Мрачный top-down роуглайт шутер и тактическая игра тоже с элементами "рогалика" (⛔ Недоступна в РФ).
OTXO (читается “очо”) — жестокий шутер с видом сверху и элементами роуглайта.
OTXO (читается “очо”) — жестокий шутер с видом сверху и элементами роуглайта. Вы играете за протагониста, который заходит в непостижимое поместье в поисках своей потерянной возлюбленной. По мере того, как вы будете углубляться в Поместье, вам будет открываться больше его секретов.
Без особых примет, без имени и без единого воспоминания о том, как вы сюда попали… но вы помните зачем. Она ждёт вас где-то в этом поместье, и вы не можете уйти, пока не найдете её. Проложите свой путь через различные уникальные области и познакомьтесь с новыми союзниками, углубляясь в тайну, сталкиваясь со своими внутренними демонами и уничтожая их.
ОДОЛЕЙТЕ ИХ!
- В вашем распоряжении огромное разнообразие оружия, более 100 способностей и Фокус для уклонения от пуль. Выбивайте двери пинком и выпотрошите целые армии врагов, стоящих между вами и вашей миссией.
ОСОБЕННОСТИ:
- Множество возможностей для повторного прохождения: OTXO проведёт игрока через 8 случайно выбранных областей из более чем 150 созданных вручную комнат, существующих в игре. Ни одно прохождение не будет похоже на другое.
- Персонализация: создайте тот самый сетап, что поможет вам разорвать порочный круг, из целого набора разблокируемого оружия и более 100 приобретаемых способностей у загадочного бармена.
- Стиль игры: слоумо-механика Фокуса позволит игроку почувствовать себя сильным, настоящим хозяином положения. Однако будьте осторожны, ведь разнообразие типов врагов на вашем пути может быстро переломить ход боя, если вы не успеете адаптироваться к новым испытаниям.
- Саундтрек: погрузитесь с головой в нуарный жестокий балет убийства под мрачный пульсирующий саундтрек, сочиненный самим разработчиком.
Sol Cesto – это увлекательная тактическая игра в жанре roguelite, где вам придётся испытать свою удачу. Выберите героя и отправляйтесь покорять глубины подземелий, но помните: любой выбор имеет последствия…
В Sol Cesto вы отправитесь покорять глубины таинственных подземелий в поисках давным-давно исчезнувшего солнца. На каждом игровом экране для вас приготовлены четыре комнаты на выбор. Но открывая дверь, вы никогда не будете знать, что поджидает за ней. Разъяренный противник? Сундук с золотом? Древняя тайна? Всё возможно…
1/10
Если будете тщательно соразмерять риски, то по мере прохождения игры ваш персонаж будет становиться сильнее, а найденные предметы и полученные навыки помогут склонить удачу на вашу сторону.
🎯 Любители мрачных историй и сложных игр могут выдохнуть с облегчением — проект, которого многие ждали, наконец-то можно потрогать руками. Разработчики из студии Steel Mantis вместе с издателем неожиданно порадовали фанатов и выпустили пробную версию своего будущего хита.
Речь идет об игре Slain 2: The Beast Within, и ознакомительный отрезок уже висит в цифровом магазине Valve.
Однако новости на этом не заканчиваются. Вместе с выходом демки творцы обновили свой рекламный ролик и уточнили важный момент. Оказывается, их мрачная сказка появится не только на персональных компьютерах. В планах у команды — выпуск и на современных консолях от Sony и Microsoft, так что аудитория охвата будет очень широкой.
Напоминаем, что пополнить баланс Steam быстро и без лишних сложностей можно через Dessly.com
👉 Dessly делает процесс пополнения Steam кошелька максимально удобным, быстрым и безопасным!
🎯Если вы не знакомы с первой частью, не страшно. Сюжет рассказывает о принце по имени Акран, который является последним защитником своего народа — волчьим стражем. В руки к нему попадает говорящий меч по имени Баторин, и вместе они отправляются в путь, чтобы очистить родные земли от нашествия демонов.
Самое интересное в этом персонаже — его проклятие. Под действием луны принц теряет человеческий облик и превращается в огромного свирепого зверя.
В этом состоянии все враги разлетаются в стороны буквально от одного взмаха когтей, что добавляет игре особой динамики и безбашенности.
Что приготовили игрокам создатели
1/13
🎯Путешествие Акрана не будет легкой прогулкой. Разработчики подготовили три масштабных этапа испытаний, и каждый из них выглядит как отдельный кошмарный сон. Вам предстоит бороздить просторы призрачных морей, брать штурмом старые замки, где живут привидения, и даже спускаться в жуткие подземелья, чтобы добыть древние священные предметы.
Враги здесь попадаются самые отвратительные. Вас будут атаковать коварные ведьмы, безжалостные колдуны и невероятные твари, которых не встретишь в обычных играх. Схватки с ними построены так, что требуют концентрации и быстрой реакции — простыми нажатиями кнопок тут не отделаться.
Атмосфера в игре мрачная и давящая. Вы будете бродить по улочкам Вольфтауна, покрытым туманом, пробираться через горные хребты и исследовать древние катакомбы.
Везде чувствуется дух готики, а смерть может поджидать за каждым углом, поэтому расслабляться не получится.
Когда ждать релиз
🎯Медлить не стоит, ведь судьба всего королевства действительно зависит от ваших решений. Создатели уже подтвердили, что полная версия появится в продаже в этом году. Пока что точная дата держится в секрете, но наличие демки говорит о том, что основная работа уже близка к завершению.
Важно добавить, что для игроков из России предусмотрена родная локализация текста, что сделает прохождение еще более комфортным. Ждем выхода на ПК, PlayStation 5 и Xbox Series.
Теперь во время вступления буду напоминать всех наших действующих лиц, чтобы не запутаться в этих именах. Красным отмечены их дебюты в нашем сериале.
В конце прошлой серии мы оставили вас на глобальной исторической развилке. На Севере у нас победившие Чарлорды, делящие Пекин, а на Юге — мятежные Сунь Ятсен, Чан Кайши и молодые коммунисты. Обычно в этом месте классические учебники истории бросают Север и начинают академично и нудно расписывать партийные съезды на Юге. Но мы так делать не будем.
Студентов, мятежников и советское золото мы пока оставим мариноваться для полного понимания будущих событий, а сегодня мы остаёмся на Севере! Впереди вас ждёт декадентский пик Эры Варлордов. И посмотрим, как они сожрут друг друга прямо перед тем, как в их двери постучится реальная угроза.
Но а пока Север задыхается в параноидальном ожидании новой бойни, на нашу шахматную доску с ноги вышибают дверь три совершенно новых отбитых игрока. Давайте познакомимся.
27. Сунь Чуаньфан.
«Хозяин Востока».
Для него леньги важнее идеологии. Пока остальные воюют за бедный Пекин ради статуса, он присматривается к китайскому Утёсу Кастерли (Шанхай) и строит свою армию. Принадлежит к Чжилийской клике.
28. Чжан Цзунчан.
Генерал «Собачье Мясо»
Двухметровый, неграмотный, невероятно жестокий дикарь. Содержит гарем, нанимает белогвардейцев с бронепоездами, пишет абсолютно всратые стихи и живёт одним днем на максимальных скоростях. В историю он вошёл как «Генерал трёх не знаю»: он понятия не имеет, сколько у него денег, солдат и наложниц. Чжан здесь, чтобы устроить кровавый рок-н-ролл. Принадлежит к Фэньтяньской клике.
29. Константин Нечаев.
Белый дьявол.
После падения династии Романовых верный короне сир Константин Нечаев бежал за Узкое море, отказавшись преклонить колено перед Узурпатором. В Эссосе этот суровый рыцарь без родины основал железный отряд наёмников, известный своей безжалостной дисциплиной и грозными колесницами. Местные Варлорды нанимали его для самых грязных войн, шёпотом называя седовласого генерала самим Демоном. Принадлежит к Фэньтяньской клике.
Эпоха Двух Стервятников 1920–1922.
Подписание Вашингтонского морского соглашения 6 февраля 1922 года.
Остатки уничтоженной аньхойской армии Дуаня Цижуя ещё не успели остыть в окопах под Пекином, а стервятники уже делят добычу. В столице за столом победителей остались только двое. Идеалист У Пэйфу и хитрый Чжан Цзолинь. Они пьют чай, делят таможни и учтиво улыбаются друг другу. Но под столом каждый уже снял свой маузер с предохранителя. Классический союз льва и гиены — они физически и идеологически не переваривали друг друга.
Для маньчжурского маршала Чжана Цзолиня Пекин был просто огромным легальным банкоматом. Ему было плевать на «высокие идеалы» и «объединение Китая». Он методично расставлял на ключевые посты в правительстве своих карманных, насквозь коррумпированных чиновников, чтобы те выкачивали из бюджета деньги для его личной армии.
Апогеем этой наглости стал конец 1921 года. Чжан Цзолинь буквально за руку привёл и посадил в кресло премьер-министра своего старого кореша Лян Шии — легендарного финансиста-казнокрада по прозвищу «Бог Богатства». Этот парень первым делом амнистировал всех осуждённых коррупционеров и начал переводить государственные налоговые сборы прямиком за Великую Китайскую стену, в карманы маньчжуров.
Но его самой главной задачей было разрулить проблему Шаньдуна во время Вашингтонской конференции. Дело в том, что Япония согласились вернуть Шаньдун (под давлением США), но встал вопрос о железной дороге в провинции. Япония сказала: «Мы отдадим дорогу, если вы еёу нас выкупите». У нищего пекинского правительства денег не было, разумеется. И тогда Лян Шии втайне договорился взять кредит на выкуп дороги... у самих же японцев! То есть Китай возвращал себе провинцию, но оставался в ещё более жёстких финансовых долгах перед Японией.
Лян Шии.
У Пэйфу наблюдал за этим балаганом со своей военной базы в Центральном Китае, и офигевал, ибо для него коррупция была личным оскорблением, а сама схема сродни предательству. Он, чья тактика разбила Дуань Цижуя, подчиняться маньчжурским ворам и мошенникам? «Нефритовый маршал» (такое прозвище он получил) запускает масштабную «Войну телеграмм», как в старые добрые.
У Пэйфу рассылает во все крупнейшие газеты открытые манифесты, в которых прямо называет нового премьер-министра вором, а маньчжуров — раковой опухолью на теле нации. Генерал ставит ультиматум: либо маньчжурское правительство уходит в отставку, либо он придет в Пекин и «вычистит эту грязь лично».
Провокация с назначением «Бога Богатства» сработала идеально. К апрелю 1922 года обе клики стянули к южным пригородам Пекина колоссальные силы — более 100 тысяч солдат с пулеметами, бронепоездами и тяжёлыми орудиями. Началась Первая Чжили-Фэнтяньская война.
Первая Чжили-Фэнтяньская война 1922.
Сгенерированная карта Китая на момент Первой Чжили-Фэнтяньской войны. Зелёные — Фэнтянь, Красные — Чжили.
Главная бои в этой войне развернулись на Восточном фронте (под Тяньцзинем) и на Западном фронте (под самим Пекином).
«Маньчжурский Тигр» Чжан Цзолинь был полностью уверен в своей победе. У него было больше людей, больше пушек и бездонный бюджет. Его генералы привыкли закидывать врага свинцом и давить массой. Вдобавок, Тигр заключил союз с самим... Сунь Ятсеном! План был идеальным, маньчжуры бьют с севера, а южане одновременно начинают свой марш, зажимая армию У Пэйфу в котёл. Только Сунь Ятсен, как оказалось, не придёт из-за своих разборок. Но психологическое давление сохранялось.
А какие преимущества были у Чжилийской клики с новым номинальным лидером Цао Кунем?Только У Пэйфу и непоколебимая воля его солдат. И в этой войне наш Нефритовый маршал вновь продемонстрирует своё тактическое превосходство. Пока маньчжурские командиры пили чай в штабных вагонах далеко в тылу, У Пэйфу сидел в передовых окопах под артобстрелом вместе со своими подчинёнными, тем самым поднимая боевой дух.
Цао Кунь. Боюсь, имён в этой части будет много, но для логики повествования они необходимы.
На главном, Западном направлении (район Чансиньдянь) У Пэйфу провернул гениальный маневр. Пока маньчжуры давили фронт, Нефритовый маршал отдал приказ своим центральным частям... отступать!
Маньчжурские командиры, радостно гикая, бросились в преследование, думая, что враг сломлён. Но это была ловушка. Как только огромная, неповоротливая армия Чжана Цзолиня втянулась в центр и растянула свои порядки, У Пэйфу захлопнул капкан. Скрытые резервы чжилийцев нанесли сокрушительный удар по обоим оголённым флангам маньчжуров.
Огромная маньчжурская машина оказалась в оперативном котле. Хвалёная северная кавалерия захлёбывалась в весенней грязи под перекрёстным огнем пулеметов. У Пэйфу методично разрезал армию врага на куски и уничтожал по частям.
