Жукова, запрещавший фронтальные удары в лоб, мы бы просто захлебнулись в крови. И не здесь, не под Москвою, будет решаться исход войны…»
Также Пикуль продолжает накидывать на кавалеристов, теперь рассказывая про ужасы наступления на Харьков зимой 1942-го. И снова танков не хватает:
«Тимошенко руководил наступлением из Воронежа, его начальник штаба Баграмян докладывал, что кавалерия, атакуя врага в лоб, застряла в глубоких снегах, а сверху ее уничтожает немецкая авиация. Боеприпасы уже кончаются…
Танков у Тимошенко было очень мало, но он подчинил их стрелковым дивизиям, командиры которых, далекие от понимания танковой тактики, поставили эти машины на убой – под немецкие «восемь-восемь». »
Из-за нехватки танков на полноценные корпуса их собирали в отдельные бригады, которые оказали существенную пользу пехоте в боях зимы 41-42-х гг. Да, частенько ошибались в применении, но, как уже писал выше, наступать РККА всё ещё училась. Применённые в боях под Харьковом кавдивизии тоже усиливались танками и, пока им не ставили непосильных задач, вполне нормально воевали с не самыми высокими потерями.
Чуть позже автор добавил:
«Немцы из армии Паулюса горланили из траншей – в сторону наших окопов:
– Рус! Запевай: «Броня крепка, и танки ваши быстры…»
Танков не было.»
А между тем, к весне 42-го, у Пикуля в бой пошли «Тигры» и «Пантеры»:
«Потеплело… С фронта вдруг стали поступать первые, еще робкие слухи о том, что у немцев появились какие-то танки с усиленной броней, по силуэту очень схожие с нашей тридцатьчетверкой…
Между тем наши бойцы на фронте, плохо разбираясь в «зверологии» германского танкостроения, сожгли сразу шесть новых машин.»
Ошибка всего-то на 15 месяцев, не обращайте внимание.
Далее на две страницы пошёл наезд на Мехлиса и провал обороны в Керчи:
«Стыдно писать! Пожалуй, нигде не было собрано столько людей и боевой техники, как на этом узеньком Керченском перешейке; плацдарм был забит людьми, отчего, как говорится, и плюнуть-то было некуда…
…Абсолютный профан в военных делах, Лев Захарович запретил бойцам рыть даже окопы и траншеи…
…Всю тяжелую артиллерию, которой сам Господь Бог велел торчать в тылу, Мехлис выдвинул на самый передний край фронта. Дивизия есть дивизия, а Мехлис держал их кучей, не разрешая растягиваться, теснил солдат одного к одному, как жильцов в коммунальной квартире, и дивизия занимала фронт на «пятачке» в 500 метров.»
Пошёл какой-то сплошной набор фантазий. Не было ни каких-то там тяжёлых орудий на передке, траншеи рылись, да и 500 м на дивизию не было. 7 дивизий первой линии занимали фронт в 22 км. Но и дивизии были не полные — в 44-й армии из 5 дивизий 3 имели численность 6000 и менее, а единственная, в которой было более 10000, 396-я, не получила боевого опыта. 63-я сд, схлопотавшая всю мощь немецкого удара, имела 5595 из 12795 и околонулевую мораль и её требовали вывести в тыл на переформирование. Основную силу и опору здесь у нас представляли 41 КВ, уже отличившиеся в боях весной. Но к маю немцы поставили новейшие танки и САУ с длинноствольными 50- и 75-мм пушками, что могли бороться с нашими тяжеловесами. Всего против нас немцы выставили 230 танков, 57 StuG III и дивизион Marder III. Против них у нас было от 2 до 18 45-мм пушек на дивизию. Была сильная нехватка и 76-мм дивизионок. И мало того, Манштейн имел просто чудовищную огневую мощь — на узком фронте в 22 км в сутки вываливали свыше 1700 т снарядов! Для примера, 6-я армия Паулюса на 60 км фронта не всегда отстреливала свыше 1000 т в сутки. Т.е. советская оборона была просто перемешана с землёй и после разорвана танками.
Разбив Мехлиса, Пикуль развернулся в наступление на Тимошенко:
«Где-то уже летела в прорыв краматорская группа на звенящих гусеницах, а маршал Тимошенко, вспомнив молодость, надеялся задержать врага лихим набегом сабельной кавалерии.
– Орлы! – говорил он. – Разве кто устоит перед доблестной красной конницей, о которой в народе слагают песни?
