Сейчас я всю поездку строила из себя недоторогу, гордо держась за поручни у сиденья, а не за мужчину. Я знала о том, что держаться за пилота безопаснее, да и приятнее, учитывая, что это был пилот с фигурой, буду предсказуемой – Апполона. Он, конечно, этого не прочтёт, поэтому: это была лучшая мужская фигура, которую я встречала в жизни…Высокий, длинноногий, с рельефным торсом, талией, а какая осанка, плечи, венки на руках, ммм, сама себе завидую, что когда-то в этих руках бывала. И вот ехала я, значит, преисполненная невесть откуда взявшейся важности, держась вывернутыми руками за поручни. Нет, мне не было удобно, мне было принципиально. Возможно, в тайне я надеялась, что в случае моего падения как приличный мотоциклист он своё обязательство выполнит.
Километры проносились один за другим, а мы продолжали мчать, углубляясь в северное, катящееся в вечер лето. Вскоре мы нагнали ещё несколько пар, мчащих на мотиках и я, позволив себе минуту лирики, провалилась в мечты. Ах, как было бы чудесно и восхитительно ехать так с любимым человеком: прижиматься, напитываться счастьем и любовью друг к другу и миру вокруг. Влажные девичьи мечты. Оставим их и продолжим продолжать, переходя на иную ветку реальности.
Прекрасно то, что есть в жизни люди, которые просто есть. Вы живёте разные жизни, наполненные своими радостями и проблемами, но иногда ваши пути пересекаются и вам просто хорошо вдвоём. Может ли быть так вдолгосрок и с одним? Хотелось бы верить, но практика, статистика и другие серьёзные вещи, сжав губы, машут в отрицании головой. Поэтому, иметь мужчин разных и на разные активности без обременений и ограничений в свободе – дело приятное.
Цепочка мыслей пронеслась, выветрившись, а мимо продолжали мелькать бесконечные сопки болот, уходящие за горизонт пропитанной моей любовью Севера.
Проехав нужное место, мы развернулись и съехали с асфальта, обозревая, насколько можно углубиться внутрь, не слезая с коня. Обзор показал, что нисколько. Прошедший дождь превратил дорогу в скользкую, с колдыбинами, подвывертами и лужами в конце-концов, дорожку. Ехать было себе дороже, поэтому, спешившись, мы разэкипировались.
Как только я потянула шлем с себя, я тут же вспомнила, почему отказалась ехать сегодня на речку и была дома – комары. Я открестилась от поездки со словами: не поеду на природу, там заедят. И была права, тут же окунувшись в пищащее на все лады, облако. Отступать было нельзя и я, кивнув товарищу, что всё нормально, поспешила следом навстречу приключениям. А они обещали быть.
Оскальзываясь на влажной, чавкающей земле я шла, огибая лужи и думая, как скоро мой насквозь треснутый ботинок напьётся влаги. Спойлер: никогда. Впереди меня, прыгая с кочки на кочку по колени в мотоберцах, поскрипывая, двигался товарищ.
Некоторые из луж были разлиты настолько, что нужно было заходить в лес, примыкающий с обеих сторон дороги, и то это удавалось не всегда. Перед одной из я остановилась в раздумье: ноги мочить не хотелось, а вариантов как обойти не было. Перестав слышать за спиной моё задорное чавканье, товарищ обернулся и, тут же поняв суть проблемы, вернулся. Я начала было предлагать варианты, как он, не слушая, подхватил меня на руки и словно пушинку переставил на сухое место. Я опешила. Меня на руки не брали эдак так почти никогда. А оказалось это очень приятно и, задумавшись, что я много упускала/упускаю, я продолжила топать, погружаясь всё больше в размышления и визгливый ор комаров.
Идя, мы, конечно, перекидывались моментами из жизни, но это было настолько формально, что я больше запомнила подберёзовик, гордо стоящий у дороги, подбоченившийся налившейся шляпкой, чем суть разговора.
