Карельский облом 1941 г⁠⁠

Лето 1941 года. Дивизия двинулась в атаку, не имея какого-то проработанного плана. Артиллерия высадила снаряды куда-то в лес, из-за чего тот загорелся и солдаты шли, задыхаясь от дыма. Там, где кое-как проведённая разведка не нашла ничего особенного, ну может несколько опорников затерялось на опушке леса, атакующих встретили полнокровные части противника, усиленные танками и артиллерией. Дивизия, устилая телами погибших землю, начала отход, быстро перешедший в бегство. И не мудрено: соединение было укомплектовано кое-как обученным личным составом, которого ещё и меньше положенного по штату. Была нехватка артиллерии, противотанковых средств, а один полк воевал на другом участке фронта. Это же описание неудачной контратаки советских войск, правда? Oooh, nein…

Участок фронта от Балтийского до Баренцева моря немцы не считали чем-то серьёзным. Учитывая наличие боеспособного союзника в лице финнов и слабые части РККА по ту сторону границы, второстепенность направления, штабисты из Цоссена надеялись на достаточно лёгкую прогулку. Когда в Карелии начнётся наступление, основные силы русских уже должны были быть разбиты, а оставшиеся полностью деморализованы и будут разбегаться от одного вида парней с закатанными рукавами и винтовкой за плечом. Разработка операции началась без единого мнения о направлении главного удара и точной роли Финляндии в будущей войне. Не было всё улажено со Швецией насчёт пропуска войск. Договориться о проходе немецкой дивизии по шведской территории удалось лишь к концу июня 1941-го. Ну т.е. уже на начальном этапе разработки операции полагались на самое надёжное — на авось.

К концу мая согласовали всё по основным вопросам будущих операций севернее Ленинграда. Действия 36-го немецкого корпуса в Карелии по перерезанию железной дороги от Мурманска получили название «Polarfuchs», по-нашенски «Песец». Вероятно, немцы решили дальше полностью отработать название. Операцию проработали только до момента захвата Кандалакши, а дальше войска должны были действовать по обстоятельствам. Не оценили транспортные возможности финской инфраструктуры, потому итак позднее развёртывание войск затянулось до конца июня. В одном месте финны из своих соображений специально не достраивали железную дорогу и немцам пришлось срочно её доделывать. Войска массово вооружались зоопарком из трофейного оружия без особого понятия, как это снабжать. Запасы на складах сделали минимальные, из расчёта на лёгкую победу, т.к. никакого серьёзного сопротивления не ожидали. Разработку операции закончили 22 июня, когда все остальные уже наступали. На подготовку войск выделили неделю.

Немцы и финны сформировали 36-й армейский корпус под командованием Ганса Файге в составе 169-й пехотной дивизии (пд), моторизованной дивизии (мд) СС «Nord», роты 40-го и всего 211-й танкового батальона, болотного батальона, двух корпусных артдивизионов и прочих подразделений усиления, которым помогала 6-я финская пехотная дивизия, находящаяся на 60 км южнее и фактически 1,5 месяца пролезавшая через леса. Она тоже не была элитным соединением: хватало недавно мобилизованных без боевого опыта. С воздуха прикрывала IV группа 1-й учебно-боевой эскадры на Ju. 87. Итого к началу боёв было до 40 тыс. человек с 74 танками Pz.Kpfw. I, Pz.Kpfw. II, Pz.Kpfw. III (в роте 40-го тб), трофейными французскими Hotchkiss H38 и Somua S35, до 600 орудий и миномётов.

Любопытно, что если наши танки повсеместно страдали от нехватки 76-мм бронебойных снарядов, то трофейным французам в Карелии не выдали ничего кроме бронебойных болванок.

И если 169-я пехотная имела какую-никакую подготовку, то эсэсовцы разбирались разве что в речах Гиммлера — обучение было просто на нуле! Воевать и взаимодействовать друг с другом не умели ни пехотинцы, ни артиллеристы, офицеры не знали штабной или полевой работы, часть вооружения просто отсутствовала. Противотанкисты ни разу не стреляли из своего оружия, а расчёты гаубиц — лишь раз. Мало того — к началу наступления у дивизии забрали часть артиллерии, в том числе противотанковые пушки, один из двух моторизованных полков, тыловые подразделения. И, как вишенка на торте, комдив Демельхубер прибыл в соединение за две недели до начала боёв и в ужасе писал во все инстанции, что «Nord» не готова к бою! Но у эсэсовцев была высокая мотивация с зашкаливающим ЧСВ и они обещали финнам показать, как надо воевать. Как водится, с такими словами начинаются 51% несчастных случаев. К местным жителям относились как к завоёванным, что не добавляло плюсов всему корпусу во взаимодействии между соединениями.