Кавалерия уходила на верную смерть – с песнями.»
«Против танков Клейста пошла в бой кавалерия генерала Плиева, взятая из жалких остатков резервов… Когда же маршал авиации Рихтгофен поднял в небо свой 4-й воздушный флот, тогда, как вспоминали свидетели событий, «небо потемнело от самолетов». Остатки кавалерии тут же полегли костьми, немцы не жалели фугасок даже на одиночные телеги, бомбы сыпались на стада коров, телят и овец… Все живое уничтожалось!»
Нет слов, одни эмоции. Тем более, что наша конница мало того, что почти не ходила в сабельные атаки, так и немцев под Харьковом пытались останавливать по большей мере… танками. А проблемы в обороне начались в зоне ответственности соседнего Южного фронта.
Далее Валентин Пикуль вводит в повествование нового героя — генерала В.И. Чуйкова, прибывшего из Китая на фронт как командующий 62-й армии, хотя тогда он был командармом (с середины июля — замкомандарма) будущей 64-й армии (сперва — 1-я резервная). Через некоторое время напишет и про 64-ю армию и по книге становится непонятно, чем же командовал Чуйков? Опираясь, видимо, на воспоминания Хрущёва, Василию Ивановичу автор приписывает любовь к белым перчаткам из-за экземы. Будущий генсек считал генерала надменным буржуем из-за использования стека и этих перчаток, фактически же Чуйков использовал трость после автомобильной аварии, а перчатками, скорее всего, были бинты (видны на одном из фото).
Василий Чуйков с половинкой «белой перчатки»
Далее автор начинает писать про ухудшение положения Паулюса — у поддерживающих его самолётов Рихтгофена мыши съели проводку, тоже было и в танках 14-го танкового корпуса. Параллельно, за непонятный срок (видимо, за июль) численность 6-й армии упала с 270 до 170 тыс., тогда как наши войска, отступая с минимальными боями, почти не несли потерь. Не было у немцев резервов:
«– Что-нибудь случилось в Шестой армии?
– Адам доложил, что в маршевых ротах убыль достигла предела… в иных ротах осталось не более 50 человек.
– А вторые эшелоны? Наконец, резервы у Вейхса?
– Резервов нет, ибо Вейхс сцепился в смертельном поединке с армией Рокоссовского и окапывается под Воронежем, словно сурок, на которого пикирует ястреб.»
К сожалению Красной Армии, резервов у Паулюса летом 42-го хватало и потери были достаточно скромные. 14-й тк до Волги дошёл в хорошем составе, успел отбить несколько наших контрударов и поучаствовать в штурмах Сталинграда и готовился к удару на север с окружением пытавшихся прорваться к осаждённому городу советских армий. Под Воронежем тогда ситуация пока не требовала ввода всех резервов немецких, а участвующие в непосредственных боях за город части столкнулись с 60-я (командармы М.А. Антонюк и И.Д. Черняховский) и 40-я (командармы М.А. Парсегов и М.М. Попов) армии Воронежского фронта, командовали которым Ф.И. Голиков (до 14 июля) и Н.Ф. Ватутин.
К слову, не так давно по тексту писалось, что Воронеж захвачен был почти без боя… А 40-ю армию, прошедшую позже с боями до Праги, Пикуль раскатал танками:
«40-я армия позже целиком погибла, попав в железные клещи танковых окружений.»
С этого момента ситуация в книге начинает напоминать gif-картинку — несущаяся по степи на полных парах 6-я армия стремительно приближается к Сталинграду и спустя десяток страниц снова несётся по большой излучине Дона на восток.
Умные и хорошие немецкие генералы (не то что этот полоумные диктатор Гитлер, фу) примерно в июле уже предсказывали окружение 6-й армии:
«Гальдер без аппетита дожевал казенный бутерброд:
– Он толкает Паулюса в спину, но это становится… опасно. Если Шестая армия будет продвигаться и далее, то она образует костлявый палец, вытянутый к Волге, и он станет подвержен ампутации. Русские, выпустив Паулюса из большой излучины Дона, могут поступить с его армией таким же образом, как мы весною поступили с ними возле Барвенково.»
Этот палец состоял из двух групп армий и был шириной от Дона до Кавказа — более 600 км это вам не это! До сентября флангам 6-й армии, самой крупной и оснащённой армии в мире на тот момент, ничего не угрожало. Когда появились проблемы — была разработана операция «Осенняя лоза», которую провести не успели.