Вскоре, вернее, спустя минут эдак двадцать пять, перемахнув через лужу, которую я рассматривала как металлическое покрытие, позарившись на её блеск, мы свернули на тропинку в лес.
Тут же я выкрутила дыхалку на полную, позволяя густому аромату леса проникать на всю глубину моих лёгких. Тропинка вилась, пытаясь ускользнуть меж деревьев, а я шла, всё больше замедляясь. Дыхание растворялось, смешиваясь с тихим шорохом берёзовой листвы и шептанием еловых иголок. Пряный запах напитанной влагой земли и опавших листьев, перемежался с витающим, манящим ароматом тихой, грибной охоты. Под ногами, попадаясь, задорно похрустывали шишки, а где-то впереди, светлела выходом опушка.
Ещё пара шагов и я вышла на пригорок. Как потом узнала, это был не просто пригорок – он носил гордое имя – Лысая гора.
Слева оказалось обустроенное место для отдыха – навес, два кресла и столик, а справа…обернувшись так, что косичка хлестанула меня по щеке, я впилась взглядом в расстилающиеся внизу озеро! Довольно ахнув, я поспешила вниз. Там оказались ещё строения: место для хранения инструментов, большой стол и…домик, куда мы предварительно постучали. Ответом послужила тишина. Войдя, мы обнаружили, что домик это ничто иное как баня с печкой, деревянным полом и полками. Ах, как там дышалось! Нагретыми смолистыми брёвнами, дубовой, берёзовой листвой и совсем тоненько свечным воском.
Оглядевшись, мы оставили вещи и подошли к озеру. Прозрачность и глубина. Я оглядела лестницу, уходящую в далёкое, мерцающее бледно-голубым дно. Окунув руку, я рассмеялась, вода прохладой лизнула мою ладонь.
Обернувшись, я встретилась взглядом с приятелем. Мы не были уверены в купании, но оба хорохорились в глазах друг друга.
Волнение от сказанной фразы вспыхнуло в груди. Это было обговорено раньше, но сейчас, когда всё было озвучено и утверждено…отступать было уже некуда.
В бане мы разделись и, распахнув дверь, слились в обнажённом единении с природой. Смотреть друг на друга мы избегали.
На цыпочках подойдя по мосткам к воде, я замерла. Было очень волнующе – неизвестное место и сразу такая близость. Мужчина, встав рядом, деликатно уступил мне право окунуться первой – не могу сказать, что я этого хотела. Расхрабрившись, я повернулась спиной к озеру и опустила ногу, нащупывая первую ступеньку. От неожиданности прохлады, я судорожно хихикнула. Первый позыв был – вылезти, но, гордый птиц внутри меня протестовал – как это я и вдруг на попятную, ну уж нет. И, собравшись с духом, я спустилась ниже и ниже, пока вода прохладным обручем не обвила мою талию. Я не любила и не люблю медленности ощущений, привыкания, нечего тянуть, если можно не тянуть и с этой мыслью, я расцепила пальцы, погружаясь в глубину далёкого, спрятанного в лесу озера. Вскоре, спутник последовал моему примеру и вот мы уже поплыли вдвоём, рассекая зеркало вод.
Плавая, я оглядывалась, то любуясь солнцем, цепляющим макушки деревьев, то болотом, покрытым золотистой дымкой заката. От переизбытка ощущений меня пробирал смех, и я хохотала, запрокинув голову, в голубую высоту Северного неба. Это было счастье – такое незатейливое и такое бесмятежное-вольное на вкус. Мы болтали, шутили, и я продолжала смеяться, восклицая с периодичностью, что вот-вот утону – этого не случилось, да и не могло – я слишком сильно одаривала мир любовью, что бы он был готов попрощаться со мной.
Вскоре, мужчина засинел губами и собрался на выход. Я отказалась составлять компанию и продолжила плавать, наслаждаясь тем, как вода, рассекаемая руками и грудью, обволакивает, не встречая сопротивления, тело. Купаться обнажённой особое удовольствие – тотальное единение и принятие. Ты сливаешься со стихией, ты и есть она – такая же прохладная, ласкающая, прозрачная в ладони и бездонная, если заглянуть вглубь.
