Автор: Tatum (deepfriedguts)

Привет, Пикабу!) Я много читал в своё время постов на тему сонного паралича, какая только дичь ни мерещится людям. И, будучи под впечатлением, хочу поделиться своим опытом.

Всё началось с того, что я решил поспать на работе, ибо день лайтовый, можно расслабиться. В специально выделенном мне помещении, перед диваном образовалась куча ТМЦ, которая в спешке была вывалена из рабочей машины, когда её нужно было дать в пользование другому сотруднику.
За этой кучей материалов стоит стул, на стуле пуховик. Очень важно отметить, что диван в помещении низкий, как приоры на Кавказе. Потому вышеописанное как бы возвышается над.

Заснул я при свете, лицом к спинке дивана, просыпаюсь уже в сумерках лицом к куче, просто открыл глаза и разглядываю её, детальный осмотр показывает, что это не куча кабелей, гофр и прочего, а головы. Много голов. На них можно разглядеть лица с кавказскими чертами лица, приглядевшись, делаю вывод, что скорее всего граждан чеченской республики.

В голове мелькает мысль: "хм, а не сонный ли паралич, о котором я так много читал, пришёл?". Пытаюсь пошевелиться, но ничего не выходит, словно парализован. Пальцы не слушаются, пытаюсь поднять руку, но она будто тяжела. В голове мелькает мысль: "да, это он, сейчас начнётся..."

И в этом момент оно действительно начинается. Я слышу какие-то постукивания в коридоре. Так может стучать дверь напротив, когда на ней висит навесной замок, если кто-то открыл другую, входную дверь с улицы. В этот момент начинаю концентрироваться на том, что мне необходимо поднять руку, во что бы то ни стало. Усилие, по ощущениям, было такое, что я всей массой давлю в стену и ничего не происходит. Но это единственная моя стратегия, потому решил концентрироваться на этом, почувствовал, что с чудовищной силой, на какие-то миллиметры, но мне это удаётся. Отлично! Это уже что-то!
Всё это время моему взору представлена куча отделённых от тел голов. Жуть жуткая...

Дверь, которая в реальности открывается наружу, в левую сторону, резко распахивается внутри в право, увидеть саму дверь я не мог, тк угол, положение головы не позволяли глазам.
В комнату начал сочиться яркий луч света, как раз под углом, если бы дверь открывалась в эту сторону. Пучок освещал аккурат под кучу голов, но не на них, а только отражаясь от пола и прочих поверхностей, их стало лучше видно. Теперь могу разглядеть застывшие в ужасе лица тех, кому принадлежали головы. В этот момент, я понимаю, что я здесь теперь не один. Чувствую чьё-то присутствие, слышу чьё-то тяжёлое дыхание. И чувствую, что это ОНА.

Думаете,я забыл, что мне нужно поднимать руку? Х*й там! Всё это время я прикладываю немыслимые усилия, поднимаю её. Как не обосрался во сне, да не от ужаса, а от напряжения, ума не приложу, но об этом как-то даже не думал в тот момент.

А тем временем сущность, которая пробралась в помещение, начинает выбрасывать головы в окно. (Оно было закрыто, но в этот момент стекла в рамах будто не существовало.) Делает это очень быстро. Я не могу её разглядеть, не могу сконцентрироваться на ней, только крючковатые, смуглые руки мелькают и в прямом смысле летят головы.

Где там рука? По ощущениям, я оторвал её от дивана уже прилично, сантиметров пятнадцать есть. Отлично!

Под головами оказывается стопка обезглавленных тел, в какой-то темной одежде, ни то роба какая-то, ни то брючный костюм...
Когда головы заканчиваются, сущность, которую я всё также не могу успеть разглядеть в виду очень резких движений, но уже знаю, что у неё имеются длинные, густые, черные волосы, начинает выбрасывать тела в окно с невероятной лёгкостью, словно дощечки. При этом с таким размахом, что они прям вылетают.

Я пытаюсь проснуться, ничего не меняется, но рука, уже чувствую (или вижу, не помню), достаточно высоко поднята. Отлично, должен проснуться...