В своей борьбе с диктаторами Пикуль тут же пишет, ссылаясь на Хрущёва, что предатель Родины Сталин пытался сдаться Гитлеру, а Молотов лично летал на поклон в ставку фюрера в Виннице, но тот настаивал на войне до победного конца (видимо, желал полного истребления проклятых фашистов на русской земле, даром что австриец). И далее автор выводит «духовную связь» между Сталиным с Берией и Гитлером с Гиммлером. Комментарии, думаю, излишни…
Тем временем, ВНЕЗАПНО, ибо другого слова и не капсом подобрать не могу, наши начали клепать по 2000 танков в месяц, а 62-я армия, только-только сформированная и прибывшая на фронт, стала закалённой в боях. Но немцы-таки прорвали её оборону и спустя 1/5 книги прошли большую излучину Дона. А всё почему? Да потому что 6-я армия снова имела 270000 солдат, 7500 орудий и миномётов, 750 танков. Ну вот только вчера 170000 было, а сегодня 100000 пополнения пришло. Но подвела нехватка бензина — пришлось немцам бросать все машины и тягачи и везти на лошадях. Фактически же, в пехотных дивизиях в Германии всегда было много коней.
Дальше снова Сталин начал мешать побеждать:
«Итак, Сталинградский фронт товарищ Сталин мудрейше и гениально, как всегда, разделил на две половины…»
Разделение участка на два фронта пошло из-за физического разрыва между ними, каждый из которых имел свои задачи и свои тылы: у армий в Сталинграде стояла задача удержать немцев, а тылы были за Волгой, объединения севернее города должны были как минимум приковать к себе максимум немецких войск, как максимум — прорваться к 62-й армии, а снабжение шло по дорогам западнее реки. Для этого даже была специально построена железная дорога Иловля — Петров Вал.
Собственно, ничего удивительно, что с такими наездами Валентин Саввович пришёл в таким выводам:
«Читатель, думаю, что с такими «полководцами», как Берия, Каганович и Буденный, мы не только Ростов, мы всю Сибирь могли бы отдать немцам. Когда задумываешься о любимцах Сталина, которым вверялась власть над миллионами наших солдат, то невольно возникает вопрос: как мы вообще эту войну с Германией выиграли?»
И снова про дикую нехватку наших танков (хотя ж вроде их клепаем тысячами и Т-34 непробиваемый):
«Отсюда и выводы – для тех, кто будет спрашивать: почему мы отступали? Там, где у нас было от силы 2-4 танка, у немцев было от 10 до 30 «панцеров» – сопоставление ужасающее!»
В сражениях лета 42-го во многом только танковые бригады и корпуса удерживали немцев. Как они стачивались в контрударах об насыщенную противотанковыми орудиями оборону немцев — те снова шли вперёд. Именно танки не дали ворваться 48-му танковому корпусу вермахта в город с юга, как получилось севернее 14-му. На большой излучине с нашей стороны участвовали 1-я и 4-я танковые армии с 463 танками, против Паулюс мог выставить 14-й танковый корпус со 183 танками и 10 САУ. Но зато у наших армий почти не было артиллерии (12 122-мм гаубиц и менее полусотни 45- и 76-мм пушек) и пехоты, зато у немцев одних 105-мм гаубиц было 443 и полнокровные дивизии 6-батальонного состава.
Собственно, на этом книга и оканчивается. Не знаю, что ещё насочинял бы Пикуль, якобы использовавший более 500 источников, но, как по мне, это одна из самых уродливых книг, что читал про ВОВ. Предвоенный период и 41-й — это сплошное наваливание грязи на СССР, выдумывание фактов непонятно откуда, высасывание самых примитивнейших мифов типа отсутствия танков. Лето 42-го у него стало месивом боёв и событий с непонятными результатами для всех сторон. Всяческое вылизывание части немецкого генералитета, который ещё и стал зачастую потомками русских дворян, зато обгаживалось прямо и косвенно большинство наших полководцев. Полная техническая безграмотность. И много чего по мелочи, что не вошло в статью, особенно по фронту в Северной Африке, где бедный Роммель с горсткой из десятка танков громит английскую армию.