Я плыла, ощущая себя любимым дитём матери-Природы. Дитём, храбрящимся и пытающимся не думать о том, что или кто таится в этой многометровой глубине озера, с тёмной, берущей соки с болот, водой.
Пока я любовалась, плавая в мыслях, мужчина не терял времени и добыл из кустов что-то напоминающее металлический плот на пластиковых поплавках снизу. Конструкция выглядела ненадёжно, но мужчина, спустил её на воду, взгромоздился и, поплыл ко мне, гребя руками. Наблюдая эту картину, я хохотала так, что чуть самолично не отправила себя на дно. Если бы так случилось, то последней моей фразой было бы «не надо меня на ЭТОМ спасать» - типичная самодостаточная женщина в моем лице. Но мужчина доплыл быстрее, чем я утопилась.
Наш план был в его отсутствии. Вблизи плот оказался чуточку массивнее, и не было понятно, как именно на него залезть из воды. Именно тогда я и поняла, зачем каждое утро мучила себя упражнениями на укрепление глубоких мышц живота и мышц пресса. Ведь из воды я вылезла, уперевшись руками и изящно подтягивая бедра и ноги за счёт проработанных мышц. Это было красиво, это было элегантно, рельефно и обнажённо. Гордилась ли я собой в моменте? Абсолютно. Взобравшись на плот, я уселась на металлическую прохладу, напоминавшую помесь стиральной доски с тёркой и мы поплыли.
Первой остановкой было болото. Почему бы и да, решили мы и припарковались. Я шагнула было с плота на землю, как тут же моя нога с чавканьем погрузилась почти по щиколотку во влажный, жулькающий мох. Ощущение было неожиданным и не могу сказать, что приятным, поэтому я тут же взвизгнула и, погрузив вторую ногу, залилась хохотом от новизны чувств. Мужчина в это время затащил нос плота повыше на сопку, и мы отправились исследовать. Не успев сделать и пары шагов, я наклонилась, обнаружив самую что ни на есть северную ягоду, хитро глянувшую на меня из-под кружева своих листьев – морошку. Обрадовавшись находке, я тут же отправила её в рот, ощущая, как лопаясь на языке, стекает она водянистым искисла-терпким соком в моё нутро. Север был теперь не только снаружи, но и внутри. Я была им по сути, по праву рождения. В моих артериях била горячая, морошковая кровь.
Наклоняясь раз за разом, продолжая шлёпать по болоту, погружаясь в хлюпающую влагу, я не могла поверить. Как такое может быть, что вот прямо сейчас я абсолютно голая стою на болоте, жую морошку, нежась под закатным июльским солнцем на Крайнем Севере, как, как такое возможно? И, закидывая очередную ягоду в рот, утверждала – возможно.
Присев в очередной раз, я заметила ещё ягоды, зелёными бусинами раскинувшиеся на моховой подушке – это была клюква! Так радостно было вернуться на Север, вернуться…домой. Впитать в себя всю прелесть, весь простор и богатства Родины.
Нагулявшись, мы вернулись на плот и поплыли дальше. Мужчина привлёк к гребле и меня, правда, пока я отхохоталась от предложения, пол пути он уже прогрёб самостоятельно. Следующей остановкой по плану был лес. Так же высадились и прогулялись, найдя облагороженную полянку. Так необычно и странно было спускаться обратно. Казалось, я откатилась на несколько тысяч лет назад и сейчас выхожу в своей естественности из леса, словно нимфа. Промелькнула мысль об одежде: она казалась такой…непривычной, чуждой. Словно никогда раньше она не обвивала мою талию, не стекала с плеч и бёдер, словно всегда я была естественно нарядна в своём природном обличии.