А их с ждали 104-я и 122-я стрелковая дивизии (сд) 42-го стрелкового корпуса (ск) и 1-я танковая дивизии (тд), которые прикрывала 1-я смешанная авиадивизия (на бумаге, фактически из-за удалённости аэродрома авиация участвовала мало). Плюс не был пустым местом 101-й погранотряд. Из-за этого создать тотального превосходства в силах на участке прорыва, как было в Прибалтике, Белоруссии и на Украине, не удалось. Да, они были растянуты по фронту и ослаблены (не хватало ПВО, инженерных средства, карт местности, полк 104-й сд с артдивизионом находились в 150 км от других частей дивизии), но неплохо вооружены и часть бойцов имела опыт боёв на этом фронте, но хватало и новобранцев. Всего на участке было более 36 тыс. человек, 369 Т-28, БТ, Т-26 (из которых 296 боеспособных, плюс 4 КВ-1э и 2 КВ-2 прибыло с началом боёв), 140 бронемашин и танкеток, 440 орудий и миномётов, 144 самолёта. Плюс на этом участке не подвела советская разведка — она смогла достаточно точно вычислить прибывшие немецкие соединения (относительно других ТВД), для отражения которых и подтянули скрытно 1-ю танковую дивизию.

Скажете, а где же была разведка немцев? Они же всё вынюхивали и, по словам знакомого брата троюродного деда сводной сестры, знали даже расписание дежурств в каждой столовой. Возможно, где-то в районе новой границы такую инфу и достали, но не в безлюдной Карелии. Начштаба армии «Норвегия», Эрих Бушенхаген, полазил по Финляндии и никаких советских укреплений там не нашёл. Была у немцев проведена авиаразведка. Один из самолётов сбили, лётчики побродили по лесам, не наткнулись ни на какие укрепления, о чём и доложили командованию. А полученные аэрофотоснимки… остались в штабе армии и не передали 36-му корпусу. Ни о чём была и разведка боем — чуть-чуть прошли по лесам, наткнулись на несколько дзотов, где их и положили носом в хвою. И немудрено — специализированных подразделений разведки у немцев тут не было. Ничего не заметила и финская разведка, хотя сидящие у границы немецкие и финские солдаты слышали звуки строительных работ. Да что уж там, когда 36-й корпус прибыл на место, оказалось… что там была лесистая местность, о чём немцев никто не предупредил! Места для размещения было мало, потому немцы заняли все школы и прочие учреждения, а прибывшая позже финны свободных зданий уже не нашли, пришлось выкручиваться в срочном порядке.

Не выявив нормально обороны, немецкая разведка боем сделала только хуже — даже на тактическом уровне уже не шло речи о внезапности, а часть сил даже понесла незначительные потери от авиации.

Не рассчитывая встретить танки, немцами почти вся противотанковая артиллерия была отведена в тыл, осталось лишь по 1 взводу 37-мм пушек на дивизию, т.е. по 3 или 4 орудия. От танковых батальонов на фронте были единичные машины, отправленные в последний момент, остальные, вместе разведбатом дивизии «Nord» и противотанковым дивизионом сформировали отдельную группу Хеймендаля. Она вместе с почти всей противотанковой артиллерией была в корпусном резерве. 169-я пд вместо штатных разведчиков получила финский пехотный батальон. Фактически, из-за раздёргивания соединений и ошибок в развёртывании и оценки советских сил, 36-й корпус вводился в бой по частям.

Как видим, операция «Песец» была изначально полненькой и откормленной немцами от души.

Бои стартовали 1 июля. Естественно, при таком уровне подготовки операция пошла куда-то не туда сразу. Атака началась к 16 часам дня из расчёта, что заходящее солнце будет слепить обороняющихся и солдаты с лёгкостью прорвут жидкую полевую оборону. Но фокус не получился: фактически из-за попыток обойти советские позиции с фланга солнце светило сбоку. Не зная точной схемы обороны, что артиллерия, что авиация отработали по лесу между позициями 122-й дивизии и наступающими. Случился пожар и немцам пришлось пробираться по зарослям, глотая дым, а артиллерийские наблюдатели ослепли и гаубицы могли работать только по квадратам. Эсэсовцы, для которых это был первый бой, сразу же потеряли связь с командованием корпуса, а часть сил оказалась прижата к земле плотным огнём. 169-я пд тоже встряла и попробовала применить приданные танки 40-го батальона, но те попали прямо в болото и застряли там. На сём и закончился первый день наступления.