Часто, сравнивая РККА и вермахт, тыкают в гигантское численное превосходство советских автобронетанковых войск над панцерваффе, в котором мы имели на бумаге наиболее благоприятную для себя ситуацию. При некоторых подсчётах, Советский Союз имел в 11,5 раз больше танков, чем немцы! И это учитывая сотни новейших КВ и Т-34, по защите и вооружению превосходящие любой немецкий танк. Против же всё ещё массовыми были откровенно слабые Pz.Kpwf. I и II, чехословацкие LT vz. 35. И к осени 41-го мы видим, что немецкие танковые дивизии живее всех живых, а вот советские мехкорпуса не просто разгромлены, а расформировывались. Из этого делается «логичный» вывод, что дескать даже мясом закидать не смогли. Логичный же, правда?
Во-первых, стоит разобраться в численности и состоянии танковых войск. Всего в РККА тогда числилось, по разным подсчётам 25932-26143 танков и танкеток. Много? Очень. Но это просто все-все-все машины, включая учебные части и находящиеся на ремонте. Но танк не воюет сам по себе, а в составе частей и соединений. Всего в автобронетанковых войсках (АБТВ) тогда числилось 29 управлений механизированных корпусов (мк), 61 танковая дивизия (тд), 31 моторизованная (мд), мотобронетанковая бригада и отдельный танковый батальон. На мехкорпуса приходилось 15678 танков. Но и они не все пошли в бой в первые дни войны. От Балтики и до Карпат (Ленинградский и Одесский округа не учитываю, т.к. против них немецких танковых соединений не было) имелись:
1) Прибалтийский особый военный округ (ПрибОВО): 1549 танков всего (3-й и 12-й мк с 1402 танками), в т.ч. 128 КВ и Т-34 (110 в корпусах);
2) Западный особый военный округ (ЗапОВО): 2958 танков всего (6-й, 11-й, 13-й, 14-й, 17-й, 20-й мк с 2220 танками), в т.ч. 383 КВ и Т-34 (все в корпусах);
3) Киевский особый военный округ (КОВО): 5530 танков всего (4-й, 8-й, 9-й, 15-й, 16-й, 19-й, 22-й, 24-й мк с 4972 танками), в т.ч. 839 КВ и Т-34 (все в корпусах).
Итого врага 22 июня встретили в приграничных округах 10037 танков, из которых на 16 мехкорпусов приходилось 8594 машин, в т.ч. 1350 КВ и Т-34.
Учитывая цифру в 8594 танка, в среднем на мехкорпус приходится 537 машин, а ведь по штату в наличии должно было быть 1031. К этой заветной цифре приближался лишь 6-й мк (1021 танк), зато личного состава в нём — 24005 человек из 36080. А вот 20-я тд нашего будущего маршала М.Е. Катукова имела 36 танков. Здесь мы подходим к большой проблеме — ни одно соединение не было сформировано полностью. Как видим, танками корпуса были обеспечены в среднем на половину, да и то за счёт массового применения устаревших и частью изношенных Т-26, Т-37, Т-38. Так, из 152 штатных Т-26 и ОТ-26 и 17 плавающих 22-й мк имел 512 и 1 соответственно, а 12-й мк — 333 и 187. Сильно плавало количество танков по дивизиям. Так, 49-я тд была несчастливым обладателем лишь 5 БТ-5 и 5 БТ-7.
Учения в ЗапВО в августе-сентябре 1940. Танк-разведчик Т-37А выступает в качестве линейного.
Часть техники требовала ремонта вплоть до капитального. Такие машины относились к 3-й и 4-й категориям по качественному состоянию (средний и капитальный ремонт). Поскольку на месте их было не отремонтировать, основная масса этой техники находилась глубоко в тылу вплоть до заводов-производителей, где торчала порой месяцами. К бою считались готовыми танки 1-й (новые, не эксплуатировавшиеся и полностью готовые к бою) и 2-й (бывшие в эксплуатации, готовые к бою и требующие войскового ремонта) категорий. КВ и Т-34 не были поголовно 1-й категории, было много 2-й, а встречались и 3-й. Например, из 59 прибалтийских КВ-1 2 шт. требовали среднего ремонта.