В лесу мы наелись голубики и, взяв палку для гребли, выломанную откуда-то, отправились дальше. Проплывая мимо ещё одного берега, мы заметили под водой стволы поваленных деревьев и обилие кувшинок. Я тут же захотела коснуться ствола ногой и, свесив её за борт, начала усиленно тянуться. Мои усилия привели к результату, но не тому и я, не удержавшись, соскользнула в воду и вот там уже я коснулась ногами холодных и склизких стволов. Это было неожиданно и не могу сказать, что желанно. Спустя пару мгновений, не помня как, я уже вновь сидела на плоте – не думаю, что у меня получилось залезть так же эстетично как в прошлый раз, тут важна была скорость и результат.
Медленно гребя, мы вскоре выплыли на середину озера и легли вдвоём на прохладный, влажный настил плота. Два человека – молодые мужчина и женщина, обнажённые, лежали на плоте посреди лесного озера. Над головой высоко сияло чистой голубизной небо, лучи закатного, но не заходящего солнца скользили по влажной коже, слизывая капельки воды, слева стеной раскинулся, огибая бесконечностью, лес, а справа, уходило за горизонт болото. Мы лежали вдвоём, задумавшись каждый о своём. Мужчина положил руку мне под голову, и я удобно устроилась, прикрыв глаза. Это великое счастье быть с человеком рядом без предрассудков, без мыслей, без ничего, касаться лишь душами, не нарушая, а лишь дополняя, покой друг друга.
Мы лежали долго, пока не услышали отдалённый разговор. Поднявшись, принялись лениво оглядываться, ища источник звука и насыпая, словно из рога изобилия, шутки о том, как странно, наверное, подойти к озеру и увидеть в центре его плот с двумя лежащими голыми людьми. Наши поиски не дали результатов, вероятно, охотники или грибники были далеко, а их голос просто хорошо слышался через болото.
Стало прохладнее, и мы приняли решение плыть к берегу. Отчего-то мне захотелось взять инициативу в свои руки и, забрав у мужчины палку, я принялась грести. На удивление, мне понравилось, и я усердно гребла, перекладывая влажную с облезающей корой палку из руки в руку. Мужчина в это время стоял позади, деликатно смахивая с меня подлетавших комаров и уворачиваясь от моих внезапных поворотов с палкой. Несколько раз он, конечно, не успел, но, что ж поделать. Бить мужчин пусть и внезапно - занятие приятное.
Весьма пикантно было чувство касаний. Я понимала, что комаров было в разы меньше, чем прикосновений, но минусов я не наблюдала, так как ощущала взаимность, периодически упирающуюся мне в бедро. Естественность, природа, куда уж нам против её зова… А нам было к берегу.
Подплыв, мы выгрузились, вернули плот на место и, заспешили в баню. Забравшись на полог, мы уселись и, начали болтать. Завёрнутая в полотенце, и объятия я слушала о горах, воображая. Мы сидели двумя мокрыми пичугами в не натопленной бане, прижавшись к другу и, вдыхая древесные ароматы, хохотали, ахали и охали над рассказами друг друга. Было хорошо, уютно и спокойно. Два человека, раскиданные по свету, сейчас сидели, найдя временный оплот друг в друге. Приятно было ощущать у себя на плече мужскую голову, прильнувшую в моменте. В моменте нежности. В моменте и моментах, из которых состоит жизнь.
Просидели мы так, наверное, около двух часов. Стало прохладнее, и было принято решение собираться. Одевшись, мы покинули баню, приютившую нас. Уходя, я обернулась, вновь окинув взглядом, словно застекленевшее озеро. Поднявшись на гору, огляделась вновь. Теперь моё внимание привлекло болото, видневшееся в низине за пролеском.