Разгром был тотальным. Поняв, что фронт рухнул, гордый маньчжурский маршал бросил свою артиллерию, обозы и десятки тысяч солдат в плену. Чжан Цзолинь запрыгнул в свой личный бронепоезд и под покровом ночи позорно бежал на север, обратно за Великую Китайскую стену. Первая война закончилась абсолютным триумфом У Пэйфу.
После этой бойни судьбы двух стервятников разошлись кардинально. У Пэйфу проснулся звездой мирового масштаба. Западная пресса пела ему дифирамбы. Журнал TIME (на обложку которого он вскоре попадёт, как самый первый китаец!) называл его «китайским Кромвелем» и единственной надеждой на объединение нации. У Пэйфу стал неоспоримым властелином Центрального Китая.
Но с абсолютной властью, как это обычно бывает в нашем сериале, пришла и звёздная болезнь. Поверив в свою непогрешимость, он расслабился. У Пэйфу начал всё больше времени проводить за каллиграфией и чтением Конфуция, совершенно перестав следить за лояльностью своих цепных псов.
Обложка журнала TIME, 1924.
А что же Чжан Цзолинь? Вернувшись в свою столицу Шэньян, униженный, но не сломленный маньчжур официально объявил Маньчжурию независимым государством. Чжан Цзолинь усвоил кровавый урок — в современной войне одной массы недостаточно. Закрывшись за Великой стеной, он начал превращать свою территорию в индустриальную машину. Он нанял сотни европейских и японских инженеров, построил Мукденский арсенал, крупнейший оружейный завод в Азии. И самое главное — начал массово скупать во Франции новейшие самолёты-бомбардировщики Breguet, создавая первую на континенте настоящую военную авиаэскадрилью.
Breguet 19. Популярный бомбардировщик 1920-1930-х годов.
Варлорды взяли паузу. У Пэйфу почивал на лаврах, пока маньчжурский босс ковал тяжёлую сталь для реванша.
«Нефритовый театр» 1922–1924.
Дикий в бою и дикий в политике.
Разгромив маньчжуров, У Пэйфу въехал в Пекин как «спаситель Китая». Ему позарез нужна была легитимная витрина для западных инвесторов и послов. И ради этого Нефритовый маршал устроил в столице первоклассную политическую трагикомедию.
Сначала он вышвырнул из кабинета временного президента Чжоу Цзыци. Этот парень продержался в кресле девять дней — ровно столько, чтобы успеть стереть пыль с президентского стола. Настоящим кандидатом для красивой картинки был наш старый знакомый... Ли Юаньхун.
Чжоу Цзыци.
Тот самый усатый генерал-добряк, который после всех переворотов прошлых лет мирно курил сигары, занимался бизнесом и искренне наслаждался богатой пенсией в иностранной концессии. У Пэйфу буквально вытащил его за шкирку и во второй раз (формально третий) усадил в кресло главы государства. Для западной прессы это выглядело великолепно — законный лидер вернулся, парламент восстановлен, демократия спасена! Но под столом все понимали правду. Ли Юаньхун снова оказался заложником, удобной, улыбающейся ширмой, за которой У Пэйфу дергал за ниточки.
Лучше и не скажешь словами Ли Юаньхуна.
Но иллюзия законности продержалась недолго. На сцену вышел тот самый лидер Чжилийской клики Цао Кунь — старый, насквозь коррумпированный милитарист и номинальный босс У Пэйфу (в клике по старшинству передавалась власть, тем не менее У Пэйфу как истинный солдат уважал авторитет Цао). Дед посмотрел на этот кукольный театр и заявил: «Я устал быть просто генералом. Я хочу быть Президентом!».
Осенью 1923 года Цао Кунь выживает беднягу Ли Юаньхуна из столицы (тот снова в панике сбегает в Тяньцзинь), ставит временщика Гао Линвэя и устраивает самые позорные выборы в истории Китая. Он не стал заморачиваться с идеологией или сложными переворотами и просто купил парламент.
Гао Линвэй. Можете сразу забыть.
Ставка была открытой и фиксированной: 5000 серебряных долларов за один голос. Депутатам выписывали чеки прямо на заседании! Интересно, а сейчас так в современном мире делают?) Взбешённая пресса немедленно окрестила это сборище продажных чиновников «Парламентом свиней». И вот этот купленный с потрохами президент с небывалым пафосом принимает новую, «Первую Конституцию» (прошлая была Временной)! Она не стоила даже чернил, которыми была написана, но именно под ней Чжилийская клика оформила свою власть над Севером.
Пока наверху жирные «депутаты-свиньи» открыто торговали должностями, внизу пролилась настоящая кровь. И пролил её именно тот, кого пресса называла надеждой нации.
Буквально.
Железная дорога Пекин-Ханькоу, проходящая через важнейший узел Чжэнчжоу, была финансовой кровеносной системой империи У Пэйфу. Именно по ней решил ударить Ли Дачжао — один из основателей и глава северного бюро новорожденной Компартии. По его приказу молодые радикальные кадры проникли в среду железнодорожных рабочих, чьи условия труда напоминали рабские, и создали независимый профсоюз. В феврале 1923 года они объявляют масштабную забастовку, требуя базовых человеческих прав, и моментально парализуют движение военных и коммерческих эшелонов по всей Центральной равнине.
И в этот момент благородный У Пэйфу снимает маску и вместо переговоров с народом, за который он якобы сражался, Нефритовый маршал отправляет карательные войска. Безоружных забастовщиков хладнокровно расстреливают из пулемётов прямо на путях. Лидеров профсоюза привязывают к телеграфным столбам и рубят им головы на глазах у толпы. Эта расправа вошла в историю как «Бойня 7 февраля».
Мемориал для мученников, установленный на месте расправы.
Сказки закончились вместе с рабочими в Чжэнчжоу. Китай и западный мир увидели истинное лицо У Пэйфу — он оказался не спасителем, а таким же мясником, как и все остальные Варлорды. Империя Чжилийской клики выглядела несокрушимой, но внутри она уже сгнила, опираясь исключительно на штыки и страх.
Чудом избежавший ареста Ли Дачжао и генсек партии Чэнь Дусю сделали вывод, что философские диспуты, мирные забастовки и манифесты против пулемётов не работают. С Варлордами договориться невозможно. Именно эта бойня окончательно убедила Компартию и их кураторов из Советского Союза в необходимости отправиться на Юг к Сунь Ятсену.
Цзянсу-Чжэцзянская война 1924.
Сгенерированная карта Китая с расстановкой сил на юго-восточных провинциях перед войной.
Пока Нефритовый маршал У Пэйфу топил в крови забастовки на Севере, на Восточном побережье Китая пахло не порохом, а дорогим парфюмом, шампанским и огромными, неконтролируемыми деньгами. В центре этого великолепия сиял Шанхай — жемчужина Азии, главный порт страны, центр контрабанды, легальной торговли и бесконечных налоговых сборов.
Шанхай был абсолютным золотым рудником. И по странной иронии судьбы, этот рудник контролировал недобитый генерал из Аньхойской клики — Лу Юнсян. Он чудом усидел в соседней провинции Чжэцзян после разгрома 1920 года и всё это время тихо богател, заручившись военным союзом с маньчжурским боссом Чжаном Цзолинем.
Лу Юнсян.
Но Чжилийская клика, считавшая себя хозяевами страны, больше не могла смотреть, как такие активы уплывают мимо их кассы. Чжилийский губернатор Цзянсу Ци Сеюань решил вернуть Шанхай, который исторически принадлежал его провинции. Осенью 1924 года он объявляет Лу Юнсяну войну. Начинается Цзянсу-Чжэцзянская бойня — конфликт, который должен был стать лёгкой локальной разборкой, а превратился в детонатор для всего Китая.
Ци Сеюань. Ладно, этого можете ненадолго запомнить.
Поначалу хозяин Шанхая Лу Юнсян успешно отбивался от нападающих с севера. Но он не учёл одного — настоящая угроза пришла не с фронта, а со спины. Именно в этот момент из тени внезапно нападает Сунь Чуаньфан, который до этого момента тихонько сидел в южной провинции Фуцзянь, копил ресурсы и ждал своего шанса. Новая армия Суня просто размазала защитников и Лу Юнсян, бросив всё, бежал в Японию. Но Шанхай достался именно жадному губернатору Ци Сеюаню. Он въехал в город победителем, сел на таможенные потоки и, наверное, решил, что жизнь удалась.
А Сунь Чуаньфан в этот момент скромно забрал себе провинцию Чжэцзян. Никакого конфликта между ними тогда не было, они же оба формально числились в Чжилийской клике и просто распилили чужой бизнес пополам.
Лу хотя бы выжил.
Но тут карма бьет Ци Сеюаня по лицу кувалдой. Проблема Ци Сеюаня была в том, что его локальная войнушка за Шанхай спровоцировала Чжана Цзолиня начать Вторую Чжили-Фэнтяньскую войну на севере...
Вторая Чжили-Фэнтяньская война 1924.
Пекинский переворот 1924.
Когда осенью 1924 года телеграфные аппараты в Шэньяне выстучали новость о том, что чжилийцы атаковали Шанхай и свергли маньчжурского союзника, Чжан Цзолинь не расстроился, ведь сам враг сам дал ему идеальный casus belli («повод для войны»).
Два года он упорно готовился к реваншу и маньчжурская армия образца 1924 года больше не была неповоротливой ордой. Теперь Тигр докуривал сигару и готовился к атаке. Напротив него, развалившись на антикварном диване, сидел двухметровый шкаф в небрежно расстёгнутом мундире Чжан Цзунчан по прозвищу «Генерал Собачье Мясо». «У Пэйфу думает, что он самый умный стратег, — тихо произнес Цзолинь, стряхивая пепел на ковер. — Но в этот раз его ничего не спасёт».
Цзунчан громко рыгнул, запивая жареную свинину прямо из горла бутылкой французского коньяка: «Босс, я не знаю, сколько у меня жён. Я не знаю, сколько у меня денег в банке. И я, чёрт возьми, понятия не имею, сколько свинца нужно всадить в башку чжилийского солдата, чтобы она лопнула. Но мои русские парни на станции уже выпили всю Балтику-девятку. Если мы не дадим им кого-нибудь убить, они начнут стрелять друг в друга». Чжан Цзолинь с удовольствием указал на цель.
Плох тот рассказчик, кто не любит приукрашивать.) Главное знать меру и такт, разумеется.
Впервые в истории китайских войн в небо поднялись эскадрильи. Пилотируемые иностранными наёмниками, они могли нести смерть с воздуха, к чему войска южан были абсолютно не готовы. Но главным козырем маньчжуров стала их ударная сила на земле с Чжан Цзунчаном и...Константином Нечаевым.
После поражения в гражданской войне в России тысячи суровых, потерявших родину и отчаявшихся белогвардейцев бежали в Маньчжурию. Чжан Цзунчан, ни секунды не сомневаясь, взял их на зарплату. Он сформировал из русских ветеранов элитный спецназ, разросшийся до 65-й Шаньдунской дивизии с лязгающими сталью тяжёлыми бронепоездами, ощетинившимися десятками пулемётов «Максим» и трехдюймовыми орудиями. Русская бригада не понимала по-китайски, зато прекрасно знали язык артиллерийских дуэлей и штыковых атак.
Русская бригада в составе войск Чжан Цзолиня.
На стальной броне, свесив ноги в тяжёлых сапогах, сидел мрачный полковник Нечаев, протиравший промасленную ленту пулемёта «Максим». Цзунчан остановился и швырнул Нечаеву под ноги тяжёлый мешок, который лопнул, и сотни серебряных долларов со звоном рассыпались по перрону: «Скажи Костяну, — прорычал Цзунчан переводчику, не сводя глаз с наёмника, — что за каждую чжилийскую голову, которую он принесёт мне на капот этого поезда, он получит ещё один такой мешок. Я хочу, чтобы рельсы до самого Пекина были красными». Переводчик заикаясь перевёл.
Место, где Великая Китайская стена спускается с гор и упирается в холодные волны Жёлтого моря, называется Шаньхайгуань («первый проход под Небесами»). Осенью 1924 года эти древние камни стали свидетелями современной войны. У Пэйфу прибыл на Восточный фронт в полной уверенности, что это будет ремейк его триумфа двухлетней давности. Он собирался втянуть маньчжуров вглубь, растянуть их линии и изящно отрезать фланги. Но тактика Нефритового маршала была подорвана техникой маньчжуров. Ловушки не работают, когда на тебя набрасываются и на земле и с воздуха.
Наступление Севера началось с того, что небо разорвал гул авиадвигателей. Французские бомбардировщики Breguet, вынырнув из-за облаков, начали методично превращать окопы чжилийцев в лунные кратеры. А затем по рельсам ударили бронепоезда.