И снова проблемы. Беда в том, что для войскового ремонта не хватало запчастей. Так, заводы произвели запчастей для Т-34 и БТ на 0,3% от требуемого планом объёма! В марте 1941 г. комиссия ГАБТУ про 58-й танковый полк (тп) 9-го мк писала: «Из имеющихся машин 20 % отработали по 100 моточасов, 10 % по 50 моточасов. Ходовая часть у всех машин совершенно изношена… Зап. частей никаких нет. Ремонтной базы совершенно нет.» Идущие на бумаге боеспособными танки на деле были недвижимостью, частью расканибаленные для покрытия нужд других собратьев. В итоге по тревоге приличное число машин так и не двинулись с места. В 12-ом мк в 202-й моторизованной дивизии из 65 танков оставили в парках 16, в 28-й тд — 39 из 266. В среднем по корпусам в местах дислокации так и осталось 10-25% техники. Плюс часть из поехавших на рандеву с немцами по тем же техническим причинам не доехало, сломалось по пути. Так, в 3-й тд 1-го мк 19 танков из 338 оставили на месте дислокации, а во время марша бросили минимум 71 танк. В 19-й тд 22-го мк на марше было потеряно 72% техники и ко времени контакта с немцами в ней осталось всего 45 танков и 12 бронеавтомобилей!
КВ-2 18-й тд, брошенные по дороге Сенно-Богодушевское
Давайте посмотрим, сколько по по округам было разных танков 1-й и 2-й. Отдельно выделю по классам: наиболее эффективные современные КВ и Т-34; старые Т-26, БТ, Т-28 и Т-35 с пушечным вооружением, что способны более-менее адекватно бороться с техникой, противотанковыми орудиями (ПТО) и поражать огневые точки; старые двухбашенные Т-26, Т-37, Т-38 и новые Т-40 с пулемётным вооружением, годные лишь гонять пехоту; огнемётные танки, оказавшиеся из-за низкой дальности огнеметания и слабой защиты практически бесполезны в реалиях июня 41-го. Не буду учитывать телетанки, которые были тоже околобесполезными машинами и погибли под Ровно от ударов авиации.
Т.е. у нас имеется 1223 современные машины и 5623 с ограниченной боевой ценностью и 1351 с околонулевой. На две последние категории, правда, в основном и приходилась недвижимость. Из них примерно по нижней границе средних потерь по техническим причинам (15% в местах дислокации и столько же на марше) АБТВ лишились около 300 танков 1-й и 1800-1900 2-й категории. Существенная часть машин не эксплуатировалась, а стояла законсервированной и для выступления в бой их нужно было сперва ещё подготовить. Например, в 3-ем мехкорпусе из 741 танка в эксплуатации был 131, а на консервации — 375, в т.ч. 50 из 59 КВ и 44 из 50 Т-34.
Ценность пулемётных танков оценивалась большинством трезво и двухбашенные Т-26 просто бросались. Так, 114-й тп 57-я тд, переброшенной из Забайкалья, почти не использовал 26 подобных машин. Т-37 и Т-38, предназначенные для ведения разведки, были крайне слабо защищены: 8-мм броня лба и бортов не обеспечивала надёжной защиты от пуль винтовочного калибра до 100 м. Танкетки Т-27, к слову, были защищены чуть лучше, 10 мм. Новый Т-40 уже был защищён от лёгкого стрелкового оружия, но имел кучу других недостатков. В «Отчёте завода 185 о состоянии танкового вооружения и необходимости создания новых классов танков» говорится, что танки (а точнее танкетки) имеют слишком низкую проходимость по болотам и пересечённой местности, не подходят для разведки и патрулирования из-за шумности и заметности, слишком слабы для атаки и подходят лишь «колониальных армий империалистических держав, против слабо оснащённых противотанковыми средствами армий».
Осень 1941. В целом Т-26 к началу войны использовались как учебные, но из-за нехватки техники пришлось применять в бою.
Огнемётные танки с противопульным бронированием требовали слишком аккуратного и продуманного применения, что, например, смогла 27 июня в районе Острога на Западной Украине показать вышеупомянутая 57-я тд, где линейные Т-26 лобовой атакой приковали к себе огонь немецких пушек, а ХТшки тем временем обошли с фланга, пользуясь местностью. Но вот в 3-й тд 5 июля под Островом Псковской области огнемёты отправили подавлять противотанковую оборону в соло и, естественно, понесли тяжёлые потери. В оправдание можно сказать, что лесистая и болотистая местность там не особо располагала для обходных действий.