И вот оно: последнее тело застыло на уровне подоконника параллельно полу. Торс скрыт стеной, торчат задница, брюки, ботинки чёрные. И просто вот так застыло в воздухе. Сущность куда-то делась, я не вижу и не чувствую её. Чувствую руку. Поднятую в верх. Могу пошевелить пальцами. Поворачиваю голову, осматриваю себя, всё ок. Тела в окне больше нет, а перед диваном всё та же куча хлама, пуховик на стуле.

Ощущения незабываемые, это словно хоррор, который не просто смотришь, а события прям развиваются вокруг тебя. Жуть нереальная. Прям цепенеешь, кровь стынет в жилах!)
Но как здорово было сразу понять, что это паралич, что всё это нереально и нужно как-то себя разбудить. Сколько читал как это было у других, никому не удавалось шевелиться. Я же как-то концентрировался на поднятии руки, да долго, да не сразу, да нереально тяжело, но она поднималась и подозреваю, что благодаря этому я успел проснуться, пока не наступил мой черёд)))

Поделитесь своими историями, всегда было интересно это читать)

Сап, безднятки.

Я не люблю запоминать сны, разбирать их и, тем более, вдохновляться ими и тащить в публичное пространство, но, когда они бывают такими кинематографичными (да еще и выходят сразу с сиквелами), я не могу их не зафиксировать хотя бы в тексте, хотя бы для себя. Ну а от вас у меня нет тайн, так что ловите олитературенную версию моего сегодняшнего сна:

Все началось с дождя. Какого-то чудовищного ливня, колотившего по парковой плитке, но моим плечам, по крыше, под которой я укрылся с такой ненавистью, словно желал все это пробить насквозь. Холодный, промозглый, он быстро превращал газоны в трясины, а дорожки – в грязные реки. Прогуливающиеся мамаши, подростки на роликах и лобзавшиеся на скамейках парочки разбегались, кто куда. Ни у кого не было зонтов, дождь обрушился на мир с совершенно чистого белого неба.

Первым признаком окружающей неправильности стали утки. Не обычные ленивые обитатели городских прудов и каналов, а крупные, чудовищного размера селезни с длинными, как у туканов клювами. Ростом они доходили мне до колена, и хуже всего – совершенно не боялись людей. Эти альфы собирали вокруг себя стаи уточек поменьше и вовсю захватывали территорию парка, медленно превращавшегося в огромное болото. Один из таких селезней, видимо, увидел во мне угрозу. Тяжело переваливаясь, подошел ко мне и требовательно долбанул в колено длинным клювом. Я понял намек. Укрываясь то под крышей беседки, то под деревом, я принялся выбираться из парка, стараясь не попадать под хлещущий ливень. Вместе с каждой каплей, попадавшей на мою одежду, я впитывал и знания о новом изменившимся мире: это не было просто грозой. Это было нечто враждебное, безжалостное – то ли слезы павших ангелов, то ли концентрат дрянных мыслей, скопившихся в небе, то ли какой-то токсин. Но те, кто проводил слишком много времени под прямыми струями, вскоре менялись.

Во сне у них не было названия, но, думаю, я бы назвал их «преследователями» или «шизами». «Шизы» - от греческого «σχίζω» - «расщеплять», «раскалывать». Отличительным признаком шизов становился расколотый на несколько кусков зрачок, будто кто-то разбил зеркало души, и в каждом осколке теперь отражалось чудовище.

Впитав это знание вместе с дождем, я не удивился крупному мужику в красном комбезе, который целеустремленно шагал в мою сторону. Мне пришлось ускориться, но в этом «шизе» было два метра с лишним, так что каждый его шаг равнялся едва ли не трем моим. Я знал, что шиз будет меня преследовать, пока не нагонит. Единственным шансом было спрятаться – шизы мыслили весьма прямолинейно, и за препятствием не видели цели. Никто другой его уже не заинтересует: его цель – я. К сожалению, в парке не было даже ни одного достаточно широкого дерева, чтобы спрятаться за ним. Вдобавок, там и тут я видел скопления шизов, ждущих новую цель, и мне таковой становиться совершенно не хотелось.