Чжан Цзунчан бросил своих русских наёмников в лобовую атаку. Тяжёлые стальные составы буквально въезжали на передовую. В амбразурах вагонов не стихал треск «Максимов», выкашивающих пехоту южан целыми ротами. Белогвардейский полковник Нечаев подгоняли поезда вплотную к позициям У Пэйфу, открывали шквальный артиллерийский огонь в упор, а затем выскакивали из вагонов в штыковую, забрасывая окопы гранатами.
Схема битвы при Шаньхайгуане.
Казалось, фронт должен рухнуть в первые же дни. Любой другой генерал Эры Варлордов давно бы прыгнул в личный вагон и дал дёру. Любой, но не У Пэйфу. В этом кровавом месиве Нефритовый маршал вспомнил, почему его когда-то считали лучшим полководцем Азии. Он снял свой шёлковый халат, надел пыльный офицерский френч и перенёс ставку на самую передовую!
В один из дней тяжёлый маньчжурский снаряд разорвался всего в тридцати метрах от его командного бункера. Ударная волна выбила стёкла, с потолка на стол с картами рухнул кусок штукатурки. Штабные офицеры в панике попадали на пол, а У Пэйфу даже не моргнул. Он медленно отряхнул пыль с рукава, сделал глоток остывшего чая из фарфоровой пиалы и тихо произнес: «Передайте артиллерии: поднять прицел на два градуса. И расстрелять любого командира батальона, который отступит хотя бы на шаг.»
У Пэйфу лично выезжал на коне к отступающим частям под шквальным огнём, разворачивал их и гнал обратно в контратаки. Его присутствие работало как магия. Видя, что главнокомандующий делит с ними окопную грязь и не кланяется пулям, чжилийские солдаты вгрызались в землю насмерть.
Образцовый генерал и солдат.
Благодаря подвигу У Пэйфу битва стала позиционная. Узкий проход у Великой стены был завален тысячами трупов, которые некому было убирать. Русские наёмники несли огромные потери от пулемётного огня южан. Бронепоезда сходили с рельсов на подорванных путях, превращаясь в дымящиеся стальные гробы. Авиация маньчжуров задыхалась от нехватки топлива.
Маньчжурский каток, сожравший миллионы долларов, забуксовал в крови и грязи Шаньхайгуаня. У Пэйфу, нечеловеческим усилием воли и тысячами жизней своих солдат, остановил армию Чжана Цзолиня.
К концу октября Нефритовый маршал запросил из Пекина последние резервы. Он готовился нанести решающий контрудар и снова скинуть маньчжуров за Великую стену. Но У Пэйфу не знал только одного...
Район Великой Китайской стены в Шаньхайгуань.
Пока У Пэйфудержал фронт на востоке, на Западном фронте в горах Жэхэ стояла звенящая тишина. Никаких штыковых атак, никаких падающих с неба французских бомб. Оборону этих горных перевалов У Пэйфу доверил Фэн Юйсяну. Нефритовый маршал считал его недалёким, но исполнительным фанатиком.
И это была его главная, фатальная ошибка. Под потёртой солдатской шинелью и Библией скрывался циничный человек, который ненавидел Нефритового маршала за то, что тот годами держал относился к нему как к прислуге и не поощрял ничем.
Агенты Чжана Цзолиня и японской разведки вышли на Фэна в горах перед тем, как атаковать Западный фронт. Открыли перед ним чемоданы с миллионами иен и серебряных долларов и на крайняк произнесли «Аллилуйя». Христианский генерал вознёс молитву, сказал «Аминь»... и взял деньги.
В ночь на 23 октября 1924 года Фэн Юйсян отдал приказ, который перевернул историю Китая. Вместо того чтобы идти на помощь У Пэйфу, его армия развернулась на 180 градусов. Форсированным маршем, в полном радиомолчании, они ринулись обратно к столице. По пути солдаты Фэна методично перерезали телеграфные провода.
Пекин ничего не подозревал. Утром столичные жители проснулись и обнаружили, что город без единого выстрела захвачен войсками, поющими «Богородице Дево, радуйся». Фэн Юйсян ворвался в президентский дворец и арестовал Цао Куня, того самого коррумпированного президента, купившего должность. Купленный «Парламент свиней» разбежался по иностранным концессиям со скоростью тараканов, спасая свои чеки. Вся политическая надстройка Чжилийской клики была уничтожена за пару часов. Но Христианскому генералу этого было мало. Он решил устроить генеральную уборку.
Тяжела доля «Последнего императора».
Фэн Юйсян ненавидел старую монархию. Тот факт, что в самом центре Республики до сих пор сидит свергнутый император, пусть и номинальный, выводил его из себя. И 5 ноября его солдаты выбили ворота Запретного города. Вооружённые винтовками повстанцы ворвались в покои, где мирно завтракал восемнадцатилетний Пу И а ведь ещё недавно ему было 2 года, быстро течёт время. Офицер Фэна положил на стол перед императором бумагу и дал ему ровно три часа, чтобы собрать вещи.
Последнего императора Китая, чья династия правила страной триста лет, просто вышвырнули на улицу Пекина как задолжавшего арендатора, прихватившего с собой пару чемоданов с любимыми книгами и теннисными ракетками. Именно после этого унижения Пу И впадёт в депрессию и окончательно попадёт в лапы японской разведки, но это уже другая история...
Терпение, терпение.
На восточном фланге У Пэйфу, только что отбивший очередную атаку маньчжурских бронепоездов, подошёл к замолчавшему телеграфному аппарату. Связи со столицей не было. Когда до него наконец дошли донесения от бежавших разведчиков, Нефритовый маршал побледнел и оказался в смертельном котле. С фронта на него давили стальные монстры Чжана Цзунчана и воинственные «нечаевцы». А в тылу, перерезав линии снабжения, стояла свежая, отлично вооружённая на маньчжурские деньги армия предателя Фэна.
Нефритовый маршал попытался совершить невозможное. Он снял часть войск с передовой и бросил их на юг, в сторону Тяньцзиня, надеясь пробить коридор и выбить Фэна из столицы. Но боевой дух армии, державшейся исключительно на его авторитете, был сломлен. Солдаты поняли, что их правительство арестовано, жалованья не будет, а тыла больше не существует. Организованное отступление мгновенно превратилось в паническое бегство.
Узнав, что фронт дрогнул, Чжан Цзолинь приказал своим генералам добивать бегущих. Бронепоезда на полном ходу ворвались в бреши обороны, расстреливая отступающие колонны чжилийцев из пулеметов. На дорогах к Тяньцзиню образовалась кровавая каша из брошенных орудий, повозок и десятков тысяч пленных. Нефритовая империя рухнула.
В начале ноября 1924 года в порту Тангу (недалеко от Тяньцзиня) царил хаос. К причалу был пришвартован военный транспортный корабль. По трапу, оглядываясь на дымящийся горизонт, поднимались жалкие остатки чжилийской армии. У Пэйфу взошёл на борт одним из последних. Всего два года назад он въезжал в Пекин как триумфатор, хозяин Китая и спаситель Конституции, чьё лицо украшало обложку журнала Time. Теперь он был беглецом. У него осталась пара тысяч оборванных, изможденных солдат.
Корабль дал гудок и медленно отвалил от пирса, увозя Нефритового маршала на юг, к реке Янцзы, где он надеялся зализать раны у своих лояльных вассалов (включая Сунь Чуаньфана).
А в это время в Пекине праздновали победители. Маньчжурский владыка Чжан Цзолинь приехал в столицу и пожал руку Фэн Юйсяну. Эти двое, представляли разные миры. Суровый бандит и религиозный фанатик теперь делили Северный Китай пополам.
Но им, как и У Пэйфу когда-то, нужна была «легитимная ширма» для западных послов. Президент-свинья сидел в тюрьме, император был вышвырнут на улицу. Кого же посадить в кресло? И тогда они вспомнили про старого, недобитого деда.
Они отправили посланников в Тяньцзинь и вытащили из затяжного изгнания... Дуань Цижуя! Бывшего лидера Аньхойской клики! А пока проходили выборы, поставили туда Хуан Фу. Старик допил свой чай, убрал доску для игры в го, отряхнул халат и приехал в Пекин. Победители торжественно назначили его «Временным Главным Исполнителем» Китайской Республики.
Хуан Фу.
Политическая карусель варлордов совершила полный абсурдный оборот! Новое, ещё более хрупкое и опасное равновесие установилось на Севере. И все понимали, что союз Маньчжурского Тигра и Иуды не продержится и пары лет.
Продолжение следует...
Честно говоря, в эту часть я хотел внести все события Севера и Востока до 1927 года, но материал и так получился очень объёмным и заодно интересным для написания, и поэтому о них мы расскажем в следующей части. И затем наконец-то вернёмся к южанам. Как вам такая развилка?
🎯 В мире инди-игр постоянно появляются проекты, которые пытаются удивить необычной атмосферой. Очередной такой новинкой стала Tidespawn — игра, которую развивает небольшая студия Long Lost.
Разработчики обещают погрузить игроков в океанский мир, полный загадок и древних цивилизаций.
Напоминаем, что пополнить баланс Steam быстро и без лишних сложностей можно через Dessly.com
👉 Dessly делает процесс пополнения Steam кошелька максимально удобным, быстрым и безопасным!
🎯Tidespawn выполнена в узнаваемом ретро-стиле, который так любят фанаты классических RPG. Действие разворачивается в огромном океане, где скрыты руины давно ушедших королевств.
Игрокам предстоит бороздить эти воды, открывать новые территории и пытаться разгадать тайны, которые хранят морские глубины.
Разработчики обещают, что локации будут связаны между собой, создавая ощущение целостного большого мира, а не просто набора отдельных карт.
Геймплейные механики и фишки
1/7
🎯В основе игрового процесса лежат динамичные сражения. Авторы проекта делают акцент на скорости и реакции — враги не будут ждать, пока игрок решит, какой навык применить. Отдельного внимания заслуживает компаньон главного героя, который способен менять свою форму и помогает в бою. Эта механика должна добавить тактической глубины, ведь разные трансформации подходят для разных ситуаций.
Помимо сражений, игра предложит исследовательскую составляющую. Мир Tidespawn наполнен секретами: скрытые проходы, загадки окружения и интерактивные элементы позволят почувствовать себя настоящим первооткрывателем.
Также разработчики анонсировали систему крафта и возможность строить собственную базу — это даст игрокам дополнительный стимул собирать ресурсы и обустраивать пространство под свои нужды.
Влияние природы на игровой процесс
🎯Одной из самых интересных особенностей является динамическая смена фаз луны и приливов. Это не просто декорация — игровая механика напрямую завязана на этих природных циклах. От уровня воды будет зависеть доступность тех или иных областей, а также появление новых путей и возможностей.
Такое решение делает исследование мира более живым и непредсказуемым, вынуждая игрока следить за изменениями окружения.
Кооператив и сюжетная составляющая
🎯Tidespawn не замыкается на одиночном прохождении — предусмотрен опциональный кооперативный режим. Вместе с друзьями исследовать подводный мир будет не только веселее, но и проще, ведь некоторые задания и боссы рассчитаны на командную работу.
Сюжет же раскрывается через интерактивные воспоминания, побочные квесты и, конечно, основные задания.
Авторы хотят рассказать глубокую историю, которая будет держать в напряжении до самого финала.
Когда ждать и что дальше
🎯На данный момент Tidespawn готовится к выходу на ПК через платформу Steam. Русскоязычная локализация, к сожалению, не заявлена, поэтому играть придется на английском языке или ждать любительских переводов.
Конкретной даты релиза пока нет — студия лишь недавно анонсировала проект. Чтобы довести игру до ума, разработчики планируют запустить кампанию на Kickstarter.
Это значит, что судьба игры во многом зависит от интереса сообщества. Если сбор средств пройдет успешно, у Tidespawn есть все шансы превратиться в полноценный и качественный продукт, способный порадовать поклонников пиксельных RPG с необычным сеттингом.
🎯 Американская студия Grove Street Games, которая запомнилась игрокам по спорным ремастерам GTA: The Trilogy — The Definitive Edition, готовит к выходу свой новый проект. На этот раз разработчики взялись за совершенно другую тему: вместо гангстеров и автомобилей они делают ставку на гигантских монстров и масштабные разрушения.
Игра называется BeastLink. Её ранний доступ на Steam начнётся уже 18 августа 2026 года. При этом версии для PlayStation 5 и Xbox Series появятся позже — одновременно с полноценным релизом игры.
В раннем доступе проект пробудет примерно год, но точные сроки могут измениться в зависимости от того, как пойдёт разработка.
Напоминаем, что пополнить баланс Steam быстро и без лишних сложностей можно через Dessly.com
👉 Dessly делает процесс пополнения Steam кошелька максимально удобным, быстрым и безопасным!
🎯BeastLink — это многопользовательский экшен, в котором люди сражаются с огромными чудовищами, называемыми кайдзю. Действие разворачивается в постапокалиптическом мире: человечество пережило страшную эпидемию, выжившие укрылись в крепостях, а руины городов заполонили гигантские монстры.