С другой стороны фронта на Псковской земле под огонь КВ-1 попали лёгкие Pz.Kpfw. 35(t)
В итоге мы получаем около 6000 (а скорее всего меньше) танков приграничных округов, что вступили в бой с немцами в начале июня. Но и эта цифра не совсем точна для сравнения: из-за того, что 9-й, 17-й, 20-й и 24-й мехкорпуса располагались далеко от границы, а 16-й — на неактивном участке в Карпатах, они начали вступать в бой вместе с подходящими из глубины страны резервами. С учётом отсутствия на поле боя этих корпусов в первые дни войны можно смело вычитать ещё около 700 машин. Да и многие приграничные мехкорпуса воевали по дивизиям, например, 12-й мк, 41-я тд которого стояла прямо на границе, а остальные соединения - в десятках километров восточнее. Такое введение объединений по эшелонам позволило немцам бить советские войска по отдельности. Например, к тому моменту как подошла, например, 3-я тд из Карелии, 3-й мк был разгромлен, а основная часть Прибалтики потеряна.
Итого выходит, что вермахту нужно было бороться одновременно не с 28000 танков, как пишут некоторые, а от силы с 5300 машинами (из которых около 950 пулемётных и огнемётных), потери которых постепенно замещались подходящими из тыла дивизиями. Конечно, не все немецкие танки сразу же вступили в бой, но сделали они быстрее и равномернее. Есть свои нюансы боевого применения, о которых позже.
Из-за отступления машины даже с лёгкими повреждениями становились безвозвратными потерями
Но и это не всё. Даже если танк полностью рабочий, прям с завода, относится к современным машинам, он всё равно может быть небоеспособен. Как? Да очень просто — у него не будет снарядов. Бронебойные 76-мм снаряды к началу ВОВ выпускались относительно небольшими тиражами и не везде успели прибыть на склады частей. Наиболее тяжёлая ситуация сложилась в Прибалтийском и Ленинградском военных округах. Так, в 3-ем мк 76-мм бронебойки отсутствовали вовсе. К полусотне Т-34 имелось 159 ОФС и 29 штук шрапнели. Да что уж там, во 2-й тд этого мехкорпуса снарядов к КВ-1 не было. Вот просто стрелять нечем. В боях 24 июня немцы из 6-й тд отмечали, что у КВ таран был основным оружием. Т.е. бороться со всякими зенитками и тяжёлыми дивизионными орудиями, выкатывавшихся на прямую наводку, было нечем.
За счёт брони КВ и без снарядов наносил врагу вред
Проблемы со снарядами были не только в Прибалтике, хоть и не настолько масштабные. Начштаба 41-й тд 22-го мк Константин Малыгин вспоминает, что целый батальон из 31 КВ-2 дивизии в первый день войны не был введён в бой из-за полного отсутствия снарядов к ним. Машины было решено перебросить к точке сбора мехкорпуса и по пути один танк был уничтожен авиацией, ещё один застрял в болоте и был подорван экипажем. На поддержку 87-й стрелковой дивизии были посланы Т-26 82-го тп. При поддержке гаубиц они достаточно успешно действовали в первой половине дня, выбив немцев из Владимира-Волынского, но из 50 участвовавших в атаке танков погибло около 30 машин, много от огня крупнокалиберных пулемётов (вероятно, речь шла про 20-мм автопушки) и противотанковых ружей.
Обучение танкистов Т-26 в Военной академия механизации и моторизации РККА имени И. В. Сталина, 1940
Применение таких гигантских объединений, как мехкорпуса в 1941-ом году, даже с учётом нехватки матчасти, дело крайне сложное и требующее хорошей связи. Которой не хватало. Радиофицированы тогда были лишь отдельные машины, отдельно даже упоминаемые в списках как радийные. У БТ-5 с рациями была четверть машин, БТ-7 — ок. 35-40%. Без связи гоняли не только мамонты типа двухбашенного Т-26. Новые Т-34 были радиофицированы в рассматриваемых округах на 22%. Среди разведывательных машин, где вроде связь ну просто обязана быть, ситуация была даже хуже: для Т-37 радиофикация составляла 11,5%, а для Т-38 вообще 7,5%! Иронично, что 36% Т-26 западных округов имели связь.
Но и имеющиеся радиостанции имели недостатки. Так, в БТ на скорости связь пропадала и приходилось по-старинке командовать флажками. Такой способ был максимально неэффективен: командирам танков нужно было отвлекаться от боя (а ведь они в части моделей машин выполняли ещё и роль наводчиков) и следить за командиром подразделения. Вылезая из люка, дабы помахать флажками, танкисты открывали себя под пули и осколки, а наводчики вражеских орудий тут же вычисляли командирские машины. Этим недостатком пользовались ещё японцы на Халхин-Голе.