Вдалеке я увидел кирпичное здание с выбитыми окнами и изо всех сил побежал к нему. Шиз тяжело топал за моей спиной, а дождь бил по моей лысине, грозя в любой момент «расколоть» и меня.

Впрочем, возможно, надо, чтобы вода попала в глаза? Не знаю. Так или иначе, в окне я увидел знакомое лицо своего друга детства. У него в руках была винтовка и он подгонял меня. Стоило мне перемахнуть через подоконник первого этажа, как он обрушил жалюзи на окно. Шиз в комбезе резко остановился перед самым окном. Через щели в жалюзи до меня доносилось его пропитанное табаком дыхание. Друг протянул мне дробовик и кивнул на окно:

- Прикончи. Рано или поздно он додумается, что ты здесь.

Что именно он со мной сделает, я уточнять не стал. По хищно блестящему, будто бы фасеточному глазу шиза все было и так понятно. Я резко поднял жалюзи и одним выстрелом снес шизу голову. На выстрел из соседнего помещения прибежали жена друга и его же сестра. Обе, как и друг, в камуфляже и вооружены. Да, он всегда готовился к чему-то подобному…

Мы выживали в этом здании не меньше недели. Выбраться из парка не представлялось возможным: со всех сторон нас окружали улицы, кишевшие шизами. По очереди мы организовывали вылазки в ларьки, палатки и летние ресторанчики в парке. Жрать уток-мутантов, глашатаев Шизоливня мы не рисковали – мало ли, как повлияет на рассудок их мясо. Шизов мы старались обходить или просто спасаться бегством. Берегли патроны, да и, откровенно говоря, большинство из них безбожно тупили, прежде чем начать преследование. Чтобы спасаться от непрекращающегося дождя, мы использовали маскхалаты.

На одной из вылазок я заметил ребенка. Мальчика лет шести в дождевике. Он махал руками и звал на помощь. Наверное, нельзя было поступить иначе. Я осторожно попался на глаза пацану и позвал его с собой. Он радостно кивнул и зашлепал резиновыми сапогами по лужам в мою сторону. Я шепнул:

- Иди за мной, след в след.

И, не оглядываясь, я направился в наше логово. Без добычи. Но с еще одним голодным ртом. Даже не предполагая, насколько голодным.Когда я зашел в наше убежище, друг вскинул винтовку и приказал мне снять с пацаненка капюшон. Уже ожидая худшего, я подчинился и… да. Откинув капюшон, я увидел расколотые карие глаза, и каждый из осколков смотрел исключительно на меня. Да, он не шел за мной, чтобы спастись, он меня преследовал.

Я не хотел выяснять, что случится, когда он меня, по его мнению, «догонит». И не хотел тратить патроны, привлекая внимания окрестных шизов. А еще я почему-то решил, что детские позвонки более хрупкие, чем у взрослых, и мне удастся обстряпать все быстро и безболезненно. Не получилось. Мальчонка еще долго натужно хрипел, лежа на полу и неестественно вывернув голову, пока я ходил в соседнее помещение к арсеналу – за ножом. Благо, где находится сердце, я знал достаточно точно – помогли курсы первой помощи.

Наверное, я отправился эту вылазку, чтобы наказать самого себя за содеянное. К торговому центру на границе парка мы не совались – даже преодолеть парковку незамеченным было нереально, что уж говорить о помещении. Но запасы вяленого мяса подошли к концу, а от талого мороженого из ближайшего ларька крутило кишки. В итоге, я решился. Кто-то один должен был дежурить в убежище, но… какой смысл? Шизов не интересуют пустые здания, пока там нет людей. А прочие выжившие… Честно говоря, я не был уверен, остался ли хоть кто-то в округе. Поэтому, взяв воздушку – на меня нормальной винтовки не осталось – я отправился в самое опасное место во всем парке. Отпихивая встречавшихся шизов прикладом, я пробирался к краю парка. Но, увидев парковку, понял, что у меня нет шансов пройти через главный вход – они стояли через каждые три-пять метров, задрав голову и ловя ртом капли дождя. Поэтому я решил идти через служебный.