Главная фишка игры — возможность выступать в двух совершенно разных ролях. Вы можете играть за обычного человека, используя военную технику: автомобили, танки, вертолёты и самолёты. А можете добывать особую сыворотку, которая позволяет установить связь с монстрами и взять одного из них под свой контроль.
Каждый кайдзю обладает уникальными способностями и своим стилем боя.
Разрушения и масштаб
1/7
🎯Разработчики обещают технологию SuperDestruction — полностью разрушаемое окружение, основанное на физике. Это значит, что вы сможете буквально сносить небоскрёбы, менять ландшафт карты и использовать разрушения в своих тактических целях. На картах разместят сотни тысяч объектов, которые можно уничтожить.
Матчи рассчитаны на участие до 32 игроков одновременно. На старте раннего доступа будут доступны три карты, четыре вида монстров, два игровых режима (Convergence и Battle Arena), несколько сюжетных миссий, а также около дюжины видов оружия и транспорта.
Стоит ли ждать
🎯Да, Grove Street Games в прошлом вызывала много вопросов у игроков, но BeastLink выглядит как совершенно новый опыт. Это не ремастер старой игры, а оригинальный проект с уникальной механикой управления монстрами и продвинутой системой разрушений.
Разработчики планируют дорабатывать игру во время раннего доступа с учётом отзывов сообщества. Так что у игроков будет возможность повлиять на то, каким станет финальный релиз.
Единственный минус на данный момент — игра не получит перевода на русский язык. Но для фанатов масштабных экшенов про монстров это вряд ли станет серьёзным препятствием.
Я понимаю что немного облажался с "Победившим" И поэтому я вернулся с рассказом тему которого как я думаю я лучше понимаю. Игры! Поэтому ловите Глава 1: Древние грехи и Бронзовый барьер
Голос демона в голове Латоносца звучал как скрежет ржавого металла о надгробный камень. Он не умолкал ни на минуту, вибрируя где-то на самых темных задворках сознания, подтачивая волю и заменяя здравые мысли удушливой, багровой пеленой.
— Теперь ты точно сильнейший... ХА-ХА-ХА! — безумный, раскатистый хохот эхом отразился от сожженных хижин его родной деревни, опаляя разум призрачным жаром давно угасшего пожарища.
Латоносец резко открыл глаза. Сердце бешено колотилось в груди, выбивая рваный, испуганный ритм. Холодный пот, выступивший на лбу, мгновенно смешался с вековой грязью и въевшейся в кожу пылью на лице. Воин судорожно хватал ртом воздух, силясь прогнать остатки ночного кошмара, который преследовал его каждую ночь, стоило лишь на мгновение сомкнуть веки.
— Это только сон, — прохрипел он сквозь плотно сжатые зубы. Голос прозвучал чуждо и глухо в сыром полумраке подземелья.
Его закованная в тяжелую латную перчатку рука инстинктивно рванулась в сторону и мертвой хваткой сжала обмотанную кожей рукоять массивного двуручного меча. Оружие было здесь, рядом. Оно оставалось его единственным верным спутником в этом проклятом месте.
Он блуждал по нижним ярусам Шпиля уже несколько дней, окончательно потеряв счет времени в бесконечной череде одинаковых сырых залов, узких проходов и полуразрушенных каменных галерей. Его так называемый «дар» — демонический облик, проступающий черной, жесткой чешуей на шее и плечах под доспехами, и невероятная, пугающая физическая сила — был одновременно и его персональным, вечным проклятием. Латоносец остался последним из своего племени. Он стал живым памятником ужасающей катастрофе, которую сам же и навлек на свой дом, поддавшись искушению и впустив тьму в свое сердце в обмен на могущество.
Полноценный отдых стал для него недостижимой роскошью. Кошмары не давали ему спать, а редкие минуты забытья приносили лишь новые видения гибели родных. К тому же, сам Шпиль непрестанно испытывал его на прочность. Бесконечные, изнуряющие стычки с безумными Культистами, истошно кричащими во славу своего пернатого божества, и огромными плотоядными Вшами, прыгающими со стен, окончательно истощали израненное тело. Тяжелый стальной меч заметно затупился, его лезвие покрылось глубокими зазубринами о прочный хитин монстров и кости врагов, а доспехи потеряли былой блеск, покрывшись толстым, серым слоем пыли Разлома. Каждое движение давалось с трудом, латы казались неподъемными, но непреодолимая сила — жажда искупления — упорно толкала его вперед, вглубь зловещей башни.
Тень над спящим хищником
После короткого, тревожного отдыха, который так и не принес долгожданного облегчения, Латоносец тяжело поднялся на ноги. Доспехи отозвались глухим, усталым лязгом. Опираясь на меч как на трость, он заставил себя сделать шаг, затем еще один, и медленно двинулся дальше, углубляясь в лабиринт влажных известняковых пещер. Воздух здесь становился все более холодным и спертым, а от стен исходило слабое, бледно-зеленое свечение фосфоресцирующих грибов.
Вскоре коридор расширился, выведя воина в огромный, округлый зал с высоким сводчатым потолком. В самом центре этого зала он увидел его.
Лагавулин.
Древний, опаснейший хищник нижних уровней спал, плотно свернувшись внутри своего массивного, белесого костяного панциря. На первый взгляд монстр казался просто огромным, бесформенным валуном, наполовину ушедшим в землю, но само его присутствие буквально давило на разум. Пространство вокруг существа было пропитано концентрированной аурой тяжелой, удушающей ментальной энергии, которая заставляла воздух вибрировать, а мысли — путаться.
Латоносец замер, стараясь даже не дышать. Он знал, что таких тварей лучше обходить стороной, особенно когда ресурсы организма находятся на пределе. Воин начал аккуратно смещаться в сторону, двигаясь вдоль прохладной стены пещеры, надеясь проскользнуть незамеченным. Его тяжелые сапоги ступали невероятно мягко для человека в полных латах.
Но Шпиль словно сам жаждал его гибели.
В какой-то момент подошва сапога наткнулась на неприметный, округлый обломок сталактита. Латоносец покачнулся, и камень с сухим, отчетливым стуком покатился по каменному полу, эхом отозвавшись в гробовой тишине зала.
Этого ничтожного звука оказалось более чем достаточно.
Панцирь Лагавулина мгновенно пришел в движение со зловещим скрежетом раскрывающегося склепа. Из-под костяных наростов с резким щелканьем выдвинулись длинные, сегментированные оранжевые лапы, покрытые жесткими волосками. Они с силой вонзились в землю, приподнимая туловище монстра. В центре панциря медленно открылся один-единственный крупный глаз, загоревшийся мертвенным, бирюзовым светом, а на противоположной стороне проступил багровый, пульсирующий узор в виде креста.
Прежде чем Латоносец успел хотя бы вскинуть оружие для защиты, чудовище издало низкий, вибрирующий ультразвук. Мощнейшая психическая волна видимой рябью исказила воздух и сокрушительным ударом обрушилась воину прямо в грудь.
Эффект был мгновенным и парализующим. Это не была физическая атака, от которой можно было укрыться за прочной сталью или щитом. Чужеродная сила проникла глубоко под кожу, сковывая мышцы железными тисками и заставляя руки стремительно слабеть. Латоносец судорожно пытался замахнуться своим огромным клинком, но руки налились свинцом, а меч внезапно показался неподъемным, словно весил целую тонну. Каждое ментальное усилие Лагавулина вытягивало из воина физические силы и волю к сопротивлению.
Сдавленно рыча от бессилия, Латоносец не удержался и тяжело упал на одно колено. Меч с глухим звоном выскользнул из его ослабевших пальцев и упал в грязь. Воин мог лишь беспомощно наблюдать, как монстр медленно, уверенно переставляет свои жуткие лапы, приближаясь к нему. Огромные, бритвенно-острые когти Лагавулина медленно занеслись над его головой для одного единственного, смертельного удара, готового раздробить шлем вместе с черепом. Латоносец зажмурился, внутренне приготовившись к тому, что его поход за искуплением позорно и прервется здесь, в темноте первого акта.
Монстр неожиданно замер на месте, так и не опустив лапу. В его центральном сочленении, прямо над бирюзовым глазом, неведомо откуда появились два глубоко вонзившихся стальных кинжала. Из ран брызнула густая, темная жидкость с едким, кислотным запахом. Лагавулин дернулся, издал пронзительный, клокочущий последний хрип и с глухим, тяжелым грохотом завалился набок, взметнув тучу вековой пыли. Его лапы судорожно подогнулись, а свет в глазу стремительно угас.
Латоносец открыл глаза, тяжело дыша. Сковывающий его паралич начал медленно отпускать мышцы. Прямо за обмякшей тушей поверженного великана, плавно покачиваясь из стороны в сторону, стояла невысокая, изящная фигура. Она была облачена в глубокий зеленый плащ, полы которого мягко колыхались, а ее лицо скрывала пугающая маска-череп какого-то болотного хищника.
— Безмолвная?.. — с трудом выдохнул Латоносец, опираясь руками о колени и медленно, с трудом поднимаясь во весь рост.
Она замерла, мгновенно заметив его движение. Её внимательные, холодные глаза за темными прорезями маски слегка сузились, сканируя массивную фигуру воина. Она двигалась абсолютно бесшумно, словно сотканая из самой ночной тени.
— А ты откуда меня знаешь? — её голос был тихим, как шелест сухой травы на ветру, но в нем отчетливо слышались стальные, опасные нотки.
Латоносец потянулся вниз, поднял свой двуручный меч и с трудом вернул его на плечо, чувствуя, как силы постепенно возвращаются к нему.
— Про тебя в моей деревне... еще до того, как она сгорела, слагали стихи и легенды, — ответил он, качнув головой. — Охотница из далеких болотных земель, чьи кинжалы быстрее мысли, а яды не знают пощады. Не думал, что встречу тебя здесь, в недрах Шпиля.
Она ничего не ответила на его слова. Словно проигнорировав комплимент, Безмолвная лишь коротким, отточенным движением руки убрала свои окровавленные ножи обратно в скрытые под плащом ножны.
В этот момент внимание Латоносца привлек странный, мерцающий предмет, который с тихим звоном выпал из развороченного логова монстра, когда тот перевернулся. Воин сделал несколько шагов вперед и наклонился, поднимая находку. Это был массивный, граненый ключ, отлитый из неизвестного материала, который изнутри светился глубоким, насыщенным зеленым светом. На ощупь он был холодным и словно слегка вибрировал.
— Это твой ключ? — спросил Латоносец, протягивая находку на широкой ладони.
Безмолвная бросила быстрый взгляд на предмет.
— Да, — коротко бросила она. — А что?
Вместо ответа Латоносец запустил руку под свой нагрудный доспех, повозился там какое-то время и достал точно такой же по форме и размеру ключ, но его грани пульсировали ярким, рубиново-красным пламенем. Он продемонстрировал его охотнице.
— У меня точно такой же, но красный. Два ключа... Если в этом проклятом месте есть ключи, значит, где-то в самом сердце Шпиля должна быть и замочная скважина, которую они отпирают. И что-то мне подсказывает, что в одиночку до нее не добраться ни мне, ни тебе.
Безмолвная долго смотрела то на Рубиновый ключ в его руке, то на Изумрудный ключ, который он ей протягивал. Между ними повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь далеким капанием воды где-то в глубине пещер. Наконец, она протянула руку в тонкой кожаной перчатке, забрала свой зеленый ключ и спрятала его в складках плаща.
— Нам по пути, тяжеловес, — тихо произнесла она, разворачиваясь в сторону темного прохода, ведущего дальше. — Но если ты будешь так же шуметь, я оставлю тебя кормить местных тварей.
Бронзовый барьер
Они решили идти вместе, и этот вынужденный союз быстро доказал свою эффективность. Их боевые стили, несмотря на полную противоположность, идеально дополняли друг друга в суровых реалиях Шпиля. Латоносец, со своей огромной силой и прочной броней, выступал в роли несокрушимого тарана. Он без колебаний принимал на себя основные удары врагов, сдерживая натиск и заставляя их концентрироваться на себе. В то же время Безмолвная, действуя из его тени, наносила молниеносные, хирургически точные выпады с флангов и тыла. Её кинжалы находили малейшие уязвимости в защите противников, щедро втирая в раны смертоносные яды, которые за считанные секунды разъедали плоть и хитин изнутри. Они продвигались вперед гораздо быстрее, оставляя позади горы трупов монстров.
Но Шпиль не собирался выпускать их из первого акта так просто.
Когда они наконец достигли конца пещерного уровня и подошли к массивной, уходящей высоко вверх винтовой лестнице, которая вела на следующий ярус — в Город, путь им преградило нечто по-настоящему ужасающее. Из глубокой ниши в стене, окутанной клубами густого пара, с оглушительным металлическим грохотом выдвинулся гигантский механизм.
— СТРАЖ! — в один голос выкрикнули герои, мгновенно вскидывая оружие и отскакивая назад, принимая боевые позиции.
