Liolikto

Покопавшись в грязном белье, я достаю его – судорожно-склизский, трясущийся во влажных руках, пресмыкающе-дрожащий в голосе разговор.

- Я женат. 10 лет как.

- Мм, понятно.

Как отвечать более изыскано на подобную хуйню, я ещё не научилась, хотя, бывший старательно к этому подводил и сейчас вот опять.

И вот, лёжа на кровати в заброшенной деревенской глуши, я смотрю в лицо мужчины, произнёсшего эту фразу.

Что говорить? Хуй знает, а что ещё можно, кроме как «ясно понятно». Конечно, можно выискивать причины, но они до банальщины просты: с женой всё хорошо или не очень, но просто вот так получилось. Я понимаю. Всегда так получается. Я слышу это уже не первый и не второй раз.

Какие-то разговоры о том, чего не хватает, что всё вполне хорошо, что бы это рушить, что все такие, а он не такой и взгляд – идентичный. Я знаю его, так же мне сообщали о своих жёнах другие.

Я не была готова к такому разговору здесь – в моём доме, месте, наполненном весельем и счастьем. Я не была готова опорочить его грязью, но, детство прошло, а взрослость, она бывает и такой.

В моменте кажется, что тебя по хребтине переебали поленом, а потом воткнули в живот ухват и хорошенько прокрутили несколько раз.

Осознание приходит быстро, но телу принять сложнее, оно тут же запускает тряску и я не могу угомонить пальцы рук, содрогающиеся раз за разом, словно оплакивая то, что произошло сейчас. Крутит живот, я бегу в туалет и, сидя с высоты своего трона, взираю на отсутствие стены и черноту сарая, выходящего во двор. Из моих недр в это время извергается поток внутреннего мира, которому явно не пришёлся по вкусу такой разговор. Бегаю так раза три-четыре, пока не наступает облегчение.

Выдыхаю. Все точки расставлены. Всё предельно ясно. Разум торжествует. Никто не претендует на мою свободу. Моя совесть кристально чиста.

Возвращаюсь.

- Почему ты не сказал раньше? Мы знакомы три года.

- Боялся, что…

Что всё закончится, что я отвергну – знаю ответ.

- Ты не боишься, что нас увидят, ты часто берёшь меня за руку, ухаживаешь и обнимаешь в людных местах?

- Боюсь. Очень…

Как же это уебански смешно. Я хочу взорваться смехом, но не могу продохнуть, горло забито ебучими клоунскими носами сожранных претендентов раньше.

В дребезжании света моя кожа темнеет, я закидываю голову, хохоча и возвращаю, тряся вытянутым языком. Продираясь из спины, прорастают руки, ещё и ещё. Подпрыгиваю, приземляясь на крашенный деревянный пол избы. Кали здесь. Я – это она. Иллюзии уничтожены, растоптано эго. Кто будет следующий? Кто утолит собою мой голод?!

Сейчас её дом – заросший, ещё более хрупкий, чем был ранее, хотя, казалось бы, куда ещё. Я, пробившись через заросли крапивы, подхожу ближе, что б рассмотреть:  провалившийся, словно вывернутый порог и скрипучая, разбухшая до состояния трухи дверь. Встав на цыпочки, я заглядываю в окно, что б оценить, можно ли пройти внутрь. Нельзя. Об этом тонко намекает потолок, сложившийся на пол. Где-то за ним бельмом виднеется печка, та самая, к которой баб Фаина, мёрзнув зимой, прижалась в поисках тепла и обгорела…

Вздрогнув, от мигом представленной картины, я отошла, размышляя. А что если, умерев, и не найдя пристанища, баб Фаина вернулась в свою последнюю обитель. Вошла, по скособоченному крыльцу, распахнула жалобно скрипящую дверь, поднялась, охая по ступенькам, поставила свою палку в привычный угол и, шлёпая галошами по деревянному полу, прошла в маленькую, скособоченную под стать ей комнатку. Что если, посмотрев ещё внимательнее внутрь, я увижу её сморщенное, внимательно смотрящее на меня из-под провала лицо?

Судорожно выдохнув, я отступаю назад, ещё и ещё. Уже уходя, я напоследок оборачиваюсь, замечая наивную белизну кружевных занавесок, смотрящего на меня окна. Их участь – сложиться под обломками дома и стлеть. Сюда не вернутся ни дети, ни внуки. Не к кому, да и не зачем. Никогда здесь не будет жизни больше. Ни-ко-гда.

*Зажмуриваю глаза и, едва коснувшись пальцами, провожу по прохладной влажности стекла, закрывая глаза, судорожно бьющемся в агонии дому.*

Прощай, баб Фаина.

Михаил Шолохов «Тихий Дон». Родина и любовь. Роман, собравший в себя глубину и трагизм человеческих душ. Там есть всё: природа, война, любовь и люди, живущие первый, а потому неумелый раз.

Михаил Булгаков «Мастер и Маргарита». Непревзойдённая классика! О, какая любовь, какая драма, какой чертовский бал! И герой, сын короля-зведочёта, получивший, наконец, прощение. А стоило ли заговаривать с незнакомцами?

«Охота на овец» Харуки Мураками. То, что читается не глазами – сердцем. Чувствовать этот мир, через призму кристалла своей души, без страха оступиться с широко распахнутым взглядом. Мураками тот, кто подаст тебе руку в свой безграничный космос.