Пожалуй, мой любимый диалог с мужчинами. И мы пошли туда. Уже подходя, я увидела, как издалека, приближаясь, к нам ползёт туман. От радости перехватило дыхание. Мне очень хотелось оказать в нём, но как? Идти по болоту – сыро, а иначе никак… Мужчина решил эту проблему быстро и, подхватив меня на руки, ступил на зыбкий мох. Я даже не успела высказать своего сопротивления, а лишь крепче прижалась, обхватив за шею руками. Пока мужчина меня нёс, я думала о том, как же кайфово быть на ручках, и почему я раньше отказывала себе в этом. Хотя, причина отказа была в том, что экс-партнёры были настолько худы и малы, что им нужны были силы на держание хотя бы себя. Так я думала, продолжая ехать на ручках. Вскоре мужчина меня поставил, водрузив на пенёк.
Я встала, шатаясь из стороны в сторону и тут же начала вертеть головой, пытаясь объять необъятное взглядом. Оценив, что долго я так сама не простою, мужчина подошёл и, приобняв, остался рядом. Душевно. Раскрыв глаза чуть больше их возможности, я смотрела, как белесой прохладой наползает туман. Медленно крадясь, он поглощал в себя одну за другой тощие в своём пубертате сосны-подростки. Беззвучно, мягко он вышагивал по моховым шапкам, оставляя в их закутках вечерние капли росы. Поднимаясь, он застилал и небо, едва брезжившее угасающим закатом.
Замерев, я смотрела, распахнувшись душой – не передать ту красоту, то чувствие, переполнявшее меня. Прижавшись к мужчине, я перебирала ещё влажные пряди с серебристыми нитками волос. Происходящее было волшебно, но, пожалуй, самое прекрасное было – это возможность разделить. Разделить всю гамму чувств…не говоря ни слова.
Вскоре, туман добрался и до нас, окутав влажной прохладой и мужчина, подхватив меня, радостно пискнувшую, понёс обратно. Я ехала на ручках, меня несли в лес, а передо мной, куда бы я не бросала взгляд, расстилалось Северное бескрайнее, покрытое туманом болото. Родина души моей.
Поднявшись на гору, мы ещё немного посидели под самодельным навесом, развалившись в жёстких креслах и упоённо наслаждаясь моментом под непрерывный комариный звон. Он надоел быстро, как и его обладатели, лезшие во все мыслимые и нет отверстия.
Поднявшись, я накинула на голову капюшон мужской рубашки, которая оказалась на мне ещё до болота и мы отправились в обратный путь.
После всех видов я ощутила небывалый прилив сил и энергии, поэтому почти весь обратный путь я бегала, прыгала по дороге, сопровождая все свои действия хохотом, улюлюканьем и песнопениями. Мужчина шёл молча, возможно, улыбался.
Дойдя до мотоцикла и убедившись, что его никто не украл, что было бы печально, мы загрузились и отправились обратно. На меня вновь напала принципиальность, и держаться за мужчину я отказалась вновь. Держаться за поручни не хотелось тоже и тогда…И тогда я распахнула руки!
Мы мчались по трассе, среди бесконечных, уходящих за горизонт лесов, мотоцикл летел, чиркая асфальт, и я летела на нём, раскинув крыльями руки. Ветер забрался под распахнутую рубашку и сердито захлопал её полами у меня за спиной, а я мчала, вопя от счастья. Каждый миг, каждая секунда оправдывала буквально всю жизнь до. Тотальная, всеобъемлющая свобода от кончиков пальцев, мёрзнувших в перчатках не по размеру, до хвостика косички, смешно болтающегося за спиной. Я не только была пронизана, я состояла из самого лучшего и светлого, что случалось, и будет случаться со мной. Истина мироздания упруго сжавшись, пронзила мне грудь, рассыпавшись искристым хохотом в моём сердце.
У моего подъёзда мы попрощались, обнявшись. А на следующий день я писала мужчине о том, что я вся в синяках, царапках, у меня болят мышцы и зудят комариные укусы из которых я стала состоять процентов на восемьдесят. Писала затем, что бы поблагодарить. Это было прекрасно и превосходно. Пару часов самого сока, яркого брызжущего концентрата жизни самой. Я выпила до дна. Отпечаток губ - на бокале.
*Прищурившись, улыбаюсь сквозь призму, глядя на тебя*
Я подниму его ещё не раз, составишь компанию?