Перед ними высился колоссальный автономный голем, отлитый из древней, потемневшей от времени бронзы. Его тело состояло из множества массивных пластин, соединенных сложной системой шестеренок и поршней, которые двигались с тяжелым, ритмичным скрежетом. Но самой примечательной и пугающей деталью было его внутреннее устройство. Сквозь зазоры в грудной броне отчетливо виднелось странное, пульсирующее фиолетовое ядро, внутри которого, словно в капсуле, находилась зловещая зеленая голова, управляющая всей этой огромной махиной. Её пустые глаза загорелись яростным светом, сфокусировавшись на незваных гостях.
— УХОДИТЕ! — глухо пророкотал Страж. Голос, лишенный каких-либо человеческих эмоций, исходил из самой глубины его металлического тела, заставляя каменные стены вокруг мелко дрожать. — ДОСТУП НА СЛЕДУЮЩИЙ ЯРУС ЗАКРЫТ ДЛЯ СМЕРТНЫХ.
С этими словами механизмы голема закрутились с бешеной скоростью. Массивные бронзовые плиты на его плечах и груди со зловещим стуком начали трансформироваться, перестраиваясь прямо на глазах и принимая боевую форму. Руки Стража превратились в огромные, утыканные шипами молоты, готовые размазать любое живое существо в лепешку.
Началась ожесточенная, яростная битва, в которой на кону стояли их жизни.
Латоносец, полностью проигнорировав нахлынувшую боль в израненном теле и усталость, с диким боевым кличем бросился в лобовую атаку. Он высоко вскинул свой двуручный меч и со всей силы обрушил его на голема. Раздался оглушительный звон разбитого металла. Воин прицельно бил по стыкам брони и сочленениям шестеренок, заставляя древнюю бронзу трещать, покрываться глубокими вмятинами и сыпать во все стороны яркими снопами искр. Каждый его удар был наполнен демонической мощью, которая заставляла огромного колосса покачиваться.
В это же время Безмолвная, словно неосязаемая зеленая тень, устроила вокруг великана настоящий смертоносный танец. Она двигалась настолько быстро, что Страж просто не успевал наводить на нее свои массивные орудия. Охотница совершала головокружительные прыжки и кувырки, и при каждом сближении её руки совершали едва заметные, неуловимые движения. Веера из стальных кинжалов со звоном находили малейшие щели и технологические отверстия в теле голема, глубоко втирая концентрированный, шипящий яд в каждую доступную щель его внутренних механизмов. Зеленая кислота мгновенно принималась за работу, разъедая сложные шестеренки и плавя магические проводящие цепи.
Страж, почувствовав, что его внутренняя структура начинает стремительно разрушаться, резко сменил тактику. Издав пронзительный металлический скрежет, он внезапно втянул свои конечности внутрь корпуса. Все его массивные бронзовые пластины сошлись в центре, и голем трансформировался, свернувшись в неприступный, ощетинившийся длинными, острыми иглами шипастый шар.
В этой форме он стал практически неуязвим для обычных атак. Меч Латоносца с сухим звоном отскакивал от прочной брони, не нанося видимого вреда, а кинжалы Безмолвной бессильно ломались о толстый металл. Защитившись таким образом, Страж начал мощно атаковать в ответ. Его фиолетовое ядро ярко вспыхнуло, и голем принялся обрушать на героев один за другим мощные залпы чистой, разрушительной фиолетовой энергии, которые с грохотом взрывали каменный пол пещеры, засыпая все вокруг осколками и едким дымом. Героям приходилось проявлять максимум концентрации и ловкости, чтобы просто выжить под этим ураганным обстрелом, укрываясь за остатками сталагмитов.
Однако яд Безмолвной, занесенный глубоко внутрь голема во время первой фазы боя, продолжал неумолимо делать свое черное дело. Кислота разъедала центральные узлы управления, нарушая баланс энергии. В какой-то момент внутренние механизмы Стража жалобно заскрежетали, из зазоров брони повалил густой, черный дым, а фиолетовое свечение ядра стало неровным и прерывистым. Защитный кокон дрогнул и непроизвольно раскрылся, вновь обнажая уязвимые внутренности.
— Сейчас! — крикнула Безмолвная, совершая резкий выпад и вонзая свои последние кинжалы прямо в область зеленой управляющей головы.
Латоносец, поняв, что это их единственный шанс, собрал все оставшиеся силы. Черная чешуя на его теле запульсировала, багровая ярость вновь затопила разум. Перехватив двуручный меч обеими руками, он сделал широкий, мощный замах и с силой вбил лезвие глубоко в поврежденное фиолетовое ядро Стража.
Раздался оглушительный, ослепительный взрыв высвободившейся магической энергии. Перегруженный ядом охотницы и сокрушительными ударами воина, гигантский Страж жалобно задымился, его внутренние шестеренки окончательно заклинило. Со зловещим грохотом и звоном колосс буквально рассыпался на сотни мелких, обгоревших бронзовых частей и осколков, которые грудой мертвого лома завалили проход. В зале наконец воцарилась тяжелая, звенящая тишина.
Переход
Тяжело дыша и опираясь на свои мечи, герои стояли посреди поля боя, медленно приходя в себя после изнурительного поединка. Пыль вокруг них постепенно укладывалась на каменный пол. Когда дым окончательно рассеялся, прямо у подножия массивной каменной лестницы, ведущей наверх, они обнаружили два древних, окованных железом сундука. Шпиль, признав их победу над стражем яруса, предоставлял им заслуженную награду — реликвии, способные помочь в дальнейшем восхождении.
Латоносец подошел к первому сундуку и тяжелой рукой откинул его крышку. Внутри, на подушке из истлевшего бархата, покоился Рунический куб. Это был загадочный артефакт, вырезанный из темного, неизвестного камня, покрытый сложными, светящимися алыми рунами. Едва воин протянул руку и коснулся его поверхности, куб словно ожил. Он начал мерно, осязаемо пульсировать теплой энергией в такт его собственному сердцебиению. Латоносец почувствовал, как этот артефакт связывается с его сущностью: отныне, каждый раз, когда воин будет проливать свою или чужую кровь в бою, куб будет подпитывать его разум новой яростью и силой, открывая доступ к скрытым резервам организма. Воин бережно закрепил артефакт на своем поясе.
Безмолвная в это время подошла ко второму сундуку. Её выбор пал на изящное, выполненное из потемневшего серебра Кольцо Аспида, выполненное в форме свернувшейся змеи с крошечными изумрудными глазами. Охотница без лишних слов надела его на палец поверх кожаной перчатки. Кольцо тут же тускло блеснуло, и Безмолвная почувствовала, как её скрытая магия откликнулась на присутствие реликвии. Этот артефакт значительно усиливал действие любых её ядов, делая каждую последующую атаку еще более смертоносной и разрушительной для живых существ и механизмов.
Они поднялись по длинной, крутой винтовой лестнице, оставляя позади сырые, мрачные пещеры первого акта, и остановились перед огромными, тяжелыми дубовыми дверями, окованными железом. За этими дверями начинался Город — второй ярус Шпиля.
Впереди их ждали тесные, запутанные переулки, заброшенные дома, вооруженные патрули безжалостных воров, безумные роботы-сферы и полная, пугающая неизвестность. Опасность здесь была на порядок выше, чем в подземных пещерах. Но, глядя на монументальные двери, герои больше не чувствовали прежнего страха и одиночества, которые давили на них в начале пути.
Они стояли плечом к плечу. Латоносец крепче перехватил рукоять своего массивного, зазубренного меча, а Безмолвная привычным, едва заметным движением проверила готовность кинжалов в ножнах под зеленым плащом. Теперь их было двое, и они были готовы бросить вызов любым ужасам, которые приготовил для них Шпиль. Воин протянул руку и с силой толкнул тяжелую дверь, открывая путь навстречу новым сражениям. Надеюсь вам понравилось :D
Итак, летом 1916 года умер Юань Шикай. И вместе с его последним вздохом умерла химера того, что Китай — это единое государство. Президент был той самой стальной цепью, которая удерживала гигантскую Бэйянскую армию от распада. Сотни тысяч до зубов вооруженных, профессиональных солдат подчинялись только ему. Когда цепь лопнула, эта гигантская армия лишилась головы.
И вместо того, чтобы мирно присягнуть новому правительству в Пекине, генералы Севера начали делить труп империи на феодальные куски. Страна мгновенно превратилась в лоскутное одеяло. Началась китайская «Эра Варлордов».И посему познакомимся с новыми фигурами.
22. У Пэйфу.
Глазастый генерал. Самая нормальная фотка из интернет-ресурсов.
Молодой командир Третьей Дивизии Чжилийской клики и хорошим каллиграф, пишующий не менее отличные стихи. У Пэйфу принципиально спит на жёсткой походной койке, ест из одного котла с простыми солдатами. Он физически не переносит коррупцию, презирает политические интриги и яростно ненавидит японцев, отказываясь брать их деньги. Его мечта — объединить Китай огнём и мечом, потому что «так велит долг».
23. Фэн Юйсян.
Христианский генерал.
Двухметровый амбал из бедной крестьянской семьи, дослужившийся до командира бригады Чжилийской клики. Фэн Юйсян активно проповедует протестантизм —фанатично муштрует своих солдат, крестит новобранцев из пожарного шланга на плацу и заставляет их петь христианские гимны. В его лагере царит жесточайший порядок и за алкоголь, азартные игры или походы в бордель он без колебаний рубит головы.
24. Ли Дачжао.
Идейный наставник.
Генералы делят землю, а этот 27-летний интеллектуал готовится забрать у них кое-что поважнее — умы. Ли Дачжао только что вернулся с учёбы из Японии и получил должность в Пекинском университете. Он запирается в кабинетах и начинает судорожно искать совершенно новую, ещё не изведанную в Азии философию, которая сможет спасти нацию и дать молодёжи новый смысл.
25. Чэнь Дусю.
Пламенный трибун.
Соратник Ли Дачжао, декан Пекинского университета и безбашенный радикал. Пока старые политики пытаются договариваться с варлордами, Чэнь Дусю выходит к «одичалым» студентам, рабочим, крестьянам и городской бедноте и становится рупором новой эпохи.
26. Чан Кайши.
Отец драконов.
28-летний офицер со взглядом психопата и лучшими связями в шанхайском криминальном синдикате. Прямо сейчас он — изгнанник. У него нет ни серебра, ни одного лояльного солдата. Он потерял своего криминального босса и сбежал на Юг. Но в будущем станет главной угрозой для всех.
Великие Клики Поднебесной.
Военные учения Бэйянской армии, начало XX века.
Сперва, нам нужно выкинуть из головы понятия «государство», «закон» и «министерство обороны». Когда рухнула Бэйянская система Юань Шикая, Китай превратился в чистый Вестерос. Милитаристская «Клика» (пайси) — это гигантский военно-финансовый синдикат. Чтобы понимать правила Второго сезона, нужно знать, на каких трёх китах держалась любая Клика:
I. Лояльность > идеология. Солдаты больше не присягали Китаю. Солдат присягал лейтенанту, который давал ему плошку риса. Лейтенант присягал генералу, который платил ему серебром. Генерал присягал Боссу Клики, который доставал это серебро. Если у Босса заканчивались деньги — его армия растворялась в воздухе за неделю, просто переходя к тому, кто платит больше.
II. Территория = кормовая база. Провинция больше не была частью страны. Владеешь регионом, значит, собираешь налоги, контролируешь железную дорогу и крышуешь опиумный трафик. Именно на эти деньги и кредиты покупалась лояльность войск.
III. Иностранный Железный Банк. У каждой крупной Клики за спиной всегда стоял иностранный «спонсор» (Япония, Британия, США и позже СССР). Иностранцы давали Боссу кредиты и винтовки, а Босс взамен отдавал им права на шахты, порты и железные дороги в своих провинциях.
Запомнили? Едем дальше.
Сразу после смерти Юань Шикая гигантская Бэйянская армия не развалилась на сотню мелких банд. Сначала она раскололась по линиям старых связей — землячеству, общим военным академиям и личным симпатиям. Сформировались десятки клик, но чтобы не запутаться, выделю только три гигантских Великих Дома, которые и будут рвать Китай на части.
Аньхойская клика.
Шаньсийская клика тоже существовала с живучим Янь Сишанем с политикой: «Я не лезу в ваши столичные разборки, а вы не лезете в мою провинцию».
Лидер: Дуань Цижуй.
Иностранная «крыша»: Япония.
На момент начала Эры Варлордов Анхойцы уже сидят в Королевской Гавани. Дуань Цижуй контролирует Пекин, центральное правительство и восточное побережье. Их главная фишка — безлимитная золотая кредитка от Японской империи. Дуань Цижуй пачками подписывает секретные договоры, отдавая японцам права на китайские шахты, леса и железные дороги. Взамен японские банки заливают Аньхойскую клику миллионами иен, на которые Дуань покупает лучшее оружие и содержит самую большую армию. Они элитные, высокомерные и уверены, что деньги купят им абсолютную власть над страной. Но их ненавидит простой народ, который считает их продажными марионетками Токио.
