Понедельник в нашем отделе урегулирования абсурда начался с запаха пережаренных зерен из офисной кофемашины (который я называю «ароматом корпоративной безысходности») и звонка от клиента. На том конце провода рыдал мужчина. Нет, его не обокрали. Его запер дома собственный «Умный дом» версии 4.0. Система заблокировала все двери и окна, потому что встроенный датчик стресса на запястье хозяина показал критический уровень, и нейросеть решила: «Друг, в таком состоянии тебе на улицу нельзя, ты там дров наломаешь. Сиди, слушай звуки тропического леса».

Я вызвал на подмогу Алексея, нашего штатного айтишника, который выглядит так, будто его самого забыли обновить в 2012-м. Мы приехали. Через бронированное стекло на нас смотрел клиент с лицом человека, который три часа слушал крики макак в режиме «релакс».

— Лёха, — говорю, — делай что-нибудь. Он там сейчас эволюционирует обратно в примата.

— Тут протокол безопасности «Счастливый хозяин», — меланхолично отозвался Алексей, ковыряясь в планшете. — Чтобы открыть дверь, система должна зафиксировать у пользователя искреннюю улыбку и нормальный пульс.

В итоге, пока Лёха пытался взломать код, мне пришлось через закрытую форточку показывать клиенту мемы с котами и пересказывать лучшие шутки с «Пикабу». Вы когда-нибудь пробовали развеселить человека через тройной стеклопакет, когда у него в гостиной на полную громкость херачит ультразвуковое пение цикад?

Ситуацию спас случай. У клиента зазвонил стационарный телефон (антиквариат!), и это оказалась его тёща. От неожиданности и осознания неизбежности бытия мужик так заржал, что датчики сошли с ума от резкого скачка дофамина и разблокировали замки. Система решила, что он либо абсолютно счастлив, либо окончательно сошел с ума, а с сумасшедшими ИИ связываться побоялся.

Дома меня ждал Сергей. Мой кот посмотрел на меня своим фирменным взглядом «Я — вершина эволюции, а ты — кожаный мешок с ипотекой» и демонстративно скинул со стола ручку. В этом жесте было больше здравого смысла, чем во всей кремниевой долине. Сергей не просит меня улыбаться, чтобы получить доступ к холодильнику. Он просто орет. Это честно. Это аналогово.

P.S. А как у вас отношения с техникой? Она уже начала за вас решать, когда вам грустить, а когда на работу идти?

Всем адекватных девайсов и послушных котов. Ваш Иван.П.

И вот прям по середине татуировки машинка берет и ломается. Просто встала. Всё. Я на нее смотрю потом на руку Стасика. Скорпион наполовину готовый какой то кривой хвост вообще непонятный.

Пауза такая неловкая.

Я говорю.
Нормально потом добью.

Сказал уверенно как будто реально собирался.

Но потом оказалось что мне надо ехать в город. Срочно. Дела жизнь туда сюда. Машинку я так и не починил. На дачу больше не доехал.

В итоге скорпион остался недобитый. Стасик теперь ходит с татуировкой как будто мастер устал на пол пути и ушел.

Зато тату уникальная. Такой больше ни у кого нет. И надеюсь уже ни у кого не будет.

Глава 1.

Утренний свет резал глаза. Марина поставила перед Геннадием чашку кофе. Рядом с блюдцем аккуратно легла синяя папка.

— Твой кофе. И документы на развод. Подписал уже оба экземпляра. В пятницу в три надо быть в загсе.

Геннадий, разламывавший круассан, замер. Крошки посыпались на скатерть.

— Какие документы?

— На расторжение брака. Ты что, не видишь? — Она ткнула пальцем в заголовок. — Вот заявление. Вот соглашение о разделе. Дачу продали, деньги поровну. Квартиру тоже поделили — ты мне компенсацию. Всё честно.

Он отодвинул тарелку. Звук фарфора по стеклу прозвучал как выстрел.

— С чего это вдруг? Опять твои фантазии? Я же всё делаю! Пылесосю! В магазин хожу!

— Это не фантазии, Гена. Это решение. Я ухожу.

— Куда?! — Он вскочил, опрокинув стул. — В шестьдесят лет? К кому? У тебя что, кто-то есть?

Марина вздохнула, будто устало объясняла ребёнку простое правило.

— У меня есть я. Этого достаточно. В пятницу, в три. Не опоздай.

Глава 2.

Он преследовал её по квартире, голос срывался на визг.