Радийный Т-26
Всё усугублялось тем, что экипажи и техники зачастую не имели опыта эксплуатации танков, особенно новых. Много людей призвали прям в канун войны и при всём желании их нельзя было обучить управляться с техникой. В 21-ом мк Московского военного округа 70% личного состава были новобранцами. В 5-й тд 3-го мк к концу апреля 210 из 564 мехводов имели менее 2 часов опыта вождения танка. К тому же, чтобы сберечь ресурс боевых машин, к которым была нехватка запчастей, обучение велось на том, что не жалко убить. Во 2-й тд такой техникой были танкетки Т-27. Грубо говоря, в автомобильном эквиваленте танкисты учились на ВАЗ-2101 и пересаживались на КамАЗ-54901.
В других соединениях кроме учебной техники альтернатив не было вообще. Приведу фрагмент из «Сборника боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 36»:
Что же было у врага? Сил там хватало. На 1 июня 1941 в вермахте числилось 5154 танков Pz.Kpfw. I, Pz.Kpfw. II, Pz.Kpfw. III, Pz.Kpfw. IV, Pz.Kpfw. 35(t), Pz.Kpfw. 38(t) и командирских танков Pz.Bef.Wg. (Panzerbefehlswagen). Плюс было некоторое количество доставшихся трофеями танков разбитых армий досталось Люфтваффе и СС, но они служили в тылы. Для «Барбароссы» выделили 3658 машин, из которых 2 отдельных батальона в Норвегии. Т.е. превосходство СССР в численности участвовавших в приграничных боях танков никак не 7- и тем более не 11,5-кратное, а лишь 1,5-кратное. Основная масса панцеров была разделена между 4 танковыми группами (Panzer-Gruppe, Pz.Gr.). 1-я атаковала южнее лесов и болот Припяти и противостояла КОВО. 2-я — севернее этого будущего партизанского края атаковала ЗапОВО. 4-я — в Прибалтике с общим направлением на Ленинград против ПрибОВО. 3-я же на первом этапе прорывала южный фланг ПрибОВО, а потом обрушивалась с севера на ЗапОВО.
Аналогом наших мехкорпусов, т.е. мобильным самодостаточным соединением, были танковые корпуса (Panzerkorps, Pz.K.) с 1-2 тд (Panzer-Division, Pz.Div.). Да, по танкам они были сильно меньше наших формирований, но выполняли схожие задачи. Сперва, в 30-е, немцы тоже собирались делать из дивизий что-то с несколькими сотнями танков, как в мехкорпусах первого формирования, также посчитали их слишком громоздкими, но дальше пути разошлись: в Союзе, на основе опыта ПМВ и Гражданской, мехкорпуса уменьшили за счёт сокращения артиллерии и вспомогательных частей, после Испании, Халхин-Гола и Финляндии стали из корпусов делать отдельные бригады, но после падения Франции в экстренном порядке стали вкручивать фарш назад в мясорубку, воссоздавая мехкорпуса, но в ещё более монструозном виде. Немцы же пожертвовали танками, но стали налегать на мощное обеспечение их в бою всем необходимым.
В «Барбароссе» участвовало 17 тд в составе 10 тк со следующим составом:
К слову, 15 «единичек» 1-й тд — это что мне известно из состава сапёрных подразделений. Вероятно, в других дивизиях они тоже могли водиться.
Немецкие машины не были тогда мальчиками для битья. Да, им было трудно, а порой невозможно бороться с советскими новыми танками, а броня многих проламывалась даже 76-мм ОФС. PzKpfw. III на бумаге давно должен был вооружаться 50-мм пушкой с 60-клб стволом, но в реальности требования фюрера военным оказались не указ и «тройке», основному танку вермахта, дали 42-калиберную KwK 38. Про Pz.Kpfw. 35(t), они же чехословацкие LT vz. 35, из хорошего упоминали лишь малую массу в 10,5 т. Но часть танков имела 50-мм лобовую броню, пробить которую массовым 45-мм пушкам было сложно, в ответ же лёгкий Pz.Kpfw. II своей 20-мм автопушкой запросто шил наши лёгкие машины до полукилометра и более. Да что уж там — пулемётная «единичка» могла поразить Т-37 и Т-38 из своего MG. Про 37-, 50- и 75-мм пушки говорить уже не стоит.