Обогнув парковку по широкой дуге и распихав несколько шизов, я нырнул в железные двери, за которыми оказался узкий темный коридор. Я не сразу понял, что произошло. Просто кто-то вырвал у меня из рук воздушку и разобрал ее тут же в воздухе, а, когда глаза привыкли к темноте, я увидел его. Огрызок. Вот, какое имя ему бы подошло больше всего. Он и правда походил на обкусанное со всех сторон яблоко, и мне даже казалось, что местами я вижу следы чьих-то великанских челюстей. Но, несмотря на эти страшные травмы, он двигался очень быстро и проворно. А еще он был первым шизом, который заговорил:

- Кто сказал тебе, что мы – расколотые? Мы – едины. Дети дождя. Как утиная стая. А ты – один. Но скоро мы будем вместе…

И Огрызок щелкнул челюстями прямо перед моим лицом. Не знаю, объели ли его другие шизы, или он грыз сам себя, но желания выяснять у меня не было никакого. Я сбил его с ног и рванул прочь – вдаль по коридору, а потом вверх по лестнице. Все заливал зеленый свет технических ламп, придавая всему окружающему ощущение нереальности. Я преодолевал пролет за пролетом, пока не оказался… в тупике. Я не знаю, чем кто-то строил лестницу, ведущую в никуда. Наверное, чтобы меня туда привести.Огрызок медленно поднимался по лестнице. Он много болтал. Говорил о дожде, как об осколках чужих снов. О каждой капле, как о чьем-то имени. И каждое впитавшееся под кожу имя делает тебя частью большего. О том, что это не охота и не преследование, а возвращение – они собирают нас, как расколотые куски, чтобы однажды мы собрались в единое целое, и тогда дождь прекратится. А я не слушал, я изо всех сил удерживал себя под потолком, уцепившись за какую-то арматуру, торчавшую из стены и надеясь, что тварь до меня не дотянется. Вопрос лишь в том, как долго я смогу держаться. Голос Огрызка звучал уже совсем рядом:

- И когда ты осознаешь, как ты мал без нас – ты сам подставишь лицо дождю…

БУХ!

Выстрел, заметавшийся эхом по этой странной лестнице, оглушил меня. Под звон в ушах я обернулся и смотрел, как Огрызок шатается на месте, прежде чем свалиться между лестничными пролетами. Судя по огромной дыре в его голове, теперь Огрызка можно считать доеденным. А по лестнице поднимались… Да! Мой друг, с женой, сестрой и другими выжившими!!! Улыбаясь сквозь слезы, я разжал руки…

***

Уже некоторое время мы обитали на даче моего друга. Не помню, как мы выбрались из парка. Полагаю, после торгового центра мы не вернулись в убежище, а угнали одну из машин и рванули прочь из города. Одни за другим прибывали машины его друзей. С женами, с детьми. Все они счастливо улыбались, вливаясь в нашу дружную «коммуну», с удовольствием брались за новые обязанности и собирались строить новую жизнь. Меня же что-то глодало. Мучило, будто червь, копошившийся в мозгу и не дававший спокойно спать. В ушах звенело эхо слов Огрызка: «Кто сказал тебе, что мы – расколотые? Мы – едины!»

Я же един не был. О своей жене я не слышал с того момента, как пошел дождь. Была ли она в парке? Или была дома? Или на работе? Я не помнил. Но все чаще перед внутренним взором я видел ее огромный глаз, расколотый паутиной трещин. И я понимал, что ей, скорее всего, не повезло попасть под дождь. И, пока прочие заново строили жизнь и планировали какое-никакое будущее в мире, задавшем новые правила, я просто… существовал. Я не ощущал себя частью этой коммуны, а, скорее, каким-то придатком, кем-то, кого терпят, потому что я – друг нашего «лидера общины».Решение было очевидным.

В конце концов, каждый из нас имеет право чувствовать причастность к чему-то большему, право на признание, на место в семье.