Чацкая «Платина и шоколад». Это был первый фанфик прочитанный мной. Я задыхалась, утонув в возбуждении и неистово качаясь на эмоциональных качелях. Так волнующе и пряно. Держаться, ещё и ещё, что бы потом сдаться этому напору, нашёптывая имя, его имя.

Эмиль Золя «Нана». Роскошь, возведённая в абсолют, свергнутая с блистательной высоты в грязь помойной ямы и по кругу. История златовласой куртизанки, покорившей много сердец, но так и не исцелив своё.

Андрей Ломачинский «Криминальные аборты». Название говорит за себя. Разнообразие поражает: спицы, горячие ванны, спринцевание, но фикус…фикус!

Ольга Личкова «Откровения». Изящное НЮ чувств, души. Что случится, если ты столкнёшься с собой, сорвав прикипевшие маски, окунувшись в глубину одиночества и мрака? Кто подаст тебе руку, помогая выбраться и…подаст ли?

Чем больше я писала, тем больше вспоминала ещё и ещё произведений – достойных, глубоких, трепетных, рвущих сердце и льющих светом на душу - о них обязательно потом (никогда).

Перейдём к моим правилам, что ли. Одно из первых, которому я училась долгие годы – выкрути свой внутренний голос на максимум. Кто бы что не говорил, ты – центр своей жизни. Делай так, как хочешь и как лучше в первую очередь тебе. Всем, кто назовёт тебя эгоистом скажи, что твоя мать этому тебя научила. Хорошо, что меня уже не будет, хоть краснеть не придётся (шутка).

Кайфуй. А вот с этим качеством я родилась. У меня тщетно пытались его отобрать, загнав в «мы страдали и тебе придётся» но, я держалась и с доблестью отвоевала себе это право. Видь удовольствие во многом. Не буду тебя обольщать, существуют вещи пакостные, удовольствия в них нет, но уроков… тьма! Так вот: кайфуй от того, как ветер перебирает твои волосы, а солнце выцеловывает такие же как у меня конопушки. Кайфуй от первого глотка любимого кофе, чая, цикория, чайного гриба. Зная себя, предпочтения у тебя могут быть, кхм, специфические. Кайфуй от того, что делаешь, а это значит, пункт первый, слушай себя и делай то, что близко твоей душе. Будешь хуйнёй страдать – опиздюлишься. Меня хоть рядом и не будет, но наблюдать за тобой буду денно и нощно.

Путешествуй. По своему городу, квартире, внутреннему миру. Посмотри мою малую Родину: поплавай голышом в лесном озере, а потом, растянувшись на солнечном болоте, поешь морошки. Посмотри ещё одну мою Родину: наешься всласть всех видов яблок и, вдыхая густой травный воздух, погуляй на закате. Ты видел, как в горах листья летают снизу вверх? А Белые ночи? Облепиху собирал с куста? А инжир и оливки? Купался в ледяном кристальном водопаде? А в чёрных озёрах с болотной водой? Мир ждёт твоего присутствия, твоего шага. Кстати, передавай ему от меня привет!

Наблюдай. Как собирается, набухая дождевая капля. Как сорока, балансируя хвостом, сидит на голой предрассветной ветке. Как густеет кисеёй клюквенный кисель. Как непослушной волной ложатся твои волосы. Как лучи света пронзают водное зеркало глади, если смотреть из-под. Видь красоту – она вокруг, а значит и внутри, кстати, не забывай про зеркало – там водятся красивые люди, по себе знаю.

Люби себя. Я уже говорила, что ты – главный человек в своей жизни, поэтому, балуй себя. Жизнь может быть непредсказуемо коротка, поэтому, надо успеть и за себя и за того товарища (меня).

Самовыражайся – так ты притянешь к себе тех, кто увидит твою истинную природу и это будет великолепно. Мэтч. Тебе понравится.

Ищи, разведывай, узнавай новое, ошибайся, ошибайся 100500 раз и ещё один. Из вороха ошибок произрастают самые потрясающие плоды.Не бывает случайных встреч, каждый человек, приходящий в твою жизнь, даст тебе ценный урок, прими его с благодарностью и не бойся, когда придёт время отпустить. Это значит, ты вырос, ты справился и готов идти дальше.

Полагайся на себя. Ты – единственный человек, который будет в своей жизни от её начала и до конца. Внутренний стержень, стремление, дисциплина – нудные сначала, но самые надёжные друзья в жизни – просто поверь. Кстати, об активности – у меня было шило в попе и фраза «депрессия не попадёт в движущуюся цель», поэтому, твори, вытворяй и двигайся!

Читай мои тексты, в каждом слове, предложении, абзаце, я буду говорить с тобой, открываться и любить, несмотря и вопреки.

Целую. Твоя мама.

Ни к чему не придя в итоге, я вновь скатилась в судорогу рыданий. Сознание в привычном кошмаре сузилось до точки, куда помещалась лишь одна мысль – финал. Напоминаю, мне – чуть больше двадцати.

Вывернувшись и сжавшись в несколько раз после предела, я внезапно чувствую руку, протянутую кем-то в минуты моего самоизничтожения. Эта рука…она слаба сама по себе, но так крепко схватилась за меня, что сил сопротивляться и остаться там нет. В изумлении поднимаю выреванные глаза.

Эта рука – моя.