Чжилийская клика.
Им принадлежат именно окрестности Пекина, а не сам город.
Лидеры: Фэн Гочжан и У Пэйфу.
Иностранная «крыша»: Великобритания и США.
Главные антагонисты Аньхойцев. Они базируются в Центральном Китае, в богатейшей долине реки Янцзы. Если Аньхойцы опираются на японские деньги и политические интриги, то Чжилийцы — это грубая военная сила и жёсткая дисциплина, которую выстроил У Пэйфу. Они играют на поле патриотизма: громко ненавидят японцев и обещают очистить страну от предателей. Англосаксам (США и Британии) очень не нравилось, что Япония подмяла под себя Пекин, поэтому они начали активно накачивать Чжилийскую клику деньгами и оружием, чтобы те выбили дурь из Дуаня Цижуя. Это самая агрессивная и идеологически заряженная группировка.
Фэнтяньская клика.
Маньчжурские бандиты.
Лидер: Чжан Цзолинь.
Иностранная «крыша»: Япония (и остатки российской инфраструктуры).
Северные волки, которые заперлись в Маньчжурии (на северо-востоке Китая) — регионе, который находится далеко от Пекина, но обладает колоссальным преимуществом. Это самая индустриализированная часть страны, где русские и японцы десятилетиями строили заводы и железные дороги. Маньчжуры сказочно богаты, их армия лучше всех экипирована (у них даже появится своя авиация и танки). Японцы считают Чжана Цзолиня своей ручной собакой и дают ему деньги, но старый лорд виртуозно доит Токио, оставаясь абсолютно независимым игроком.
Так, уверен, что у вас вас может возникнуть логичный вопрос: если у них есть свои провинции, налоги и армии, почему бы им просто не сидеть в своих вотчинах и не править как королям? Зачем воевать? Ответ состоит из пяти букв: ПЕКИН.
В глазах всего мирового сообщества, западных банков и послов Китай был единым государством. И западные кредиты, налоги с международной торговли и таможенные сборы официально шли только в Пекин, тому правительству, которое сидело в столице.
Пекин — это Железный Трон.
Пекин — это ключ к бесконечному потоку легальных иностранных денег. Именно поэтому Аньхойцы, Чжилийцы и Маньчжуры не могли разойтись мирно. Кто сидел в Пекине — тот был признанным Хозяином Китая и получал всё. Остальные объявлялись «мятежниками».
Байянское правление 1916-1917.
Китайскач серебряная монета с изображением Ли Юаньхуна, 1912 год.
Когда Президент Юань Шикай умер, его кресло автоматически досталось вице-президенту Ли Юаньхуну. Безвредный и мягкий человек, который хотел, чтобы все жили дружно и по Конституции. Но у Ли Юаньхуна был новый премьер-министр — Дуань Цижуй, пост которого перед смертью успел отдать ему Юань Шикай.
Дуань Цижуй контролировал армию, собирал налоги и пинками открывал двери в японское посольство. Он презирал Парламент и слабого Президента, с которым воевал в Учани, если помните. Конфликт между ними был вопросом времени, и триггером стала Первая мировая война.
Знакомая тема.
Весной 1917 года Европа захлебывалась в крови. Дуань Цижуй заявил: «Китай должен объявить войну Германии!» Спрашивается, зачем азиатской полуразрушенной стране лезть в Мировую войну? Всё просто. Дуаню плевать было на Париж и Берлин, но само вступление в войну на стороне Антанты давало ему гигантские западные кредиты на «военные нужды» и легальный повод ввести в Китае военное положение. Он хотел за чужой счёт создать личную супер-пупер армию, чтобы раздавить внутренних врагов (в первую очередь — южан и конкурентов из Чжилийской клики).
Президент Ли Юаньхун и Парламент поняли этот капкан и наложили вето. Взбешённый Дуань Цижуй натравил на Парламент проплаченных громил, которые избили депутатов. И тут Ли Юаньхун внезапно проявил характер — он подписал указ об увольнении Дуаня с поста премьер-министра.
+ к авторитету и - к власти.
Дуань Цижуй усмехнулся, собрал вещи, уехал в соседний Тяньцзинь и щёлкнул пальцами. Верные ему северные генералы тут же объявили о независимости своих провинций и двинули войска на Пекин. Президент оказался в заложниках в собственной столице и всостоянии паники он принимает одно из самых идиотских решений в истории Китая.
Реставрация Династии Цин 1917.
Китайские монархисты, собравшиеся у Храма Неба в Пекине, 1917 год.
Чтобы спасти Пекин от наступающих войск Дуаня Цижуя, загнанный в угол президент Ли Юаньхун отправляет телеграмму с мольбой о помощи. Он зовёт в столицу генерала Чжан Сюня. Чжан Сюнь был тем ещё ископаемым. Его армия насчитывала 20 тысяч головорезов, которые принципиально не срезали маньчжурские косы (за что их так и прозвали — «Армия с косичками»). Президент надеялся, что этот суровый нейтральный генерал выступит миротворцем и успокоит мятежников.
Но президент не знал, что у генерала с косичками есть тайный советник. И этим советником был наш старый знакомый — Кан Ювэй.
Реформатор десятилетиями жил в Японии, но так и не смог похоронить свою главную мечту — превратить Китай в просвещенную конституционную монархию. Когда Республика Юань Шикая превратилась в кровавый цирк, Кан Ювэй решил, что пора действовать. Он связался с генералом Чжан Сюнем и убедил его, что спасти распадающуюся нацию может только возвращение законного Императора на трон. Кан Ювэй написал для генерала всю идеологическую программу и подготовил тексты императорских указов.
Чжан Сюнь.
В конце июня 1917 года Чжан Сюнь вводит свою армию в Пекин. Но вместо того, чтобы защищать президента, он берёт столицу под военный контроль. Ночью 1 июля 1917 года генерал с косичками и постаревший, но сияющий Кан Ювэй в традиционном халате чиновника входят в Запретный город.Они поднимают с кровати 11-летнего Пу И (которого свергли пять лет назад), надевают на сонного мальчика императорские одежды и торжественно объявляют: «Республика мертва, Империя Цин восстановлена!»
Когда Кан Ювэй и генерал Чжан Сюнь звали и Цзайфэна присоединиться. Но бывший регент покрутил пальцем у виска, запер двери своего дворца в Пекине и категорически отказался участвовать в этом самоубийстве.
Утром Пекин проснулся в полном шоке. Республиканские пятицветные флаги исчезли, над городом снова реяли желтые знамена с Драконом. Кан Ювэй ликовал, рассылая по всей стране телеграммы о наступлении новой золотой эры. А пекинские чинуши впали в панику. Понимая, что за отсутствие косы им могут отрубить голову, они бросились в театральные лавки и за бешеные деньги скупали бутафорские косы из конского волоса, пришивая их к своим европейским шляпам.
Но триумф Кан Ювэя длился недолго. Очень скоро интеллектуал с ужасом осознал, что генерал Чжан Сюнь плевать хотел на «конституционную монархию» и реформы. Он оказался очередным Варлордом, который просто назначил себя регентом, забрал все министерские портфели и начал строить тупую военную диктатуру, прикрываясь 11-летним мальчиком.
А пока в Пекине маньчжуры и Кан Ювэй играли в косплей XIX века, уволенный премьер Дуань Цижуй в Тяньцзине открывал шампанское. Историки уверены, что Дуань с самого начала просчитал этот сценарий.
Флаг Китайской Республики символизировал политический принцип «Пять народов в одном союзе». Красный — ханьцы, жёлтый — маньчжуры, синий — монголы, белый — мусульмане хуэй и уйгуры, чёрный — тибетцы.
Теперь Дуань Цижуй был не мятежником, поднявшим бунт против законного Президента. О нет! Теперь он был Великим Спасителем Республики, который идёт вышвыривать сумасшедших монархистов из столицы!
Идея любой монархии в Китае давно умерла в сознании Китая.
Дуань моментально получает финансовую поддержку, собирает 60-тысячную армию и стирает войска Чжан Сюня в порошок. В ходе штурма Пекина Дуань даже применил сверхсовременное оружие — нанял крошечный аэроплан, который сбросил на Запретный город три ручные бомбы (от первой в истории Китая воздушной бомбардировки никто не погиб, кроме дворцовой собаки, но психологический эффект был огромным).
Монархия продержалась ровно 12 дней! Где-то на небесах злорадствует Юань Шикай со своими восьмидесясятью, узнав, что он не самый главный лох-монарх. Генерал Чжан Сюнь позорно бежал и спрятался в голландском посольстве. А Кан Ювэй, чья мечта всей жизни обернулась кровавым балаганом, с разбитым сердцем укрылся в посольстве США. На этом политическая карьера великого реформатора закончилась навсегда.
Последние 10 лет жизни реформатор провёл как ворчливый дед-отшельник. Писал утопические трактаты о мире без государств и границ («Датун шу»), занимался каллиграфией и разводил сады. В 1927 году умер или отравлен в Циндао.
Вернувшийся президент Ли Юаньхун, приняв, что он натворил, подал в отставку и уехал в Тяньцзинь, полностью уйдя из политики. 11-летнего Пу И же вновь отправили обратно в его комнату. Победителям было не до него. Ему разрешили остаться жить в Запретном городе, сохранили титул (для внутреннего пользования) и прислугу.
А победителем вышел Дуань Цижуй. Он триумфально вернулся в Пекин, разогнал ненавистный Парламент (теперь у него был железный повод — они же не смогли защитить Республику!) и взял абсолютную, никем не контролируемую власть. Где-то всплакнул счастливый на небесах Юань Шикай.
Трон пал к его ногам. Настоящий ученик своего учителя. И казалось, что Дуань выиграл Игру Престолов окончательно, но он забыл, что на крайнем Юге, в Гуанчжоу, за этой клоунадой внимательно наблюдал человек, который больше не верил в мирные договоры.
«Третья Революция» 1917.
Второе пришествие.
Пока на Севере капитан Дуань Цижуй и маньчжуры разыгрывали свой кровавый балаган, давайте переведём камеру далеко на Юг, в тропический портовый Гуанчжоу (Кантон). Туда, где собирал силы человек, которого все остальные игроки уже поспешили списать со счетов.
Сунь Ятсен возвращается из изгнания! Если раньше это был наивный мечтатель, то теперь всё изменилось. Изгнание, предательство Юань Шикая, смерть лучшего друга на шанхайском вокзале и разгром «Второй революции» выжгли из него весь идеализм. Сунь Ятсен понял, что любая Конституция, любой Парламент и любые выборы — это пустой звук, если за твоей спиной не стоят суровые люди с винтовками, готовые убивать за твои идеи.
Сунь Ятсен решает создать на Юге альтернативное правительство, независимое от Пекина. Он объявляет «Движение в защиту Конституции» (или «Третья Революция») и призывает всех недобитых демократов и изгнанных парламентариев съезжаться к нему. Гуанчжоу становится эдаким базой для тех, кто не признает власть узурпаторов с Севера.
Жизненно.
Поначалу казалось, что план работает и часть южных провинций поддержала Суня, и даже остатки республиканского военно-морского флота перешли на его сторону. Но очень скоро Сунь Ятсен столкнулся с реальностью и осознал, что вообще-то Южные Варлорды ничем не отличаются от северных.
Местные генералы пустили Сунь Ятсена в Гуанчжоу не потому, что верили в демократию. Им просто нужна была громкая вывеска «Отец Нации», чтобы легитимизировать свой собственный распил налогов и независимость от Пекина. Как только Сунь попытался реально покомандовать их войсками, южные варлорды просто похлопали его по плечу и сказали: «Дед, пиши свои манифесты, выступай на митингах, но в армейские дела не лезь. Пушки — наши».
Южный альянс.
Для любого другого политика это стало бы финалом. Но Сунь Ятсен делает фундаментальный вывод, что опираться на чужих варлордов — это тупик. Наёмники всегда предадут, а союзники всегда продадут.
Партии не нужны договоры с генералами. Партии нужна собственная, личная армия. Военная машина, где солдаты будут не просто получать серебро, а идеологически заряжены. Армия, где каждый офицер будет членом партии и фанатиком революции.
– Если всем правят люди с мечами, зачем мы притворяемся, что власть принадлежит королям? Когда Сун Цзяожэнь лишился жизни, кто был виноват в этом? Юань Шикай, его министр или кто-то другой?
Но Сунь Ятсен не солдат несмотря на наряд. Он умеет зажигать толпу речами, собирать деньги за границей, но он не шарит как командовать пехотой и планировать штурмы. Ему нужен был человек, который станет его мечом. Был, конечно, и любимчик молодёжи Ван Цзинвэй, но он уже как несколько лет сидит в Париже, пьёт кофе, переводит французскую литературу и изредка присылает Сунь Ятсену письма с моральной поддержкой. И именно в этот момент из шанхайских теней на Юг приезжает Чан Кайши.