Т-26, подбиты касательным попаданием 75-мм снаряда Pz.Kpfw. IV
Поделим немецкие танки как наши на современные (Pz.Kpfw. III с 50-мм пушкой, Pz.Kpfw. IV), устаревшие с пушечным вооружением (Pz.Kpfw. II, Pz.Kpfw. III с 37-мм пушкой, Pz.Kpfw. 35(t), Pz.Kpfw. 38(t)), пулемётные Pz.Kpfw. I, огнемётные Flammpz. Не буду учитывать командирские машины, не участвующие напрямую в бою.
Как видим, основное численное превосходство у нас было в устаревших тонкобронных машинах. Существенное количество же наших танков с противоснарядным бронированием конечно, вносило свой результат. Куда тут уж не вспомнить легендарный КВ под Рассейняем, что заблокировал дорогу группе Рауса — усиленной 6-ю моторизованной бригаде 6-й тд. Наличие приданных новых 50-мм пушек и 88-мм зенитки не помогло — орудия погибли с серьёзными потерями в расчётах.
«Четвёрка», подбившая Т-26 на фото выше, не ушла безнаказанной и была поражена другими 26-ми 42-й тд
Миллиметры брони и возможности в PvP с пулемётными танками были не главными плюсами бронетехники Panzerwaffe. В первую очередь это были проверенные машины с хорошим снабжением и обслуживанием. Это позволяло иметь относительно небольшие безвозвратные потери за счёт ремонта подбитых и сломавшихся машин и не иметь особого дефицита снарядов и топлива. В тяжёлой ситуации, например, немцы могли перебрасывать топливо и боеприпасы авиацией. Многие экипажи имели большой боевой опыт боёв в рамках своей дивизии. Вкупе с тотальной радиофикацией (правда, 55% танков имело только радиоприёмник) это помогало использовать плюсы своих машин.
Сравним немецкие силы с нашими частями по направлениям. В Прибалтике в основном воевала 4-я Pz.Gr. с 617 танками против 1257 наших 1-й и 2-й категорий (фактически боевых выходит ок. 900), но в самом начале наша 5-я тд (268 машин всех категорий) попала в районе Алитуса под удар немецкого XXXIX тк. Там сражались те самые Т-34 с несколькими ОФС и шрапнелями на танк, Т-28 и БТ-7. Под постоянными ударами авиации бой длился до вечера и на поле боя было оставлено 90 машин. Т.е. в первый день против мехкорпусов ПрибВО действовало 1111 танков.
Самое больное место на советско-германском фронте — белорусское направление. Здесь 2-я Pz.Gr. совместно с выкатившейся из Прибалтики 3-й имела 2066 танков (конечно, часть машин была потеряна) против 2049 1-й и 2-й категорий ЗапОВО без учёта 129 машин подошедших позже 17-го и 20-го мк. Учитывая процент потерянной в местах дислокации и на марше брони, гитлеровцам вряд ли противостояло более 1500 советских машин.
Южнее Пинских болот 758 немецких танков 1-й Pz.Gr. столкнулись с 4560 нашими, из которых, без учёта подошедших позднее корпусов, в первые дни могли воевать фактически до 2900. И там были действительно жаркие замесы и немцам по достаточно удобной для действия танков местности (уж явно лучше, чем в лесистой Беларуси) приходилось труднее. Например, Новоград-Волынский (ныне Звягель) был оккупирован 10 июля, тогда как находящийся на таком же расстоянии от границы Минск — ещё 28 июня. И тут я попрошу обратить внимание, что дивизии 1-й Pz.Gr. были как на подбор — почти идентичные составы исключительно немецких танков, т.е. соединения нормально укомплектованы, тогда как у нас, как помните, корпуса насыщались тем, что было под рукой и фактически не имели единого состава.
Как видим, за счёт удачного времени нападения, пока РККА была в разгаре перестройки, концентрации и манёвра силами против нашей рыхлой обороны немцы не то что не изображали из себя превозмогающих орды врагов спейсмаринов, но и сами оказывались в численном превосходстве!
Тем не менее, даже в таких условиях танкистам постоянными контрударами удавалось затормозить и, в конце концов, сорвать немецкие победные планы.
2) Калашников К.А., Феськов В.И., Чмыхало А.Ю., Голиков В.И. Красная Армия в июне 1941 года (Статистический сборник). 2003.
3) Боевой и численный состав Вооружённых сил СССР в период Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.). Статистический сборник №1 (22 июня 1941 г.). 1994.
4) Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою: История автобронетанковых войск Красной Армии в 1940-1941 годах. 2005.
5) Уланов А.А., Шеин Д.В. Порядок в танковых войсках? Куда пропали танки Сталина. 2017.