— Объясни! Требую объяснений! Я что, бил тебя? Изменял? Деньги пропивал?

Она складывала бельё в шкаф, не оборачиваясь.

— В прошлом году, помнишь, я просила съездить в Грузию? Ты сказал: «На что это похоже, в наши годы по горам лазить».

— Ну и что? Логично! У меня давление!

— У меня — мечта. Она была двадцать лет. Теперь её нет. Как и многих других.

Геннадий схватил её за плечо, заставив обернуться.

— Из-за какой-то поездки?! Ты с ума сошла?

Марина посмотрела на его руку, потом в глаза.

— Отпусти. Это не про поездку. Это про то, что ты двадцать лет гасил во мне любой свет. Смеялся. Отговаривал. Пугал. И я разрешала. А теперь батарейки сели. Игра окончена.

Глава 3.

Он позвонил матери. Тамара Петровна явилась через час, вся в слезах и бархатной шали.

— Мариш, родная, что случилось? Он же дурак, он не понимает! Все мужики как дети!

— Именно поэтому я и развожусь, Тамара Петровна. Усыновила одного, хватит.

Свекровь ахнула. Геннадий стоял в дверях, багровея.

— Ты как разговариваешь с матерью?!

— Как с человеком, который воспитал того, кто убил во мне личность. Извините, мне нужно к нотариусу.

Когда дверь закрылась, Геннадий обернулся к матери.

— Ну что, довольна? Внуков не дождалась, теперь и невестку теряешь!

— Молчи! — зашипела Тамара Петровна. — Это ты её довёл! Вечно ты всё знал лучше! Не слушал никогда!

Глава 4.

В пятницу в загсе было пусто и пахло дезодорантом. Чиновница в очках пробормотала:

— Основание?

— Взаимное согласие, — сказала Марина.

— Нет согласия! — выкрикнул Геннадий. — Я не согласен!

Чиновница взглянула поверх очков.

— Супруг, если вы против, пишите заявление о несогласии. Тогда — суд. Это дольше.

Геннадий смотрел на Марину. Она смотрела на часы.

— Хорошо, — прошептал он. — Подпишу.

Глава 5.

На улице он попытался встать у неё на пути.

— Куда ты теперь? Квартиру ещё не получила, жить негде.

— Снимаю комнату. У моря.

— Одна? Там же ни души!

— Поэтому и еду. Чтобы услышать себя. Прощай, Геннадий.

Она пошла к остановке. Не к их привычной. К другой. Он смотрел, как её пальто мелькает в толпе, и вдруг осознал: он не знает, какой автобус там ходит. Он никогда не провожал её взглядом. Он всегда был конечной станцией.

Глава 6.

Через полгода он зашёл в опустевшую квартиру за бумагами. Марина как раз отдавала курьеру последнюю коробку.

— Уезжаешь? — спросил он, хотя всё было очевидно.

— Да. На юг. Постоянно.

Она выглядела иначе. Загорелая, проще одетая, волосы собраны в пучок.

— Как... жизнь?

— Я учусь серфингу. Получается ужасно, — она рассмеялась. Звонко, без его одобрения.

— И... счастлива?

Она на секунду задумалась, поправляя ремень на коробке.

— Я свободна. Это лучше, чем счастье. Оно ни от кого не зависит.

Курьер забрал коробку. Марина кивнула на прощание и вышла. Звон её ключей в пустом подъезде звучал как последний щелчок. Геннадий остался в тишине, которую сам и создал. Он получил развод, квартиру, дачу. И абсолютную, оглушающую тишину, в которой отныне предстояло услышать эхо всех слов, которые он не сказал, и всех шагов, которые не сделал ей навстречу.

Я, ожидаемо, парирую: 'любовь моя, ошибся ты, перепутал с другой нимфой, бывает'. Будущий рогоносец стоит на своём: мол нет, я припарковался, даже ближе подошёл, чтобы в деталях рассмотреть все это прелюбодеяние. На мой вопрос: а что же ты не уебал развратникам не присоединился, ответить затруднился, зато успел сообщить родственникам и знакомым, какая я порочная женщина.

Закончился наш жаркий роман просто - из-за измены. Мне надоело огребать просто так, и я решила огрести за дело. После адюлтера незамедлительно сообщила о содеянном, и послала его к настоящим любительницам эмоциональных качелей.

Вывод такой. Своей ревностью вы провоцируете на то, чего больше всего боитесь. Нет ничего более фундаментального, чем доверие и искренность. Все это касается, безусловно, здоровых отношений, основанных на любви и уважении.