Тот самый головорез, который ещё недавно рыдал над трупом своего босса мафии Чэнь Цимэя. Чан Кайши вытер слёзы, усвоил криминальные уроки выживания и приехал к Сунь Ятсену. Молодой, амбициозный, абсолютно безжалостный и имеющий военное образование, Чан Кайши становится идеальным кандидатом на роль создателя новой партийной армии.
Пока Сунь Ятсен формулирует политическую программу, Чан Кайши начинает тихо, в тени, изучать военный опыт и искать ресурсы. Они понимают, что в Китае им никто не поможет. Значит, нужно искать спонсора снаружи. Спонсора, который тоже ненавидит западных империалистов. Но прежде чем Юг успеет выковать свой меч, грянет событие, которое взорвет мозги всему Китаю. Событие, которое покажет, что старый мир окончательно сгнил.
Движение 4 мая 1919 года.
Студенческая демонстрация 4 мая 1919 года.
Пока генералы увлеченно играли в престолы и делили налоги, весь остальной мыслящий Китай напряженно смотрел на Запад. В ноябре 1918 года закончилась Первая мировая война. И формально Китай находился в лагере победителей — на стороне Антанты. Мало кто знает, но около 140 тысяч китайских рабочих (Китайский рабочий корпус) отправились в Европу. Они рыли траншеи во Фландрии, таскали снаряды под артиллерийским огнём во Франции, ремонтировали танки и умирали от испанки. Китай буквально заплатил кровью своих граждан за билет за стол победителей на Парижской мирной конференции 1919 года.
Китайский Рабочий Корпус в Европе.
Китайская делегация ехала в Версаль в розовых очках и доверились принципам свободы наций и справедливости американского президента Вудро Вильсона. У Китая была всего одна, абсолютно законная просьба: «Верните нам полуостров Шаньдун!». Тот самый богатый регион, который японцы отжали у немцев в начале войны, воспользовавшись беззащитностью Китая.
Вудро Вильсон.
Но в роскошных залах Версаля китайскую делегацию ждала дипломатическая казнь. Оказалось, что пока западные лидеры с трибун вещали о свободе и праве на самоопределение, в кулуарах давно всё было поделено. Британцы и французы еще в 1917 году тайно пообещали отдать китайский Шаньдун японцам в обмен на поддержку японского флота. А самое страшное — на стол положили те самые секретные договоры, которые наш Дуань Цижуй подписал с Токио в обмен на кредиты для своей клики.
Западные «цивилизованные» демократии просто вытерли о Китай ноги. Они официально закрепили Шаньдун за Японской империей, дав понять, что для них Китай — это не равноправный партнёр-победитель, а просто кусок мяса, который можно бросить японцам, чтобы те не возмущались по другим поводам.
Фас.
Когда телеграф принёс эти новости в Пекин, страна сразу взорвалась. 4 мая 1919 года более трёх тысяч студентов главных столичных университетов вышли на площадь Тяньаньмэнь (нет, не в 1989). Не вежливые интеллектуалы с петициями, а самая настоящая разъярённая толпа. Они прорвали полицейские кордоны, двинулись к кварталу правительственных чиновников, сожгли дом прояпонского министра и жестоко избили китайского посла в Японии. Бунт мгновенно перекинулся на Шанхай и другие города. Рабочие объявляли забастовки, торговцы закрывали магазины, японские товары публично сжигали на улицах.
Это событие вошло в историю как «Движение 4 мая». И это был не просто протест из-за куска земли, а рождение национального самосознания. Сейчас в Китае 4 мая празднуют как «День молодёжи».
Десятилетиями эта молодёжь после образовательной реформы верила, что Запад — это свет. Они учили английский, носили европейские костюмы и молились на «Мистера Демократию» и «Мистера Науку». А в Версале они увидели истинное лицо Запада — банду циничных лицемеров в цилиндрах, которые уважают только силу.
xD.
Именно в этот момент тотального разочарования на сцену выходят Ли Дачжао и Чэнь Дусю. Они выходят к этой бурлящей массе злых, потерянных студентов и говорят:
«Вы всё еще верите в западную демократию? Версаль доказал, что капиталистический Запад — это фарс. Бумажные законы и мирные реформы нас не спасут. Вся их система прогнила. Посмотрите на Север!»
А на Севере в это время полыхала Советская Россия. Большевики сделали то, о чём китайские радикалы только мечтали — просто снесли старую, прогнившую империю до основания, расстреляли своих варлордов и послали всех западных империалистов к чёрту. Ли Дачжао первым в Китае начинает переводить труды Маркса и Ленина, показывая молодежи абсолютно новый путь.
Бытовая сцена Ли Дачжао.
В студенческих кружках, в библиотеках и на улицах начинает зарождаться страшная сила, которая уже не хочет договариваться с генералами или реформировать Республику. Но пока профессора и студенты читали Маркса, Варлорды в Пекине окончательно сорвались с цепи. Идеология идеологией, а делить таможенные сборы нужно было прямо сейчас. Надвигалась первая масштабная внутрикитайская бойня.
Чжили-Аньхойская война 1920.
Китайские солдаты периода эры милитаристов 1910-1920-е годы.
Вам, наверное, интересно: а кто вообще был Президентом Китая всё это время, пока Дуань Цижуй брал японские кредиты и наращивал свою армию? После позорной отставки Ли Юаньхуна в 1917 году кресло Президента по закону занял старый ветеран и лидер Чжилийской клики Фэн Гочжан. Казалось бы, бинго! Чжилийцы захватили Железный трон. Но на деле это была самая унизительная должность в стране.
Фэн Гочжан сидел в главном кабинете, но реальная власть, казна и армейские приказы находились в руках премьер-министра Дуаня. Капитан просто вытирал о старого Президента ноги. Фэн хотел закончить войну с Югом мирными переговорами, а Дуань демонстративно посылал туда войска. Фэн пытался назначать своих людей, а Дуань просто рвал эти указы. Это был классический случай, когда всесильный Десница издевается над слабым Королем.
Фэн Гончжан.
Дуань Цижуй буквально упивался своей абсолютной властью. За годы Первой мировой он выдоил из Японии колоссальные деньги, создав на них элитную, вооружённую до зубов «Армию участия в войне». И вот парадокс: война в Европе закончилась, а армия осталась. Дуань переименовал её в «Национальную армию умиротворения».
Весь этот политический БДСМ продолжался до конца 1918 года, пока старик Фэн Гочжан не выдержал. Опозоренный, с растоптанным авторитетом, он ушёл в отставку, уехал домой и в конце 1919 года тихо умер от стресса и болезней.
Дуань же поймал звезду и в конце 1919 года он решает провернуть геополитический флекс — он отправляет свою лучшую армию на север, оккупирует Внешнюю Монголию и заставляет местных князей официально отказаться от независимости. В пекинских газетах Дуаня воспевают как спасителя Империи, вернувшего исторические земли. Но в действительности он нарушил главное правило Эры Варлордов: не лезь в чужую песочницу. Вторгшись в Монголию, войска Дуаня подошли вплотную к границам Маньчжурии. А мы помним, кто там сидит
Расстановка основных сил в регионах к концу 1919.
Таким образом, Дуань разгневал оба крупных Дома. Капитанстал слишком сильным, слишком наглым и слишком прояпонским. А в Игре престолов есть одно железное правило:когда один игрок становится слишком сильным, все остальные объединяются, чтобы свернуть ему шею.
И тогда, У Пэйфу, который берёт под свой единоличный контроль Чжилийскую клику начинает свою партию в Игру престолов и запускает масштабную рассылку «воронов» по всему Китаю. У Пэйфу договаривается с мелкими генералами Центральных провинций, собирая их «Союз Восьми Провинций». И, наконец, главный ход — У Пэйфу делает звонок на крайний Север, маньчжурскому боссу Чжану Цзолиню: «Слушай, Дуань оборзел. Он уже у твоих границ. Давай его кончать».
Чжилийцы (которых спонсировали англосаксы) и Маньчжуры (которые доили японцев) искренне ненавидели друг друга. Но в политике нет постоянных врагов. Чжан Цзолинь кивает и собирает эшелоны.
В мае 1920 года Дуань Цижуй с целью ослабление Чжилийской клики отправляет армию Генерала У Пэйфу на Юг, раздавить мятежников. Дуань, разумеется, замечал как усиливаются чжилийцы и решил отправить их армию для подавления мятежа, тем самым убив двух зайцев одним выстрелом. Но У Пэйфу раскусил этот план и самовольно заключает перемирие с Югом (пакт об ненападении, тем самым обе стороны выигрывают время), разворачивает свою армию и начинает марш на Север. Дуань Цижуй в бешенстве орет: «Вернись на фронт!», а У Пэйфу отвечает: «Солдаты устали, мы идём домой». Это был открытый бунт.
Ситуация накалилась до предела. И тут в Пекин на своём личном бронепоезде приезжает Чжан Цзолинь. Он заявляет, что прибыл как «нейтральный миротворец», чтобы помирить Дуаня и У Пэйфу. Дуань Цижуй радостно принимает его, надеясь, что маньчжуры впишутся за него, ведь у них один и тот же иностранный спонсор. Но старый бандит Чжан Цзолинь просто тянул время. Он мило пил чай с Дуанем днём, а ночью тайно встречался с людьми У Пэйфу, распределяя, кто какие министерства заберёт после победы.
Как только тайный пакт был скрёплен, Чжан Цзолинь извинился, сказал, что «миротворческая миссия провалилась», быстро сел в поезд и свалил в свою Маньчжурию. А сразу после его отъезда маньчжурская кавалерия начала стягиваться к Великой Китайской стене. Цинские флэшбеки.
Маньчжурский удар.
Вернувшись на свои базы, У Пэйфу рассылает телеграмму «Баодин-Фу» («Защита и умиротворение») по всей стран и манифестыСоюза восьми провинций, где называет Дуаня Цижуя национальной угрозой и японской подстилкой. У Дуаня сдали нервы. Он привык, что все его боятся. Дуань идёт к карманному Президенту Сюй Шичану (очередной марионетке) и заставляет его выпустить официальный указ — лишить У Пэйфу всех воинских званий и объявить его государственным изменником.
Сюй Шичан.
Дуань официально мобилизует свою Национальную армию умиротворения (у китайцев какой-то фетиш на умиротворение, не иначе)и 4 июля объявляет военное положение в столице. Через 10 дней передовые части Аньхойцев и Чжилийцев столкнулись лоб в лоб под Пекином, и заговорила тяжёлая артиллерия. Это был первый раз, когда китайцы массово применили друг против друга современную тактику, окопы и артиллерию.
Битва за Пекин развернулась на двух направлениях: Западном (вдоль железной дороги Пекин-Ханькоу) и Восточном (между Пекином и Тяньцзинем).
14 июля. Фаза первая: Аньхойский блицкриг.
Первые дни казалось, что Дуань Цижуй порвёт своих врагов на британский флаг. На Восточном фронте его элитная «Национальная армия умиротворения», вооружённая и обученная японцами, ударила как кувалда. Аньхойцы выкатили тяжёлую артиллерию, броневики и даже использовали аэропланы для разведки и сброса бомб! Чжилийские войска дрогнули и начали отступать. Дуань Цижуй в Пекине уже готовился заказывать победный банкет. Он думал, что западная техника всё решит. Но техника не работает, если пехота не хочет за нее умирать, ведь армия состояла из наёмников.
16 июля. Фаза вторая: контрудар У Пэйфу на Западном фронте.
На Западном фронте командовал сам У Пэйфу. И в отличие от Дуаня, У Пэйфу лично ночевал в окопах, ел с солдатами рис и мотивировал их на святую войну против «продажных предателей нации». Генерал также понимал, что в лоб японские пулеметы не взять. Пока его передовые части истекали кровью, сдерживая удары аньхойцев, У Пэйфу ночью совершает блестящий маневр — он скрытно перебрасывает ударную группировку в глубокий обход вражеского фланга. А дальше — знаменитый в истории Китая прорыв. У Пэйфу бьет аньхойцам во фланг, а по центру спускает с цепи своего главного берсерка Фэна Юйсяна. Представьте себе лица элитных солдат Дуаня Цижуя, когда из окопов на них с примкнутыми штыками и гигантскими мечами-дадао бросается дивизия штурмовиков, с ревом распевающая протестантские псалмы!
И тут в спину истекающей кровью армии Дуаня прилетает фаталити. Маньчжурский босс Чжан Цзолинь, который до этого момента стоял у Великой Китайской стены и наблюдал, кто кого, наконец-то дает приказ: «В атаку!» Десятки тысяч суровых маньчжурских кавалеристов, поддерживаемые артиллерией, обрушиваются на Восточный фронт аньхойцев. Армия Дуаня Цижуя оказалась зажата между фанатиками У Пэйфу с запада и маньчжурской ордой с севера и востока.