Даже глупо, что никто не додумался убрать бочку для дождевой воды со двора – ведь пить ее больше было нельзя. Странно, что никто не додумался ее накрыть или хотя бы перевернуть. Но совершенно логично, что, недолго поколебавшись, я погрузил туда голову. Там, под водой, было тихо и спокойно. Наконец-то пропал звук вездесущего дождя, барабанившего по крыше и сшибавшего листву. И, слушая эту тишину, я осознавал, что она не может раскалывать – лишь, наоборот, склеивать, делая тебя частью большого и целого. И это знание я должен подарить своим друзьям…

...Сложно сказать, в какой момент меня коснулось озарение, достаточное, чтобы в какой-то момент узнать свое отражение в разбитом зеркале. Я весь был покрыт красным – с ног до головы. На зубах чавкало что-то железистое, тугое – сразу не прожуешь. Совсем не похоже на привычную тушенку. Тела, окружавшие меня, тоже разительно отличались от тушенки – где это видано, чтобы консервированное мясо носило одежду? Где-то на втором этаже раздавались плач и крики. Женские и детские. Видимо, мне удалось всех застать врасплох. Теперь, когда сопротивление подавлено, надо найти кастрюлю побольше и натаскать воды для моей новой семьи. Или подключить шланг? А, может, разобрать крышу? Голова фонтанировала новыми идеями. Я улыбнулся своим отражениям в зеркале, а они в ответ улыбнулись мне, и глаз каждого был расколот на множество частей. Теперь я никогда не буду один.

В последнее время, крайне часто, многие люди стали задаваться вопросом - почему, когда я нахожусь во сне, я не могу включить свет.Суть в том, что таких людей - а именно тех, кого преследует эта проблема, не могут находясь во сне, включить свет. При этом, они обычно находятся внутри своей квартиры, причем фактически всегда, прежде чем начнется кошмар, электроника во сне работает нормально, но когда объект который находился с вами во сне - исчезает, и вы оказываетесь наедине со тьмой, все электро-приборы отвечающие за свет - перестают работать.Самый невероятный ужас, обычно происходит тогда, когда вы оказываетесь один. Причем, вы не осознаете что находитесь внутри сна, пока не растворится нематериальный шов - попросту говоря, пока вы не окажитесь один, вам не грозит оказаться в кошмаре где нет света.Обычно, объектами восприятия людей, являются материальные вещи (по факту, воздух мы не можем увидеть). Во сне, грань восприятия размывается и вы можете делать что угодно - управлять погодой (грозы, молнии), создавать огонь, заниматься сексом с первой попавшейся девушкой или парнем, оказаться в сказке - тем самым грань между ограничениями спадает. Мы привыкли полагать, что это мозг, скрывая скрытые желания создает нам то, что мы хотим...Но вот вопрос такой досадный: отчего же мы не можем контролировать полностью собственные иллюзии? Почему, когда мы начинаем во сне, словно Тор управлять погодой, мы не можем ударить молнией человека. Почему, когда мы создаем огонь, не можем поджечь что-либо или кого-либо.Сон и все что в нем происходит, как говорят ученые, это пережитки старых воспоминаний.Тогда, в конце-концов - почему, во сне мы видим лица людей, которые мы никогда и нигде не могли бы увидеть. Каким образом мозг делает так, что мы самостоятельно создаем изображение человека и наделяем его сущностью, как и задачей?Я нашел ответы на эти вопросы, но об этом я расскажу позже. И я прямо скажу, что эти вопросы, напрямую зависят от вопроса - почему, черт подери, я не могу включить во сне свет, когда он так необходим.Людей, которых беспокоит такое во сне - очень мало. Поверьте, очень. Если вы пытаетесь во сне, находясь во тьме включить свет и у вас не получается, значит вы попали в ту самую категорию редких людей, с которыми происходит нечто совсем нехорошее.Я расскажу все об этом, подробнее позже, но чтобы вы не мучились в догадках, я вам отвечу на вопрос: что мне не дает включить свет?А ответ вам не понравится: вас преследует Тень.Если переводить на язык который мы привыкли, чтобы вы поняли - то вас преследует призрак.А что это за призрак и ответы на этот вопрос, я напишу позже.Если смогу...Если он мне даст это сделать.. Предупреждение -это не моё .Но я сталкивался с людьми страдающими от тени.