Но «Песца» никто не собирался останавливать. В течение ещё трёх дней солдаты дивизии «Nord» продолжали лежать перед советскими позициями, пока, судя по всему, не заметили подошедшие на поддержку обороняющейся пехоте танки 1-й тд. Решив, что это уже слишком, эсэсовцы срочно стали перегруппировываться подальше от фронта, включая тыловиков. Некоторые успели пройти 75 км, пока их не остановили! Их пришлось перехватывать самому Гансу Файге, который заодно взял из резерва корпуса 37-мм противотанковые пушки, 88-мм зенитки и танковый взвод, чтоб остановить русские танки. В похожем ключе развивалась ситуация и у 169-й дивизии, но она уже реально попала под контрудар советских танкистов и резво отступила на изначальные позиции. Отступающие додумались ещё и подрывать за собой некоторые мосты. К сожалению, замысел полностью воплотить не успели. К 6 июня «Nord» фактически была выбита и почти не участвовала в боях. Немцы решили усилить направление полком 163-й пд, но её успели передать под командование финнам в Карельскую армию и те не собирались терять ценное соединение. Вмешиваться пришлось аж Берлину, чтобы забрать полк у союзников.

В бой Файге бросил всё, что было под рукой. Резервы кончились. Но у немцев никуда не делось превосходство в авиации, тяжёлой артиллерии и сквозь леса пролезала почти свежая 6-й финская дивизия, начавшая наступать 7 числа. Не имея ПВО и истребительного прикрытия, советские войска страдали от постоянных авианалётов. Не принимавшая участия в боях 104-я сд потеряла до 10 июля 155 человек, в 122-й были разрушены связь, склады, логистика. «Штуки» сорвали контратаку 1-й тд. Всё вместе это привело к окружению 715-го полка и серьёзным потерям в артиллерии. Даже с учётом окружения, немецко-финские потери в сумме были схожи с нашими: 2905 и 3021 соответственно. Причём в основном гибли не тыловики, а пехота, что быстро снижало боеспособность соединений.

Побитых эсэсовцев отвели, а на помощь пригнали выцыганенный 324-й полк 163-й пд. И тут немцы, спустя 1,5 недели боёв, обнаруживают, что воюют не только со 122-й, но и со 104-й сд! Неизвестно, как бы развивались дальше бои, если бы 14 июля у 42-го ск не забрали танковую дивизию, оставив 2 КВ-2, 5 Т-28, 24 БТ и 11 огнемётных Т-26. Забирали и опытных командиров для защиты Ленинграда. Но даже в этом состоянии наши переходят в контратаку 18 июля. У немцев критическая ситуация, битых электриков забрали, резервов нет, а из армии говорят: «Ничего для вас нет, держитесь там и хорошего настроения, скоро русские побегут.» Не побежали. Фронт застыл до конца августа.

И здесь свою роль сыграла слабо пострадавшая финская дивизия. Её усилили 324-м полком и 211-я танковым батальоном и пустили во фланг 42-му ск, который некому было прикрыть. 19 августа финны начали перерезать пути снабжения для частей Красной Армии. С правого фланга начали обходить немцы. Основной части сил корпуса всё-таки удалось выйти из котла и они заняли новую линию обороны. Но там не удалось зацепиться и пришлось ещё раз отойти. Собственно, это и был самый большой успех 36-го корпуса за всю войну. 19 сентября немцы и финны переходят к обороне — сил ни на что больше не было. К тому моменту потери корпуса достигли 9,5 тыс., в основном бойцов первой линии. Потери 42-го корпуса были к тому моменту ок. 10-12 тыс.

В ноябре была ещё попытка перерезать ж/д южнее с применением электриков пополненной дивизии «Nord», но и она провалилась с тяжёлыми потерями. Апогеем тут можно считать самоубийство командира 6-й финской дивизии Вернера Виикла: к тому моменту оказалось, что Финляндия демографически не могла вытянуть продолжение активных боевых действий. Аналогично не могли там нормально снабжаться, пополняться и наступать немцы, которые тоже уже не тянули операции по всему фронту.

Что можно сказать по итогу? Каждая успешная операция успешна по-своему: где-то сыграли на техническом преимуществе, где-то сработал отлично проработанный план, где-то импровизировали по ходу сражения, где-то тупо перемешали оппонента с землёй, где-то что-то ещё и по-своему. Но все провальные сражения схожи: разведка проморгала, снабжение плохое, людей мало или они не обучены как надо, организовано всё кое-как. В «Polarfuchs» немцы прошлись по всем граблям, что могли собрать. И по итогу заплатили большую цену — приличные силы немцев и финнов так и остались кормить комаров от Финского залива до Мурманска в условиях отвратительной логистики, тогда как Союз не потерял связи с союзниками, базой флота и отличную рокаду, позволившую в 44-ом собрать войска для освобождения Карелии.

Алексей Борзенков

Историческая группа коллектива авторов Cat.Cat: https://pikabu.ru/@Cat.Cat,

Список источников

1) Мироничев Е.П. «Особую опасность представляет Кандалакшское направление…»: боевые действия на юге Заполярья в 1941 г. 2022.

2) Карельский фронт в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. 1984.

3) Лекции Мироничева Е.П. каналу Цифровая история.

4) Исаев А.В. Танки у ворот Заполярья. TacticMedia, 9 декабря 2022 г.

5) Материалы канала Дзен Военный Толмач-Немчин.