Сгенерированная карта боевых действий в Пекине.
То, что строилось годами на миллионные японские кредиты, рассыпалось в прах 19 июля. Увидев, что они окружены, элитные дивизии Дуаня Цижуя бросали новейшие японские винтовки, срывали погоны и массово сдавались в плен или разбегались по деревням. Вся Чжили-Аньхойская война продлилась ровно пять дней! (формально пятнадцать из-за мобилизации). Хоть где-то Станнис выиграл битву на Черноводной.
Когда Дуаню Цижую доложили, что его армия перестала существовать, он молча встал, подписал прошение об отставке и под покровом ночи сбежал в иностранный квартал (японскую концессию) в Тяньцзине, публично уйдя в буддийский монастырь «замаливать грехи» (конечно же, временно — такие пираты просто так не сдаются).
А пока капитан в монастыре.
Победители У Пэйфу и Чжан Цзолинь — торжественно входят в Пекин. Они жмут друг другу руки и...сразу же разругались при делёжке трофеев. Чжилийцы обвинили фэнтяньцев в том, что те пришли к «шапочному разбору» на последний день боёв, но забрали себе слишком много. Тем не менее, Аньхойская клика уничтожена.
Сгенерированное затишье перед бурей.
Но старая китайская пословица гласит: «Два тигра не могут жить на одной горе». И теперь, когда общий враг повержен, столкновение У Пэйфу и Чжана Цзолиня становится лишь вопросом времени. Часовой механизм следующей, ещё более страшной войны, уже начал тикать. Теперь вы понимаете, какую большую роль играл Юань Шикай для Байянской армии...
Создание Коммунистической партии 1921.
Первый нелегальный съезд Коммунистической партии Китая проходил в Шанхае с 23 по 31 июля 1921 года. Датой основания КПК считается — 1 июля.
Пока генералы тысячами гнали людей на пулеметы ради контроля над пекинской таможней, а Сунь Ятсен на Юге ломал голову над созданием своей карманной армии, в Шанхае произошло событие, которое никто из Великих Домов даже не заметил.
В неприметном кирпичном здании собралась группа людей. Их было всего 13 человек. Это были делегаты из разных подпольных марксистских кружков, вдохновлённые идеями радикальных профессоров — Ли Дачжао и Чэнь Дусю. Заседание шло нервно. Французская полиция почуяла неладное, и в дом нагрянули шпионы. Делегатам пришлось в панике бежать и они купили билеты на поезд, уехав в соседний городок Цзясин, арендовав там маленькую туристическую лодку и выплыли на середину Южного озера, притворяясь обычными отдыхающими.
Именно там, на крошечной лодке, скрываясь от полиции, эти 13 человек официально провозгласили создание Коммунистической партии Китая (КПК).
Делегаты Первого Всекитайского съезда Коммунистической партии Китая (КПК),
В тот день во всей гигантской, 400-миллионной империи в этой партии состояло... около 50 человек. У них не было ни винтовок, ни серебра, ни связей с иностранными банками. Любой генерал, вроде У Пэйфу или Сунь Чуаньфана, раздавил бы их одним сапогом и даже не заметил.
Но у людей в этой лодке было кое-что пострашнее артиллерии. У них была Идея. Среди этих тринадцати делегатов, старательно конспектирующих план будущей мировой революции, сидел высокий, худой выходец из крестьянской семьи провинции Хунань. Его звали Мао Цзэдун.
Семена брошены в почву. Колесо истории совершило оборот. Эра Варлордов ещё не закончилась, но палачи Великих Домов уже вышли на сцену.
Продолжение следует...
Действующие 14 героев.
Ну что ж, на какого Варлорда ставите?) Кто для вас протагонист и антагонист? Делитесь обязательно впечатлениями.
— Они повсюду! — донёсся сзади взволнованный вопль Шаррит. — Нас теснят! Нужно… что-то!
Ильсири обернулась назад. Глазам её предстало знаковое зрелище:
Шаррит, сцепившись сразу с четырьмя стражниками, обороняла восточную часть прохода. Удары мечей летели в неё почти непрестанно, но что удивительно — даже при таком раскладе эльфийка пробовала атаковать — и ей удавалось. У ног её уже лежали несколько дёргающихся трупов, не считая тех, чтобы были в отдалении, по которым уже двигалась орда защитников замка. Порой за раз она парировала по три удара, просто подныривала и била в сочленения доспехов. Так же и сейчас — один из гвардейцев поскользнулся на горе вывалившихся внутренностей — и напоролся прямо на её клинок.
— Ага! — крикнула она, зарядив ему ниже пояса. — Мерзавец.
С другой стороны, Кларисса тоже отнюдь не бездействовала. Пока Шаррит парировала самые тяжёлые и опасные из ударов, она двигалась подобно тени. Скользящие удары всегда были нацелены в самые уязвимые места. Вопреки мощным, но не настолько изящным контратакам Шаррит, она использовала главным образом колющие удары, заливая фонтанами крови и себя, и противников — тех, до кого ещё не дошла очередь. Лицо её было густо залито алым, а костюм носил следы разрезов.
Тем не менее, не смотря на всю их этакую храбрость, бой складывался не совсем в их пользу. Противники обладали численным преимуществом — хоть и разваливались на куски с относительной частотой. Теснили их не умением или выправкой, или особенными навыками, а просто говоря массой. Ильсири могла их перебить десять, пятьдесят, или даже двести — но вывод состоял не в этом. По итогу легко можно было представить, что они вполне имеют силу одолеть даже и шесть дюжин — перед тем как их перебьют. Оставался иной выход.
— Рушь потолок! — завопила Кларисса.
— Что?
— Сделай это! Иначе нас тут похоронят!
Ильсири покачала головой:
— Слишком рискованно. Нас погребёт под завалами вместе с ними.
— Плевать! Я не хочу так здесь закончить!
Она явно была разъярена.
— Ты точно уверена?
— Ну же!
«Плохая всё это идея…» — подумала Ильсири.
И тут же пригнулась от метко пущенной стрелы. Острие и перья прочесали её причёску — ещё дюйм и пробила бы череп — и полетели дальше, звякнув в конце полёта о чей-то шлем. Ильсири пустила на звук волну магической энергии и сразу сосредоточилась, медленно поднимая ладони кверху. Внутри неё что-то затрепетало и расправило крылья, наполняя тело раскалённым льдом. В груди у неё заполыхало выжигающее силы пламя.
Но не тепло.
Температура в эти минуты заметно понизилась, заставляя всех присутствующих слегка ссутулиться. Свет померк, словно в предчувствии чего-то мрачного и тёмного. И чем выше эльфийка поднимала ладони с растопыренными пальцами, обтянутыми бледной нежной кожей, — тем сильнее перед ней склонялся свет. Прошло мгновение, а время уже незаметно переменило свой ход, растянулось, подобно паутине, управляемой опытными лапами ткача. И один лишь итог оно преследовало.
Смерть.
Когда ладони эльфийки наконец соприкоснулись — она не выдержала. Ноги её подкосились, предав её так же легко, как она отпускала заклятья. В последнее мгновение, чувствуя, что в глазах как-то странно пляшут чёрно-белые фигуры — она выдохнула. Из сердца её вырвался поток невидимой энергии, вынуждая выгнуться грудью навстречу, заламывая с хрустом руки назад. Она застонала. Из груди её вырвалась сила — и камень нехотя застонал.
Громада замка сопротивлялась недолго — прошла секунда, другая, третья, и если бы кто-то сейчас прислушался — он услышал бы тот самый момент, когда магия победила. Сначала потолок слегка заскрипел, так, будто по нему прошёлся кто-то в высшей степени тяжёлый. Затем посыпалась крошка: сначала чуть-чуть, совсем немного и слегка. И лишь после этого по камню пробежала трещина.
Шаррит, до этого занятая сугубо общением с местными, сделала шаг назад. Лицо её слегка потеряло краски.
— Это не к добру, — сказала она, наблюдая как от потолка отвалился первый внушительный кусок. — Надо быстрее отсюда убираться!
Кларисса с улыбкой проводила отхлынувшее море мечей и доспехов. Следующие несколько минут откалывающиеся от потолка и стен куски любезно избавили сброд от ненужной давки.
Ильсири вдруг ощутила как кто-то бесцеремонно дёрнул её за руку. На пальцах её вспыхнули злобные огоньки — и потухли. Она подняла голову и признала Шаррит.
— Нет времени на демонстрации этикетов, — сказала та хмурясь. — Просто рвём когти.
Ильсири рассеянно кивнула и пошатываясь побрела в сторону ближайшего прохода.
— Вот тебе и на! — прокомментировала это Шаррит. — Далеко она так собралась?
— Не очень, — согласилась Кларисса. — До первого камня.
Словно в подтверждение за спиной обрушился целый пласт потолка, подняв ворох пыли, крошки и много чего ещё.
— Красиво, — сказала эльфийка. — Только вот…
— Знаю, — сказала Кларисса. — Нужно уходить.
Вместе они подхватили Ильсири и, припустив так, что её ноги едва касались пола, помчались прочь от трещины.
Обвал тем временем и не думал останавливаться. Словно бешеный зверь он пожирал всё новое и новое пространство, десятки и сотни ярдов, помечая свою территорию грудами расколотых и целых камней, сломанных картин, разбитых и покорёженых до неузнаваемости люстр, рассыпающихся порой встречавшихся статуй и доспехов.
Чудовище было ненасытно — и они знали это. Позади то и дело слышалось жадное клацанье челюстей обрушающегося камня, властный вой трескающегося потолка и очаровывающие флюиды сыпающейся крошки. Монстр казалось давно уже высосал и выточил тела всех обитателей замка — от королевских до самых ничтожных прислужничьих душ. И любой бы на их месте имел право на страх или нечто подобное — эдакие мысли вполне могут посетить любую голову в подобный час.
Как-то раз они пересекли нечто вроде небольшого каменного переходика — но чудовище пожрало и его. Человечка и эльфийка только успевали подхватывать съезжающую с рук свою напарницу, которая всё порывалась шевелить ногами сама. Тем не менее они не слишком ей то позволяли — во избежание потери скорости и случайного риска.
За спиной Ильсири рушились стены.
Трескался потолок.
Падали блоки.
В какой-то момент трещина за их спинами неуловимо ускорилась — да так, что они только успевали ускользать страшного шума. Тот уже будто бы сготовился к последнему фатальному прыжку — волосы их шевелились от страха, когда они были вынуждены удлинять шаги только для того чтобы не выпустить стремительно выскальзывающий из пальцев шанс на спасение. И если бы они могли видеть то, что происходит за их спинами, то ужаснулись бы — каждый раз чудовище недобирало дюймы до настолько желанной добычи, лишь засыпая им спины непрестанно сыплющейся каменной пылью.
В какой-то момент Шаррит с удивлением обнаружила, что впереди виднеется один из залов замка — только этот был чуть в большей степени изукрашен, чем другие, насколько она могла видеть. И в тот же самый момент она ощутила как даже в движении, пол под её пятками начинает осыпаться всё больше.
Она в жизни так быстро не бежала.
Собрав остатки сил, она рванулась вперёд — настолько, насколько их хватило — увлекая за собой Ильсири, а следом и Клариссу.
Мгновение под ногами находилась бездна.
Глаза её ещё долго потом помнили это — чудовищную, терявшуюся в темноте пропасть, куда проваливалось всё, всё летело, всё тонуло, всё умирало.
Затем пасть захлопнулась.
Шаррит на мгновение склонилась над обрывом, удерживая Клариссу от падения.
— Не отпускай! — человечка судорожно вцепилась в неё, покачиваясь над провалом.
Шаррит подняла голову и всмотрелась вперёд — туда, где уже не было жизни. Вместо коридоров теперь зияла огромная чёрная расщелина, на самом дне которой с трудом можно было различить целые массивы обрушившегося камня. Воздух был пропитан запахом пыли.
Замешательство длилось всего секунду.
Затем мускулы её вздулись, наполняясь кровью, и потянули бросающую вниз испуганные взгляды человечку.
— На край от гибели? — Шаррит улыбнулась, продолжая вытягивать подругу.
Кларисса ухватилась за край обрыва и, тяжело дыша, подтянулась.
— Это… это было близко.
Эльфийка помогла той подняться и заметила, что ноги у неё подрагивают.
— Зато теперь мы в безопасности. — она протянула ладонь вперёд, как бы предлагая оценить панораму. — И ты только посмотри какой вид.
От остатков стены отвалился крупный камень и рухнул вниз.
Кларисса приложила руки к груди, успокаивая дыхание.
— Но… почему именно здесь? — спросила она, намекая на остановившийся обвал.
— Потому что это тронный зал. — сказала, подходя, Ильсири. — А мы опоздали.
P. S. Это был фрагмент из десятой главы моего романа Ревёльсхат. Если кому-то пришёлся по душе этот отрывок, или захотелось узнать продолжение, вот ссылка: https://author.today/work/605133
